Жанр: Любовные романы
Жар небес
...bsp;А как же дети? — холодно осведомился он. — Как быть с
династией, которую мы хотели основать?
— Да, я, конечно, хочу иметь детей. Он нагнулся еще ниже, так что его
глаза оказались на уровне ее глаз.
— Чтобы были дети, надо трахаться, Мэйси. Ее лицо, сразу покрывшееся
пятнами всех цветов, доставило ему мстительную радость. Она отшатнулась,
словно от удара. Однако устояла на том же месте, вызвав у него восхищение
своей непоколебимостью. Восхищение, но не удивление — он знал, что кто-то из
ее предков был героем Конфедерации.
— Я буду приглашать тебя каждый месяц, в дни, которые благоприятны для
зачатия.
Она беззвучно удалилась.
Через несколько месяцев он обнаружил на берегу затона небольшой дом. И сразу
же послал за Моникой. Тот сумасшедший день, когда она приехала с мальчишкой,
врезался ему в память. Их встреча отнюдь не была безоблачной. Моника,
выхватив нож, грозилась отрезать ему член, когда узнала, что он женат. Но он
ясно объяснил причины, и ссора только поддала жару их страсти.
Голые и лоснящиеся, как выдры, они довели себя до изнеможения в душной
спальне наверху. Это был последний раз, когда он пришел к ней без
презерватива. Потом он тщательно берег свое семя для тех редких инъекций,
которые ему было разрешено производить в безучастное, жесткое и сухое тело
Мэйси.
Он никогда не входил к ней без приглашения. После того как они взяли на
воспитание девочек, приглашения кончились. Он хранил слово, данное Мэйси,
даже после ее смерти — так и не позволил Монике нарушать условия, которые
поставил с самого первого дня ее появления в Бель-Тэр.
Моника никогда не жаловалась на такое положение вещей. Каждый раз, когда он
появлялся в доме на затоне, всегда неожиданно, днем или ночью, она бросала
все дела и давала ему все, в чем он нуждался, — пищу, встряску,
сочувствие, веселье, разговоры и, конечно, секс. В ней никогда не иссякало
любопытство по отношению к Мэйси, но ревности не было. Ревность не могла
ничего изменить в ее положении. Это было бессмысленное, бесплодное чувство,
разрушающее любовь, а ей хотелось отдать всю себя Коттону.
Боже, как он любил эту женщину!
Уже четыре года ее нет с ним, а боль утраты так же остра, как в тот миг,
когда ее улыбающиеся губы прошептали его имя и тонкие пальцы разжались в его
руке. И теперь память об этой улыбке больно сжимала слабые стенки его
треснувшего сердца.
Глава 22
— Кэш!
Он остановился и обернулся. В дверях конторы стояла Шейла.
— Ты домой?
Он покосился на закатное солнце.
— Время заканчивать, не так ли?
— Да. Но если ты не очень торопишься, я бы хотела поговорить.
Ей показалось, что он не обратил внимания на ее слова, потому что он молча
повернулся и проследовал к своему пикапу.
Наклонившись к машине, он открыл холодильник и вытащил упаковку из шести
банок пива.
— Давай угощу тебя пивом.
— Где?
Он посмотрел на нее долгим и тяжелым взглядом.
— Это так важно?
Она приняла молчаливый вызов, потому что отступать было не в ее натуре.
Вернувшись в помещение, потушила все, кроме одной, лампочки, закрыла дверь и
присоединилась к нему. Он достал две банки: для Шейлы и для себя и поставил
коробку в холодильник.
— Куда мы идем?
— За тридевять земель в тридесятое царство.
— В бабушкину избушку? — Она рассмеялась и пошла с ним в ногу.
— У меня никогда не было бабушки.
Ее улыбка пропала, а бравый шаг сбился.
— У меня тоже. Помолчав, она спросила:
— А родные твоей матери?
— Что?
— Откуда они родом?
— Округ Терриборн. Но, насколько я помню, ни один из них не поддерживал
с нами связь.
— Почему?
— Они вышвырнули ее вон.
Шейла снова остановилась и посмотрела ему в лицо в тусклом свете сумерек.
— Вышвырнули вон?
— Из-за меня. Когда мой родитель ушел от нас, родственники не захотели
нас больше знать.
