Жанр: Любовные романы
Сладкая боль
...как только раздались звуки свадебного марша, Стив
впился взглядом в Лауру Джейн, спускавшуюся по лестнице со второго этажа под
руку с Ринком. Лаура Джейн тоже не отрывала взгляда от Стива.
Приглашенных на церемонию было немного: Ринк, Каролина, священник, недавно
отпевавший Роско, его жена, Грейнджер и Хейни, которая обливалась слезами,
когда жених и невеста давали брачные обеты. К счастью, церемония длилась
недолго, и слезы Хейни быстро высохли.
Стив нежно поцеловал Лауру Джейн и поспешил снять галстук. После чего все
направились к машинам.
Дома, едва переступив порог, Ринк протянул руку Стиву.
— Добро пожаловать в нашу семью!
Стив расплылся в улыбке.
— Спасибо, Ринк. Я очень этому рад.
— Прими и мои поздравления, Стив, — сказала Каролина и повернулась
к падчерице. — Будь счастлива, Лаура Джейн!
— Обязательно буду! — кивнула девушка. — А теперь пойдемте за
стол. Стиву нужно выпить чего-нибудь холодного.
Они, радостно смеясь, отправились в столовую. Хейни превзошла себя. Стол
ломился от закусок и бесчисленных салатов, была зажарена индейка, испечен
трехслойный торт. В конце обеда был подан кофе и цитрусовый пунш. Ринк
усердствовал, подливая Стиву бурбона. Пастор нисколько не осуждал его за
это, а лишь снисходительно посмеивался. Вообще праздник удался на славу.
Каролина улыбалась, глядя на весело смеющуюся Лауру Джейн.
После обеда явился фотограф, чтобы запечатлеть все семейство в этот
торжественный день. Стив куда-то подевал свой галстук, и его искали битый
час. Каролина за это время успела поправить прическу Лауры Джейн. Потом все
долго рассаживались, выходили фотографироваться в сад, снялись на пороге
дома. Наконец фотограф удалился.
Вскоре гости тоже разошлись. Новобрачные поднялись наверх, в спальню. За
неделю до свадьбы Стив перенес свои вещи в бывшую комнату Роско. Теперь эту
комнату отдали под спальню новобрачным. Каролина переставила мебель,
повесила новые занавески, поставила вазы с цветами.
Ринк с Каролиной помогли Хейни убрать со стола и отправились в кино. А когда
вернулись, в доме было тихо и темно. Они тихонько поднялись по лестнице и
зашли в комнату Ринка.
— Надоело мне от всех скрываться, — пожаловался Ринк, закрыв дверь
и включив настольную лампу. — С какой стати один из нас должен на
рассвете вылезать из постели и бежать в свою комнату? Почему ты не можешь
переселиться ко мне или я — к тебе?
— Потому что потому.
— Веская причина. — Он уже разулся, снял рубашку и теперь
расстегивал брюки. — Пожалуй, надо будет записать, а то это слишком
сложно для меня, я не в состоянии запомнить.
— Пожалуйста, не смейся. Пойми, сейчас не время посвящать в наши отношения кого бы то ни было.
— Да все и так знают! — Ринк разделся до трусов и рухнул в кожаное
кресло — его любимое кресло во всем доме.
Каролина, стягивавшая через голову тоненький свитер, изумленно спросила:
— Ты думаешь?
Ринк кивнул, глядя, как она аккуратно складывает свитер и вешает его на
спинку стула. Каролина осталась в лифчике телесного цвета. На каждой чашечке
была вышита крошечная роза. Словно желая вознаградить себя за все те годы,
когда у нее не было ни одной красивой вещи, Каролина накупила себе самого
дорогого и изысканного белья.
Она была так очаровательна, что мгновение Ринк не мог произнести ни олова.
Немного погодя он ответил:
— Стив и Хейни наверняка знают. Надо быть слепыми, чтобы не видеть
очевидного, Каролина. Я двенадцать лет хранил свою любовь в тайне, но в
последние дни не отличался особой осмотрительностью. И немудрено. Я никогда
еще не был так счастлив. А это же видно, милая.
Каролина зарделась от удовольствия и сняла юбку, под которой оказались
трусики того же цвета, что и лифчик. Шелковые чулки, облегавшие стройные
ноги, были пристегнуты к узенькому гипюровому поясу. При взгляде на все это
великолепие Ринк мгновенно ощутил прилив желания.
