Жанр: Любовные романы
Ночь страсти
...ие к первому, это место все еще чертовски сильно
дергало, но он не собирался отступать.
По крайней мере сейчас, когда она стояла так близко от него.
- Не было выбора? - переспросил он. - Спорю, все было наоборот. У вас был
богатый выбор. - Он усмехнулся. -
Один ваш выбор удивил даже меня.
Он протянул руку, чтобы коснуться выбившейся прядки ее медовых волос, но
остановил себя, когда она вздрогнула.
Что же все-таки за эти последние двенадцать месяцев так непоправимо
изменило ее отношение к той ночи? Ведь тогда
никто из них не колебался в своем выборе.
- Что ж, теперь я приняла другое решение, - сказала она, высокомерно
вздернув подбородок и негодующе подняв
брови; ледяному выражению ее лица могла позавидовать любая герцогиня.
Вот только эти внешние проявления недовольства никак не объяснили ее
претензий. Он знал, что она - прекрасная
актриса. Что заставило его похолодеть - это злость и ненависть, скрывающиеся за
ее словами, - они убивали его слабую
веру в то, что у них есть шанс построить мост доверия.
- Я не хочу иметь с вами ничего общего. - В ее словах сквозили горечь и
открытое неповиновение, словно она
хотела убедить не только его. - Я скорее буду спать в мокром трюме, чем в вашей
постели.
Колин отступил от нее.
- Мне было достаточно вашего поцелуя. Кроме того, не помню, чтобы я
предлагал вам приблизиться к моей койке. -
Он круто повернулся и направился к двери. - Когда Хлоя и ваша сестра отдохнут,
вы можете занять другую, более
подходящую каюту.
Прежде чем он вышел, она быстро пересекла каюту и поймала его за рукав.
- Вы отвезете нас в Неаполь? Вы отпустите нас?
- На это я уже дал ответ, - сказал он, освобождая руку и захлопывая за
собой дверь.
Из-за двери каюты донесся вздох отчаяния, затем что-то стукнуло по столу.
Ее кулак, решил он, когда за этим глухим и
вызывающим звуком последовало сочное ругательство.
Вместо того чтобы почувствовать себя победителем, он поразился
собственному упрямству в данной ситуации.
Как он мог ожидать, что она доверится ему, когда он шватил ее в объятия и
украл поцелуй, как вор, а затем начал
приказывать ей и предъявлять требования, как обезумевший опекун в трагедии на
сцене "Ковент-Гардена"?
Нет, если он собирается выведать секреты Джорджи, надо быть выдержанным и
обращаться с ней с тем же терпением,
какое, как уверял его некогда старый просоленный моряк, требуется, чтобы поймать
русалку.
Все, что ему было нужно, - это подходящая наживка...
К огорчению Джорджи, Колин, не теряя времени, перевел их в другую, менее
просторную каюту. Джорджи
постаралась устроиться так, чтобы у каждой из них было собственное пространство
и в то же время возможность свободно
перемещаться вокруг бочки с водой, привязанной в углу, ведра для их личных нужд
и корзины, куда она складывала грязные
пеленки Хлои.
Когда она вышла из каюты и прошлась по кораблю, ее удивило, как хорошо все
было налажено на "Сибарисе".
Команда была разношерстной и напомнила ей кучку контрабандистов и матросов
капитана Тафта. Но была одна
отличительная черта - в общей организации корабля наблюдались порядок и
дисциплина, которые казались... да, почти
военными.
Аккуратный и хорошо управляемый корабль не мог не вызвать у Джорджи
восхищения искусством Колина как
капитана. На корабле царила чистота, матросам, очевидно, неплохо платили, их
хорошо кормили, и она могла видеть по
оснастке корабля и заботе о нем, что Колин был преданным и способным капитаном.
Вид "Сибари-са", который оказался в
таких хороших руках и по-прежнему был на плаву, плыл, как ему и полагалось,
согрел ее сердце, и Джорджи испытала почти
благодарность к Колину за то, что тот так блестяще управлялся с наследием
капитана Тафта.
