Жанр: Любовные романы
Сокровенные тайны
...этом не попадаться. — Она откинулась
на спинку стула. — Итак?
— Мне тут есть над чем подумать.
— Не пойдет. Ответ мне нужен сегодня. Прямо сейчас. Hy, что тебе больше
нравится, стать большой шишкой в церковных кругах и получить красивый новый
храм или сесть в тюрьму? Потому что, видишь ли, если я сейчас же не услышу
от тебя
да
, то позову своего старого приятеля Рида Ламберта и скажу ему,
что у меня есть свидетель того ночного налета на ранчо. Ну, так что,
дорогой, кафедра или тюрьма?
Фергус судорожно сглотнул. Он боролся с собой, со своей совестью, но не
долго. Голова его качнулась в знак согласия.
— Хорошо. Да, и еще одно, — продолжала она тем же жизнерадостным
тоном. — Перестань обращаться с моей сестрой как с подстилкой для нот.
Мне рассказали, что на днях ты публично отчитал ее в кабинете шерифа. Если я
еще хоть раз услышу что-нибудь подобное, я самолично отрежу твой мерзкий
язык и скормлю его первой попавшейся собаке. Усвоил?
Он проглотил слюну.
— Я отправляю Ванду Гейл на курорт в Даллас, она будет отдыхать и
нежиться там две недели, хотя за этот срок от тебя не очень-то отдохнешь.
Как ты рассчитываешь привлечь людей в свою новую церковь, если твоя
собственная жена похожа на заезженную клячу? А дети поедут летом в лагерь. У
них будут новые велосипеды и бейсбольные перчатки, потому что я отменяю твой
запрет на игры и запишу их весной в команду юниоров. — Она
подмигнула. — Их тетушка Нора Гейл станет, черт побери, доброй феей для
этих ребят. Вам все понятно, ваше преподобие?
И снова Пламмет быстро кивнул.
— Отлично. — Она откинулась на спинку стула, невозмутимо покачивая
стройной ногой. — Теперь, когда мы обо всем договорились, давай обсудим
сроки. Первую дотацию ты получишь в тот самый день, когда будет подписана
лицензия, а затем деньги будут поступать первого числа каждого месяца. Чеки
пойдут со счета компании
НГБ Инкорпорейтед
. Мне не помешают налоговые
льготы, — добавила она с гортанным смехом.
Затем, отвернувшись от Фергуса, она посмотрела на сестру.
— Ванда Гейл, не жди, пока я отправлю тебя в Даллас. Воспользуйся
деньгами, которые я прислала, и купи себе и детям одежду. И, ради бога,
сделай что-нибудь со своими волосами. Они у тебя как пакля.
У Ванды увлажнились глаза.
— Спасибо, спасибо.
Нора Гейл потянулась к руке сестры, но передумала и вместо этого закурила
свою тонкую черную сигарету. Сквозь густое облако попавшего ей в глаза дыма
она сказала:
— Пожалуйста, дорогая, пожалуйста.
Глава 44
— Джуниор?
Он повернулся от бара, у которого делал себе уже второй за последние десять
минут коктейль.
— Доброе утро, мать. Хочешь коктейль
Кровавая Мэри
? Сара-Джо прошла
через комнату и выхватила у него из руки бутылку водки.
— Что с тобой происходит? — спросила она гораздо более суровым,
чем обычно, тоном. — Почему ты пьешь так рано?
— Не так уж и рано, если учесть, во сколько я встал.
— Ты куда-то ездил. Я слышала, как ты уходил. Где ты был?
— И мне хотелось бы это знать, — сказал входивший в комнату
Ангус. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Хочешь, угадаю о чем, — сказал Джуниор с напускной
веселостью. — О судье Уоллесе.
— Верно.
— И о моей женитьбе на Стейси.
— Да, — неохотно подтвердил Ангус.
— Держу пари, ты собираешься рассказать мне, почему было так чертовски
важно, чтобы я на ней тогда женился.
— Это было нужно для твоей же пользы.
— Ну, это ты мне уже говорил двадцать пять лет назад. На самом деле это
была сделка, правда? Ты попросил его закрыть дело об убийстве Седины в обмен
на мой брак со Стейси. Что, я угадал? Алекс, очевидно, тоже угадала. И когда
она со своей гипотезой пришла к судье, тот застрелился.
