Жанр: Любовные романы
Шелковая паутина
...что он снова стал мужчиной.
— Я знаю, Хэйзел, — печально ответил Сет. — Однако провидению
было угодно компенсировать эту мою потерю. Видишь ли, Кэтлин носит под
сердцем наследника фирмы Кирхоф. Весной у нее должен родиться ребенок.
Эти слова нанесли сокрушительный удар по едва сдерживаемой ярости Хэйзел.
— Что?! — завопила она. Лицо ее исказилось, все уродство ее души
обнажилось в тот момент, когда с лица спала маска благовоспитанности. Эта
дрянь беременна! Что ж, Хэйзел ничуть не удивлена. Удивляет другое: эта
стерва имеет наглость подбрасывать своего ублюдка в их семью. — Ты
намерен жениться на беременной женщине с ребенком неизвестно от кого и
сделать его наследником Кирхофов?
На мгновение Сет оцепенел от жестоких слов Хэйзел.
Много лет назад у Хэйзел был несчастливый роман, и с тех пор она избегала
каких-либо отношений с мужчинами, кроме служебных. Сет знал об этом. Он
поставил бокал с коктейлем на полированный столик и подъехал поближе к
сестре. Он был уверен, что она уже сожалеет о своих жестоких словах. Может,
ему надо было получше ее подготовить, а не оглушать неожиданной вестью, не
огорошивать своим счастливым видом.
— Хэйзел, — осторожно сказал он, — я понимаю, ты очень
удивлена, и вполне естественно, что ты подозреваешь Кэтлин в нечестных
намерениях. Но будь добра, не говори о ней в подобном тоне. Я ее очень
люблю. — Тот человек... отец ребенка глубоко ранил ее душу. Она его
любила. Иначе она ему не отдалась бы, я знаю.
Значит, вот как тебе все преподнесли, — издевалась про себя
Хэйзел. — Эта сука готова раздвинуть свои длинные ноги перед любым. А
ты, мой убогий братец, для этого, к сожалению, не годишься!
— Пожалуйста, дай ей шанс, Хэйзел. Я уверен, ты тоже ее полюбишь. Ее и
ребенка. Кроме всего прочего, это же будет твой племянник или
племянница, — улыбнулся Сет.
Хэйзел заставила себя остаться невозмутимой. А какой у нее выбор? Если она
выплюнет ему в лицо злые слова, вертевшиеся на ее языке, потребует отменить
свадьбу, Сет может отвернуться от нее. Его явно околдовала эта женщина.
Все-таки пока Хэйзел имеет над братом власть. Лучшей гарантией того, что все
останется по-прежнему, будет принятие этой шлюхи в дом. В присутствии Сета
Хэйзел будет изображать из себя милую золовку, добрую старую деву. За его же
спиной все будет по-другому. Это не трудно — ведь все эти годы она исполняла
примерно ту же роль: если Сет рядом — она любящая сестра, если Сета нет —
накопившееся против него раздражение выплескивалось на окружающих. Хэйзел
защищала свою главную страсть — универмаг. Поэтому она спокойно спросила:
— А как насчет ее работы в магазине?
— Кэтлин останется на своем месте, Я на этом настаиваю. Я только хочу,
чтобы она взяла помощника и ввела его в курс дела, чтобы он смог
продержаться какое-то время один, когда появится ребенок.
По мнению Хэйзел, это было далеко не лучшее решение, но она промолчала. Даже
сама она почувствовала фальшь своей улыбки, когда сказала:
— Прости мне мои слова, Сет. Я была так потрясена, что не отдавала себе
отчета в том, что говорю. — Она подняла руки и поправила немного
сбившуюся прическу. — Думаю, это была самая обыкновенная ревность. Ты
ведь мне больше сын, чем брат. А сейчас я должна отдать тебя другой женщине.
— Ты меня не отдаешь. Мы будем жить одной семьей. Все вместе. — Он
взял ее руку и прижал к своей щеке.
— Да, — пробормотала она.
Сет попросил Джорджа принести большую бутылку шампанского. В одном Хэйзел
была уверена: эта выскочка не получит ни цента из денег, по праву
принадлежащих законной наследнице. Даже если придется прикончить и ее, и ее
ублюдка, и самого Сета в придачу.
— Я не могу в это поверить, Би Джей, — сказала Эдна. — Она
вышла замуж?