На его суровом, мужественном лице не мелькнуло даже тени печали. Но Шейла
чувствовала, что это у него больное место. Где-то глубоко в душе Кэш Будро
чувствовал обиду отверженного.
Они шли по еле видной тропке через лес.
— Видимо, по этой же причине моя настоящая мать отдала меня в чужую
семью, — сказала она. — Наверное, ее семья тоже грозила отказаться
от нее, если она не избавится от незаконного младенца. Я думаю, твоя мама
очень любила тебя, если не согласилась расстаться с тобой даже из-за гнева
родных.
— Любила. Но это сильно осложнило ее жизнь. — Он отвел в сторону
низкую толстую ветку перед Шейлой. — Это здесь.
Он указал на узкий неглубокий приток с пологими берегами. Ветви плакучих ив,
опущенные в воду, осторожно гладили корявые колени деревьев, возвышающихся
над поверхностью.
— Как здесь красиво, — прошептала Шейла. — Полное
умиротворение.
— Сядь.
Она присела у самой воды на валун, на который он указал, вскрыла банку с
пивом и с удовольствием тронула губами душистую пену. Кэш прислонился к
кипарису и не сводил с нее глаз. Она взглянула на него и спросила:
— Тебе нравятся такие места? Он огляделся вокруг.
— Я с детства был диким, как индеец, и больше всего любил лес. Я знаю
здесь каждый куст.
Шейла поглядела на него. Удивительный человек Загадка. Сплетение
противоположностей. Добросовестный работник, но работает не из-за денег.
Видимо, его не пугает, что, возможно, придется жить, едва сводя концы с
концами. Он не презирает собственность, но и не гонится за ней. Он
совершенно искренне к ней равнодушен.
— А не хотелось бы тебе заняться чем-нибудь другим, Кэш?
Он хлебнул из банки.
— В каком смысле?
— Ну просто в жизни. Я имею в виду — разве у тебя не было желания чего-
то добиться, куда-то уехать?
Прежде чем ответить, он долго смотрел на тихую поверхность воды.
— Я думал об этом.
— И почему же не ушел? Он допил пиво.
— Я не мог уйти. — Он нетерпеливо поднялся на ноги.
— Как это — не мог? Кто тебе не давал? Он беспокойно задвигался.
Положил руки на бедра Долго смотрел на свои башмаки. Глубоко вздохнул и
произнес:
— Мать не давала. Из-за нее не уходил. Ответ оказался даже более
полным, чем она ожидала. Но картины он не прояснял. Она поглаживала пальцем
алюминиевый ободок банки.
— А после ее смерти? Ты же мог спокойно уйти.
— Я обещал ей, что останусь.
Они смотрели друг на друга так долго, что Шейла смутилась. Интуитивно она
почувствовала, что его ответ скрывает что-то очень важное, касающееся и ее
тоже, но она поняла, что больше он ничего не скажет. Кэш Будро — тайна,
которую она вряд ли сможет раскрыть.
Она подумала, что пора перейти к делу, ради которого она позвала его.
— Кэш, помнишь, ты ведь говорил, что у двух лесовозов были порваны
шины, когда ты приехал вчера утром на вырубку?
— Но их быстро заменили. Я сам менял, а старые отдал Отису в гараж,
чтобы заклеили.
— Я беспокоюсь не о шинах, — несколько рассеянно пробормотала
она. — Я хочу спросить, не показалось тебе, что это странно, необычно?
— Что?
— Что за одно утро полетели шины сразу у двух лесовозов?
— Совпадение.
Но черточка на ее лбу между бровей не расправилась. Похоже, что Шейла не
была в этом уверена.
— Ты сомневаешься?
Глубокий вздох приподнял ее грудь, резче обрисовав контур под натянувшейся
блузкой. Она не заметила этого, не обратив внимания также и на то, как
дрогнули зрачки его глаз при ее бессознательном движении. С того дня, как он
стал работать для компании, она неукоснительно соблюдала поставленное им
условие о скромной одежде. Ей просто не хотелось обострять эту тему.
— Мне кажется, совпадение просто невероятно. Но я, может быть, тоже не
стала бы об этом думать, если бы...
Чувствуя себя довольно глупо, она подняла на него глаза.
— Сегодня утром, когда я приехала в контору, дверь была открыта
настежь. Ты ведь не приезжал раньше меня?
