Жанр: Любовные романы
Танец судьбы
...mdash; Хорошо. Что еще?
— Раздевалка.
— Здесь есть комната для переодевания с туалетом и душем. После
небольшого ремонта она будет в полном порядке. Еще есть небольшой кабинет,
который ты сможешь использовать как офис. Наверное, понадобится хорошо
запирающееся помещение для хранения проигрывателя, дисков и прочего. Я
подумаю об этом.
— Шон, — озабоченно сказала Блэр, — я не хочу, чтобы ты
вкладывал свои средства в эту студию. Ведь это же большие деньги. Я скажу об
этом Пэм. Ты...
— Позволь мне самому решать, на что мне тратить деньги. Я предоставляю
это зданием вам. От него мне нет никакого проку, оно просто стоит и
разрушается. Сущее бельмо на глазу. Сам Бог велел отдать его под
танцевальные классы.
— Но ведь это только на время! — воскликнула она.
— Неужели? — Казалось, он видит ее насквозь.
Под этим пристальным взглядом она смолкла, но лишь на минуту.
— Да. Как только смогу, я уеду в Нью-Йорк и снова начну
танцевать, — твердо сказала она.
— Тогда тебя не должно интересовать то, чем я сейчас занимаюсь, —
холодно заметил он. — Я вчера говорил тебе, что купил это здание,
собираясь когда-нибудь превратить его в клуб здорового образа жизни. То, что
я сейчас намерен сделать, можно рассматривать как первый этап восстановления
здания. Обычное капиталовложение.
Уязвленная его словами и тоном, Блэр повернулась и отошла вглубь зала, минуя
кучи мусора. Лучше держаться подальше от Шона. Соблюдать дистанцию, так
сказать. Рядом с ним она теряла рассудок. От его язвительных слов у нее
начиналось сердцебиение, и она теряла уверенность в том, что ей хочется
вернуться на сцену. Нет! В этом нет никаких сомнений. Конечно же, она
вернется. Ведь в этом вся ее жизнь. И все же этот случай ясно показывает,
как чувственность Шона легко одерживает победу над ее здравым смыслом.
Чем внимательнее осматривала Блэр этот зал, тем невыполнимее представлялась
ей задача сделать его пригодным для занятия танцами. Шон, обходя зал,
простукивал стены, чтобы определить, где проходят балки.
Блэр подошла к двери, ведущей в небольшой кабинет. Верхняя половина двери
была стеклянной, и сквозь запыленное стекло она увидела, что кабинет так же
загажен и обшарпан, как и зал. Несколько раз толкнув дверь, Блэр открыла ее,
и в нос ей ударил затхлый запах.
Растревоженные мыши бросились врассыпную, до смерти напугав Блэр. Она
заорала, когда один мышонок пробежал совсем рядом с ней. Услышав ее вопль,
мышонок изменил направление и, махнув хвостом, скрылся под зеленым
металлическим шкафом, стоявшим в углу кабинета.
— Что случилось? — встревоженно крикнул Шон и бросился к Блэр
через груды мусора.
Блэр метнулась назад и, забыв про свои травмы, побежала по шаткому полу.
— Осторожно, Блэр! — воскликнул Шон. — Стой! Остановись!
Кинувшись в объятия Шона, Блэр обхватила руками его шею, ногами — талию и
прижалась лицом к его подбородку.
— Ну, ну! Все в порядке! Я с тобой, — успокаивал ее Шон, крепко
прижимая к себе. — Что тебя напугало? Змея? Паук? Крыса?
Блэр подняла глаза. Ее лицо было бледным как мел. Зрачки расширились от
ужаса.
— Крысы? Боже мой! Я думала, это мыши. Неужели крысы? — Вздрогнув,
она закрыла глаза и снова опустила голову, прижавшись к его шее.
— Скорее всего, это мыши. Ручаюсь, что ты напугала их больше, чем они
тебя.
Блэр покачала головой:
— Ненавижу всех этих тварей. Отвратительные маленькие создания с глазками-
бусинками, пролезающие во все щели. Не могу понять, когда дома держат белых
крыс или хомяков.
— Обещаю не дарить тебе никого мельче сенбернара.
Немного придя в себя, Блэр поняла, что он прижался ртом к ее уху, губами
отвел в сторону пряди ее волос, и его дыхание касалось ее. Он щекотал Блэр
усами и покусывал зубами ее шею.