— Я тоже не стремлюсь скрыть что-либо, но прошу тебя, Ринк, не
разглашай нашей тайны. Ради меня! Не хочу, чтобы сплетники пачкали мое
доброе имя.
Каролина взяла расческу и провела ею по волосам. Свет лампы падал на них, и
в рассыпанных по плечам волосах вспыхивали рыжие искорки. Она стояла спиной
к Ринку. Кружевные трусики практически ничего не скрывали. Ринка неудержимо
тянуло погладить полоску голой кожи, не прикрытую чулками.
— Но почему я могу опорочить твое доброе имя?
Взяв в руки баночку с кремом, Каролина принялась медленно мазать руки. Боже!
Она, вероятно, решила свести его с ума...
— Потому что ты официально считаешься моим пасынком.
— А неофициально?
Она окинула взглядом красавца мужчину, небрежно развалившегося в кресле, и
ответила с застенчивым лукавством:
— Неофициально ты мой любовник.
— Вот и чудесно! Иди ко мне, раз я твой любовник!
Он торопливо сдернул трусы и бросил их на пол.
Каролина послушно подошла. Ринк начал снимать с нее пояс и вдруг, шаловливо
просунув руку под чулок, слегка ущипнул Каролину. В отместку она дернула его
за ухо.
Ринк усадил Каролину к себе на колени. Она обняла его за шею и выгнула
спину, подставляя грудь под поцелуи. Ринк целовал вышитую на лифчике
розочку. Наконец лифчик упал на пол, и губы Ринка сомкнулись вокруг
трепещущего розового бутона.
Каролина неторопливо двигалась, следуя за ритмом Ринка, а он гладил ее по
спине. И вдруг она склонилась к Ринку, обняла его голову руками и зашептала
на ухо слова любви. Он проникал в нее все глубже и глубже, и наконец она
закричала в экстазе.
Когда все кончилось, никто из них довольно долго не произнес ни слова.
Каролина беспомощно припала к плечу Ринка. Он гладил ее по затылку, целовал
в плечо. Каролина не отвечала на его ласки.
Тогда он тихо спросил:
— Что-то не так?
— Никогда не думала, что я буду заниматься этим в кресле. До чего я дошла? В кого превратилась?
Ринк улыбнулся:
— В любящую, страстную женщину, о которой только и может мечтать
мужчина. Знаешь, я часто сидел в этом кресле и думал о тебе. Именно здесь я
представлял, как бы мы любили друг друга. — Он погладил ее по
щеке. — Но реальность прекраснее моих фантазий, Каролина.
Она подняла на него глаза, похожие на светлые озера, залитые лунным светом.
— Правда?
— Да. — Он провел рукой по ее волосам, губам, груди. — Мне до
сих пор не верится, что это не сон.
— А мне не верится, что я способна на такое. Хотя... ты всегда на меня
дурно влиял.
— Но признайся, ты этому рада, — подмигнул ей Ринк.
— Пожалуй. — Она вызывающе качнула бедрами.
— Помилуй, Каролина! — театрально простонал Ринк. — Ты смерти
моей хочешь? Давай хотя бы ляжем в постель.
Позже, уже лежа в темноте под легким покрывалом, Ринк прошептал:
— Если бы Хейни тоже нашла себе партнера, мы бы могли открыть секс-
клуб.
В ответ Каролина выдернула волосок на груди Ринка, и он, ахнув, тут же начал
оправдываться:
— Да я что? Я просто имел в виду, что Стив и Лаура Джейн спят в одной
комнате, мы с тобой...
— Знаю я, что ты имел в виду. — Улыбка Каролины как-то незаметно
перешла в зевок. — А что касается Стива и Лауры Джейн... Его
впечатления от первой брачной ночи я вполне представляю, но что сейчас
думает Лаура Джейн — не могу вообразить, хоть убей!
Однако вскоре это выяснилось. Наутро молодожены встретили Каролину и Ринка
на пороге кухни. Они стояли обнявшись. На лице Стива была написана комически-
глупая улыбка, а Лаура Джейн просияла при виде родственников и с восторгом
воскликнула:
— Я считаю, что все на свете должны поскорее пережениться!
На фабрике тем временем начался ремонт. Каролина благодарила судьбу, что
Ринк оказался в такой момент рядом. Без него у нее опустились бы руки. А как
только ремонт закончился, Ринк завел речь о смене старого оборудования,
проводки и всего прочего. Он намеревался оснастить фабрику по последнему
слову техники, и Каролина горячо одобрила его планы.