Он качнул головой, его брови сошлись, образовав острый угол:
— К чему ты клонишь? Что камеры были порезаны?
— Надеюсь, что нет. — Она потерла шею. Навязчивые подозрения,
которые она вынашивала целый день, сказанные вслух, выглядели смехотворно.
Она пожалела, что поддалась предчувствию, и решилась обсудить это вместе с
ним.
— Ничего не пропало?
— Вроде бы нет.
— Что-нибудь сдвинуто со своего места?
— Нет.
— Никаких следов?
Она снова отрицательно покачала головой.
— Только ощущение тревоги.
— Я уверен, что беспокоиться не о чем. Может быть, тебе стоит уезжать
домой пораньше. Не сиди подолгу здесь одна.
— Кен тоже так сказал. Он приезжал за мной каждый вечер.
— Хоуэл? — Его брови так и вскинулись. — А позапрошлой ночью
он приезжал?
— Да, — ответила она, заинтригованная его волнением. — А что?
— Он заходил в гараж?
Она метнула на него недовольный взгляд:
— Не говори чепухи.
— Это совсем не чепуха. У Хоуэла целых две причины для недовольства.
— Какие же?
— Ты перехватила управление
Крэндол Логинг
— это раз. А второе —
сплетни о нас с тобой.
— О нас? — Она знала, что за этим последует единственное, что
заставило ее задать этот вопрос. Он выложит ей все, что знает об этих
разговорах. Ей хотелось выяснить, о чем именно ему известно. Она постаралась
выслушать его без раздражения.
— О нас. О тебе и обо мне. Они считают, что работа — не единственное,
что мы делаем вместе. Они положили нас в одну постель и рассказывают, как
нам чертовски хорошо в ней.
Ее попытка сохранить спокойствие не удалась. У нее перехватило дыхание. Она
ничего не ответила. Не смогла. Смогла только оторваться от его глаз, которые
меняли цвет, подобно хамелеону, в зависимости от цвета окружающих предметов.
Иногда они бывали серыми, иногда — мшисто-зелеными, а в какие-то минуты —
агатовыми.
— Неужели на месте Хоуэла ты не чувствовала бы себя дерьмом?
— У Кена нет причин для недовольства. Я не претендую на его работу в
городе, стало быть, первую мы отметаем. Что касается второй, хотя это всего
лишь глупая сплетня, его это не может касаться. Он женат на моей сестре.
— Это так, — протянул Кэш и отпил пива. — Но он не может не
думать, что я взял то, что раньше было его собственностью. А это что
такое? — Он быстро нагнулся и поднял что-то из-под ее ног.
Она застыла от ужаса, увидев змею, свисающую вниз головой с его пальцев.
Темная лента длиной добрых полметра, не меньше.
Размахнувшись, Кэш швырнул змею в воду, сделав рукой такое движение, словно
забрасывал удочку. Описав круг за кругом, змея шлепнулась в центре вязкого
протока.
Глаза Шейлы, оторвавшись от кругов на темно-зеленой воде, снова обратились
на Кэша.
— Гадюка, — еле выдохнула она.
— Угу. Хочешь, пойдем назад?
— А ты брал ее в руки!
Он заметил ее явный страх и разозлился:
— Я вырос на этих берегах. И не боюсь змей. Никаких, ясно?!
Он нагнулся и поднял ее на ноги. Теплые шершавые ладони обхватили ее руки
ниже локтей.
— А ты, я вижу, боишься. Вся покрылась мурашками. — И, осторожно
растирая ее кожу, прошептал:
— В твоем особняке водятся змеи пострашнее этих.
Потом, поддерживая ее под руку, повел назад, к конторе. У нее дрожали
колени. Встреча со змеей окончательно лишила ее присутствия духа.
Фамильярное обращение Кэша с этой тварью не способствовало спокойствию
Шейлы. И уж совсем растревожили нежное прикосновение к ее локтю, горячий
взгляд и каждое его слово, наполненное желанием.
Они подошли к пикапу, и Шейла прислонилась к машине.
— Пока я не забыла, — сказала она, — я хочу сообщить тебе еще
кое-что.
— Я слушаю.
— Сегодня я договорилась о встрече с Джо Эндикотом-младшим, у него на
бумажной фабрике.
— Это в Восточном Техасе, что ли?
— Да, мы всегда вели с ними дела.