Близкая к обмороку, Сара-Джо закрыла рот рукой. Ангус пришел в бешенство. Его руки сжались в кулаки.
— Тогда не было другого выхода. Я не мог допустить, чтобы здесь
проводили серьезное расследование. Я должен был уберечь свою семью и свое
дело. Пришлось попросить судью об одолжении, у меня не было выбора.
— А Стейси знала об этом?
— Я, по крайней мере, ей не говорил. Сомневаюсь, что она знает.
— Слава богу.
Джуниор бросился в кресло. Его голова свесилась на грудь.
— Пап, ты не хуже меня знаешь, что Придурок Бад был невиновен.
— Ничего такого я не знаю.
— Брось. Он был совсем безобидным. И ты знал, что он не убивал Селину,
но ты сделал все, чтобы наказание понес он. Зачем Ты вмешался и не дал
событиям развиваться естественным путем? В итоге мы бы все от этого только
выиграли.
— Тебе известно, что это не так.
— Известно? — Он поднял голову и посмотрел на родителей горящим
напряженным взглядом. — А тебе известно, кого я видел сегодня утром в
постели Рида, всю такую нежную, соблазнительную и удовлетворенную?
Алекс. — Он резко откинулся, положил голову на подушку кресла и с
горьким смехом добавил:
— Дочку Седины. Господи, подумать только!
— Алекс провела ночь у Рида? — загремел Ангус.
— Меня это не удивляет, — презрительно фыркнула Сара-Джо.
— Почему же ты не помешал этому, Джуниор? — резко спросил Ангус.
Почувствовав, что отец закипает от гнева, Джуниор заорал:
— Я пытался!
— Очевидно, недостаточно. Ей следовало быть в твоей постели, а не в
постели Рида.
— Она взрослая женщина. И ей не нужно моего разрешения, чтобы спать с
ним. Или с кем угодно. — Джуниор стремительно поднялся с кресла и
направился к бару.
Сара-Джо загородила ему дорогу.
— Эта девица мне не по душе. Такая же беспутная, как и ее мать, но если
тебе ее так хочется, почему ты позволил Риду Ламберту отнять ее?
— Дело обстоит еще хуже, Сара-Джо, — веско сказал Ангус. —
Наше будущее зависело от того, какое мнение о нас сложится у Алекс. Я
надеялся, что она станет членом нашей семьи. Но, как всегда, Джуниор с
заданием не справился.
— Не ругай его, Ангус.
— Почему, черт возьми? Он мой сын. И я буду ругать его, сколько мне
вздумается. — Затем, подавив раздражение, он тяжело вздохнул. —
Ладно, какой прок теперь махать кулаками. Неудавшаяся любовь Джуниора еще не
самая большая наша беда. Боюсь, нам грозит судебное расследование.
Он вышел из комнаты, хлопнув дверью.
У бара Джуниор налил себе рюмку чистой водки. Но когда он поднес ее ко рту,
Сара-Джо схватила его за руку.
— Когда ты наконец поймешь, что ты ничем не хуже Рида? Лучше. Опять
отец расстроился из-за тебя. Ну сделай наконец хоть что-нибудь, чтобы он мог
тобой гордиться! Джуниор, дорогой, пора тебе уже стать взрослым и начать
действовать самому.
Онемевшая Алекс смотрела на Рида, отказываясь верить своим ушам. Он же
спокойно тыльной стороной ладони смахнул со стола просыпанный кофе и снова
наполнил кофеварку. Когда из нее стал капать кипящий напиток, он повернулся
к Алекс.
— Что ты смотришь на меня, словно язык проглотила? Разве ты не это
ожидала услышать?
— Это правда? — прохрипела она. — Ты убил ее?
Он отвернулся, постоял так несколько мгновений, глядя в пространство, затем
снова повернул голову и глянул ей прямо в глаза.
— Нет, Алекс. Я не убивал Седину. Если бы я хотел ее убить, то сделал
бы это голыми руками задолго до той ночи. И это было бы убийство при
смягчающих вину обстоятельствах. И не стал бы я красть скальпель. И уж,
конечно, черт побери, не позволил бы, чтобы вместо меня мотал срок тот
несчастный слабоумный.
Она шагнула к нему, прижалась к его груди.
— Я верю тебе, Рид.
