Жанр: Любовные романы
Танец судьбы
...ные.
— Какие изысканные блюда! Только не говори мне, что ты сам все это
приготовил.
— Хотел бы, но не могу. Эту корзину укомплектовал по моему заказу шеф-
повар ресторана
Лайтхаус
. — Шон достал из охладителя бутылку
шампанского и смахнул с нее мелкие кусочки льда. — Как положено, начнем
с шампанского.
Он быстро, со знанием дела снял фольгу, открутил проволоку и извлек пробку.
Они ощутили тонкий аромат хорошего вина. Достав из корзины два бокала на
высоких ножках, Шон наполнил их и снова поставил бутылку в охладитель.
Подняв бокал, он чокнулся с Блэр.
— За самую грациозную, красивую и самую... сексапильную танцовщицу!
Блэр засмеялась и кивком поблагодарила его за комплименты. Они сделали по
глотку и оба вздохнули, восхищенные прекрасным букетом вина. Шон наклонился
к Блэр; его губы были рядом с ее губами.
— Поздравляю с удачным началом работы.
— Спасибо.
Поцелуй, страстный и нежный, отозвался болью желания в груди Блэр. Ей
показалось, что Шон слишком уж быстро прервал его.
Она помогла ему разгрузить корзину, и оба, как изголодавшиеся волки,
набросились на деликатесы. Первую бутылку шампанского они осушили за
несколько минут. Когда была выпита и значительная часть второй бутылки, Блэр
слизнула с пальцев крошки клубничного пирожного и откинулась на спину. Она
была вполне сыта.
— Сейчас лопну, — сказала она, потирая живот.
— Отлично, — улыбнулся Шон. Собрав в корзину остатки трапезы, он
прилег на одеяло рядом с Блэр.
Не поднимая головы, Блэр повернула ее к Шону.
— Ужин просто замечательный. Спасибо тебе. Здесь прекрасно.
— Это ты прекрасна. Прекрасно твое лицо, прекрасны звуки твоего голоса.
Целуя тебя, я чувствую восхитительный запах твоего тела.
Они потянулись друг к другу, и их губы слились в поцелуе, более
красноречивом, чем слова. Оба насытились, но теперь их терзал другой голод и
требовал утоления.
Он припал к ее рту, как к волшебному плоду, взращенному лишь для него
одного. Ее пальцы погрузились в копну его светлых волос. Блэр прижала его
голову к себе так, чтобы его рот уже не мог оторваться от ее губ, пока она
не насладится поцелуем.
Когда наконец их губы разомкнулись, оба, задыхаясь, начали жадно глотать
воздух, не отрывая друг от друга затуманенных страстью глаз.
— Я хотел этого каждый раз, когда был с тобой в эти дни. Боже! Как
тяжко мне было удерживать свои руки, рвущиеся обнять тебя. — Произнося
это, Шон целовал кончики ее пальцев, касаясь каждого из них жарким от
страсти языком.
— Но зачем же ты сдерживал себя?
— Чтобы ты не чувствовала давления. Ты ведь была еще не готова к этому.
— Ты думаешь, сейчас я уже готова?
Шон перешел от кончиков пальцев к их основаниям, и Блэр смолкла.
— Если нет, Блэр, это ужасно огорчит меня. Я ведь просто сгораю от
любви к тебе.
Он снова поцеловал ее. При этом его рука скользнула сверху вних по ее боку,
вызвав дрожь ожидания во всем теле.
— Тебе холодно? — спросил он.
— Немножко.
— Ну-ка, сядь.
Он потянул ее к себе, помогая ей сесть между его поднятых колен и прижаться
спиной к его обнаженной груди. Затем он набросил ей на плечи свою футболку
и, просунув руки ей под мышки, сцепил их у нее на животе.
— Ты такая маленькая и хрупкая, — прошептал Шон. Его язык уже
ласкал ее ухо. — Вдруг ты сгоришь от моей любви?
— Никто из нас не знает, что будет. Чтобы узнать, нужно
попробовать. — Она взяла его руку и прижала ее к своей груди. — Я
хочу твоих ласк.
И откуда только у нее взялась храбрость и куда вдруг девалась ее всегдашняя
осторожность? Куда исчезло желание защититься от него? Этого она тоже не
знала. Ее прошлое сейчас ничего не значило. Будто с Коулом у нее никогда
ничего не было. Теперь это уже не влияло на ее чувство к Шону. Она не думала
ни о своем прошлом, ни о прошлом Шона, ни о том, что они жили прежде такими
разными жизнями. Сейчас главным для нее были его прикосновения и то, что
страсть, мучившая ее с той самой минуты, когда она впервые увидела его,
будет наконец утолена.