— Я помню. Они всегда давали крупные заказы.
— Но это было давно. Последнее время заказы прекратились. Ты не знаешь
почему?
— Нет.
— Я тоже не поняла. Он разговаривал со мной очень холодно. Но я все-
таки подбила его на встречу. На двенадцатое.
Она помолчала, чтобы набрать побольше воздуха.
— Кэш, ты поедешь со мной?
Он казался удивленным, но ответил тут же:
— Конечно.
— Я хочу правильно оценить обстановку. Мне понадобится твой совет. У
меня создалось впечатление, что им нужна древесина высокого качества, а все
прежние поставщики себя исчерпали. Это значит, нам светит крупный заказ.
Если мы будем соответствовать их требованиям, я смогу закрыть весь
банковский долг одним этим контрактом.
Она больше не колебалась, доверяя Кэшу Будро внутренние проблемы компании.
Работая с ним бок о бок, она убедилась, что если кто-нибудь и способен
спасти дело, так это только он. Он знал, в какой трясине они вязнут, и не
было смысла сохранять перед ним фальшивое воодушевление.
— Буду рад помочь, — сказал он. — Так ты допила пиво или нет?
Она кивнула и протянула ему банку, в которой все-таки оставалось на треть
пива.
Он допил до конца и бросил банку в грузовой отсек вместе с двумя другими.
Оперся на вытянутые руки, одно колено дрогнуло, потом повернулся к ней:
— Я знаю, ты не любишь пиво. Она удивленно оглянулась на него.
— Думаю, ты возненавидела его раз и навсегда, когда перепила на
вечеринке в Тибодо-Понд.
Она подняла глаза на первую вечернюю звезду, серебристую и блестящую на фоне
неба цвета индиго.
— Меня изумляет, что ты это помнишь.
— Помню.
Она так низко опустила голову, что коснулась груди подбородком.
— Когда я после думала об этом, мне было страшно при мысли, что могло
бы случиться.
— Да, ты бы здорово влипла. А ведь тебе тогда было всего... сколько? Четырнадцать? Пятнадцать?
— Пятнадцать.
Он ослабил руки и повернулся к ней лицом. Шейла не смотрела на него, но
постоянно чувствовала его взгляд.
— Всего за несколько месяцев до этого умерла моя мама.
Она сама не знала, зачем стала объяснять ему свое поведение в тот давний
вечер. Но что-то толкало ее на это.
— Она... моя мать никогда не была ко мне особо внимательна...В
общем, — продолжала Шейла, — когда мама умерла, мы с Трисией стали
изучать границы свободы, которые нам предоставлял Коттон. В то время он
купил мне машину. Мне страшно хотелось пойти на ту вечеринку у озера и
показать ее всем. — Она тяжело вздохнула. — И я поехала.
— И разболталась с Дорелом Хопкинсом. Смущенно засмеявшись, она
взглянула на него.
— Как ты все помнишь!
— Я про эту вечеринку многое помню, — сказал он хрипло. — Ты
была в белом платье. Огонь от костра просвечивал тебя насквозь. Это такая
материя с маленькими дырочками.
— Шитье.
— Может быть. У тебя были длинные волосы, заколотые пряжкой. — Он
неопределенно взмахнул рукой.
— Просто с трудом верю, что ты помнишь такие мелочи.
— Да, помню. Потому что я никогда не смогу забыть поганые лапы того
сопляка, который гладил твою попку, когда ты танцевала с ним.
Шейла опустила глаза.
— Когда я поняла, что произошло, было уже поздно. Все было очень
романтично: танцы под открытым небом, возле воды, со
взрослым мужчиной
. А
в следующий миг он уже тащил меня куда-то. Я испугалась и стала
вырываться. — Она подняла на него глаза. — И тогда появился ты —
прямо-таки из ниоткуда. Я потом долго думала, как ты ухитрился так вовремя
прийти и что ты там делал. Я вообще тогда о тебе забыла.
— Я был в увольнительной из Форт-полка.
— А, ты был еще коротко острижен, как все солдаты, — вдруг
вспомнила она.
Он с улыбкой провел рукой по своим длинным волосам.
— Я шлялся по городу и услышал про попойку на берегу, где будет много
пива, и как раз не знал, чем занять остаток дня.
— И занялся тем, что отвез меня домой.
