Жанр: Любовные романы
Сокровенные тайны
...почти каждый человек мужского пола с двенадцати лет носит либо
ковбойскую шляпу, либо кепку с козырьком, странно было видеть мужчину без
шляпы.
— Это моя жена Ванда.
— Здравствуйте, миссис Пламмет, здравствуйте, преподобный отец.
Миссис Пламмет была крупной женщиной с обширной грудью, размеры которой она
пыталась преуменьшить, прикрывая ее просторной вязаной серовато-оливковой
кофтой на пуговицах. Волосы ее на затылке были стянуты в узел, голова
смиренно потуплена. Муж уделял ей внимания не больше, чем какому-нибудь
фонарному столбу.
— Откуда вам известно мое имя? — спросила Алекс, заинтригованная
этой парой.
— Его все знают, — ответил он с мимолетной улыбкой. — О вас в
городе много говорят.
Под мышкой у священника была зажата Библия. Алекс терялась в догадках, зачем
священнику понадобилось к ней являться. Или он надеялся с ее помощью
увеличить число прихожан?
— Вы, наверное, удивляетесь, почему я вдруг посетил вас, — сказал
он, разгадав озадаченное выражение ее лица.
— По правде говоря, да. Заходите, пожалуйста. Они вошли в комнату.
Миссис Пламмет чувствовала себя неловко, не зная, куда ей присесть, пока муж
не указал ей на край кровати. Сам он сел в единственное кресло. Алекс тоже
села на кровать, но в отдалении от миссис Пламмет, чтобы не стеснять друг
друга. Преподобный оглядел комнату. Он явно не торопился раскрывать причину
своего появления здесь.
Наконец, с чуть слышным нетерпением в голосе, Алекс спросила:
— Могу я вам чем-нибудь помочь, преподобный отец? Закрыв глаза, тот
воздел руку к небесам и призвал господне благословение.
— Да прольется щедрая благодать небес на любезную господу дщерь
его, — нараспев произнес он низким вибрирующим голосом.
И принялся громко и усердно молиться. Алекс разбирал неудержимый смех. В
свое время Мерл Грэм позаботилась о том, чтобы внучка выросла в традиционной
протестантской вере. Они регулярно ходили в церковь. И хотя Алекс не
принимала тех жестких догм, которых твердо придерживалась бабушка,
христианская вера была заложена в ней основательно.
— Извините, преподобный отец, — начала она, чувствуя, что молитва
невыносимо затянулась, — у меня сегодня был очень тяжелый день. Может
быть, мы перейдем к предмету вашего визита?
Он явно был задет тем, что она прервала его моления; однако произнес с
таинственным видом:
— Я могу помочь вам в расследовании деятельности
Минтон Энтерпрайзес
.
Алекс застыла, ошеломленная. Она меньше всего ожидала, что преподобный
Пламмет каким-то образом окажется причастен к ее расследованию. Впрочем,
надо действовать очень осторожно, напомнила она себе. Эта история вызывала у
нее все больше сомнений. Какие страшные тайны мог знать этот чудной
человечек о Седине, Риде Ламберте или о Минтонах? Конечно, священникам
поверяют секреты, но она по опыту знала, что профессиональная этика обычно
не позволяет им разглашать услышанное. Они неуклонно соблюдают тайну
исповеди и могут что-то сообщить только в том случае, если чья-то жизнь
оказывается под угрозой.
Маловероятно, чтобы Ангус или его сын раскрыли душу такому робкому,
серенькому человечку, как Пламмет. А если исходить из чисто внешних данных,
то вряд ли он имеет большое влияние на Всемогущего. А мысль о том, что Рид
Ламберт вздумает исповедоваться в грехах, казалась сущей нелепицей.
Голос ее, как у опытного юриста, звучал спокойно и бесстрастно. Грег был бы
доволен, услышав, как она невозмутимо спрашивает:
— Неужели? И как вы можете это сделать? Вы знали мою мать?
— К несчастью, не знал. Но я все равно могу ускорить ваше
расследование. Мы — мои праведные прихожане и я — верим, что вы на нашей
стороне. А с нами бог.
— С-спасибо, — с запинкой выговорила она, надеясь, что ответила
правильно.
Очевидно, правильно, поскольку от миссис Пламмет, беззвучно молившейся все
это время, долетело тихое
аминь
.