— Прибыли в этом году у нас просто огромные. И вдобавок банк готов дать
нам долгосрочный заем на реконструкцию под достаточно низкий процент. Грех
не воспользоваться их великодушием.
— Я с тобой полностью согласна.
Они часами работали на удушливой жаре, но это лишь укрепляло их силы. Им
слишком часто приходилось сдерживаться на людях. Ринк с Каролиной знали, что
окружающие следят за ними с любопытством, и не хотели подавать им лишнего
повода для сплетен. И так по городу уже поползли слухи. Всех интересовало,
почему это Ринк не торопится вернуться в Атланту. Каролина начала
нервничать, часто раздражалась.
Они зашли в кабинет, чтобы немного передохнуть. Ринк достал из холодильника
банку кока-колы и приложил ее к разгоряченному лбу.
— Ринк!
— Да, дорогая?
— Когда ты собираешься в Атланту? — Каролина старалась говорить
небрежно, но Ринк все равно почувствовал напряжение и внимательно посмотрел
на нее.
— А в чем дело? Хочешь от меня избавиться? — как можно беззаботнее
спросил он. Каролина с нежностью посмотрела на него.
— Нет, конечно. Меня просто удивляет, что ты так поглощен фабрикой. Мне-
то хотя бы за это деньги платят, а тебе зачем тратить столько энергии?
Ринк поставил банку на журнальный столик, на котором высились горы старых
журналов, встал, потянулся и подошел к окну, откуда было видно, как рабочие
выгружают из машины стройматериалы.
— Для меня фабрика очень много значит. Независимо от того, как к этому
относился Роско. Да, он лишил меня доходов, но запретить мне интересоваться
делами фабрики он не в силах. Фабрика принадлежала моей матери, и потому я
считаю своей обязанностью заботиться о ней. Ну а если тебе эти доводы
кажутся неубедительными, считай, что я забочусь о наследстве сестры.
— Я люблю тебя.
Ринк изумленно обернулся. Слова Каролины прозвучали неожиданно для него.
— При чем тут это? То есть... я хотел сказать... почему ты так
говоришь?
— Потому что любой другой мужчина давно бы разозлился и уехал.
— Именно этого и добивался Роско. Но я не собираюсь плясать под его
дудку.
— И что, это единственная причина, по которой ты все еще здесь?
Ринк улыбнулся, взял ее за руку и завел в закуток между стеной и шкафом.
— Вообще-то ты тоже имеешь некоторое отношение к тому, что я до сих пор
не уехал, — прошептал он и скрепил свое признание поцелуем.
Губы его были солоны от пота, но Каролине нравился этот терпкий мужской
запах. Он пробуждал в ней женщину. Она придвинулась к Ринку плотнее. Он
принялся покусывать мочку ее уха и ласкать грудь.
— Ты не должен так со мной обращаться, — пробормотала
Каролина. — Я же начальница.
— Но не моя. Ты забыла, что официально я тут не работаю?
Она тихонько застонала, потому что пальцы Ринка нащупали ее сосок. Наклонив
голову, он расстегнул зубами пуговицу на ее блузке.
— Но я же все равно тут распоряжаюсь, — прерывисто дыша,
произнесла она.
— Может быть, но только не мной, — усмехнулся Ринк, однако, когда
ее рука легла на
молнию
его натянувшихся джинсов, он вынужден был признать
свою ошибку.
— А мне всегда казалось, что это дешевая забегаловка, — удивленно
сказала Каролина, оглядывая полутемное помещение кафе.
— Так оно и есть, но здесь подают лучшее барбекю, какое я только ел на
берегах Миссисипи, — откликнулся Ринк. — Его готовят по старинному
рецепту, когда-то привезенному из Теннесси. Что ты закажешь, свинину на
ребрышках или баранину кусочками?
— А пальцы облизывать можно?
— Валяй!
— Тогда давай ребрышки.
Официантка приняла у них заказ и пошла на кухню. Из музыкального автомата,
стоявшего в углу зала, вырывалась оглушительная музыка, так что
разговаривать было практически невозможно. Парочки танцевали на эстраде,
посыпанной опилками. При взгляде на танцующих можно было безошибочно
определить, какие у них отношения: чем теснее они прижимались друг к другу,
тем ближе были и их отношения.