Она откинула голову.
— Я совсем перепугалась, потому и вспрыгнула на тебя.
— Уверяю тебя, мне это только приятно. — Он насмешливо смотрел на
Блэр и самодовольно улыбался.
Оценив ситуацию, Блэр смутилась: ведь она просто сидела у него на руках!
Блэр залилась краской.
— Я... Со мной теперь все в порядке. Опусти меня на пол.
— Да мне совсем не тяжело. Правда. — Эти слова не вызывали
сомнений.
— Шон! — угрожающе сказала она. Но он только рассмеялся.
— Отпусти же меня наконец.
Все еще держа ее на руках, Шон пошел к двери. Он смотрел прямо на нее, но
она отвела глаза в сторону. Каждое прикосновение к ней доставляло ему
наслаждение. Выйдя на улицу, он осторожно спустил ее на землю. Пока Шон
запирал дверь, Блэр уже прошла половину расстояния до грузовика.
— Я бы донес тебя, — крикнул он ей вдогонку.
— Я же сказала, что со мной все в порядке. Если я не буду ходить,
суставы утратят гибкость.
Шон пробормотал что-то вроде
черт возьми
, но она, не слушая его, забралась
в кабину и захлопнула за собой скрипучую дверцу. Если бы он еще раз
дотронулся до нее, она бы взорвалась от сжигающей ее страсти и никогда уже
не стала бы прежней Блэр Симпсон. Из того, что осталось бы от нее, вероятно,
можно было бы склеить кого-нибудь другого, но прежняя Блэр уже не
возродилась бы. Каждая клеточка ее тела жаждала прикосновений Шона. Но,
случись это, Блэр Симпсон исчезла бы.
Он завел машину и сказал:
— О ремонте не беспокойся. Через несколько дней ты не узнаешь этот зал.
— Хотелось бы надеяться, — мрачно и недоверчиво проговорила она.
Как он может так спокойно разговаривать, когда она вся трепещет. Может, для
него привычно прижимать к себе женщин, доводить их до одури и пренебрежения
всякими приличиями. Ведь он только что держал ее в объятиях, а теперь
спокойно говорит о какой-то ерунде, словно ничего такого и не было!
— Прежде всего я поставлю повсюду мышеловки, так что в доме не
останется ни одной мыши.
— Спасибо, — сказала Блэр.
— Ты еще хочешь есть или испуг отшиб у тебя аппетит и. испортил тебе
настроение? — спросил Шон, сворачивая на аллею, ведущую к небольшому
городскому парку. Блэр промолчала и сидела не шевелясь. Между тем Шон вскоре
остановился у раскидистого дуба, под которым стоял удобный столик для
пикников.
— Завтрак подан, мадам, — заглушив мотор, произнес Шон строго и
бесстрастно, как чопорный дворецкий.
— Ну тебя к черту! — сказала Блэр, но в уголках ее рта таилась
улыбка.
— Перестань говорить грубости, иначе я перестану тебя уважать. А если
это призойдет, то... — Он коснулся пальцем ее бедра чуть выше колена и повел
палец вверх по ее ноге. Не успел он прикоснуться к ее шортам, как она
схватила его за руку.
Стараясь унять дрожь в голосе, Блэр сказала:
— А я никогда и не уважала тебя.
Открывая дверь кабины, она толкнула ее плечом и чуть было не вывалилась из
грузовика. Блэр встала у столика, с трудом переводя дух. Шон, смеясь,
подошел к ней и поставил на стол молоко и пакет с пончиками.
— Ваш выход был чрезвычайно грациозен. Не могли бы вы повторить его на
бис?
Она хотела сказать ему что-нибудь обидное, но, ничего не придумав, тоже
рассмеялась. Шон достал из пакета пончик, посыпанный сахарной пудрой.
— Ешь, — приказал он.
Блэр пыталась отказаться, но, увидев суровое выражение его лица,
заколебалась.
— Может, половинку? — взмолилась она.
— Никаких половинок. Имей в виду, у нас есть еще пончики, начиненные
взбитыми сливками и покрытые шоколадом. — Шон откусил половину пончика.
Блэр, к его явному удовольствию, съела два пончика и облизнула пальцы,
перепачканные сливками. Когда с едой было покончено, Шон смахнул крошки на
землю.
— Думаю, у тебя нет отвращения к птицам, хотя их глаза тоже похожи на
бусинки.