— Преподобный отец, — нерешительно начала Алекс, — я не
уверена, что вы вполне в курсе дела. Я здесь по распоряжению окружной
прокуратуры.
— Господь направляет деяния людские, они лишь исполняют его священную
волю.
— ..для расследования убийства моей матери, которое произошло в
Пурселле двадцать пять лет назад, — Хвала тебе, господи, за то, что сие
не праведное дело скоро будет исправлено! — возглашал он, потрясая
кулачками. Алекс диву давалась. У нее вырвался нервный смешок.
— Да, гм, я тоже на это надеюсь. Однако не могу взять в толк, какая
связь между моим расследованием и делами вашего прихода? У вас есть никому
не ведомые данные об убийстве?
— Ах, если бы, мисс Гейтер, — возопил Пламмет. — Ах, если бы!
Тогда мы ускорили бы это богоугодное дело и наказали бы не праведных.
— Не праведных?
— Грешников! — пылко воскликнул он. — Тех, кто готов
совратить этот город и всех невинных чад господних, проживающих здесь. Они
хотят построить сатанинское игрище, заполнить драгоценные вены детей наших
наркотиками, их нежные рты — отвратительными напитками, а их животворный ум
— похотью.
Алекс искоса взглянула на миссис Пламмет; та сидела, опустив голову, руки ее
лежали на коленях, ноги плотно стиснуты от бедер до пят, словно склеенные.
— Вы имеете в виду пурселлские бега? — осторожно спросила Алекс.
Как она и опасалась, в ответ на ее слова забил целый фонтан протестантского
благочестия. Пророчества рвались с уст священника, будто вышедший из берегов
поток. Алекс выдержала целую проповедь, посвященную тому, что несут с собой
ипподром, бега и прочее беспутство, с ними связанное. Но когда Пламмет
принялся восхвалять ее как посланца господня, призванного уничтожить
сатанинское отродье, она почувствовала необходимость прервать пламенные
речи.
— Позвольте, преподобный отец...
После нескольких ее безуспешных попыток он наконец замолчал и посмотрел на
Алекс бессмысленным взглядом. Она облизнула пересохшие от волнения губы,
обижать его не хотелось, но нужно же было объясниться.
— От меня совершенно не зависит, получат Минтоны лицензию на открытие
тотализатора на бегах или нет. Собственно, они уже получили
добро
от
комиссии по скачкам. Остались сущие формальности.
— Но Минтоны ведь под следствием по поводу их участия в убийстве.
Тщательно выбирая слова и не упоминая Минтонов впрямую, она сказала:
— Если в результате моего расследования обнаружится достаточное
количество улик и мотивов убийства, чтобы предъявить им обвинение, дело,
возможно, будет передано на рассмотрение большого суда присяжных. А они уже
вынесут свой вердикт. Во всяком случае, до тех пор все так или иначе
связанные с этим преступлением лица считаются, в соответствии с
конституцией, невиновными.
Она подняла руку, чтобы он ее не прерывал.
— Будьте добры, разрешите мне закончить. Что же касается
предполагаемого открытия ипподрома, то по окончании данного расследования
это всецело будет зависеть от комиссии по скачкам. К ее решению по этой или
иной заявке на лицензию я никакого касательства иметь не буду. Собственно
говоря, — продолжала она, — Минтоны оказались замешаны
одновременно и в том, и в другом деле совершенно случайно. Я возобновила
расследование убийства моей матери потому, что как прокурор была не
удовлетворена решением суда и считала, что дело требует пересмотра. Личной
вражды к этому городу или к какому-либо из его жителей я не питаю.
Пламмет ерзал и дергался, стремясь вставить слово, и она замолчала.
— Но вы же не хотите, чтобы и в Пурселле начали играть в азартные игры,
правда? Вы ведь тоже против этих злоухищрений дьявола, от которых дитя
лишается куска хлеба, браки распадаются, а слабые духом сбиваются на пути,
ведущие в ад и к вечному проклятию?
— Мое мнение о тотализаторе — как, кстати, и обо всем прочем — вас,
преподобный Пламмет, не касается. — Алекс поднялась с кровати. Она
устала. Этот тип — просто чокнутый. Она и так потратила на него больше
времени, чем он заслуживает. — Я вынуждена попросить вас и миссис
Пламмет уйти.