Под потолком висело облако табачного дыма. Со стен, оклеенных дешевыми
обоями, посетителям подмигивали розовые и голубые лампочки. С плаката,
рекламировавшего магазин электротоваров, смотрела фотомодель. У нее была
ослепительная улыбка, сногсшибательная прическа и умопомрачительная грудь.
За стойкой бара висели часы с маятником. Рядом стоял маленький искусственный
фонтанчик. У Каролины зарябило в глазах от мерцания его струй.
Обстановка в этом кафе нравилась Каролине.
По вечерам они с Ринком теперь выезжали куда-нибудь развлечься. Ради Стива и
Лауры Джейн, чтобы те могли немного побыть наедине. Пусть молодые в полной
мере насладятся своим медовым месяцем! Стив не решился отправиться с женой в
путешествие, боясь, что отрыв от дома подействует на Лауру Джейн болезненно.
К супружеской жизни она привыкла моментально, и ему не хотелось омрачать ее
безмятежное счастье.
— Ты часто бывал здесь раньше? — спросила Каролина, расположившись
за столиком.
— Когда учился в старших классах, почти каждый день. В других местах
нам, ребятам, не продавали пиво. Говорили:
Вы еще маленькие
. А тут наш
возраст никого не интересовал. Папа рассказывал мне... — Ринк вдруг умолк,
не договорив.
Каролина сразу догадалась, в чем дело. Он забылся и назвал Роско папой.
— Продолжай, — ласково произнесла она. — Что он тебе
рассказывал?
— Что во времена
сухого закона
здесь вовсю торговали спиртным. Это
было прямо-таки логово спекулянтов.
Ринк задумался, вертя в руках солонку. Каролина заглянула ему в глаза.
— Вы ведь с ним не только ссорились, да? Наверняка у вас были и хорошие
минуты?
Ринк печально улыбнулся.
— Изредка были. Однажды я захотел покурить его сигару. Мне тогда было
лет двенадцать. Он разрешил. А потом, когда меня выворачивало наизнанку, от
души веселился. Он еще много лет надо мной подтрунивал, припоминая тот
случай, но я не обижался... А в другой раз меня поймали, когда я рисовал
рожи на автобусе, принадлежавшем другой школе — мы с ней враждовали. Меня и
моих товарищей вызвали на педсовет. Роско встал за нас горой. Он заявил, что
нормальные мальчишки должны озорничать, иначе толку из них не будет, —
Ринк нахмурился. — Странно... Теперь мне кажется, во всем этом была какая-
то закономерность... Да-да, так оно и есть! Роско всегда защищал меня, когда
я проказничал. А вот пай-мальчика терпеть не мог. Он хотел, чтобы я был
похож на него: дерзил, озорничал, нарушал правила. Не заходя слишком далеко,
но все-таки нарушал. А я... я, конечно, далеко не святой, но у меня никогда
не возникало желания кого-нибудь обидеть или обмануть. — Он посмотрел
на Каролину в упор. — Я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль, что мы с
Роско не любили друг друга.
— Я знаю, что ты пытался его полюбить, Ринк.
— Если у меня будут дети, я постараюсь любить их, что бы ни случилось
между нами.
Руки Ринка и Каролины сомкнулись под столом и не размыкались до тех пор,
пока официантка не принесла еду.
Мало-помалу в кафе становилось все шумнее и многолюдней. Музыка ревела так,
что стекла дребезжали. Танцующих становилось все больше. Пьяных тоже. Взяв у
официантки чек, Ринк пошел платить в кассу, находившуюся за стойкой бара.
Внезапно до Каролины донесся грубый мужской голос:
— А что, Вирджил, пожалуй, неплохо понежиться в постельке, нагретой
папашкой?
Пальцы Ринка, сгребавшие с тарелочки сдачу, зловеще застыли. На виске
забилась синяя жилка.
Вирджил хохотнул:
— Это ты верно подметил, Сэм. По проторенной дорожке идти куда
приятней.
Ринк медленно повернулся...
— Пойдем отсюда! — Каролина схватила его за руку, но Ринк
отмахнулся от нее как от назойливой мухи.
Она смущенно огляделась по сторонам. Кто-то выключил музыку. В зале стало
тихо. Люди, сидевшие за стойкой бара, поспешили отодвинуться от Вирджила и
Сэма, которые были либо слишком пьяны, либо глупы и не понимали, что
поднесли спичку к пороху. В глазах Ринка уже вспыхнуло яростное пламя.