А как он посмотрит на то, подумала она, если на палубе корабля будут
развешены пеленки? Если он запротестует, она
скажет ему, что пеленки озадачат преследующие их французские корабли: те начнут
гадать, что они хотят передать подобным
сигналом.
Джорджи взглянула на шов на новом платье для Хлои ц обнаружила, что он
идет вкривь и вкось. Она вздохнула. Ей
хотелось признать, что можно возложить вину за плохое шитье на свои запутанные
мысли о Колине, но, честно говоря, она
никогда не отличалась прилежанием в рукоделии.
- Не понимаю, почему мы не могли остаться там, куда нас поместили сначала,
- пожаловалась Кит, стремительно
влетев в дверь тесной каюты и шлепнувшись на свою койку.
Она бросила альбом для зарисовок и коробочки с карандашами и акварелью и
уставилась в потолок. Щеки у нее
горели, а волосы выбились из-под шпилек. Это было неудивительно, так как она
вернулась с палубы, но все же насторожило
Джорджи.
Она взяла с Кит обещание не лазать по канатам. Хотя она не опасалась за ее
безопасность, ей не хотелось объяснять
Колину, почему младшая сестра могла совершать подобные подвиги.
Она надеялась, что растрепанная прическа Кит была результатом сильного
ветра.
Через несколько минут Кит перевернулась на живот и сказала:
- Почему ты не сообщишь ему, кто мы, и не потребуешь, чтобы с нами лучше
обращались, тем более что он - наш
опекун?
Джорджи обернулась, прижав палец к губам:
- Шшш! Даже не упоминай об этом, пока мы здесь, на корабле.
- Нет, правда, Джорджи, он вовсе не кажется таким уж плохим. Он совсем не
такой, как мы думали. Я бы даже
сказала, что он довольно милый. Он расспрашивал меня о Хлое, когда я была
наверху. - Кит потянулась за альбомом для
эскизов и раскрыла его. - Миссис Тафт всегда говорила, что можно доверять
мужчине, который любит младенцев. И он
очень интересуется Хлоей. Я показала ему рисунки, которые сделала с нее, и он
нашел их очень похожими.
Джорджи понимала, что проявляет жестокосердие, стремясь не допустить
вмешательства Колина в жизнь Хлои. Но его
интерес к ребенку, его внимание к ней воспринимались на фоне того, что он был их
опекуном, тем самым человеком, который
внес в ее брачный контракт положение о том, что, если она не сможет выйти замуж
за лорда Харриса, ее место займет Кит.
Вот уж поистине мило!
- Довольно, Кит! Я больше не хочу обсуждать эту тему. Разве не помнишь,
что говаривал капитан Тафт?
- У корабля нет секретов, - с готовностью ответила Кит.
- Да, нет секретов, - подтвердила Джорджи. - Если мы хотим сохранить свои,
мы не должны говорить о нашем
опекуне, во всяком случае, здесь. Пожалуй, нигде, пока мы не покинем "Сибарис".
Кит издала продолжительный вздох.
- Это будет не скоро, так как Рейфел сказал, что мы направляемся в Лондон.
- Рейфел? - переспросила Джорджи, подняв глаза от шитья. Достаточно было
на минуту выпустить младшую сестру
из поля зрения, как она уже называла по имени одного из членов экипажа.
- Да, брат лорда Данверса. - Кит снова вздохнула, на этот раз с задумчивым
видом, определенно передающим
женскую тоску. - Он очень красив, гораздо красивее капитана Данверса. Когда мы
придем в Лондон, его брат собирается
купить Рейфелу офицерское звание в армии. Полагаю, он будет очень хорошо
смотреться в военной форме, и я сказала ему об
этом. - Она замолчала и села на койке. - Джорджи, как ты думаешь, я плохо
сделала, сказав ему после столь короткого
знакомства, что нахожу его великолепным? Мне следовало бы по- дождать?
