Жанр: Любовные романы
Игра в свидания
... буквами.
Ему было очень интересно, как она будет выпутываться из положения, но пока
она только косилась на дверь позади себя. Неожиданно в кабинет ворвался его
единокровный брат-тире-секретарь-тире-младший следователь-практикант и
завопил:
— Получилось!
Джек и Лейни одновременно повернулись к нему.
— Вот, послушай! — сказал Дункан, взмахивая листком желтой
разлинованной бумаги:
Дункан выжидательно улыбнулся, но Джек довольно долго молчал. Наконец он
прокашлялся и кивнул:
— Здорово.
— Вам не кажется, что последняя строчка несколько... э-э...
грубовато? — спросила Лейни.
Дункан и Джек уставились на нее.
— Вас никогда не обманывали, а? — Дункан грустно покачал головой, словно сожалел об этом.
Лейни почувствовала, как начали гореть щеки.
— Вообще-то обманывали, — призналась она. — Вы правы. Звучит
совсем не грубо. Думаю, вы не будете менять
бабу
на
шалаву
?
Дункан нахмурился и опустил взгляд на листок. У него между бровями залегла
глубокая складка.
— Гм, тогда размер нарушится, — задумчиво пробормотал он и вдруг,
не сказав ни слова, стремительно вышел.
— Это займет его еще на час. — Джек встал, эффектным жестом
вытащил из кармана ключи и запер дверь, а потом обернулся к Лейни и добавил:
— И это хорошо. Потому что у нас будет достаточно времени для беседы.
Лейни сглотнула. Пока она пятилась, в ее голове крутилась фраза:
Бежать
некуда, малышка. И спрятаться негде
.
Натолкнувшись на стул, Лейни села. Она не понимала, почему сидя чувствует
себя в большей безопасности. Наверное, потому что ее спина была защищена.
Судя по поведению Джека Данфорта, он знает о вчерашнем. Если так, почему он
прямо не обвинит ее в краже кредитки? Может, ему нравится смотреть, как она
корчится от стыда? Может, он из тех, кто в детстве отрывал крьиья бабочкам и
с помощью лупы поджаривал муравьев на асфальте?
Сейчас Лейни понимала, как чувствовали себя те муравьи.
Она вздохнула.
— Здесь действительно жарко, или это меня бросило в жар? — издала
она дрожащий смешок и тут же пожалела, что не смолчала. Джек принялся
медленно оглядывать ее, причем его взгляд проследовал от каблуков ее
чертовых сапог до кончиков волос, по пути задерживаясь на тех или иных
интересных местах.
— Скорее последнее, — глухим голосом ответил он.
Лейни будто завороженная смотрела, как он разворачивает стул, садится на
него верхом и складывает на спинке загорелые руки. Его движения были
плавными и четкими, словно он долго практиковался в этом.
Боже, и ведь у него здорово получается.
Лейни опять сглотнула, стараясь не замечать, как его бедра обхватывают
спинку стула.
Лейни затрясла головой, чтобы избавиться от непрошеных мыслей. Она здесь не
ради того, чтобы думать о бедрах и о том, что между ними, или о том — о
Господи, — как же она завидует этой спинке. Она здесьрадиработы. И если
он знает о ее мелкой краже и жаждет вернуть свои деньги... Ей тем более надо
получить работу.
И тут же ей в голову пришла интригующая — и даже немного волнующая — идея.
Можно предложить ему, гм, альтернативные формы компенсации. Естественно,
погашать долги не очень приятно, если только не делать это
альтернативными
способами
, которые Лейни уже живо представляла.
Неожиданно ей стало еще жарче, и она принялась обмахиваться рукой.
— Я пришла ради работы. Лиллиан Брайсон из соседнего офиса сказала, что
у вас есть место для меня. Я очень трудолюбивая. И на меня можно
положиться, — заверила она Джека.
Ну, если не считать периодических приступов воровства. Надо отдать Лейни
должное, она покраснела.
— Гм.
— Я еще и организованная. И умею работать на компьютере. — От
напряжения Лейни подалась вперед. — Я могу автоматизировать любой
процесс. Выписку инвойсов для клиентов, обработку платежей, массовые
рассылки, месячные отчеты. Все, что угодно.
Джек склонил голову набок и прикрыл глаза, поэтому Лейни не поняла, о чем он
думает. К тому же она не была специалистом по чтению выражений лица.