— Так говорится в письме, но черт меня побери, если я что-нибудь
понимаю. — Би Джей взъерошил свои густые с проседью волосы. — И
вообще, кто этот парень?
— Она пишет, что его зовут Сет Кирхоф, что он — владелец универмага, в
котором она работает в Сан-Франциско. Подумать только! Они поженились в
прошлое воскресенье. А в этот уик-энд она переезжает в его дом.
— Ты думаешь, он богат?
Эдна сверилась с бумагой, которую держала в руке.
— Ну, очевидно, да, раз на бумаге выгравированы ее инициалы, —
едко прокомментировала она. Потом снова пробежала глазами письмо и спросила:
— Би Джей, разве ты не удивлен?
— Меня уже давно ничего не удивляет.
— Брось немедленно эту чертову газету и поговори со мной о том, что
произошло! От меня ты все равно не спрячешься. Я прекрасно вижу, что тебя
тоже ранит ее поведение. Поэтому давай-ка все обсудим.
— А тут нечего обсуждать. У Кэтлин теперь новый муж и новая жизнь. Вот
и все, — твердо заключил Би Джей.
— Нет, не все. Как ты думаешь, мы должны рассказать ему...
— Нет! — резко оборвал Би Джей. Он знал, о ком говорит Эдна.
— Но мы обещали ему сообщить, если что-нибудь узнаем о ней.
— Не морочь мне голову, Эдна, ничего такого мы ему не обещали.
— Может, мы должны дать ему знать, что она жива и...
— ...и живет в Сан-Франциско с новым богатым мужем. Думаешь, это будет
милосердно с нашей стороны?
— Нет, — вздохнула она и откинулась на спинку кресла. Они сидели
на кухне и, прежде чем принесли почту, неспешно и с удовольствием
завтракали.
— Ну и ладно, — с облегчением закончил Би Джей неприятную
беседу. — Налей-ка мне еще кофе.
Эрик так пристально разглядывал янтарную жидкость в бокале, словно пытался
разгадать тайну Вселенной. Может, если вглядится пристальнее, он найдет
разгадку своей собственной тайны, так мучившей его?
Слева от бара донесся смех. Рядом в кабинке сидели три пары, пили пиво и
вели глубокомысленные разговоры. Эрик повернулся к ним спиной, и его
захлестнула волна одиночества. Неужели он когда-то получал удовольствие от
компаний, чувствовал себя там в своей тарелке? Сначала коллеги звали его
вечером после работы выпить по стаканчику. Но он пил слишком много, скверно
пьянел. Он стал чересчур вспыльчивым — людям это вряд ли нравилось.
Когда Эрик наконец смог вернуться к работе после авиационной катастрофы, он
злился так, что был чуть ли не близок к помешательству. Он монтировал фильм
о летнем лагере для сирот, но каждый день работы стал для него пыткой.
Всякий раз, когда он прокручивал очередную кассету про лагерь
Горный
,
внутри у него все сжималось. Если на экране появлялась Кэти, он с такой
силой ударял кулаком по ладони, словно хотел раздавить ненавистный образ.
— Не больно-то ты торопился, приятель, — сказал ему продюсер,
когда Эрик наконец сдал законченную работу.
— Пошел к черту, — проворчал Эрик, направляясь к двери.
— Подожди минуту, Гуджонсен, — окликнул его тот, но тут же
стушевался под грозным взглядом, которым Эрик смерил его. — Слушай, это
не мое дело, — все же решился он, — но после авиакатастрофы в тебя
словно бес вселился. Многим здесь надоело твое поведение. Ты мне нравишься,
Эрик. Ты — настоящий талант, и мне невыносимо видеть, как твоя карьера летит
к черту из-за твоего испортившегося характера. Если я чем-то могу...
— Как ты совершенно правильно заметил, это абсолютно не твое
дело, — рявкнул Эрик и хлопнул дверью.
Это случилось поздней осенью, а сейчас уже стояла весна. Природа вокруг
пробуждалась к жизни, а для Эрика каждый следующий день означал дальнейший
распад личности.
Жесткие требования, всегда предъявляемые им к собственной работе, постепенно
снизились. Он небрежно занимался своим делом, слишком много пил. Женщины
тоже не помогали ему выбраться из депрессии. Он оставался безразличным к
женскому полу, хотя сам по-прежнему пользовался успехом. Никто не мог
вызвать в его душе такой страсти, как Кэтлин...