— Что ж, это уже немало.
Обнимая, он погладил ее по спине. Она уткнулась ему в грудь.
Он почувствовал, как желание поднимается в нем, но тут же отстранил ее от
себя.
— Кофе готов.
— Не отталкивай меня, пожалуйста, Рид. Я хочу еще немножко побыть в
твоих объятиях.
— Я тоже хочу, и не только этого, — он погладил ее по щеке, —
но у меня есть подозрение, что наш разговор сильно помешает любовным
объятиям.
Он налил кофе и поставил кружки на стол.
— Почему ты так говоришь? — Она села напротив него.
— Потому что ты хочешь узнать, известно ли мне, кто вошел в тот вечер в
конюшню?
— Ты знаешь?
— Нет, не знаю, — он энергично покачал головой. — Клянусь
богом, не знаю.
— Но тебе известно, что это мог быть либо Джуниор, либо Ангус.
Он неопределенно пожал плечами.
— Тебе никогда не хотелось узнать, кто из них?
— А какая разница? Ответ ошеломил ее.
— Для меня есть разница. И для тебя должна быть.
— Почему? Ни черта от этого не изменится. Селину не вернешь. И не
изменишь ни твоего, ни моего несчастливого детства. И не заставишь твою
бабушку полюбить тебя.
Заметив выражение ужаса на ее лице, он сказал:
— Да, Алеке, я знаю, что именно поэтому ты взяла на себя роль
мстительницы за Седину. Мерл Грэм всегда нужен был козел отпущения. Каждый
раз, когда Селина чем-нибудь не угождала матери, все шишки доставались мне.
Этот парнишка Ламберт
— по-другому она меня не называла и при этом всегда
кривилась.
Так что меня совсем не удивляет, что она наложила на тебя эту пожизненную
епитимью во искупление вины. Себя она не считала виноватой в судьбе Селины.
И ни за что не хотела признать, что Селина, как любой человек на этой
грешной земле, делала что ей вздумается и когда вздумается. А ты,
единственное невинное в этом проклятом деле существо, оказалась во всем
виноватой.
Он глубоко вздохнул.
— Какой прок от того, что мы узнаем, кто ее убил?
— Я должна узнать, Рид, — сказала она, чуть не плача. — Ведь
убийца был еще и вором. Он ограбил меня. Будь моя мать жива, она бы меня
любила. Знаю, что любила бы.
— Ради бога, Алекс, она же совсем не хотела тебя! — закричал
он. — Так же как не хотела меня моя мамаша. Но я никаких расследований
о ней проводить не стал.
— Потому что ты боишься! — заорала она в ответ.
— Боюсь?
— Боишься, что правда причинит тебе боль. , — Я не боюсь, —
сказал он. — Мне это безразлично.
— А мне, слава богу, нет. Я не такая холодная и бесчувственная, как ты.
— Вчера ночью я тебе таким не казался, — усмехнулся он. — А
может, ты сохранила девственность потому, что на свиданиях предпочитала
работать языком?
Алекс отшатнулась, как будто ее ударили. Онемев от обиды, она смотрела на
него через стол. Лицо его было замкнутым и враждебным, но ее незащищенность
сломила Рида. Он длинно выругался и ткнул себе пальцами в глаза.
— Извини. Не понимаю, как такое вырвалось. А все потому, что ты
чертовски раздражаешь меня, когда заводишь свою песню. — Он опустил
руку. Его зеленые глаза смотрели на нее умоляюще. — Брось все это,
Алекс. Отступись.
— Не могу.
— Не хочешь.
Она коснулась его руки.
— Тут мы никогда не придем с тобой к согласию, Рид, но мне не хочется
спорить. — На лице ее отразилась нежность. — Особенно после
вчерашней ночи.
— Некоторые сочли бы, что то, что произошло вон там, — он указал в
сторону гостиной, — способно стереть прошлое.
— Значит, ты позволил этому случиться в надежде, что я прощу и забуду?
Он отдернул руку.
— Тебе все-таки очень хочется разозлить меня, да?
— Нет, я вовсе не хочу, чтобы ты сердился. Просто постарайся,
пожалуйста, понять, почему я не могу все бросить, когда разгадка так близко.
— Я не понимаю.
— Тогда прими это как есть. И помоги мне.