Так как Джек сразу ее не вышвырнул, она решила, что можно продолжать
самовосхваление.
— Я работала с базами данных, хотя строить их не умею. Ой, еще я делала
множество макетов брошюр. И даже писала текст. — Кажется, она упомянула
все, чем занималась на последнем месте работы. Там всегда не хватало
персонала, и сотрудники могли в один день разрабатывать бухгалтерскую
систему, а в другой мыть туалеты.
— Гм, — снова произнес Джек.
Он ничего не говорил, и Лейни приказала себе не волноваться. Она изобразила
на лице искреннюю улыбку и притворилась, будто ее не смущает затянувшееся
молчание.
— А почему вы ходите работать здесь? — наконец спросил он.
Лейни только сейчас сообразила, что все это время сидела не дыша, и решила
для разнообразия сказать правду.
— Ну, — начала она, — я могла бы скормить вам обычную лабуду,
которой потчуют на собеседованиях, и заявить, что слышала много хорошего о
вашей фирме, что меня привлекают возможности, которые открываются передо
мной, но если честно, я только что переехала в Нейплз и никогда раньше не
слышала о
Бесстрашных сыщиках
, и мне... мне... — Лейни замолчала,
робко посмотрела на Джека и призналась:
— Мне нужны деньги. Конечно, я не испытываю недостатка в
предложениях, — поспешно добавила она, — я просто... В общем, я
согласна на любую работу, если мне ее предложат сейчас.
Она стойко выдержала пристальный взгляд Джека, но в конце своей жалобной
речи опустила голову и вдруг заинтересовалась узором вытертого бежевого
ковра.
Джек отодвинул кресло и встал, но Лейни отказывалась смотреть на него, даже
когда мыски его коричневых мокасин появились в дюйме от ее ног.
— Ладно, — сказал он. — Вы получите работу.
Взгляд Лейни медленно заскользил вверх, от мокасин, по поношенным джинсам,
по цветастой рубашке, которая так и кричала:
"Томми Багама". Стопроцентный
шелк
, к темным волоскам, видневшимся в раскрытом вороте. Остановился взгляд
на карих глазах Джека.
Почему?
— хотела спросить Лейни, но не хватило духу.
Ей очень была нужна эта работа — ради денег, ради возможности сбегать от
отца, ради надежды, что, возможно — только возможно, — ее жизнь
наладится и ей удастся скрыть от всех, какая она неудачница. Она прикрыла
глаза и глубоко вздохнула.
— Спасибо, — прошептала она. — Это так много...
— Эврика! Нашел! — завопил тот же самый молодой человек, что
прервал их в прошлый раз.
Он помахал мятым листком бумаги, выставил его перед собой и зачитал:
.
Джек хмыкнул, Лейни же, у которой возникло ощущение, что сквозь темные тучи,
нависавшие над ней последний год, пробился слабенький лучик солнечного
света, от души расхохоталась. А потом ей показалось совершенно естественным
захлопать в ладоши.
— Браво! — воскликнула она, и молодой человек поклонился.
Джек закатил глаза.
— Не хвалите его, — проворчал он, возвращаясь к своему столу и
садясь в кожаное кресло.
Однако хорошее настроение Лейни не так-то просто было испортить.
— А мне понравилось. Для чего это? — поинтересовалась она, игнорируя предупреждение Джека.
Джек опередил молодого человека с ответом:
— Это мой брат Дункан. Он помешан на
Детективном агентстве "Лунный
свет"
. В прошлом месяце он сходил с ума от
Частного детектива Магнума
—
именно поэтому я ношу эту дурацкую цветастую рубашку. Он купил их мне целую
дюжину, но, кажется, они стати размножаться в шкафу. Сейчас их уже целая
сотня, а ни одной нормальной рубашки я найти не могу. Перед
Магнумом
был
Мальтийский сокол
. Мне с трудом удалось отучить его повторять
Я не против
разумного количества неприятностей
и дико хохотать, как Питер Лорре. Одним
словом, умоляю вас, не воодушевляйте его. Мне меньше всего хочется, чтобы он
приволок сюда одну из своих сестер, одетую в такой же идиотский, как у
Агнесс Дипесто, наряд, и чтобы она отвечала на телефонные звонки своими
дурацкими стишками.
— Ты меня без ножа режешь, — сказал Дункан, прижимая руку к
сердцу.