— Но они не снуют повсюду так отвратительно, как мыши.
— Верно. — Шон улыбнулся и стряхнул крошки с рук.
На их глазах стая воробьев слетелась на неожиданное угощение.
— Теперь надо выпить молока, — сказал Шон, открывая пакет.
— Ну разве что глоточек. А у нас есть чашки?
— Чашки!? — переспросил Шон с притворным изумлением. —
Завтрак на природе не доставит истинного удовольствия, если мы воспользуемся
такими надоевшими атрибутами цивилизации, как чашки. — Он протянул ей
пакет.
Она с сомнением взглянула на пакет. Неужели из него можно пить? Неумело
приложив его ко рту, она отхлебнула глоток. Два молочных ручейка заструились
по ее подбородку. Блэр засмеялась и вытерла его ладонью.
Неожиданно сильные пальцы Шона стиснули ее запястье.
— Позволь мне.
Ручейки соединились, и молоко стекло на грудь Блэр. Увидев это, Шон наклонил
голову и слизнул молоко с ее груди.
Она тихо вздохнула от удовольствия, а Шон улыбнулся. Он трудился
добросовестно и долго, слизывая капли молока с ее груди.
Потом он слизнул молоко с ее губ, но поскольку за этим ничего не
последовало, Блэр ощутила раздражение.
Отпрянув от нее, Шон услышал негодующий возглас и тихо сказал:
— Вот теперь все.
Охваченной желанием Блэр казалось, что она висит на тонком канате над
пропастью. С каждым прикосновением губ Шона канат становился все тоньше и
тоньше. Инстинкты, пробужденные Шоном, заставляли ее испытывать муки
неутоленного желания.
Блэр чувствовала, что вот-вот сорвется в бездну и погибнет.
— Еще не все, — прошептала она, подавшись вперед.
К его усам прилип кристаллик сахарной пудры. Она поддела его кончиком языка.
Этот отчаянный поступок придал ей храбрости, и Блэр провела своим горячим
языком по его верхней губе.
Пальцы, сжимавшие ее запястья, неожиданно разжались, и она, упав вперед
прямо на грудь Шона, услышала его невозмутимый голос:
— Мисс Симпсон, возьмите себя в руки. Вы что, хотите заняться любовью
на столике, предназначенном для пикников? Я считаю это совершенно
недопустимым.
Она резко вскинула голову.
Шон подмигнул ей, громко поцеловал ошеломленную Блэр в губы и добавил:
— Кроме того, у нас еще масса дел.
6
Следующая неделя была у них очень перегруженной. Шон разрывался между каким-
то домом, который предстояло реставрировать, комнатой для игр детей Дельгадо
и танцевальной студией. Он нанял мастеров и ежедневно контролировал их,
желая удостовериться, что работа выполняется профессионально. Иногда он брал
с собой Блэр, но чаще ездил один, а потом рассказывал ей о ходе работ.
Обычно это происходило во время обеда. Они обедали вместе — то у него, то у
нее — или отправлялись в какой-нибудь ресторанчик на побережье. Размышляя о
том, не слишком ли много времени она проводит в обществе Шона, Блэр убеждала
себя, что это — в интересах дела.
Однажды вечером к ней заехали Пэм и Джо и привезли обещанный проигрыватель.
— Ну вот, не сомневаюсь, что ты быстро освоишься с ним, — сказал
Джо, поставив проигрыватель на кухонный стол.
— А где же дети? — спросила Блэр.
— Мы оставили их на Эндрю. Чувствуя себя старшим, он тут же
устанавливает деспотическую форму правления, так что мы стараемся не
задерживаться, опасаясь, что деспот падет жертвой заговора. Кстати, Мэнди
очень хотелось бы посещать твои танцевальные классы.
— Я начинаю думать, что все маленькие девочки в городе хотят этого.
Блэр рассказала друзьям, что с тех пор, как она дала в местной газете
объявление о танцевальных классах, телефон в ее квартире не умолкает. В
городе только и говорят, что о новой студии.
— Группы ритмической гимнастики для дам также уже
укомплектованы, — продолжала Блэр. — Я даже вынуждена ограничить
запись. Зал просто не вместит всех желающих.
— Всем захотелось помолодеть, — улыбнулась Пэм. — Но ведь
занятия должны начаться через три дня. Будет ли к этому сроку готово
помещение?
— Шон клянется, что будет. Я и не ожидала, что этот зал так подойдет
для студии.