Этот священник, что и говорить, не отличался ни образованностью, ни
красноречием; он даже не потрудился досконально изучить вопрос и сделать
соответствующие выводы. Можно ведь было привести обоснованные доводы и за и
против. Но будут или нет играть в Пурселле на тотализаторе — Алекс не
касалось.
— Мы не сдадимся, — заявил Пламмет, идя за нею к двери. — Мы
готовы на любые жертвы, лишь бы свершилась воля божия.
— Воля божия? Если воля божия в том, чтобы Минтоны не получили этой
лицензии, то тогда все ваши усилия тщетны, они не подкрепят его волю и не
помешают ей, верно?
Но поймать его в логическую ловушку было не просто.
— Господь через нас творит волю свою. И через вас тоже, хотя вы этого,
возможно, еще не осознаете. — Глаза его пылали фанатичным огнем. У
Алекс даже мурашки побежали по телу. — Вы и есть ответ на наши молитвы.
О, да, мисс Гейтер, ответ на наши молитвы. Так призовите же нас. Вы —
помазанница божия, а мы — ваши смиренные и усердные слуги.
— Я, гм, буду иметь это в виду. До свидания. Теологическая система
преподобного Пламмета была чудовищно искаженной. Алекс от него просто
коробило. Она поскорее захлопнула дверь. И сразу же зазвонил телефон.
Глава 19
— Как вы смотрите на то, чтобы поужинать и потанцевать? — без
предисловий спросил Джуниор Минтон.
— Как на сказку.
— Только скажите
да
.
— Вы приглашаете меня поужинать и потанцевать?
— Приглашаю на ежемесячное празднество в Охотничьем клубе Пурселла.
Умоляю, скажите, что пойдете со мной. Иначе я умру там со скуки.
Алекс рассмеялась:
— Что-то не верится, что вы, Джуниор, когда-нибудь скучаете. Особенно
если рядом женщины. Они небось все, как одна, клюют на ваш треп?
— Клюют — почти без исключения. А если сегодня вы со мной пойдете в
клуб, тогда, выходит, все поголовно.
— Сегодня?
— Разумеется, сегодня вечером. Что, я разве не сказал? Извините, что не
смог пригласить заранее.
— Вы серьезно?
— Неужто я стал бы шутки шутить о таком важном событии, как вечер в
Охотничьем клубе?
— Нет, конечно, не стали бы. Уж простите мое легкомыслие.
— Все прощу, если пойдете.
— Я правда не могу. У меня нет сил. Вчера вечером...
— Да, я слышал. Бог мой, это, наверное, было ужасно, так вот наткнуться
на Клейстера Хикама. Жажду помочь вам развеяться.
— Очень ценю вашу заботу, но пойти не могу.
— Отказа я не приму.
Разговаривая, Алекс не без труда стянула с себя платье; теперь, в одной
комбинации и чулках, зажав телефонную трубку между плечом и ухом, она
пыталась накинуть на себя халат. После уборки горничная неизменно выключала
в номере отопление. Каждый вечер Алекс со страхом думала о возвращении в
выстуженную комнату.
Она бросила взгляд на нишу, где висела ее одежда.
— Я в самом деле не могу пойти, Джуниор.
— Это почему же?
— Мои модные платья остались в Остине. Мне нечего надеть.
— Неужто даже такая острая на язык дама, как вы, тоже прибегает к этой
избитой отговорке?
— Но это, между прочим, правда.
— Да там и не требуется особого парада. Наденьте кожаную юбку, в
которой приезжали на днях. Вы в ней смотритесь обалденно.
Мучительно извиваясь, Алекс все-таки сумела влезть в халат, не уронив
телефонной трубки. Она присела на край кровати и поплотнее завернулась в
махровую ткань.
— И тем не менее придется сказать
нет
.
— Почему? Я знаю, неприлично так припирать человека к стенке, но
любезности от меня и дальше не ждите: не отпущу, пока вы не назовете веской
причины отказа.
— Просто, на мой взгляд, нам не стоит бывать в обществе вместе.
— Потому что вы надеетесь, что я вскоре стану обитателем Хантсвиллской
тюрьмы?
— Нет.
— Тогда в чем дело?