— Но сперва выбил порядочно дерьма из Дорела Хопкинса. Знаешь, не так
давно я встретил его в городе. Он перешел на другую сторону улицы, чтобы не
встречаться со мной. У него до сих пор нет передних зубов. — Кэш сжал
левую руку в кулак. — Нечего было лезть в драку с солдатом, который
отправляется на войну в джунгли.
Она перестала улыбаться.
— Ты едва знал меня. Кэш. Почему ты так поступил?
Воздух вдруг стал плотным и напряженным, как перед грозой. Его глаза шарили
по ее лицу.
— Наверное, из ревности. Наверное, сам хотел танцевать с тобой и
гладить твою попку.
Он нарочно грубил. Шейла чуть не закричала от отчаяния:
— Не верю, Кэш. Ты просто пожалел меня тогда.
— Я уже говорил, что никого не жалею, особенно женщин.
— Но я же была девочкой. Мне кажется, ты поэтому и заступился за меня,
не хотел, чтобы с невинной девочкой что-нибудь случилось.
— Может быть, — согласился он с нарочитым равнодушием, но голос
его был глубоким и низким, а взгляд — внимательным и неотступным. — Но
я думаю иначе.
— Тогда почему?
— Потому что мне нравилось держать на коленях твою голову. Помнишь?
— Нет.
— Не может быть. Когда я вез тебя домой, ты положила голову мне на
колени. Я до сих пор вижу, как твои волосы покрыли мне ноги. Они были как
шелк. И на вид, и на ощупь. Я просто дурел. Они могли... все на свете.
Его глаза потемнели опустились к ее губам.
— Как я мог тогда упустить шанс? Я чувствовал, что заслужил награду за
доброе дело.
— Это какую же?
Его руки появились из темноты, и пальцы охватили ее шею. Он притягивал ее к
себе, пока ее грудь не коснулась его груди.
— Дотронуться до тебя.
— Поэтому ты поцеловал меня в прошлый раз? Чувствовал, что шанс сам
идет в руки?
— Я поцеловал тебя по той же причине, по которой делаю все
остальное, — потому что дьявольски хотел этого.
— Так ты сказал, что и в ту ночь хотел, когда вез меня домой. Почему же
не сделал?
Его лицо снова стало непроницаемым, словно он опустил забрало.
— Были причины.
— Ты имеешь в виду Коттона?
— Да, Коттона.
— Почему он так разорался на тебя? Если бы не ты, меня лишил бы
невинности полупьяный уличный мальчишка. Я не так много выпила. Две кружки,
наверное, но, чтобы потерять голову и забыть об осторожности, этого было
достаточно.
— Так ты не помнишь всего, что тогда произошло?
Ее озадачила осторожность, с какой был задан вопрос.
— Не совсем, — медленно ответила она, напрягая память. —
Помню, Дорел лежал без сознания на земле, лицо в крови. Я хотела помочь ему
и убедиться, что он жив, но ты силком оттащил меня в машину, в мою машину.
Ты привез меня домой на моей машине? Так?
— Да.
— А как ты потом добрался обратно В Тибодо-Понд за своей?
— Я вышел из Бель-Тэр на дорогу и остановил попутку.
Она никогда не пыталась связать в одно целое обрывочные воспоминания той
ночи, и теперь ей казалось, что это очень важно. Почему — она не понимала.
Кэш спас ее от позора. А теперь старается изобразить, будто он сделал это
для своей же выгоды. Она сидела тогда на переднем сиденье своего новенького
Мустанга
, который ей подарил Коттон, положив голову на колени Кэша. И это
почему-то показалось Коттону самым дурным, самым недопустимым из всей этой
истории, так что он спустил собак на Кэша.
Она снова взглянула на него.
— Коттон страшно рассердился, ведь так?
— Ничего удивительного. Его гордость и утешение привезли домой в
непотребном виде.
— Да, но ведь он орал на тебя. При чем здесь ты? Разве это твоя вина?
Ее мысли вертелись вхолостую, не захватывая каких-то очень важных кусочков
памяти.
— Когда мы приехали в Бель-Тэр, ты почти внес меня по ступенькам. Я
помню свет на веранде. И... — Она замолчала, закрыв глаза и медленно
восстанавливая эту сцену. — Коттон стоял на крыльце.