— Прекрати, — предупредил его Джек.
— В чем дело? Что происходит? — спросила Лейни.
— Герберт Виола. Он изображает из себя Герберта Виолу.
— О чем вы говорите? — не поняла Лейни.
— О предмете вожделения Агнесс Дипесто. В третьем сезоне он становится
ее задушевным другом, — ответил Дункан.
— Послушайте, Джек, если это вас утешит, я сомневаюсь, что
стихотворение Дункана сработает, — попыталась умилостивить босса Лейни.
— Да? И почему же? — осведомился он.
— Потому, — ответила она, с заговорщицким видом подмигивая брату
Джека, — что
Лунный свет
не показывали по кабельному телевидению.
Шалавины проделки
никогда бы не прошли цензуру.
Глава 7
Лейни отперла дверь отцовского дома запасным ключом, который ей передала
Триш. После ухода из
Бесстрашных сыщиков
ее день был длинным и скучным.
Возвращаться домой до того, как отец уйдет на смену, она не хотела. Еще одна
встреча с ним вызовет у нее желание выпить, а денег на то, чтобы
инвестировать их в собственный алкоголизм, нет. Делать ей было абсолютно
нечего, поэтому она сидела на скамейке, наблюдая за туристами.
— Начинаешь жалеть об отсутствии хобби, — пробормотала Лейни,
толкая дверь.
У нее никогда не было хобби. Она начала работать полный день еще в школе и,
как только ощутила прелесть быть нужной, увеличила нагрузку до такой
степени, что времени свободного просто не осталось. Она часто шутила, что
была бы рада найти себе хобби... если бы за него хорошо платили.
Она признавала, что ее отношение к спорту вообще основывалось на собственной
неспортивности, но какой в этом толк? Гольф, в частности, раздражал ее. Какой-
то он бестолковый. Если хочешь, чтобы шарик оказался в лунке, почему не
поднять и не бросить туда? Зачем тратить часы на то, чтобы бить по нему
крохотной клюшкой? И только не надо утверждать, что гольф дает хорошую
физическую нагрузку. Она знала практически все о карах для гольфа. Не говоря
уже о сумках, которые были специально разработаны так, чтобы в течение всей
игры упаковка выпивки оставалась холодной.
Лейни прошла в свою спальню и бросила сумочку на комод. Сейчас 17.30, как
показывают часы на прикроватной тумбочке.
17.30.
Лейни вздохнула и повалилась на кровать.
Еще целых шесть часов до сна. Чем занять себя?
Она села и стала снимать сапоги, медленно расстегивая молнии, а затем
небрежно бросила их к двери гардеробной и посмотрела на часы.
17.31.
М-да, вечер будет долгим.
Можно убить полчаса на приготовление еды. Весь день она ничего не ела.
Лейни была на полпути к кухне, когда зазвонил телефон. Нахмурившись, она
посмотрела на черную трубку, стоявшую в зарядке рядом с шоколадно-коричневым
кожаным — отец всегда был неравнодушен к коже — диваном в гостиной.
Взять?
Звонят наверняка не ей.
А может, ей? Может, у Джека появилось по-настоящему интересное дело, и он
хочет, чтобы его новый сотрудник приступил к расследованию? Вот было бы
здорово! Даже полдня не проработала, а уже показывает высший класс.
— Алло, — сказала Лейни, горя желанием бежать в какой-нибудь
роскошный особняк, где застали обманутую молодую жену над окровавленными
трупами ее мужа и его красивого любовника-гея, или в убогий бар, где, по
слухам, в тайной комнате местная
шишка
встретится с колумбийским
поставщиком наркотиков, или...
— Привет, Лейни. Это Триш. Вот вам и роскошный особняк.
Лейни села в качалку и поздоровалась с сестрой, стараясь подавить нотки
разочарования в голосе.
Они поговорили о том, как провели день — Лейни не сказала, что нашла работу,
чтобы ни у кого и мысли не возникло, в каком отчаянном положении она
оказалась, — и Триш перешла к сути.
— Послушай, — начала она, — скоро ко мне придут подруги на
девичник. Алан работает допоздна, дети вернутся домой через несколько часов.
Мы отлично проведем вечер, посидим у бассейна и позагораем. Ты к нам
присоединишься? Это экспромт, никакого повода нет. Каждая принесет с собой
бутылку вина, я открою пару упаковок чипсов. Будет здорово.