Ее глаза горели по-другому, не так, как просто после часа на свежем
воздухе. И неожиданно Джорджи подумала, не
был ли растрепанный вид Кит совсем иной природы. Человеческой природы.
Она готова была застонать. Джорджи только не хватало, чтобы сестра
вообразила себя влюбленной в брата лорда
Данверса. Проказник, должно быть, слеплен из того же теста, что и его
единокровный брат-повеса. И если это так, то,
возможно, когда они покинут "Сибарис", придется чинить не только разбитое сердце
Кит.
- Думаю, неплохо будет, если ты перестанешь отвлекать этого Рейфела от его
работы. Тебе ведь не хочется, чтобы у
него из-за тебя были неприятности.
Кит сорвалась со своей койки.
- Но, Джорджи, я обещала нарисовать его портрет, когда он освободится от
дежурства.
Взглянув на искреннее выражение лица Кит, Джорджи поняла, что должна
подавить все это в зародыше.
Если бы только... Джорджи думала об этом в тысячный раз. Если бы только их
родители были живы! Если бы дядя
Финеас и тетя Верена испытывали к ним хоть чуточку родственной любви! Если бы
Кит могла мечтать о своем первом
лондонском сезоне, заботясь лишь о платьях, танцах и приглашениях!
Но к сожалению, ее мысли заняты совсем другим, особенно сейчас, когда в ее
мечтах поселился этот Рейфел Данверс.
Джорджи прекрасно понимала, что если она запретит эту встречу, Кит сделает
все, чтобы увидеться со своим молодым
человеком, так что она произнесла лишь короткое "Посмотрим", что, казалось,
вполне удовлетворило Кит. Та достала свой
альбом для эскизов и карандаш и продолжила работать над рисунком, который
сделала с Хлои.
Удостоверившись, что Кит занялась делом, Джорджи решила встретиться лицом
к лицу с Колином.
Теперь, глядя на сестру, она больше, чем когда-либо, была уверена, что они
должны покинуть борт "Сибариса".
Особенно учитывая ее собственную реакцию на лоцелуй Колина. И как бы в
подтверждение этой мысли тело предательски
вспомнило тот момент, когда он держал ее в объятиях.
Она ведь тогда поймала его взгляд и поняла, что Колин все еще хотел ее.
Хотел с той же мучительной потребностью,
что наполняла и ее душу.
Нет, этого никогда не будет. Как она могла оставаться на "Сибарисе" в
такой близости от него? Она определенно не
могла надеяться, что он будет вести себя цивилизованно... и от того, как все еще
трепетало ее тело при воспоминании о его
прикосновениях, она знала, что не могла доверять и себе.
- Я сейчас вернусь, - сказала она Кит и вышла в коридор.
Единственным утешением во всем этом было то, что она вновь оказалась на
"Сибарисе". Корабль знакомо покачивался
под ногами, а руки скользили по отполированным временем перилам вдоль стены.
Она даже скинула ботинки и чулки, оставшись босиком, как большинство
членов команды, так, как она ходила по
кораблю в детстве. Ее подошвы наслаждались ощущением гладкого деревянного пола.
Как же она любила этот корабль, когда была ребенком! Дважды капитан Тафт
брал их с собой во Францию, к великому
огорчению остававшейся дома мадам Тафт. Эти приключения были самыми дорогими
воспоминаниями для Джорджи.
И конечно, каждый раз, когда "Сибарис" стоял в порту, капитан Тафт давал
им полную свободу бегать по кораблю.
Джорджи глубоко втянула воздух, надеясь уловить знакомый запах груза, который
она помнила с тех далеких времен. Сладкий
- рома. Густой - специй. Богатый, теплый запах коньяка, исходящий из бочон-К0в,
которые капитан Тафт контрабандой
провозил из Франции.
Джорджи усмехнулась и подумала, нашел ли Колин то отделение в трюме или
другие потайные гнезда и секретные
ящики, которые нужны были только контрабандистам.