— Еще один, пожалуйста, — бросил Эрик бармену, глядя, как виски
плещется в бокале. Он давно уже перестал добавлять лед и содовую и пил
чистое виски, чтобы алкоголь быстрее притупил боль и сделал ее чуть более
терпимой.
Но сейчас он был рад этой боли. Неослабеваемая и ноющая — она стала
постоянным его спутником и, кажется, единственным оставшимся другом. Они так
привыкли друг к другу! Прежде, когда облик Кэти возникал у него перед
глазами, Эрик гнал его прочь. Теперь же он не стал бороться с этим видением.
Напротив, он наслаждался им.
Неужели это было только прошлым летом? Всего несколько дней, слишком мало по
сравнению с жизнью, но они подарили ему несравненное наслаждение и
невыразимую печаль. Только одно хорошее осталось от тех дней: Боб и Салли
усыновили маленького Джейми.
Несмотря на отвратительное настроение, Эрик улыбнулся. Много лет брат и его
жена страстно мечтали о ребенке, лечились какими-то новейшими препаратами, о
которых Эрик не имел ни малейшего представления. Однажды, говоря про
Горный
, Эрик рассказал им о Джейми. Они заинтересовались мальчиком и
попросили Эрика показать им его на пленке. Разволновавшись, но стараясь не
строить напрасных иллюзий, они связались с приютом в Джоплине, штат Миссури,
где жил Джейми. Через два месяца все было оформлено. А на Рождество Салли
гордо сообщила, что забеременела. Джейми был счастлив, как, впрочем, и все
остальные члены семьи.
Действительно, то лето подарило одну хорошую вещь.
Сколько же еще он будет продолжать такую жизнь? Подумаешь, бросили! Не он
первый, не он последний. Но с ним это произошло первый раз в жизни. Он
распугал всех своих друзей, а Боб не находил себе места от беспокойства за
брата. Коллеги презирали его, но не более чем он их. Эрик не желал вновь
становиться тем циником, каким он был до поездки в Эфиопию, не желал
забывать, что вокруг много боли и страдания.
Наступил апрель. В Париже очень красиво в апреле. Медленно, почти с
сожалением, Эрик отодвинул от себя бокал виски и встал. Он взглянул на
одутловатого, неряшливого и весьма несимпатичного мужчину, смотревшего на
него из зеркала.
Направляясь к выходу из бара, он уже знал, что будет делать.
— Ребенок! Мальчик! — восклицала Эдна, размахивая письмом. —
А ведь она даже не упомянула о том, что беременна, в открытке, которую
прислала на Рождество.
— Прочти-ка еще раз, — попросил Би Джей.
— Терон Дэн Кирхоф, три килограмма восемьсот граммов, пятьдесят три
сантиметра, родился двенадцатого апреля.
— Двенадцатого апреля, — со значением повторил Би Джей.
Бумага выпала из рук Эдны, когда она взглянула на серьезное лицо мужа.
— Этого не может быть, — потрясенно прошептала она.
— Ты когда-нибудь слышала, чтобы недоношенный ребенок родился весом
больше трех килограммов? За того парня она вышла в октябре. Она даже не была
с ним знакома в августе или в начале сентября.
— Что ты делаешь? — спросила Эдна, следуя за мужем, который
направился в другую комнату к телефону.
— Я собираюсь позвонить Эрику Гуджонсе-ну. Одно дело — не рассказывать
ему, где находится Кэти, и совсем другое — утаивать, что у него есть сын.
Он просидел на телефоне пятнадцать минут, но результат оказался плачевным.
Би Джей дозвонился до телевизионной компании, где работал Эрик, но там
сказали, что мистер Гуджонсен у них больше не работает. Несколько дней назад
он неожиданно уволился, и его нынешнее местонахождение неизвестно. Кажется,
он уехал за границу.
12
— Терон, ну перестань! — крикнула Кэтлин, едва увернувшись от
маленьких ножонок, отчаянно молотивших по поверхности бассейна. Малыш
заверещал от восторга и принялся барахтаться еще резвее, норовя окатить мать
фонтаном брызг.
— Не мальчик, а наказание, — притворно вздохнула Кэтлин и,
обхватив пухленькое тельце, чмокнула сына в шейку. Тот извивался в ее руках,
не желая, чтобы его целовали. В нежном возрасте семнадцати месяцев Терон уже
выказывал недовольство материнскими нежностями и хотел во что бы то ни стало
быть независимым. Лишь когда с мальчиком приключалась какая-нибудь
неприятность, он бросался за подмогой к маме.