Взяв в руки груди Блэр, Шон начал ласкать их легкими поглаживаниями.
— Ты — сокровище. Сокровище!
Ее груди лежали у него на ладонях. Трико на Блэр было таким тонким, что не
мешало ей чувствовать его прикосновения. Шон осторожно приподнял ее и
поцеловал в шею.
— Я хочу видеть тебя.
Мягкими круговыми движениями пальцев он нажимал на ее соски. Это зачаровало
ее.
— Той ночью, когда мне пришлось раздеть тебя, они были твердыми и
напряженными. Это потому, что я смотрел на тебя?
Блэр кивнула и прислонилась головой к его плечу, позволив ему увидеть всю
себя.
— Мне нравится смотреть, как они напрягаются при моем прикосновении.
Хочу поцеловать их, попробовать их на вкус, прижаться к ним лицом, губами,
языком.
Его рука скользнула под ее трико. Это свидетельствовало о том, что его
пылкие слова не расходятся с делом. Блэр застонала в изнеможении. Его жаркая
ладонь легла на ее прохладную грудь. Он легонько зажал сосок между пальцами,
нежно лаская его. Откинув голову, Блэр потянулась к Шону и встретила его
рот. Такой же жадный и горячий, как и ее. Их языки соединились. Между тем
его ладонь страстно и нежно ласкала ее.
Каждый поцелуй длился все дольше. Шон откинулся на спину, потянув Блэр за
собой и при этом повернув ее к себе лицом. Одно наслаждение сменялось
другим. Рука Шона ласкала волосы Блэр, другая скользнула к бедру. Когда его
пальцы добрались до края трико, у Блэр замерло сердце, но для Шона это не
было препятствием, и она облегченно вздохнула. Его сильные пальцы, оттянув
резинку, скользнули под нее и ласково сжали ее круглую попку.
С трудом оторвавшись от его ненасытных губ, Блэр спросила:
— Шон, а зачем ты снял с себя всю одежду?
Его дыхание было неровным.
— Чтобы увидеть твою реакцию. Посмотреть, испугаешься ты или нет.
Убедиться в том, нравлюсь ли я тебе.
Блэр приникла головой к его груди, поросшей волосами. Все ее сомнения
исчезли.
— Да, да, — прошептала она, прижимаясь губами к его соленой после
купания коже. — Ты очень красив. Я всегда так считала.
— Ты знаешь, как сильно я хочу тебя, Блэр? Знаешь ли ты, что с тех пор,
как я впервые увидел тебя, мое тело не давало мне ни минуты покоя? — Он
чуть-чуть пошевелился и спросил внезапно охрипшим голосом. — Знаешь,
как сильно я хочу прямо сейчас войти в тебя? — Он еще крепче прижал ее
к себе.
— Кажется, знаю, — ответила она и последовала велениям инстинкта.
— Милая! — Голова Шона откинулась назад. Его глаза были закрыты, а
рот приоткрылся — не то от экстаза, не то от мучительной боли. — Блэр!
Прошу тебя, помедли! Я хочу любить тебя, но не здесь. Пойдем!
Отпрянув от нее, он быстро собрал вещи и большими шагами направился к
машине. Блэр едва поспевала за ним. Волосы Шона развевались на ветру,
вечерний ветерок ласкал его обнаженный торс, но он, ничего не замечая,
устремленный к одной цели, шел к машине.
Он бросил вещи на заднее сиденье. Мотор взревел, Блэр прижалась к Шону и
положила голову ему на плечо, а руку на бедро, то сжимая, то разжимая ее.
— Пожалуйста, не делай этого, — попросил Шон, затормозив перед
светофором.
— Что-то не так? — шепотом спросила она, почему-то не осмеливаясь
задать этот вопрос вслух.
Он взял руку Блэр и прижал ее к тому месту, которое уже вышло из-под его
контроля.
— Если ты хочешь что-нибудь поласкать, то лучше поласкай его. Он просит
об этом.
Потрясенная Блэр на мгновение оцепенела, но быстро овладела собой, не видя
причин для того, чтобы убрать руку с того места, куда положил ее Шон. Ее
пальцы зашевелились, и Шон почувствовал, что вот-вот лишится рассудка.
— О, это прекраснее, чем я ожидал, — прошептал он. — Слава
Богу, мы уже дома.