Тихо шлепая по узкому темному коридору, Джорджи помедлила перед каютой
капитана Данверса, особенно когда
услышала из-за двери голоса.
- Вы уверены, что это самое надежное место на корабле?
Это говорил мистер Пимм.
Вместо того чтобы обнаружить свое присутствие, Джорджи приникла ближе к
двери, подслушивая самым - позорным
образом.
Ведь сколько раз она сама журила Кит точно за такой грех! Но она
постаралась не думать о том, что поступала плохо.
Это, решила она, было необходимым злом. Встреча мистера Пимма с Колином на
берегу не была случайной, как
уверял ее капитан, и сейчас ей представлялась возможность узнать правду. Итак,
вместо того чтобы постучаться, она
скрылась в тени, вытянув шею так, чтобы заглянуть в слегка приоткрытую дверь.
- Уверяю вас, мистер Пимм, ваши бумаги будут здесь в полной безопасности.
В этом ящике я храню все мои
ценности, - говорил Колин, стоя у открытой панели возле книжного шкафа,
расположенного вдоль одной из стен.
Значит, "Сибарис" раскрыл этот секрет своему новому капитан. Ей захотелось
узнать, как Колин обнаружил тайник,
потому что капитан Тафт клялся, что тог был недосягаем. Он хранил там дубликаты
судовых журналов, валюту и
драгоценности, а также пистолет, припрятанный на крайний случай.
- Никто на корабле не знает об этом тайнике, - сказал Колин, - и
сомневаюсь, что кто-то сможет открыть его. - Он
повернулся к мистеру Пимму и протянул руку за бумагами.
Джорджи отступила глубже в проход. "Вы готовы поспорить на этот счет,
капитан Данверс?" - иронически спросила
она про себя.
Мистер Пимм жаловался и ворчал в своей привычной манере.
- Осмелюсь заметить, что это выглядит довольно безопасно. Хотя с той
женщиной на борту невозможно предсказать,
с каким предательством мы можем столкнуться.
- Сомневаюсь, что наша нечестивая миссис Бридвик сможет обнаружить это
отделение, - доверительно сообщил
ему Колин.
- Хорошо, если вы в этом уверены, но не поддавайтесь чарам ее хорошенького
личика. Такие крошки прибегают к
любым уловкам, чтобы сбить с пути самые закаленные сердца.
При этом Джорджи хмыкнула. Итак, брюзгливый и вечно недовольный мистер
Пимм считал, что у нее хорошенькое
личико и она способна на дьявольские уловки. Ей понравилось, что о ней думали
как об опасной сирене.
Однако непреклонный ответ Колина заставил Джорджи тут же позабыть
насмешливую похвалу мистера Пимма:
- Уверяю вас, сэр, я безразличен к ее чарам.
"Позвольте не согласиться! " - готова была запротестовать она, но
сдержалась. Его поцелуй тысячью разных
оттенков, которые нельзя было передать никакими словами, говорил о полностью
противоположном. Хотя, по правде говоря,
она и не желала его внимания. Однако хотела она этого или нет, его заявление
укололо ее.
Но прежде чем Джорджи могла вознегодовать, ее остановило следующие
замечание мистера Пимма. она похолодела -
Должен ли я напомнить вам, капитан, - говорил тот, - что в этих бумагах - судьба
Нельсона, судьба Англии. Мы должны
срочно отправить их в Лондон, если хотим закончить нашу работу.
Судьба Нельсона? Англии? У Джорджи пересохло во рту. Значит, "Сибарис" все
еще хранит свою щедрую долю тайн.
- Сэр, я намерен без промедления доставить вас в Лондон, - услышала она
голос Колина.
Лондон? О нет, никогда. Чтобы добраться до Англии, потребуются месяцы...
месяцы, проведенные с Колином, только
разрушат ее решимость и шанс сохранить в секрете, кто они на самом деле. Она не
боялась за себя, но Кит могла породить
проблему, особенно если она вообразила, что влюбилась...