— Чем? Указать пальцем либо на моего покровителя, либо на лучшего
друга?
— Несколько минут назад Джуниор выступал здесь отнюдь не в роли лучшего
друга.
— В нем говорили его ущемленная гордость и ревность.
— В тот вечер, когда убили Седину, его тоже снедала ревность. Его
гордость была ущемлена. Селина отвергла его предложение, потому что все еще
любила тебя. Могло это привести его к убийству?
— Да ты сама подумай, Алекс, — сказал он раздраженно. — Даже
если Джуниор и взбесился из-за Селины, неужто он схватил подвернувшийся
скальпель и начал кромсать ее? И потом, можешь ты, не кривя душой,
предположить, что Джуниор способен убить кого-нибудь, как бы он ни был зол?
— Значит, это сделал Ангус, — тихо сказала она.
— Не знаю. — Рид вскочил со стула и принялся мерить шагами кухню.
Ему давно не давала покоя та же догадка. — Ангус был против женитьбы
Джуниора на Седине.
— Ангус более вспыльчив, чем Джуниор, — сказала она, как бы
рассуждая сама с собой. — Я видела его в гневе. И могу представить
себе, что, когда идут ему наперекор, он способен убить. А какие отчаянные
меры он предпринял, чтобы закрыть дело раньше, чем следствие доберется до
него.
— Куда это ты собралась? — встрепенулся Рид, когда она встала со
стула и направилась в ванную.
— Мне нужно поговорить с ним.
— Алекс! — Он двинулся за ней. Подергал ручку двери ванной
комнаты, но она заперлась изнутри. — Я не хочу, чтобы ты ездила туда.
— Но мне необходимо. — Уже одетая, она открыла дверь и протянула
руку. — Можно мне взять твою машину? Он сурово смотрел на нее.
— Ты сломаешь ему жизнь. Об этом ты подумала?
— Да, и каждый раз, когда я испытываю приступ жалости, я напоминаю себе
о муках своего сиротского детства, которые я терпела, пока он жил
припеваючи. — Она закрыла глаза и постаралась успокоиться. — Я не
хочу уничтожить Ангуса. Я всего лишь выполняю свою работу, делаю то, что
нужно делать. Честно говоря, он мне нравится. При других обстоятельствах я
могла бы испытывать к нему очень теплые чувства. Но обстоятельства тебе
известны, и не в моих силах изменить их. Когда человек нарушает закон, он
должен понести наказание.
— Вот как? — Сжав ее локоть, он притянул Алекс к себе. — А
какое наказание должен понести прокурор, который спит с подозреваемым?
— Ты больше не подозреваемый.
— Но вчера ночью ты этого еще не знала.
В бешенстве она вырвала руку и побежала к выходу, схватив ключи от машины со
стола, куда, как она заметила, он бросил их накануне вечером.
Рид не стал ее преследовать, а позвонил к себе в отделение. Без всякого
вступления он рявкнул:
— Подать мне сюда машину, живо!
— Машины разъехались, шериф. Все, кроме джипа.
— Подойдет. Давайте его сюда.
К величайшему удивлению своих подруг, Стейси Уоллес вышла в гостиную
безукоризненно одетая, с сухими глазами и на вид вполне спокойная. А они-то
все это время разговаривали вполголоса из уважения к ее горю. Думали, что
она отдыхает, набираясь сил перед предстоящим ей испытанием.
В дом тек нескончаемый поток обеспокоенных знакомых, которые несли
керамические и стеклянные блюда, наполненные салатами, тушеным мясом,
овощами, разными сладостями. И все без исключения спрашивали:
— Ну как она?
Судя по всему, Стейси мужественно перенесла смерть отца. Как обычно, она
была безукоризненно одета и причесана. Если бы не темные круги под глазами,
можно было бы предположить, что она собралась в клуб.
— Стейси, мы не разбудили тебя? Мы повесили на дверь записочку, чтобы
люди не звонили, а стучали..
— Я уже давно не сплю, — сказала она друзьям. — Когда ушел
Джуниор?
— Где-то ночью. Хочешь чего-нибудь поесть? Господи, тут нанесли еды на
целую армию.
— Нет, спасибо, пока ничего не хочу.
— Звонил мистер Дэвис. Ему нужно обсудить с тобой организацию похорон,
он сказал, что готов это сделать в любое удобное для тебя время.