Машина въехала во дворик, и их изумленным глазам предстало нечто неожиданное
и нежелательное. У лестницы, ведущей к квартире Блэр, стояли два автомобиля
с пассажирами. Одни расположились в машинах, другие на ступеньках лестницы.
В темноте слышались говор и смех. Казалось, у дверей Блэр раскинулся
цыганский табор.
Что же случилось?
— Что тут происходит, черт возьми? — крикнул Шон громовым голосом.
Блэр, опомнившись от изумления, быстро отодвинулась от Шона.
— Это мои друзья, — сказала она вдруг ослабевшим голосом и,
избегая ошалелого взгляда Шона, распахнула дверцу машины. Она заставила себя
весело поздороваться со всеми, хотя была совершенно растеряна.
Один из гостей подхватил Блэр на руки и, сделав вид, что танцует адажио,
поднял ее над головой и передал другому гостю.
Блэр таким образом обошла весь круг. Приехавших друзей было то ли
двенадцать, то ли пятнадцать, сейчас ей было трудно пересчитать их.
Со скоростью пулеметной очереди посыпались вопросы:
— Где ты была?
— Мы тебя ждем уже несколько часов.
— Да у тебя песок на ногах!
— Надеюсь, мы тебе не помешали?
— Уфф! — вздохнула Блэр, проведя пальцами по волосам. — Дело
в том, что мы с Шоном после моих занятий решили устроить пикник, чтобы
отметить... Кстати, познакомьтесь. Это Шон Гаррет, мой аренд... мой
друг. — Блэр указала на высокого светловолосого человека с напряженным
выражением лица.
Он стоял в независимой позе, прислонившись к своему
мерседесу
. Все
повернулись к Шону, зазвучали приветствия.
— Хелло, — сказал Шон без малейшего энтузиазма.
— Так вот. Вечеринка, которую вы начали, продолжается. Блэр,
вперед! — провозгласил один из молодых людей. Взяв Блэр за руку, он
другой рукой подхватил ее снизу и понес наверх. Еще недавно она даже не
заметила бы такого вольного обращения. Теперь же лицо Блэр залилось краской:
ей очень хотелось, чтобы Шон не заметил этого маленького эпизода.
Блэр открыла дверь, и вся компания ввалилась в ее квартиру. Раздались
возгласы одобрения. Блэр оглянулась на Тона.
— Шон, пожалуйста, заходи.
— Не буду мешать вам.
Почему его голос так холоден? Ведь всего несколько минут назад он задыхался
от страсти.
— Ты не помешаешь. Пожалуйста, войди.
— Ну, хорошо.
Блэр не успела опомниться, как кто-то из гостей спросил, где бокалы. Гости
ужг передавали друг другу и ставили на стол бутылки вина, коробки печенья и
банки копченых устриц. Многие бутылки оказались уже открытыми и частично
опорожненными. Компания была немного навеселе.
— Ну и как тебе живется в этом тихом уголке? — спросил один из
друзей Блэр, включая приемник. Его приятель уже крутил ручку настройки,
стараясь поймать станцию, передающую рок-музыку.
— Все хорошо, — улыбнувшись ответила Блэр, но тут же вспомнила про
Шона. Где он? Ах, вот он неодобрительно разглядывает парня с прической
панка, одетого в женскую блузку и красные брюки спортивного стиля. Надо
сказать Шону, что этот парень — потрясающий танцовщик. — Я веду здесь
танцевальные классы.
Эти слова Блэр вызвали взрыв хохота.
— Для кого? Для упитанных домохозяек и их драгоценных чад? — За
этими вопросами последовал новый взрыв хохота.
— Да, для домохозяек и их детей, — несколько оробев, призналась
Блэр. — Работа с ними приносит мне большую радость. И им это очень
нравится. Некоторые из них...
— О Боже! — воскликнула одна из женщин, приложив ладонь к своей
слишком нарумяненной щеке. — Да она превратилась в настоящую классную
даму.
Все прыснули со смеху. Блэр почувствовала, что улыбка застыла на ее губах.
— Чем бы ты здесь ни занималась, Блэр, это никогда не затмит твоих
успехов на нью-йоркских подмостках, — заметил один из
приехавших. — Ты танцовщица, и это у тебя в крови. Лишившись
возможности танцевать, я бы покончил с собой.
Блэр метнула взгляд на Шона; он сидел, облокотившись на подоконник. Его
горящие глаза выражали желание, чтобы молодой человек осуществил свое
намерение, причем поскорее.