Мальчуган рос резвым, упрямым и ужасно любопытным. Всегда и во всем он
должен был непременно настоять на своем. Когда Кэтлин бывала дома, она не
разлучалась с Тероном ни на минуту, взирая на сына с гордостью и любовью.
Когда мальчик родился, Сет хотел, чтобы Кэти ушла с работы и всецело
отдалась воспитанию ребенка, но Кэтлин не согласилась:
— Прежде чем стать твоей женой, я стала твоей сотрудницей. Ты нанял
меня, чтобы выполнить трудную и ответственную работу. До тех пор, пока не
достигну поставленной цели, я буду ходить на работу — хотя бы три дня в
неделю. Сейчас, когда в Стоунтауне открылся новый филиал, да еще этот новый
бутик в
Гирарделли
, я нужна тебе больше, чем когда бы то ни было.
И Сет согласился — но с условием, что за Кэтлин останется ее прежняя
зарплата. Каждую неделю она получала чек и откладывала деньги на свой счет в
банке. Муж не разрешал ей тратить ни единого цента, а на домашние расходы
выдавал отдельные, весьма внушительные суммы.
Кэтлин взяла помощника, который выполнял часть ее обязанностей. В любом
случае Кэти была если не на рабочем месте, то рядом с телефоном — с ней
всегда можно было связаться.
Ассистента звали Элиот Пейт. Это был молодой парень, превосходно
разбиравшийся в бизнесе. Он обладал безошибочным чутьем, подсказывавшим ему,
какой товар будет продаваться, а какой нет. Элиот и Кэтлин относились друг к
другу с уважением, и очень быстро они стали настоящими друзьями.
При этом у них было совсем немного общего, но Элиот относился к ее женским
слабостям снисходительно, а Кэти, в свою очередь, прощала ему скверный
характер. Главное, она могла ни о чем не тревожиться и сидеть с Тероном,
когда Элиот замещал ее в офисе. На этого человека можно было положиться.
Вот и сегодня у Кэтлин выдался
домашний
день. После обеда они с Тероном
отправились к бассейну. Шикарный особняк Кирхофов так и не стал для молодой
женщины родным домом. Слишком уж он был большой, к тому же Хейзел не
упускала случая лишний раз показать, кто здесь хозяйка.
Когда Сет привел ее сюда в первый раз, еще невестой, Кэтлин испугалась
подобной роскоши, но мало-помалу привыкла к своему новому положению. Даже
странно, что это произошло так быстро, ведь выросла Кэти совсем в других
условиях.
Дом был выстроен в стиле классической английской усадьбы. Тщательно
ухоженные газоны отливали изумрудной зеленью. Интерьеры были само изящество,
однако Кэтлин чувствовала себя среди всего этого великолепия не слишком
уютно. С ее точки зрения, дом был чересчур уж похож на картинку из журнала.
В каждой мелочи здесь ощущался вкус Хейзел, и одного этого было достаточно,
чтобы Кэтлин чувствовала себя в особняке чужой.
Больше всего она любила комнаты, отведенные ей и малышу. Сет щедро предложил
ей поменять интерьер, и Кэти превратила свой уголок дома в обитель ярких,
светлых красок, избавившись от формального, холодного дизайна, которому
отдавала предпочтение Хейзел.
На первом этаже, где прежде находилась библиотека, Кэтлин устроила кабинет
для Сета, откуда можно было попасть в солярий и в спальню, оснащенную всем
необходимым оборудованием. Кабинет получился светлым и жизнерадостным.
Супруги часто сидели там по вечерам, обсуждая положение дел в фирме, а также
очередные проделки Терона.
Плескаясь с сыном в бассейне, Кэтлин не уставала поражаться тому, как
складно устроилась ее жизнь. Выходя замуж за Кирхофа — а с тех пор миновало
почти два года — она и не думала, что будет чувствовать себя здесь такой...
довольной. Она чуть было не произнесла мысленно слово
счастливой
, но это,
пожалуй, все же было бы натяжкой. Однако жизнь ее и в самом деле стала
приятной и спокойной. А ведь было время, когда казалось, что ее
существование подобно аду.
Она возобновила отношения с Гаррисонами. Они сами связались с ней, когда
узнали о ее замужестве. Их поздравления были вежливыми и сдержанными.