— Шон, кажется, превзойдет самого себя, — радостно заметил
Джо. — Он сейчас напоминает плантатора, но при этом все, кто с ним
работает, готовы ринуться за него в огонь и воду.
— Судя по всему, ты в неплохой форме, — сказала Пэм, оглядывая
Блэр. — Как твои коленки?
— Лучше день ото дня.
Блэр каждое утро делала гимнастику, принимала ножные ванны и по нескольку
часов в день лежала, приподняв ноги.
— Ты еще не раздумала помочь мне с ритмической гимнастикой? —
спросила Блэр. — Если я займусь составлением плана занятий, думаю, ты
сможешь вести класс.
— Жду не дождусь, когда можно будет снова надеть балетные туфельки.
Вдруг дверь открылась, и в квартиру заглянул Шон.
— Я захватил кое-что из еды, но совсем немного. Два бутерброда с сыром,
две порции жареной картошки, две бутылки солодового молока: шоколадного и
ванильного. Как всегда, все пополам. Так ведь, Блэр? — спросил он,
озорно улыбнувшись.
Блэр поспешила взять у него свертки, и Шон пожал руку Джо.
— Мы уже уезжаем, — сказал Джо. — Пэм поставила в духовку
мясо в горшочке.
— Мясо в горшочке? — облизнулся Шон.
— Предлагаю сделку, — засмеялась Пэм. — Я отдаю вам мясо в
горшочке и пятерых детей впридачу. А вы за это должны съесть по бутерброду с
сыром и при этом не поссориться.
Шон и Блэр великодушно отказались от сделки.
— Ну, как хотите, — сказала Пэм, — но другого столь выгодного
предложения не ждите.
Джо и Пэм заметили, что Шон подмигнул Блэр. Блэр прекрасно понимала, что это
означает. Она знала, что все население городка с любопытством следит за ней
и Шо-ном, и романтические сердца уже готовы ликовать.
Однако, узнав истинное положение дел, наблюдатели были бы весьма
разочарованы. С того самого дня как они позавтракали молоком и пончиками,
Шон прикасался к ней лишь тогда, когда того требовала вежливость. Он не
делал ей никаких намеков, не заводил разговоров на личные темы, не устраивал
сцен. Короче — относился к ней как к хорошему другу или к деловому партнеру.
Вечером, когда они расставались, он иногда по-братски целовал ее в щеку, но
те объятия, от которых сердце Блэр готово было выпрыгнуть из груди, больше
не повторялись. Блэр уверяла себя, что очень этому рада — наконец-то Шон
считается с ее желаниями. Ее удивляло лишь то, что она почему-то не может
сосредоточиться на элементарных вещах, а ее душа словно замерла и в ней
поселилась непонятная тревога.
Шон сдержал слово — к назначенному сроку помещение для студии было готово.
Вечером, накануне этого торжественного дня, он пригласил Блэр осмотреть и
принять его работу. В зеркальной стене зала Блзр увидела свое изумленное
лицо. Пол был оциклеван и покрыт лаком, как и положено в танцевальной
студии. Доставленный из Нью-Йорка станок установлен вдоль стены точно по
указаниям Блэр. Стены в душевой покрыты керамической плиткой. В кабинете —
небольшой письменный стол, новенький шкаф, пара стульев, телефон.
— И ни одного мышонка! — гордо объявил Шон, открывая перед Блэр
дверь кабинета.
Блэр, с трудом придя в себя от изумления, едва подбирала слова
благодарности.
— Шон! Это... уже слишком. Мне нужно было лишь скромное помещение для
занятий, а это — такая роскошь. Студии, которые я посещала в Манхэттене,
гораздо хуже.
— Я же говорил тебе, для меня это — выгодное вложение капитала, —
пожал плечами Шон. — Я думаю только о себе и своем будущем.
Блэр не поверила ему, но спорить не стала. Если, приглашая ее сюда, Шон
хотел увидеть ее восхищение, то он добился своей цели. Блэр еле дождалась
наступления утра. Первая группа приступила к занятиям.
Но к моменту окончания занятий восхищение Блэр сменилось отчаянием. Она
готова была отказаться от всего этого. Ей пришлось обучать двадцать пять
возбужденных девочек и столько же неугомонных мальчиков.
— Сейчас умру, — сказала она Пэм и, рухнув на стул в кабинете,
мысленно поблагодарила Шона за то, что сиденье мягкое.