— Похоже, я задержусь здесь, — сказала Блэр, отводя взгляд от
каменного лица Шона. — Доктор сказал...
— Да что они понимают, эти доктора?
— Конечно! Разве твой доктор когда-нибудь танцевал? Попробовал бы он
проваляться в постели шесть месяцев, а после этого восстановить форму.
— Не говоря уже о том, что карьера Блэр полетит к чертям в самое
ближайшее время, — вступил в разговор еще один. — Ты думаешь, у
продюсеров хорошая память? Шесть месяцев? Даже и не думай! Через шесть
месяцев они будут только пожимать плечами:
Блэр? А кто это такая?
— Нет-нет, погодите-ка. — Один из молодых людей поднялся, подошел
к Блэр и обнял ее. — Блэр, все они чертовски завистливы, — сказал
он. — Ты вернешься к нам через несколько месяцев и будешь танцевать еще
лучше, чем прежде.
Блэр поцеловала его в щеку.
— Спасибо. Надеюсь, так оно и будет.
— Не сомневаюсь.
Все молчали, но было ясно, что никто уже не верит в возвращение Блэр. Блэр
подавила раздражение и с деланной бодростью попросила:
— Ну, а теперь расскажите мне новости.
После этого разговор оживился. Друзья рассказали Блэр о последних событиях
танцевальной жизни, о своих новых выступлениях. Блэр удивлялась тому, что ее
почему-то почти не волнует жизнь коллег. Ей казалось, что те, с кем она еще
недавно была так тесно связана, слишком уж молоды, незрелы и неопытны. Они
все, как параноики, думали лишь об одном, и это было скучно. И говорили тоже
только о танцах.
Шона никто не замечал, и его это радовало. Несколько раз он приказывал себе
расслабиться, опасаясь, что поломает зубы — так сильно он стискивал их. Его
кулаки также то и дело непроизвольно сжимались. Ему хотелось очистить эту
комнату одним взмахом метлы, а вместе с тем избавить Блэр от испуга,
загнанности, горя.
Когда наконец кто-то заметил, что, пожалуй, пора двигаться обратно в Нью-
Йорк, гости зашевелились, и компания разделилась на две части. Одни обнимали
Блэр, желали ей скорейшего выздоровления и приглашали на ленч или обед, если
ей случится приехать в Нью-Йорк. Другие же, менее расположенные к ней,
спешили вниз, чтобы занять лучшие места в машинах. На прощание, уже со
двора, гости кричали Блэр и Шону, чтобы они продолжили вечеринку.
Помахав гостям рукой и вернувшись в квартиру, Блэр увидела, что Шон исчез.
Это обидело ее. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.
Несколько минут она в растерянности ходила по квартире: опустошенная,
унылая, неприкаянная.
Она — никто и ничто. Та нереальная жизнь, которую она пытается построить
здесь, в Тайдлендсе, — лишь мыльный пузырь, не более. Она не вписалась
в местную жизнь, да и не могла вписаться. У нее есть только одно, и это
остается неизменным.
Вдруг, преисполненная решимости, Блэр схватила сумочку и выпорхнула из
квартиры. Как и обещала Пэм, ее машина стояла у порога. Блэр включила мотор
и поехала к студии. Она не думала о том, разумно ли поздно ночью войти одной
в пустой зал.
Подойдя к двери, Блэр отперла ее, направилась к кабинету и включила
проигрыватель. Потом достала из ящика стола колготки и быстро натянула их.
Надев балетные туфельки, она завязала ленточки вокруг лодыжек. Скинув юбку,
подошла к станку и проделала упражнения для разминки. В зале было почти
темно, его освещал только свет из кабинета.
От волнения тело ее покрылось потом. Блэр выбрала пластинку и, встав в
нужную позицию перед зеркальной стеной, стала двигаться в такт музыке. Темп
все ускорялся, и через несколько минут Блэр уже вихрем кружилась по залу.
— Черт возьми, что ты тут делаешь? — неожиданно раздался из
темноты голос Шона.
Блэр продолжала упражнения, стараясь не допускать ошибок. Не испытав
никакого смущения, она ответила:
— Я делаю то, для чего рождена.
7
Шон, встревоженный поведением Блэр, тем, как самозабвенно она носится по
залу, подошел к проигрывателю и поднял рычаг. Музыка оборвалась. Воцарилась
гнетущая тишина.