— Я вовсе не хочу отправлять вас в тюрьму, но ведь в деле об убийстве
главные подозрения падают на вас.
— Алекс, у вас было время составить мнение обо мне. Вы на самом деле
полагаете, что я мог совершить такое тяжкое преступление?
Ей вспомнилось, как рассмеялся Рид при мысли, что Джуниора отправили бы на
войну. Этого ленивого, лишенного честолюбия бабника? Нет, с ним приступы
агрессивности никак не вязались.
— Не думаю, — тихо сказала она. — И все же вы под
подозрением. Вряд ли уместно нам появляться вдвоем, показывая, что между
нами есть какая-то связь.
— Вот славное словечко, — проворчал он. — Грязное такое,
кровосмесительством отдает. А для вашего душевного спокойствия скажу, что
связи я осуществляю в укромных местах. Не считая нескольких случаев, но то
было в юности. Мы с Ридом, бывало...
— Умоляю, — простонала она. — Я об этом знать не хочу.
— Так и быть, избавлю вас от устрашающих подробностей, но при одном
условии.
— Каком?
— Скажите, что сегодня пойдете со мной. Я заеду за вами в семь.
— Ну не могу я.
— Алекс, Алекс, — театрально застонал он, — посмотрите на это
с другой стороны. За вечер я выпью стаканчик-другой, а может, и больше.
Ударюсь вдруг в воспоминания, разнюнюсь, неосторожно что-нибудь ляпну. А вы
тут как тут, все и услышите. Кто знает, какие поразительные сведения могут у
меня вырваться во хмелю. Считайте этот вечер просто растянувшимся допросом.
Вам же положено притуплять бдительность подозреваемых, правда? Если вы не
воспользуетесь такой возможностью докопаться до истины, — продолжал
он, — вы, значит, манкируете своими обязанностями. Как вы можете
предаваться безделью в мотеле
Житель Запада
, в то время как один из
подозреваемых пьет и треплется себе в Охотничьем клубе? Позор! Вы в долгу
перед налогоплательщиками, которые несут бремя расходов на ваше
расследование. Вы обязаны сделать это ради отечества, Алекс.
Теперь уже она театрально застонала:
— Если я соглашусь пойти, вы обещаете больше таких речей не
произносить?
— Значит, в семь часов.
В его голосе она услышала торжество.
Войдя в клуб, Алекс тотчас обрадовалась, что приехала. Отовсюду неслись
музыка и смех. До нее долетали обрывки разговоров, но никто не упоминал
имени Селины Гейтер. Уже это было приятно. Она радовалась, предвкушая
несколько часов полного отдыха, уверенная, что заслужила передышку.
В то же время она пыталась оправдать свой приезд в клуб. Алекс ни минуты не
верила, что Джуниор способен, подвыпив, устроить в обществе сцену. Едва ли
ей доведется выслушать сенсационные признания.
И все же вечер мог оказаться небесполезным. Охотничий клуб — закрытое
фешенебельное заведение, следовательно, в нем состоят лишь самые сливки
пурселлского общества. Рид сказал, что то письмо, которое она при нем
получила, подписали местные воротилы и почтенные высокообразованные
граждане. Весьма вероятно, что она сегодня кое с кем из них познакомится и
сама увидит, так ли уж враждебно к ней относятся.
И что еще важнее, она сможет пообщаться с горожанами, которые прекрасно
знают Минтонов и Рида; а вдруг они откроют ей нечто новое в их характерах?
Джуниор заехал за ней на новеньком красном
Ягуаре
. Он мчался по шоссе, не
обращая никакого внимания на ограничения скорости. Его праздничное
настроение оказалось заразительным. Неважно, в каком качестве она сюда
явилась: как следователь или как свободная женщина; приятно было стоять
рядом с самым красивым мужчиной в зале и чувствовать, как его рука легко,
по-хозяйски придерживает ее сзади за талию.
— Бар вон там, — сказал он ей в самое ухо, потому что гремела
музыка. Они двинулись сквозь толпу.
Клуб не поражал особым блеском. Он не был похож на роскошные, в неоновых
огнях клубы, которые, словно новые звезды, вспыхивают в больших городах; те
клубы рассчитаны прежде всего на молодых, получивших отличное образование
честолюбцев; и приезжают туда на
БМВ
, в костюмах от лучших модельеров.