Зато когда Кэтлин сообщила им о рождении Терона, супруги завалили ее
подарками и полезными советами. Они часто созванивались и переписывались,
однако прежней близости уже не было. Что ж, Кэтлин была рада уже тому, что
эта связь, столь важная для нее, не прервалась.
Ее обрадовало известие о том, что Джейми усыновлен. В первый момент она
почувствовала укол ревности. Как повезло семье, взявшей на воспитание этого
очаровательного мальчугана. Кэтлин часто вспоминала бедного сиротку, к
которому так привязалась в то памятное лето.
С полного одобрения мужа она время от времени делала анонимные, но весьма
щедрые пожертвования в фонд поддержки лагеря
Горный
. Деньги она переводила
в нью-йоркский банк, под денежными переводами стояла подпись адвоката фирмы.
Единственное пожелание, которые высказал анонимный спонсор, заключалось в
том, чтобы в лагере построили теннисные корты. Кэтлин знала, что Гаррисоны
давно уже мечтают об этом, да все денег не хватает. Иногда молодой женщине
приходила в голову неприятная мысль, что ее пожертвования — не более чем
компенсация за бегство в самый разгар сезона. Она жестоко обошлась со
стариками, которые ее так любили.
Разумеется, Сет знал о существовании Гаррисонов, но Кэт не вдавалась в
подробности истории их взаимоотношений. Муж так и не узнал, что всего за
несколько недель до появления в Сан-Франциско Кэтлин работала вожатой в
лагере. Разговоров на эту тему новоиспеченная миссис Кирхоф избегала.
Не так-то просто дались ей душевный покой и безмятежность, которыми она
наслаждалась в последнее время.
— Хочешь нырнуть? — спросила она. — Ну-ка, набери побольше
воздуха.
Она открыла рот и вдохнула воздух, чтобы показать сыну, как это делается.
Потом погрузила упругое тельце малыша в воду, немного подержала там и снова
подняла.
Терон захлопал голубыми глазенками, запыхтел, потом разразился звонким
хохотом, а затем потребовал, чтобы мама окунула его еще раз.
— Набрал воздуха? — смеялась Кэтлин. — Приготовились, и-и
раз!
Во второй раз малыш воспринял
ныряние
уже безо всякого изумления, а лишь
звонко захлопал ладошками по воде.
Плеск воды и крики сына заглушили все остальные звуки, и Кэтлин не слышала,
как на аллею выехала машина Сета. Открылась дверца, гидравлическая система
спустила кресло-каталку на землю.
— Кэтлин! Что вы там делаете? Такой крик подняли, от ворот
слышно! — весело крикнул Сет.
Прижав к себе мокрого брыкающегося малыша, Кэтлин, не оглядываясь, ответила:
— Ты смотри, как мы ныряем! Терон очень собой гордится.
— Поосторожней с малышом, Кэтлин. Он вырос такой большущий, как бы тебе
не надорваться.
— Действительно, он просто великан, — согласилась Кэти.
Довольный всеобщим вниманием, Терон замахал пухлыми ручонками и потребовал,
чтобы мама
нырнула
с ним еще раз.
Все зааплодировали, а Терон, триумфально улыбнувшись, обнажил все свои
немногочисленные зубы.
— Ну все, достаточно, — засмеялась Кэтлин. — Я уже совсем
выдохлась.
Она поставила сына на край бассейна, и тот заковылял к Сету. Джордж
наклонился, подхватил малыша, любовно шлепнул его по попке и посадил Сету на
колени, в результате чего брюки мистера Кирхофа моментально промокли.
Лишь теперь Кэтлин заметила, что чуть поодаль стоит еще один человек,
поразительно похожий на...
О Боже!
— Кэтлин, я совершил чудовищный посту-пок, который ни один приличный
муж позволять себе не должен — привез на ужин гостя, не предупредив тебя об
этом заранее.
Сердце так отчаянно колотилось в ее груди, что Кэтлин не услышала ни единого
слова.
— Это Эрик Гуджонсен, — представил он. — Познакомьтесь, Эрик,
это моя жена Кэтлин.
Казалось, сердце разорвется на мелкие кусочки, забрызгав кровью Вселенную.
Мир рассыпался, потом возник вновь, сжавшись до размеров крохотной сферы,
где могли разместиться лишь двое — он и она. Как близко стояли они друг от
друга! Она видела его, слышала, чувствовала его запах, а при желании могла
даже... прикоснуться к нему.