— С таким видом, словно святой Петр, охраняющий от грешников Райские
Врата, — резонно дополнил Кэш. — Ни о чем не спрашивая, он обрушил
на меня гром и молнию. Вышла Веда и увела тебя в дом.
— Я помню... — добавила Шейла, засмеявшись. — Она раздела меня и
уложила. Причем все время бранила за легкомыслие и проклинала белую шваль, у
которой нет никакого уважения к таким порядочным девочкам, как сестры
Крэндол.
Она вспомнила, как Веда расчесывала шелковые белокурые волосы, которые
только что покрывали ноги ублюдка Моники Будро.
"Господь успокоил Веду, — подумала она, улыбаясь.
В тот вечер она с удовольствием побила бы Кэша, если б могла. Но этим
занялся Коттон, устроив тому словесную порку. Пока Веда укачивала ее в
спальне, Кэш получил свою порцию несправедливых обвинений.
— Ты тогда очень обиделся, правда? — спросила она в
растерянности. — Весь свой гнев Коттон обрушил на тебя.
Глядя перед собой в пространство, она продолжала вспоминать, словно листала
страницы книги, некогда закрытой для нее:
— Помню, вы оба долго кричали друг на друга на крыльце. Коттон так и не
понял, что это не ты напоил меня.
— Он не захотел этого понять, — с горечью сказал Кэш.
— Вместо того чтобы поблагодарить тебя, он орал, что ты...
Книга внезапно захлопнулась. Страницы перестали переворачиваться. Ее память
уперлась в глухую стену. Тупик. И как все тупики, он был безвыходным.
— В чем он обвинял тебя в ту ночь?
— В том, что привез тебя домой пьяную.
— Нет, что-то еще... — настаивала она.
— Не помню, — коротко ответил Кэш.
Он быстро нагнулся и коснулся поцелуем ее губ.
— Не все ли равно? Какого черта мы вспоминаем эту давнюю историю?!
Нет, не все равно. Она в этом не сомневалась. Что-то важное он не хочет
сказать ей. Гораздо более важное, чем он пытается изобразить.
— Почему ты не хочешь, чтобы я вспомнила?
— Я больше ничего не помню, — прошептал он, целуя ее в шею. —
А если ты хочешь что-то вернуть, мы можем снова сесть в твою машину. Я сяду
за руль, а ты положишь голову мне на колени.
Он сжал руками ее голову и быстро, но крепко поцеловал.
— Может, ты тогда отвлечешься от разговоров о прошлом.
— Прекрати! — крикнула она, разозленная его бесцеремонностью, с
которой он пытался отвлечь ее от разговора. — Мне необходимо поговорить
с тобой об этом, Кэш.
— Разговоры между мужчиной и женщиной — напрасная трата времени.
Он обнял ее за талию и привлек к себе.
— Знаешь, если ты хочешь поговорить о пиве, давай поедем сейчас в Тиборо-
Понд и разопьем остаток моей упаковки? — Он легко коснулся губами
кончика ее носа. — Можем взять еще пива. Брось это. Будь проще.
Поваляешься в траве. Я буду обнимать тебя. Буду целовать с ног до головы. Ты
еще не знаешь, какой у меня язык.
Он снова припал к ее рту губами — на этот раз властно и бесцеремонно.
Одновременно его пальцы нажали на ее соски.
— Кто знает, может быть, я окажусь счастливее Хопкинса.
Шейла с силой оттолкнула его и вытерла рот. Ее грудь бурно поднималась и
опадала от возмущенного дыхания.
— Жалко, что я не пристрелила тебя, когда было возможно.
Он с трудом выдавил из себя улыбку:
— А я — что не изнасиловал тебя в выгодной ситуации. Спокойной ночи,
мисс Шейла.
Он повернулся спиной и скрылся в темноте.
Шейла не могла успокоиться даже дома, вспоминая его слова и стараясь уснуть.
Кэш Будро способен кого угодно довести до бешенства. Если бы она могла убить
его за все преступления против нее! И главное — за то, что каждый раз он
ухитрялся распалить в ней желание.
С самой первой их встречи все эти годы он причинял ей одни неприятности. К
счастью, ее память не удержала события той ночи, когда он привез ее домой с
гулянки. Но сегодня прошлое нахлынуло на нее. И все ж
...Закладка в соц.сетях