Пэм, рассмеявшись, поставила перед собой Мэнди, чтобы причесать ее.
— Погоди. К тебе еще должны прийти тридцать пять располневших и
потерявших форму домашних хозяек, которые надеются через три-четыре недели
достичь твоих габаритов. Они готовы танцевать здесь до потери сознания, но
дома откроют заветную коробочку с конфетами
M&Ms
. — Пэм боролась
с резиновым колечком, которое никак не хотело держаться на косичке
Мэнди. — А что ты делаешь?
— Пишу объявление, — ответила Блэр, выводя толстым фломастером
последние буквы на листке плотной белой бумаги. — Можешь посмотреть.
—
Родителей девочек, занимающихся в первой группе, приглашают на
ежемесячные показательные уроки. В другие дни вход в зал родителям
воспрещен
, — прочитала Пэм. — Молодец, детка, ты потрясающе
быстро совершенствуешься.
В последующие две недели Блэр и в самом деле пришлось многому научиться и
многое узнать. Она, например, поняла, что даже взрослым женщинам следует
делать замечания, ибо нельзя хорошо выполнять упражнения, болтая с соседкой.
Она поняла, что детям нельзя разрешать танцевать со жвачкой во рту, иначе
она в конце концов прилипнет к их волосам. Блэр научилась быстро вытирать
лужицы, которые напускают маленькие девочки, не успев добежать до туалета. А
еще оказалось, что некоторые женщины злятся, когда их просят не входить в
зал с чашечками кофе.
По молчаливой договоренности Шон и Блэр продолжали обедать вместе. Каждый
вечер после обеда Блэр с сияющими глазами рассказывала Тону обо всем, что
происходит в студии. Она и сама не знала, какое счастье озаряло при этом ее
лицо. Теперь она редко вспоминала о своих коленях, да они почти не давали о
себе знать во время уроков. По вечерам она падала в постель и тут же
засыпала мертвым сном, утомленная до предела, а по утрам просыпалась,
предвкушая радости нового дня.
Как-то в пятницу, во второй половине дня, Блэр, закончив занятия и уже
запирая входную дверь, заметила Шона, поджидающего ее в своем
мерседесе
.
Помахав ему рукой, она неторопливо пошла к нему по боковой дорожке. Напрямик
по газону уже никто не ходил, потому что Шон, ремонтируя здание, регулярно
поливал вытоптанную траву, и теперь она поднялась и ожила.
— Почему ты так поздно? — спросил он, выглядывая из окна
машины. — Все давно уже ушли.
Блэр не сомневалась, что все, кто вышли из студии, заметили, что ее ждет
Шон.
— Я немного поупражнялась сама, а потом приняла душ.
— Скажи, ты любишь шампанское?
— Да, но только охлажденное, — ответила она.
— Считай, что тебе повезло. Оно целый день стоит во льду.
Шон вышел из машины и, взяв Блэр под руку, повел ее к своему
мерседесу
.
— Пэм обещала, что Джо возьмет отсюда твою машину и подгонит ее к твоей
квартире. Мы с тобой сегодня пообедаем на берегу океана.
— Чему обязана такой чести?
— Тому, что, проработав две недели в студии, ты жива и здорова, —
ответил он, заводя двигатель и трогаясь с места.
На нем были футболка и шорты. Солнце уже клонилось к закату.
— Повод, несомненно, достойный. Тебя не смущает моя одежда?
Приняв душ, Блэр натянула чистое трико и джинсовую юбку. Ее волосы еще не
высохли.
Шон кинул взгляд на свою спутницу.
— Пожалуй, сойдет. — Блэр одарила его взглядом разъяренной
тигрицы.
Шон рассмеялся.
— Ты нравишься мне в любой одежде.
Сняв одну руку с руля, Шон положил ее на колено Блэр. Их обоих словно
пронизал электрический ток. Впервые за это время он изменил свою дружески-
деловую манеру обращения с ней. От его прикосновения в них вновь вспыхнули
чувства, которые оба пытались сдерживать.
— Как твои ноги? — сочувственно спросил он.
— Прекрасно, — ответила она почему-то охрипшим голосом и,
кашлянув, добавила: — Вчера я разговаривала со своим доктором. Он
рекомендовал продолжать делать все то, что я делаю.
Шон нервно сжал колено Блэр, но вдруг с явным сожалением отдернул руку.