Нет, только не это! Иначе она просто умрет от боли и наслаждения. Но тут
Эрик протянул ей руку. Как завороженная, Кэтлин смотрела на ладонь,
приближавшуюся к ней. Потом, встрепенувшись, схватила пальцы Эрика и крепко
сжала, словно хотела убедиться, что это не сон.
Ответом ей было нежное пожатие, окончательно уверившее Кэти, что она не
грезит. Осторожно подняв взгляд, она увидела знакомый волевой подбородок,
чувственные губы, светлые усы, тонкий, аристократический нос, и, наконец,
голубые глаза.
Тут от ее восторга не осталось и следа. Голубые глаза были ледяными,
жестокими, непрощающими. Эрик взирал на нее с неприкрытой враждебностью.
— Миссис Кирхоф, — нейтральным тоном произнес Эрик, и все в мире
встало на свои места. Правила вежливости требовали, чтобы Кэтлин вела себя
подобным же образом.
— Мистер Гуджонсен, — кивнула она и удивилась тому, как странно
звучит ее собственный голос. Неужели остальные этого не слышат?
— Мы с Эриком ведем переписку уже несколько месяцев, — возбужденно
сказал Сет. — Понимаешь, Кэтлин, у нас есть превосходный проект. Я не
говорил тебе об этом, хотел сделать сюрприз. За ужином мы все обсудим.
Кэти деланно улыбнулась, боясь только одного — ее сейчас затошнит или она
бухнется в обморок. Кроме того, когда прошло первое потрясение при виде
Эрика, в Кэти заговорило женское тщеславие. Она подумала, что выглядит
просто ужасно: мокрые волосы прилипли к плечам, косметики — ноль,
простенькое платьице забрызгано водой.
— С удовольствием послушаю, — подхватила она. — А теперь
прошу меня извинить. Мне нужно переодеть Терона перед ужином. Встретимся в
гостиной через час.
— Хорошо, но обязательно возьми Терона с собой. Пусть Эрик посмотрит,
как выглядит мой сын при полном параде.
— Какой живчик, — заметил Эрик, внимательно взглянув на малыша.
— Это уж точно, — гордо кивнул Сет. — Вы бы видели, как он
карабкается по лестнице. Настоящий герой!
С ужасом Кэтлин заметила, как Эрик хмурит лоб, разглядывая малыша. Тот же
взирал на незнакомого дядю с явным интересом.
— Нам пора, — поспешно произнесла Кэтлин и подхватила сына на
руки. — Извините.
Быстрым шагом она понесла Терона к дому. Вбежав на кухню, Кэти прислонилась
к стене и облегченно перевела дух.
— Боже, Кэтлин, что с тобой? — испуганно спросила Элис. — Что
случилось, девочка?
Элис, жена Джорджа, выполняла в доме обязанности поварихи и экономки, причем
делала это с решительностью капитана боевого корабля. Если Джордж был тощим
и жилистым, то Элис отличалась пышными формами и румянцем, так что супруги
отлично дополняли друг друга. Кэтлин знала, что их семью постигло горе — не
так давно у них от тяжелой болезни скончался подросток-сын. Джордж работал у
Сета уже много лет — еще с тех пор, когда тот лежал в госпитале после
автомобильной катастрофы. Сначала Джордж был временным служащим, а затем
вместе с женой перебрался в дом Кирхофов.
— Нет, все в порядке, — нервно рассмеялась Кэтлин. — Просто
перегрелась на солнце. Вышла из бассейна, и голова закружилась. — Она
глубоко вздохнула. — Что сегодня на ужин? Сет привез с собой Эри... то
есть, я хочу сказать, гостя. Надеюсь, это тебя не смутит?
Кэтлин не слышала своих слов, думая только об одном — как бы не задохнуться.
— Ничего страшного. Я готовила ростбиф, а теперь просто отрежу от него
лишний кусок, — пожала плечами Элис.
Она была встревожена неожиданной бледностью Кэтлин, а вовсе не приездом
лишнего едока.
— Для аппетита я дам вам свежий фруктовый компот, а к горячему — салат
и овощи. Предлагаю обойтись без тяжелого десерта. Как думаешь, подойдет
мятный крем?
— Замечательно, — пробормотала Кэтлин, которую при одной мысли о
еде затошнило. — Ладно, пойду искупаю Терона.
— Да уж, это ему не помешает, —
...Закладка в соц.сетях