Блэр раскрутилась в обратную сторону, как игрушечная балерина в музыкальной
шкатулке. Несколько мгновений она стояла, ссутулившись, опустив от отчаяния
голову и плечи? Когда она подняла голову, Шон увидел, как слезы льются из ее
глаз.
— Не надо прерывать меня, — робко попросила она. — Я должна
танцевать. Прямо сейчас. Немедленно. Пожалуйста, не мешай мне.
— Ты навредишь себе, тебе будет плохо.
Блэр нервно стиснула пальцы.
— Мне сейчас плохо! — вскричала она.
Шон посмотрел на нее со смешанными чувствами. Ему казалось, что никогда еще
он не видел ее такой красивой. Ее волосы блестели как шелк и спускались на
плечи. Наполненные слезами глаза выражали отчаяние. Шона пронзила жалость к
ней. Она пыталась отрицать несомненное.
Шона охватил гнев. Почему она позволила этим идиотам разрушить счастье, к
которому так стремилась? Ему хотелось взять ее и как следует встряхнуть,
чтобы она поняла, как мало значит их мнение. Но тут же он ощутил жгучую
любовь к Блэр и необходимость защищать ее. Этот порыв любви был таким
мощным, что Шон затрепетал. Какой смысл в его силе, если он не может
поддержать ее? Он с ужасом ощутил свою слабость.
— Что, по-твоему, мне делать? — спросил он хриплым шепотом.
— Поставить иглу на начало третьей части и помочь мне.
— Помочь тебе?
— Да! Танцуй со мной.
В другой момент Шон расхохотался бы. Его можно было принять за кого угодно:
за лесоруба, портового грузчика, громилу-головореза, футболиста, борца, но
только не за танцора.
Но сейчас ему было не до смеха. В голосе Блэр слышалась мольба, а он с
горечью осознавал, что не может выполнить ее просьбы.
— Блэр, прости, я даже не знаю, с чего начать.
— Я все тебе скажу. Ты должен только держать и поднимать меня.
Шон вытер внезапно повлажневшие ладони о шорты.
— Я не уроню тебя?
— Нет. — Блэр покачала головой. — Не уронишь. Я знаю. Ну,
пожалуйста!
В такой горячей просьбе он не мог ей отказать.
— Ну, хорошо. — Шон словно со стороны услышал свои слова. Он
подошел к проигрывателю и поставил иголку на конец второй части, чтобы
успеть подойти к Блэр.
Когда он приблизился, она стояла в пятой позиции.
— Становись за мной, — сказала она. — Первые несколько минут
я танцую одна. Ты просто повернешься ко мне. Я скажу, когда надо будет меня
поднять.
Упоительная музыка Рахманинова наполнила зал, и Блэр продолжила прерванный
танец. Она скользила вокруг Шона, и он изумился тому, как быстро Блэр вошла
в образ. Сейчас перед ним была женщина, полная любви, чувственная, зовущая,
танцующая для своего возлюбленного. Каждое ее движение было прекрасно и
гармонировало с музыкой.
— Сейчас, когда я приближусь, возьми меня за талию так, чтобы я могла
прогнуться назад до самого пола.
От страха сделать что-нибудь не так у Шона перехватило дыхание. Он сам
удивился, когда ему удалось вовремя взять ее талию своими большими ладонями,
и Блэр, вытянув ноги, почти коснулась головой пола, а он склонился над ней.
Интуитивно он понял, когда надо помочь ей подняться. После этого Блэр,
танцуя, стала удаляться от него.
— Когда я снова приближусь, подхвати меня и подними над головой, —
попросила она, вращаясь и приближаясь к нему.
Он чуть было не упустил нужный момент, но в следующее мгновение она взлетела
над головой Шона, подхваченная его сильными руками.
— Теперь медленно иди по кругу, — весело потребовала Блэр.
Подняв голову, он увидел ее изогнутую спину и широко разведенные руки,
похожие на крылья парящей птицы. Да и весит она не больше, подумал Шон.
— Потихоньку опускай меня, — приказала она, обхватив руками его
плечи. Шон слегка оторопел, почувствовав ее колени на своей груди.
Чувственно прижимаясь к нему, Блэр медленно опускалась, пока ее туфли не
коснулись пола.
Шон продолжал выполнять ее команды. В какой-то момент, когда ритм музыки
ускорился, Блэр снова, кружась, приблизилась к нему.
— Встань на одно колено, — сказала она, тяжело дыша.
Зазвучали последние аккорды. Блэр тут же вскочила на согнутую в колене ногу
Шона и перегнулась через его правое плечо.