Каролина испуганно сжалась за столиком.
— Что вы сказали? — убийственно спокойно поинтересовался он.
Вирджил кивнул в его сторону, подтолкнул локтем приятеля, и оба покатились
со смеху.
— Мистер Ланкастер, — поспешил вмешаться хозяин кафе, — эти
двое совсем недавно появились в нашем городе и ничего не знают про вашу
семью. Им бы просто языками почесать. Не обращайте внимания. Я их сейчас
выгоню.
Однако Ринк проигнорировал не своих обидчиков, а хозяина.
— Я вас спрашиваю: что вы сказали? — повторил он, повысив голос, и
подошел к пьянчугам.
— А то, что тебе повезло, дружище! Не всякому папаша завещает и свою
жену ко всему в придачу.
Каролина готова была сквозь землю провалиться от стыда. Все глазели на нее с
любопытством. Конечно, она ведь девчонка с помойки! Дочка пропойцы Доусона.
И ничто не может изменить это положение.
Вирджила так рассмешили слова товарища, что он чуть не упал с табуретки.
— Ага, держу пари, простыни еще не остыли. Слушай, парень, а твой
папаша научил ее каким-нибудь штучкам? Она с тобой тоже...
Договорить Вирджилу не довелось. Кулак Ринка врезался ему в челюсть с такой
силой, что Вирджил отлетел далеко в сторону и потерял сознание еще в полете.
Сэм следил за падением товарища, разинув рот. А когда тот грохнулся об пол,
встал, пошатываясь, с табуретки и кисло улыбнулся.
— Он... мы... мы не хотели вас обидеть, мистер... э-э.... мистер
Ланкастер. Мы хотели просто пошутить...
Кулак Ринка снова рассек воздух. Сэм попытался уклониться от удара, но не
успел. Получив кулаком по скуле, он завыл от боли и упал на колени. Ринк как
следует намял ему бока и потребовал:
— Сейчас же извинись перед дамой!
Но Сэм лишь раскачивался из стороны в сторону, держась за скулу, словно она
вот-вот могла расколоться, и жалобно повизгивал.
— Извинись перед дамой! — взревел Ринк.
Каролина бросилась к нему.
— Пожалуйста, Ринк, уйдем отсюда! Он не в состоянии говорить. Бог с
ним! Ты только уведи меня, я больше не могу... все на меня смотрят...
Умоляю, уйдем!
Ринк помотал головой, с трудом приходя в себя. Потом повернулся к кассе,
схватил сдачу, сунул ее в карман, не считая, и повел Каролину к двери.
По дороге домой он на чем свет стоит ругал грузовик, который не мог развить
такую же скорость, как его спортивные автомобили. А въехав во двор,
распахнул перед Каролиной дверцу, но сам, не дожидаясь, пока она выйдет,
ринулся в дом. Каролина обнаружила его в библиотеке. Он метался из угла в
угол, будто тигр в клетке.
— Теперь тебе понятно, что все думают? — воскликнул Ринк, сверкая
глазами. — Они все считают, что ты спала с моим отцом.
— А что еще они могут думать? Я же была его женой.
Ринк чертыхнулся.
— Надо мной, наверное, весь город потешается. Представляю, что они
говорят! Сынок доедает папашины объедки!
Каролина была потрясена реакцией Ринка. Вот, оказьюается, что так взбесило
его.
— А ты хоть на минуту задумался о том, что они говорят обо мне? Мои
чувства тебя не волнуют, да? — гневно воскликнула она. — Все
уверены, что я сначала соблазнила твоего отца, вынудила его жениться на мне,
а теперь принялась за пасынка. Что бы ни говорили о тебе, весь позор падает
на мою голову. Я же девчонка с помойки, не забывай об этом. Так было, есть и
будет. И неважно, как я себя веду в действительности. На мне от рождения
клеймо!
— Но пока ты была женой Роско, тебя не смели оскорблять, не так ли?
Каролина не хотела отвечать, но, увидев язвительную улыбку Ринка, она
кивнула.
— Именно так.
— Но все равно, ты от его смерти только выиграла, — вдруг заявил
он. — По крайней мере, материально. Можешь не сомневаться, в городе уже
знают о завещании Роско. И все думают, что это я увиваюсь за тобой, потому
что ты заполучила наше поместье.
— Не говори глупостей, Ринк. Никто так не думает. Все знают, что твоя
авиакомпания преуспевает, что ты вполне состоятельный человек.