"Конь и ружье был в высшей степени техасским клубом. Бармен словно
выпрыгнул из какого-нибудь вестерна. Усы у него торчали в стороны наподобие
велосипедного руля; на нем был жилет и галстук-бабочка, а на рукавах, как и
положено, алые атласные подвязки. Над затейливым резным баром прошлого века
красовались рога техасского быка, и расстояние между их отполированными
остриями достигало шести футов.
Стены украшали картины с изображением скаковых лошадей, выдающихся быков-
производителей с яичками не меньше боксерской груши, а также пейзажи с
изобилием васильков либо юкки. И почти на каждом полотне — непременная
ветряная мельница, в суровом одиночестве возвышающаяся на фоне залитых
солнцем далей. Будучи истинной техасской, Алекс нашла бар уютным и милым.
Но, обладая умом и тонким вкусом, она не могла не заметить его аляповатости.
— Белого вина, — сказала она бармену, который самым беззастенчивым образом разглядывал ее.
— Везучий, сукин ты сын, — пробурчал тот Джуниору, подавая
напитки. Под роскошными усами змеилась похотливая улыбка.
Джуниор приветствовал его, подняв бокал с разбавленным водой виски.
— А то? — Опершись локтем о стойку, он повернулся к Алекс,
усевшейся на табурет. — На мой вкус, есть некоторый перебор с музыкой
кантри
и
вестерн
, но если хотите потанцевать, я готов.
Она отрицательно покачала головой.
— Да нет, спасибо. Я лучше посмотрю. После нескольких музыкальных
номеров Джуниор наклонился к ней поближе и прошептал:
— Большинство здесь училось танцевать на пастбище. У них и сейчас еще
такой вид, будто они боятся наступить на коровью лепешку.
Вино уже начало оказывать свое действие. Глаза у Алекс сияли, щеки
разгорелись. Чувствуя, как в голове приятно зашумело, она откинула волосы и
засмеялась.
— Пошли-ка, — взяв ее под локоть, он помог ей сойти с
табурета. — Мама с папой уже сидят за своим столиком.
Обойдя танцплощадку, Алекс подошла с ним к группе столов, накрытых к ужину.
За одним из них сидели Сара-Джо и Ангус. Он пыхтел сигаретой. Сара-Джо
лениво отмахивалась от едкого дыма.
Алекс не без опасений надела на вечер красновато-коричневую кожаную юбку и в
тон ей отделанный кожей свитер, но чувствовала себя в этом костюме куда
спокойнее, чем если бы, как Сара-Джо, вырядилась в темно-красное, цвета
бургундского вина, атласное платье: едва ли оно уместно в зале, где люди
самозабвенно топают в такт песенке
Джо с осоловелыми глазами
, крича в
нужных местах
Дерьмо!
и потягивая пиво прямо из непрозрачных янтарных
бутылок.
— Здравствуйте, Алекс, — сказал Ангус, не вынимая сигареты изо
рта.
— Здравствуйте. Джуниор радушно пригласил меня сюда, — сказала
она, усаживаясь в кресло, которое Минтон-младший отодвинул для нее.
— Пришлось немножко повыворачивать руки, — заметил тот, садясь
рядом с Алекс. — Она изображает недоступную женщину.
— Чем ее мать определенно не увлекалась.
Сухое, язвительное замечание Сары-Джо мгновенно прервало разговор. А легкое
опьянение у Алекс как рукой сняло. Возбуждение улеглось, выветрилось — как
газ из давно открытой бутылки лимонада. Она кивнула Саре-Джо и сказала:
— Здравствуйте, миссис Минтон. Вы сегодня очаровательны. Она и впрямь
была очаровательна, несмотря на чересчур изысканное платье. Но какая-то
безжизненная, подумалось Алекс. Сара-Джо не способна выглядеть оживленной и
бодрой. В красоте ее чудилось нечто бесплотное, словно ее пребывание на
земле было мимолетным и ничтожным. Она одарила Алекс неопределенной,
сдержанной улыбкой и, пробормотав
благодарю
, пригубила вина.
— Я слышал, это вы нашли тело Клейстера.
— Папа, мы пришли отдохнуть, — сказал Джуниор. — Алекс не
хочется обсуждать эти ужасы.