Лейни подумала о том, что ей предстоит долгий, унылый вечер, и пожалела, что
не может ответить
да
. Она бы с радостью пошла к Триш. Единственная
проблема: у нее нет бутылки вина, и денег, чтобы ее купить, тоже нет. Да и у
отца вряд ли найдется бутылка. Отец вино не пьет.
А что, если прийти с пустыми рукам? Противно, конечно, но ведь Триш ничего
не скажет?
Следующие слова сестры убили эту мысль в зародыше:
— Дело в том, что у меня мало шардоне — так всегда бывает, когда
готовишь вечеринку в последнюю минуту, — а дел полно, ношусь, как
курица с отрубленной головой. Я не успеваю забежать в магазин. Можешь зайти
сама? Естественно, деньги я тебе отдам.
И что на это ответить?
Могу ли я получить деньги вперед, потому что я на мели?
Лейни принялась раскачиваться.
— Извини, Триш, но у меня другие планы, — солгала она. Затем,
чтобы Триш не попросила ее сходить в магазин до ухода, она к предыдущей лжи
добавила новую:
— Мне уже пора бежать. Через пару минут за мной заедет моя давняя
подруга, — это объяснит, почему машина Лейни стоит у дома, если Триш
случайно заметит ее, проезжая мимо, — и мы собираемся поужинать в
ресторане где-нибудь на Вандербилт-Бич.
— Ох. — Триш была искренне разочарована, но Лейни не знала, чем
именно — тем, что придется выставлять на стол собственное вино, или тем, что
Лейни не придет на вечеринку.
— В следующий раз, когда будешь устраивать девичник, не забудь про
меня, — попросила Лейни. Она действительно с радостью пошла бы к
сестре.
— Конечно. Обязательно, — ответила Триш. — Ладно, не буду
тебя задерживать.
— Приятно провести вечер.
— Спасибо, и тебе тоже.
Триш положила трубку, а Лейни еще долго сидела и смотрела на телефон. Что-то
мучило ее, какая-то наполовину сформировавшаяся мысль крутилась в голове, и
она знала, что эта мысль жизненно важна, но никак не могла ухватить ее. И
чем упорнее Лейни пыталась поймать ее, тем расплывчатее становились ее
очертания, пока она не исчезла совсем.
Лейни со вздохом воткнула трубку в зарядку.
Плохо дело. Если кто-то хотел что-то сказать ей, нужно было посылать более
сильный сигнал.
У Лейни заурчало в животе, и она не удержалась от улыбки. Может, это они —
голодные спазмы, — а не какие-то сигналы из космоса, которые не могут
пробиться в ее черепную коробку?
Она встала и пошла на кухню. Отец отремонтировал ее три или четыре года
назад. Он не напичкал ее современной техникой и аксессуарами, и в этом не
было ничего удивительного. Он мало работал поваром — именно поваром, а не
шефом — в ресторане, где трудился уже почти семнадцать лет. К тому же зачем
суетиться и впихивать на кухню модную духовку, навороченный холодильник или
развешивать над крохотным островком-прилавочком в центре кастрюли из
анодированного алюминия? Отец всегда говорил, что с него достаточно готовки
на других людей на работе. Дома любой мужчина — или женщина — должен быть
самим собой. Этот принцип действовал еще с тех пор, когда Лейни была
ребенком, и, судя по тому, какой стала кухня — вполне приемлемой и при этом
профессиональной, — ничего не изменилось.
К счастью, кладовка у отца была забита до упора. А Лейни была такой
голодной! Так, берем банку помидоров и, возможно, сырный сандвич. Затем
Лейни открыла холодильник. О-о! Мускатная тыква и сыр маскарпоне. Она
приготовит потрясающие равиоли с мускатной тыквой, сыром маскарпоне и
шалфеем. Это одно из лучших блюд, она в жизни не ела ничего вкуснее. Нет,
это займет слишком много времени.
Лейни открыла морозилку.
Стейк.
И не просто стейк, а самое настоящее филе-миньон, обернутое в бекон.
Лейни сглотнула слюну.
Да. Она медленно разморозит его в микроволновке, чтобы оно осталось сырым.
Потом приправит чесночной солью и перцем, бросит на сковородку и будет
жарить в крохотном количестве "масла.