— Я позвоню ему попозже.
Под взглядами изумленных подруг она подошла к шкафу и достала пальто. Они
переглянулись в недоумении и тревоге.
— Стейси, дорогая, куда ты?
— По делу.
— Мы с радостью выполним все твои поручения. Для этого мы и пришли.
— Я признательна вам, но этим делом я должна заняться сама.
— Что же нам говорить людям, которые приходят навестить тебя? —
озабоченно спросила одна из подруг, провожая ее до порога.
Стейси повернулась к ней и спокойно сказала:
— Говорите что хотите.
Ангус, похоже, совсем не удивился, когда в его кабинет неожиданно вошла
Алекс. Сидя на кожаном диване, он массировал палец на ноге, который
постоянно причинял ему боль.
— Не слышал, как вы подъехали. Я сам только что пришел из конюшни. Там
у нас мерин-двухлеток заболел накостницей, только черта с два его голень
болит сильнее, чем моя подагра.
— Лупе мне сказала, что вы пошли сюда.
— Хотите позавтракать? Кофе?
— Нет, спасибо, Ангус. — Гостеприимен, несмотря ни на что,
подумала Алекс. — Вам удобно поговорить сейчас? Он засмеялся.
— Полагаю, как и в любое другое время, если учесть, о чем мы собираемся
говорить.
Она села рядом с ним на диван. Ангус внимательно смотрел на нее своими
проницательными голубыми глазами.
— Значит, Джо все разболтал, прежде чем застрелиться?
— Он не пригласил меня перед смертью в кабинет, чтобы исповедаться,
если вы это имеете в виду, — ответила она, — однако мне известно о
вашей с ним сделке. Как вам удалось уговорить Джуниора пойти на это, Ангус?
— В то время, — сказал он, даже не пытаясь ничего отрицать, —
мальчик был абсолютно равнодушен ко всему, что с ним происходило. Смерть
Седины так его потрясла, что он, наверное, уже только после свадьбы понял,
что женился. И знаете, что я вам скажу? Не уверен, что он смог бы пережить
те первые месяцы, если бы не внимание и забота Стейси. Я потом ни разу не
пожалел о заключенной с Джо сделке.
— Ради кого вы пошли на эту сделку? Резко сменив тему, он вдруг сказал:
— Что-то у вас сегодня неважный вид. Небось, Рид ночью заездил?
Она в смущении опустила голову.
— Вам Джуниор рассказал?
— Да. — Он, морщась, натянул ботинок на больную ногу. — Не
могу сказать, что меня это удивило; расстроило — да, но не удивило.
Она подняла голову.
— Почему?
— Яблочко от яблоньки. Для Седины всегда существовал только один
мужчина — Рид. Бог его знает почему. Так было, и все. Химия. Наверное, это
так называется сегодня.
Он опустил ногу на пол и откинулся на спинку дивана.
— Что у вас с ним?
— Больше, чем химия.
— Любите, значит, его?
— Да.
Лицо его приняло озабоченное выражение.
— Предупреждаю вас, Алекс, как отец, Рида любить не просто. Он с трудом
проявляет чувства и тяжело принимает их от других. Несмотря на свой возраст,
он до сих пор не может забыть обиду на мать, которая бросила его младенцем.
— Поэтому он и Седину не смог простить, когда она связалась с Элом
Гейгером и родила меня?
— Вероятно. Он ведь никогда не показывал и вида, что страдает. Ходил
тут как ни в чем не бывало, а у самого в сердце зияла рана величиной с
Техас. Всегда скрывал чувства под эдакой бравадой:
А мне на все плевать
.
Но я-то видел, как он подавлен. Против вас он, ясное дело, зла не держит, но
Седину он так и не простил за обман.
— А Джуниор?
— Джуниор не мог простить ей, что она любила Рида больше, чем его.
— Но ни один из них ее не убивал. — Она посмотрела ему прямо в
глаза. — Ее убили вы, да?
Он встал и отошел к окну. Оглядел все то, что создал своими руками на пустом
месте и теперь должен потерять.
В комнате несколько минут царила напряженная тишина. Наконец он сказал:
— Нет, не я. — Затем, медленно повернувшись, добавил:
— Но хотел убить.
— Почему?