— Нет-нет, ничего. Рано или поздно я бы сама об этом заговорила.
— Вряд ли вы встретили его в том притоне случайно, да еще и в кабину к
нему забрались, — заметил Ангус, перекатывая сигарету из одного угла
рта в другой.
— Не случайно.
Она пересказала им свои телефонные переговоры с Клейстером.
— Батрак этот был врун, бабник, а что хуже всего, еще и жульничал в
покер, — с некоторой горячностью заявил Ангус. — За последние годы
он и вовсе напрочь отупел и обезумел. Потому мне и пришлось его выгнать.
Надеюсь, у вас хватило здравого смысла не поверить его россказням.
Посреди этой речи Ангус махнул официанту, чтобы тот принес всем выпить.
— Конечно же, Клейстер вполне мог видеть, кто прошел в конюшню с
Сединой, но увидел-то он кого? Придурка Бада.
Выложив это, он, не давая Алекс возможности усомниться в сказанном, принялся
расписывать достоинства жокея из Руидосо, которого хотел переманить к себе.
Поскольку хозяевами стола были Минтоны, воспитание не позволило Алекс сразу
возобновить разговор о Клейстере Хикаме.
Когда все выпили по бокалу, Ангус и Джуниор предложили сходить к общему
столу и принести дамам закусок и жареной на вертеле дичи. Алекс охотнее
выстояла бы очередь к столу сама. Ей было нелегко поддерживать светскую
беседу с Сарой-Джо, но, когда мужчины отошли, она храбро начала разговор.
— Вы давно в этом клубе?
— Ангус был в числе основателей, — рассеянно ответила Сара-Джо.
Она не отрываясь смотрела на бесконечный хоровод пар, отплясывавших на
танцевальной площадке тустеп.
— И в чем только он у вас не участвует, — обронила Алекс.
— Он любит быть в курсе того, что происходит в городе.
— И прикладывать к этому руку.
— Да. Он многое затевает и очень разбрасывается. — Она учтиво
вздохнула. — Понимаете, у Ангуса потребность нравиться людям. Вечно он
кого-то уговаривает, за что-то агитирует — как будто это очень важно.
Алекс сложила руки под подбородком, опершись локтями о стол.
— Вы считаете, неважно, что они думают?
— Нет. — Ее завороженность танцующими рассеялась. Впервые за весь
вечер она посмотрела Алекс прямо в глаза. — Не придавайте большого
значения ухаживаниям сына.
— Вот как?
— Он заигрывает с каждой новой знакомей. Алекс медленно опустила руки
на колени. В ней поднималась мутная волна гнева, но, овладев собой, она тихо
и ровно сказала:
— Мне неприятен ваш намек, миссис Минтон. Сара-Джо безучастно пожала
плечом.
— Мои мужчины оба очаровательны, и оба это хорошо знают. Женщины, как
правило, не понимают одной простой вещи: ухаживания что того, что другого
ровным счетом ничего не означают.
— Не сомневаюсь, что с Ангусом дело именно так и обстоит, но что
касается Джуниора, то не уверена. Три бывших жены могут и не согласиться с
вашим утверждением — Они все для него не подходили.
— А моя мать? Она бы тоже ему не подошла? Сара-Джо вновь остановила на
Алекс свой лишенный выражения взгляд.
— Абсолютно не подходила. А вы, знаете ли, очень на нее похожи.
— Да?
— Вам нравится вносить разлад. Вашей матери непременно надо было
встревать в такие дела, от которых одно беспокойство. Разница между вами и
ею лишь в том, что вы еще большая мастерица причинять неприятности и
вызывать враждебность. Вы прямолинейны до бестактности; это, очевидно, за
счет плохого воспитания., Она подняла глаза: позади Алекс кто-то подошел к
их столу.
— Добрый вечер, Сара-Джо.
— Судья Уоллес! — Лицо Сары-Джо засияло нежной улыбкой. Невозможно
было даже заподозрить, что она только что выпускала жало. —
Здравствуйте, Стейси.
Алекс обернулась; лицо ее еще горело от несправедливых нападок Сары-Джо.
Судья Уоллес смотрел на нее сверху вниз с явным неодобрением, словно само ее
присутствие нарушало клубные порядки.
— Здравствуйте, мисс Гейгер.
—&nbs
...Закладка в соц.сетях