Мм... А еще она поджарит немного грибов. Ей всегда нравились жареные грибы,
а у раковины в корзинке, кажется, лежат роскошные портобелло.
Через несколько минут мясо уже размораживалось, а грибы жарились на
комнатном гриле, который Лейни сначала не заметила, так как он был прикрыт
метаяли-ческой крышкой. Она вдохнула запах грибов и приложила руку к животу,
пытаясь унять урчание.
— Подожди немного, скоро тебе будет хорошо, — обратилась она к
нему, предвкушая вкус мяса прямо с гриля, хрустящего бекона, грибов и...
Проклятие!
По дорожке к дому отца шла Триш.
Лейни распахнула дверцу микроволновки, чтобы остановить ее, и бросила
беспомощный взгляд на жарящиеся грибы. Выключив гриль, она схватила тарелку,
которую приготовила для стейка и поставила на прилавок.
Времени на поиски щипцов или другой какой-нибудь утвари, которой можно было
бы подцепить грибы и снять их с гриля, не было, поэтому Лейни стала хватать
их руками и, обжигаясь, перекидывать на тарелку.
Затем, услышав, как поворачивается ключ в замочной скважине, Лейни бросилась
к двери.
Дверь открывается внутрь и закрывает обзор той части дома, где затаилась
Лейни. Если ей удастся проскользнуть в коридор, который идет к ее спальне,
она свободна.
Дверная ручка повернулась.
Лейни прижала тарелку с грибами к груди и метнулась в коридор.
Входная дверь открылась.
Лейни вжалась в стену, ее сердце стучало со скоростью тысяча ударов в
секунду.
Триш вошла в прихожую и остановилась. Ее нос сразу учуял запах, которого в
доме быть не могло.
Лейни не желала упускать удобный случай. Она бесшумно прокралась к открытой
двери в спальню. Шаг. Еще один.
Триш тоже не стояла на месте, она устремилась — хвала Господу — прямиком на
кухню.
Лейни поспешила к двери в гардеробную, по дороге прихватив свою сумочку,
которая лежала на комоде и попалась бы на глаза любому, кто заглянул бы в
комнату. А Лейни знала наверняка, что Триш обязательно заглянет.
С недожаренными грибами и сумочкой Лейни спряталась в гардеробной и забилась
в самый темный угол. Устроившись позади висевшего на вешалке чехла для
одежды, аккуратно прикрыла за собой дверь. В гардеробной висели кое-какие
вещи. Вчера она сдвинула их в сторону, чтобы освободить место для своей
одежды. Вчера она даже не взглянула на них. Лейни решила, что это вещи отца,
которым не хватило места в его комнате.
Делать было нечего — оставалось дождаться, когда Триш сделает свои дела и
уйдет. Лейни решила выяснить, что же находится в чехле для одежды. А вдруг
там отцовский светло-голубой смокинг и рубашка с оборочками, которые висят
здесь с семидесятых? Если так, его можно продать за вполне хорошие деньги в
магазине винтажной одежды.
Представив, как ее высокий, с пивным брюшком отец пытается натянуть на себя
такой смокинг, она улыбнулась. Насколько она помнит, где-то в этих коробках
среди прочих снимков есть его фотография в этом смокинге.
Лейни поставила тарелку на тумбочку и развернула чехол прозрачной стороной к
себе. В полумраке гардеробной что-либо разобрать было трудно, но она все же
разглядела, что вещь в чехле — не светло-голубая.
Нет. Там скорее что-то... красное. Глубокого красного цвета, как
бургундское.
Гм... Лейни стало любопытно. Что же это такое?
Она позабыла о своем любопытстве, когда услышала шаги в коридоре, и
выпустила из рук чехол. Он качнулся, и крючок вешалки звякнул по
перекладине.
Шаги остановились у двери в спальню.
— Лейни? Лейни, ты здесь? — громко позвала Триш. Лейни затаила
дыхание.
— Лейни? — снова позвала Триш.
У Лейни уже начала кружиться голова, но она все не решалась дышать. Как
объяснить сестре, почему она спряталась в гардеробной? Здесь не поможет
никакая ложь, даже если бы у нее на придумывание этой лжи было несколько
дней, а не несколько секунд.
Если Триш откроет дверь гардеробной, ей останется только все выложить
начистоту. Поэтому она сидела и притворялась, будто ее вообще не существует.