Машина подъехала к дому, выходящему фасадом на берег океана. Дом в старом
викторианском стиле был окружен верандой. По краям фронтона высились купола,
портал был украшен филигранной резьбой.
— Это один из восстановленных мною домов, — пояснил Шон. —
Его хозяевам принадлежит также участок на прибрежной полосе. Когда их нет, я
имею право пользоваться домом и пляжем. Сейчас они в Европе, так что нам
здесь никто не помешает.
От его тона сердце Блэр екнуло и забилось. Лучи заходящего солнца освещали
чистое небо. Блэр открыла дверцу и вышла из машины. Ветерок с океана приятно
охлаждал ее пылающие щеки.
— Погоди-погоди. Не торопись, — попросил Шон свою спутницу,
направившуюся было к калитке. — Мне одному все не унести.
— Что же там у тебя такое?
Шон извлек из багажника одеяло, плетеную корзину, предназначенную для
пикников, и автомобильный контейнер-охладитель.
— Возьми, пожалуйста, одеяло и корзину, а эта штука потяжелее. — Шон кивнул на охладитель.
— Контейнер?
— Нет, его содержимое — две бутылки шампанского.
— Две?
— Да. Я хочу усыпить твою бдительность вином и дать волю своим
низменным инстинктам.
Блэр рассмеялась и вошла в калитку. Они обогнули дом и пошли по тропинке,
которая привела их к берегу. Шон расстелил одеяло, и Блэр, положив рядом
продукты, села и вытянула ноги. Они с наслаждением вдыхали соленый морской
воздух.
— О, природа-мать! Ты несравненна, — вздохнул Шон.
Он скинул футболку, а затем, прыгая, стал снимать кроссовки. Вдруг, к ужасу
Блэр, Шон расстегнул кнопки на шортах, и они упали к его ногам. На нем не
было даже трусов! Блэр чуть не вскрикнула, но, потрясенная, едва перевела
дух. Увидев, как он совершенно спокойно демонстрирует свое мужское естество,
Блэр замерла. Она сидела, окаменев, не в состоянии шевельнуть и пальцем.
Шон протянул ей руку.
— Пойдешь со мной?
Она только покачала головой. Шон не настаивал. Он повернулся и пошел к воде.
— Не сейчас, — глухо проговорила Блэр ему вдогонку.
Величавой поступью морского бога он вошел в искрящуюся воду океана. Волны с
белыми барашками подбегали к его ногам, как бы лаская их. Шон прыгнул в
воду. Блэр видела, как он вынырнул и поплыл от берега, рассекая воду своими
сильными руками. Обратно он плыл медленнее, наслаждаясь волнами прибоя.
Подплыв к берегу, он встал по пояс в воде и, приставив ко рту ладони,
крикнул:
— Иди скорей сюда. Это великолепно!
Блэр мотнула головой, с трудом крикнув в ответ:
— Холодно!
Позже она вспоминала, что даже не посмотрела в его лицо. Ее глаза были
прикованы к полоске волос, идущей посреди живота вниз, к тому месту, которое
скрывала поверхность воды. В угасающем свете дня эта часть его тела, то
появлялась из-под набегающих волн, то снова уходила под воду.
Когда он выскочил из воды, Блэр, отвернувшись, пробормотала что-то
невразумительное о красоте заката. Шон часто дышал. Ее дыхание также
участилось. Оно стало успокаиваться, когда она краем глаза увидела, что Шон
надевает шорты. Услышав, как защелкнулись кнопки, Блэр с облегчением
вздохнула.
— Уфф! — воскликнул Шон, приглаживая ладонями мокрые
волосы. — Это было чудесно. Но я, однако, голоден. А ты?
Голоден? У нее внутри все ныло, но отнюдь не от голода. Проживи Блэр хоть
тысячу лет, она всегда будет помнить, как Шон стоял перед ней на берегу
океана, а последние лучи солнца освещали его бронзовое тело. Таинственный
вечерний свет, длинные тени — все это было так красиво, что фигура Шона
казалась изваянием, вылепленным великим мастером. Он был умопомрачителен и в
одежде, но обнаженный — казался символом мужской силы.
Стараясь скрыть замешательство, Блэр деловито спросила:
— А что у нас на ужин?
— Салат из омаров, яйца под острым соусом, приправы, а на десерт
клубничные пирож
...Закладка в соц.сетях