— Ваша мать играла людьми. Ей это нравилось. Когда я впервые увидел ее,
она была маленьким сорванцом. Если бы она такой и осталась, все, возможно,
пошло бы по-другому. Но она повзрослела и поняла, что имеет власть над
обоими этими ребятами, женскую власть. И стала пользоваться ею в своих
играх.
У Алекс заболело сердце. Она слушала чуть дыша. Как будто смотрела фильм
ужасов, все время ожидая, что вот сейчас покажется голова чудовища. Ей и
хотелось досмотреть картину до конца, и в то же время было слишком страшно.
Ведь чудовище могло оказаться омерзительным.
— Я видел, куда она клонит, — говорил Ангус, — но что я мог
поделать? Она натравливала их друг на друга.
Почти то же самое она уже слышала от Норы Гейл. Соблазн был слишком велик.
— И чем старше они становились, тем больше... — продолжал Ангус. —
Крепкая дружба между мальчиками стала похожа на червивое яблоко. Как червяк,
Селина выела его сердцевину. Нет, она мне не нравилась, — он вернулся и
сел на диван. — Но я желал ее.
Только убедившись, что она не ослышалась, Алекс ошарашенно воскликнула:
— Что?
Ангус криво усмехнулся:
— Не забывайте, я был тогда на двадцать пять лет моложе и весил на
тридцать фунтов меньше. Этого у меня еще и в помине не было, — он
погладил свой выпирающий живот, — да и волосы были погуще. Меня, можно
сказать, тогда еще считали сердцеедом.
— Я спросила не потому, что сомневаюсь в вашей привлекательности,
Ангус, просто я не имела понятия, что...
— И никто не имел. Это был мой маленький секрет. Даже она не знала...
до того самого вечера, когда умерла.
Его имя вырвалось у Алекс как стон. Чудовище-правда было не просто страшным, оно было омерзительным.
— В тот вечер Джуниор убежал, чтобы утопить свое горе в вине. А Селина
пришла сюда, в эту комнату. Она сидела как раз на том месте, где вы сейчас
сидите, и плакала. Жаловалась, что не знает, как ей быть. Она любит Рида
так, как не сможет любить никого другого. Джуниора она тоже любит, но не
настолько, чтобы выйти за него замуж. И не знает, как ей одной вырастить
вас. Каждый раз, когда она смотрит на вас, вы напоминаете ей об ошибке,
которая навеки погубила ей жизнь.
Так она все плакала и плакала, ожидая сочувствия, а я слушал и думал про
себя:
Какая же ты эгоистичная сучка
. Она ведь сама навлекла на себя все
свои беды. Ей было наплевать, что она ранит других людей и играет их
судьбами. Ее заботило только одно — как зло скажется на ней. — Он
покачал головой, посмеиваясь над собой, затем продолжал:
— Но это не мешало мне желать ее. Я хотел ее все сильнее. Наверное, я
оправдывался в собственных глазах тем, что она, мол, не заслуживает ничего
лучшего, как удовлетворять похоть такого старого мужлана, как я. — Он
глубоко вздохнул. — Словом, я сделал попытку.
— Вы сказали, что вы желаете ее?
— Ну, прямо я ей этого не сказал. Предложил поселить ее за городом, где-
нибудь поблизости. Сказал, что все расходы возьму на себя. У нее не будет
никаких забот, кроме одной — немножко развлечь меня, когда я ее навещу. Я
хотел, чтобы она и вас взяла с собой, и миссис Грэм, хотя сомнительно, что
ваша бабушка согласилась бы. Короче, — заключил он, — я предложил
ей стать моей любовницей.
— Что она ответила?
— Ничего, черт ее дери. Просто смотрела на меня несколько секунд, а
потом стала хохотать.
У Алекс холодок побежал по спине от его взгляда, когда он хрипло добавил:
— А вам известно, что я не выношу, когда потешаются над моими
предложениями.
— Ах ты, паршивый сукин сын!
Они оба одновременно обернулись на этот голос. В дверях с искаженным от
ярости лицом стоял Джуниор. Жестом обвинителя он наставил на отца дрожащий
указательный палец.
— Ты не хотел, чтобы я женился на ней, потому что приберегал ее для
себя! Ты убил ее, потому что она отвергла твое мерзкое пр
...Закладка в соц.сетях