— Да, но им известно и то, как дорог мне этот дом.
Ринк, верно, завел
с ней шашни, чтобы она не вытурила его из дому...
Я уверен, что по городу
ходят именно такие разговоры.
— Господи, Ринк, ведь это полная чушь, кому взбредет в голову такое?!
— Почему? Давай смотреть правде в глаза. Что мне здесь делать? О Лауре
Джейн теперь заботится Стив. Хейни хлопочет вокруг них, словно наседка. А
я... я нужен тут только для того, чтобы ублажать хозяйку дома в постели.
— Можно подумать, ты делаешь мне одолжение! Разве тебе самому это не
нужно? Разве ты не счастлив? — воскликнула Каролина, борясь со слезами,
которые в любой момент грозили хлынуть неудержимым потоком.
— Был счастлив, пока не понял, что обо мне думают окружающие.
— Но ведь на самом деле это не правда, Ринк!
— А выглядит все именно так.
— Потому что все считают, что я спала с твоим отцом?
— Да! — Коротенькое слово вылетело из его рта, словно смертоносная
пуля.
Наступило долгое молчание.
Наконец Ринк сказал:
— Даже мертвый, он нас разлучает.
Каролина возмущенно вскинула голову.
— Не он, а ты! Твоя проклятая гордость, вот что нас разлучает на этот
раз.
— А твоя? — подбоченился Ринк.
— Моя? — изумилась Каролина.
— Да-да, твоя!
— Но мне-то чем гордиться?
— Тем, что ты окончила колледж и вышла замуж за самого богатого
человека в округе. А теперь живешь в его усадьбе, и те, кто когда-то смотрел
на тебя сверху вниз, теперь тебе в подметки не годятся.
— Когда ты вернулся, я тебе сразу сказала, что мне нравится здесь жить.
— Да, но что, если все узнают об истинных намерениях Роско? Узнают, что
он женился с одной-единственной целью: отомстить своему сыну... И что он до
тебя не дотронулся... Ты сможешь рассказать об этом?
Смущенное молчание Каролины было красноречивее самого искреннего признания.
Она бессильно опустилась в кресло.
Ринк ссутулился и тихо сказал:
— Мне невыносимо сознавать, что они представляют тебя в постели с моим
отцом, а ты не пойдешь на то, чтобы открыть им правду. — Он горько
рассмеялся. — Да, старик отомстил нам мастерски! Подстраховался на все
случаи жизни. Если первый номер не пройдет — вот вам второй!
Он повернулся и медленно побрел к двери.
— Как ни горько это признавать, Каролина, но мы оказались пешками в его
руках. Расчеты Роско полностью оправдались.
С этими словами Ринк вышел, плотно притворив за собой дверь, и Каролина
поняла, что они расстаются бесповоротно, навсегда.
13
— Так бы и отшлепала этого сорванца, — ворчала Хейни, снимая
постельное белье с кровати Каролины. — Пороть его надо было в детстве,
пороть нещадно...
Каролина сидела за туалетным столиком и массировала виски, тщетно пытаясь
прогнать головную боль. Все ее тело ныло, как после побоев. Собственно
говоря, так оно и было. Только Ринк отхлестал ее словами, а не плеткой.
Экономка бросила простыни на пол и взяла чистые, накрахмаленные. Они даже
похрустывали, когда она их разворачивала. Хейни заправила постель
безукоризненно. Ни единой складочки, как на солдатских койках в казарме!
— Неужели он тебе вчера даже не намекнул, что собирается удрать? Это ж
надо — незаметно улизнул ночью, точно вор какой-то!
— Нет... сначала... мы... мы немного поговорили. Он поднялся ко мне, а
потом... потом я быстро легла спать. И только утром поняла, что он уехал.
— Господи! Сколько мы его с Марленой воспитывали — и все без толку!
Собрался и уехал, даже
до свидания
не сказал! И грузовик с собой забрал.
Погрузил на самолет и был таков! Ничего не понимаю. И какая муха его
укусила?
Обычно болтливость экономки нисколько не смущала Каролину, но сегодня она
выносила это с трудом. Меньше всего ей сейчас хотелось говорить о Ринке.
Хейни сыпала ей соль на раны.
— Я думаю, Ринку срочно понадобилось вылететь в Атланту.
Хейни скептически хмыкнула. Она, конечно, подозревала, откуда ветер дует, и
умирала о
...Закладка в соц.сетях