Опять послышались шаги — на этот раз они удалялись по коридору. Но Лейни все
равно не рискнула наполнить легкие столь желанным воздухом. Она вдохнула
полной грудью только тогда, когда услышала, как Триш пробормотала:
Откуда
этот запах?
— и закрыла за собой входную дверь.
Фу-у. Ее едва не застукали.
Лейни еще некоторое время просидела в гардеробной, проверяя, не вернется ли
Триш, а потом выскочила в комнату.
Она прикидывала, что делать дальше, и страх в ней боролся с голодом. Если
готовить стейк, то надо быть на кухне, а вдруг Триш вернется? Нет. Нельзя
рисковать. Придется ограничиться миской каши, которую можно съесть рядом со
своим укрытием.
Лейни осторожно выглянула в коридор. Через расположенное рядом с входной
дверью боковое окно с серым стеклом лился пыльный солнечный свет и
образовывал прямоугольник на полу гостиной. Царила полная тишина, такая,
какая бывает в пустом доме.
Косясь на входную дверь, Лейни проскочила на кухню. Она чувствовала себя
тайным агентом. Ее задача — захватить кашу и целой и невредимой вернуться в
штаб-квартиру.
Эту задачу она выполнила за несколько минут.
Она села на кровать и поставила на колени миску с крученой пшеничной
соломкой, в которую добавила буквально щепотку сахара и немного
обезжиренного молока. Ее тело было напряжено, слух обострился, она постоянно
прислушивалась, не раздастся ли шум, отличный от обычных поскрипываний и
покряхтываний старого дома. Покончив с едой, Лейни поставила пустую миску на
комод и дала себе слово вернуться на кухню позже.
Но мысль, что ночью остатки каши на стенках миски могут привлечь тараканов,
заставила ее рискнуть и совершить еще один поход на кухню. Когда и эта
миссия была успешно завершена, Лейни опять уселась на кровать и уныло
уставилась на часы, стоявшие на тумбочке.
Всего лишь 18:13. Чем же заняться?
Лейни осмотрелась в поисках идеи, и ее взгляд наткнулся на все еще открытую
дверь гардеробной.
Ага, тайна чехла для одежды. На его исследование у нее уйдет... сколько?
Может, минут пять?
Лейни принесла чехол из гардеробной, бросила на кровать и расстегнула
молнию. Содержимое чехла открылось ее взору, и кровь отхлынула от щек.
Воспоминания, унизительные воспоминания, которые она так старалась забыть,
обрушились на нее водопадом.
Ну почему отец все это сохранил? Что это — невинная случайность или
изощренный способ напомнить ей, что она все такая же неудачница, как и
пятнадцать лет назад?
Лейни не отрываясь смотрела на красное платье с тоненькими, как спагетти,
бретельками и юбкой с бисерной бахромой. Бирка так и осталась на правом
боку. Платье стоило ей двадцать пять часов работы по минимальной ставке в
Макдонаддсе
. Просить отца подбросить деньжат она не могла ни под каким
предлогом. Если бы попросила, он обязательно поинтересовался бы, встречается
ли она с мальчиками, и на это ей пришлось бы ответить:
Нет. Во всяком
случае, пока
.
Она увидела это платье за два месяца до школьного бала и поняла, что должна
купить его. В редком приливе оптимизма она убедила себя, что — обязательно —
кто-нибудь пригласит ее. Она была не дурой. Она знала, что один мальчик, по
которому она сходила с ума с тех пор, как переехала в Нейплз, не будет тем
самым
кем-нибудь
, и предполагала, что им может оказаться этот недоносок
Майк из класса по естествознанию или Чад из компьютерного. Да, ее считали
тупицей... и слишком упитанной... но и они не подходили для свиты королевы
бала.
Чем ближе был день, тем быстрее улетучивался оптимизм Лейни.
Наконец за неделю до бала она сдалась. Ей была невыносима мысль, что в такой
знаменательный вечер придется просидеть дома, поэтому она добровольно вышла
в вечернюю смену. Один из ее коллег, уже год как закончивший школу, узнав,
что ее не пригласили на бал, сам предложил сопровождать ее, но Лейни вежливо
отказалась. Она решила, что гораздо лучше делать вид, будто предпочитаешь
работать в этот день, чем иметь кавалера, который согласился сопровож
...Закладка в соц.сетях