И все же это были не самые большие страхи. Неожиданно на ее плечи легла
более насущная проблема - что за дела,
черт побери, связывали мистера Пимма и Колина?
Она, несомненно, имела право знать это, поскольку она, Кит и Хлоя
оказались безнадежно запутаны в мерзких
интригах этой пары.
Так как ее любопытство разыгралось, а воображение рисовало ужасные
картины, Джорджи поняла, что не сможет
остановиться, пока не узнает, что же содержалось в этих бумагах, коль скоро они
могли привести к таким ужасным
последствиям.
И есть лишь один путь обнаружить это.
- Что же, если вы даете слово, что документы в безопасности... - говорил
между тем Пимм, протягивая аккуратно
завязанный пакет с бумагами и наблюдая с брюзгливым видом, как они быстро
исчезли в тайнике.
Колин вернул на место обшивку, которая выглядела точно так же, как и
остальные панели в каюте.
- Вот так. Если нас возьмут на абордаж или начнут обыскивать, никто не
найдет их. Разве что они станут разбирать
корабль по досточкам. В этом случае вы должны уничтожить их.
Пока Пимм ворчал по поводу подобного плана, Джорджи тихо вернулась в свою
каюту и захлопнула за собой дверь.
Кит начала было спускаться со своей койки, но Джорджи торопливо приложила
палец к губам и утихомирила сестру.
Прижав ухо к двери, она слышала, как Пимм просеменил по коридору, ворчание
и бормотание сопровождали каждый
его шаг. Затем, к своей радости, она услышала, как шкипер позвал Колина.
Дверь его каюты открылась и закрылась, его твердые отчетливые шаги
прозвучали в коридоре и зазвенели на ступенях
лестницы, ведущей на кормовую часть палубы. Джорджи не могла поверить, что ей
так быстро представилась такая
прекрасная возможность. Но ее возбуждение улеглось, как только она прокралась к
каюте Колина и обнаружила, что та
заперта.
Так что пока ее планы остались столь же недостижимы, как и его секреты. Во
всяком случае, в настоящий момент.
Но Джорджи не так-то легко было обескуражить. Час спустя она вышла на
палубу, пытаясь разыскать Колина хотя бы
под предлогом, что ей нужно обсудить неподобающее внимание его брата к Кит, а
также ее желание немедленно вернуться в
Неаполь, пока они еще не уплыли далеко на запад.
Она намеревалась продемонстрировать свои самые изысканные манеры и
попытаться исправить впечатление,
оставшееся после первой испорченной встречи. Особенно потому, что единственный
путь попасть в его каюту - это убедить
Колина в своей надежности.
Однако ее беспокоила одна мысль: она обнаружила, что ищет именно Колина.
- Капитана Данверса, - пробормотала она. Она должна думать о нем как о
капитане Данверсе, злом опекуне,
похитителе детей и совратителе невинных молодых девушек.
Но даже эти мысли не могли полностью развеять ее желание оказаться под его
крылом, почувствовать его
прикосновения. Когда он протянул руку и почти коснулся ее волос, у нее
перехватило дыхание. Она увернулась от его руки
только из страха.
Того страха, что, если его пальцы найдут путь к ее спутанным волосам, она
попадет в ловушку еще одного поцелуя,
перед которым невозможно устоять.
О, она смешна! Она определенно не питала никаких чувств к этому человеку.
К капитану Данверсу.
Тот проклятый Колин был совсем другое дело.
И все же Джорджи не знала, чувствовать облегчение или разочарование, когда
обнаружила, что его не было нигде на
палубе. Поскольку она знала, что его нет в каюте - она еще раз проверила замок,
- она направилась прямо к шкиперу.
- Мистер Ливетг, - обратилась она к нему, - мне необходимо поговорить с
капитаном. Вы знаете, где он?
- Точно не могу сказать, - пробормотал шкипер, поглядывая то направо, то
налево, но только не на нее.