Когда музыка смолкла, они еще несколько мгновений оставались в том же
положении. Потом Блэр быстро приподнялась на плече Шона. Он при этом успел
положить ладонь ей на живот, помогая выпрямиться. Блэр спрыгнула и
прислонилась к нему спиной. Он, продолжая стоять на одном колене, осторожно
повернул ее к себе.
Ее лицо было залито слезами, но теперь это были слезы радости.
— Спасибо. Это было... прекрасно.
— Это ты прекрасна. — Он провел руками по ее телу, словно желая
убедиться, что это земная женщина из плоти и крови, а не ангел, спустившийся
с небес, чтобы очаровать его. Шон притянул ее к себе и уткнулся головой в ее
живот.
Она обхватила ладонями его голову и еще сильнее прижала ее к своему телу. Он
чуть-чуть приподнял лицо. Теперь Блэр чувствовала его горячее дыхание. Шон
поцеловал ее живот раз, другой, постепенно спускаясь к бедрам.
— Шон! — хотела воскликнуть Блэр, но не смогла. Он взял ее на руки
как ребенка, и начал жадно целовать. Язык Шона проник в ее рот, с
готовностью принявший его. Его ладони пробежали по ее волосам, шее, плечам.
Его стремительность сдерживало лишь то, что она, так же истосковавшаяся по
нему, даже не сопротивлялась. Блэр обхватила голову Шона и, притянув ее к
себе, приникла к его губам.
Когда ему наконец удалось перевести дыхание, он проговорил:
— Пойдем отсюда.
Через несколько минут они были уже в машине Шона. Автомобиль семейства
Дельгадо второй раз остался на приколе Ехать к Блэр было нельзя, ведь там
только что побывала компания ее друзей, и Шону не хотелось снова бередить ее
раны.
Он привез Блэр к себе. Внеся ее в дом, Шон прошел через веранду, которая так
понравилась Блэр, через комнаты первого этажа и направился к широкой
скрипучей лестнице. Голова Блэр покоилась на груди Шона. Ее поза выражала
полное доверие. Когда он опустил ее на пол в большой спальне, она застенчиво
взглянула на него.
— Мне нужно принять душ.
Шон ласково улыбнулся.
— Мне тоже. Это там, — показал он.
Блэр пошла к двери ванной. У нее на ногах еще были балетные туфельки,
которые сейчас странно выглядели. Шон, последовав за ней, не стал зажигать
люстру, включив лишь инфракрасный обогреватель, который залил комнату
неярким оранжевым светом.
Он открыл стеклянную дверь ванной и пустил воду; от нее поднимался легкий
пар. Не отрывая глаз друг от друга, они начали медленно раздеваться. Шон
быстро снял рубашку, шорты и кроссовки. Опередив Блэр, он с замиранием
сердца смотрел, как она стягивала трико и колготки со своих красивых ног.
Избавившись от одежды, она небрежно бросила ее на балетные туфельки.
Робость Блэр исчезла. Она смело рассматривала его великолепное тело. Чтобы
не мешать ей, Шон замер. Она окинула его взглядом с головы до ног, потом
подняла глаза вверх, на крупный член Шона. Ее рука медленно потянулась, на
мгновение замерла и... коснулась его.
Если бы Блэр смотрела сейчас в лицо Шона, а не на то, что начала нежно
ласкать, ее, наверное, испугали бы его сверкающие глаза. Его челюсти были
стиснуты, кулаки крепко сжаты. Но внимание Блэр было приковано к другому.
Почувствовав, как увеличивается его плоть, она отдернула руку и подняла
глаза.
— Не бойся, Блэр, я не обижу тебя, — горячо сказал Шон.
— Я знаю, — смущенно улыбнулась Блэр.
Нагнувшись и потянувшись вперед, Шон коснулся ее губ своими. Потом он встал
под душ и потянул ее за собой. Они стояли под струями, пока их волосы не
намокли, а кожа не покрылась капельками воды. Тогда Шон, намылив руки, начал
энергично растирать ей спину. Затем, спустившись ниже, погладил Блэр ниже
поясницы, наслаждаясь ее шелковистой кожей. Блэр замурлыкала от
удовольствия, а Шон спустился еще ниже, к ее бедрам и коленям.
Через минуту Шон повернул ее лицом к себе и дал ей мыло. Теперь наступила ее
очередь тереть ему спину. Чтобы дотянуться до широких плеч Шона, ей п
...Закладка в соц.сетях