- Не можете или не скажете? - настаивала Джорджи. Она не могла
представить, что на свете может быть шкипер,
который не знал бы, где в данный конкретный момент находится капитан.
- Это хороший вопрос, мадам, - просветлел Ливетт. - Вы должны задать его
самому капитану, когда найдете его. -
Он приподнял шляпу и, пробормотав торопливо: "Счастливо, мадам", - исчез среди
такелажа.
Сбитая с толку, но не со своего курса, Джорджи обыскала весь корабль от
носа до кормы. Но никто из экипажа не мог
сказать ей, где прятался их капитан, они также не выказали готовности помочь ей
найти его.
Даже плотник оставался запертым в своей мастерской стуча молотком и
ругаясь при этом над каким-то своим
заданием, отказываясь ответить на ее настойчивый стук в дверь.
- Хватит, - пробормотала она наконец и сдалась. По крайней мере пока.
Колин Данверс не мог скрываться вечно.
Глава 10
Колин весьма успешно избегал Джорджи большую часть дня. То, что она искала
его, было ему на руку... или же он
просто обманывался относительно ее неожиданного внимания к нему, а она
планировала выбросить его за борт в результате
хорошо подготовленного мятежа.
Зная ее, он был склонен к последнему варианту.
Однако когда он наконец появился на палубе, готовый к сражению с леди,
поговорить с ним жаждала не Джорджи, а
мистер Пимм.
- Капитан Данверс! - негодующим голосом позвал тот, семеня по палубе. -
Капитан, на пару слов.
- Да, мистер Пимм? - Если бы это обернулось только парой слов!
- Я протестую. Я хочу подать жалобу. Колин внутренне застонал.
- В чем дело?
- Я должен вас предупредить, что все войдет в мой отчет. - Он замолчал,
словно одного этого уже было достаточно,
чтобы подтолкнуть Колина к действиям. - В мой полный отчет, запомните это, -
сказал он, угрожающе размахивая пальцем
под носом у Колина.
- Да, сэр. Я слышу. Что я могу сделать для вас?
- Что вы можете сделать? Вы говорите, что вы можете сделать? Я думал, это
очевидно.
- И что же очевидно?
- Эта таинственная женщина, - выпалил он, кивнув на корму. - Это
преступление - позволять ей шляться
повсюду, - пожаловался он.
Здесь Пимм был прав, это было преступлением. Одного вида молодой женщины
было достаточно, чтобы лишить его
речи и здравого смысла.
Она стояла на корме, устремив взгляд к горизонту. Волосы растрепались, и
ветер играл ее локонами. На ней было
простое белое платье без рукавов, открывающее шею и значительную часть груди. У
ног стоял маленький фонарь,
окружающий ее ореолом света в наступивших сумерках.
Но именно выражение ее лица тронуло сердце Колина. Ее задумчивый взгляд
был устремлен к итальянскому
побережью, к Неаполю. Казалось, он рвал ее сердце с каждой милей, пройденной на
запад, прочь от Италии.
Выражение лица Джорджи было точно таким, когда она спала в его объятиях
той давней ночью. И сейчас его сердце
сжималось, как и тогда.
"Открой мне свои секреты, - шептал он ей, когда она уснула. - Позволь мне
быть твоим опекуном и покровителем! "
И точно так, как тогда, он горячо хотел защитить ее, теперь она с такой же
страстью оберегала их дитя.
Это проявлялось в том, как бережно она держала на руках Хлою. Это была
трогательная картина - Джорджи в позе
валькирии контрастировала с воркующей и резвящейся Хлоей. Глядя на дочь, Колин
почти забыл о грозящих им опасностях
- преследующих их французах и ужасной пропасти, которая вдруг пролегла между ним
и ее матерью.
И все же он готов был стоять здесь всю ночь, наблюдая, как пухлые ручки
Хлои ловили пряди волос Джорджи. Он
улыбнулся, когда настойчивая дев-чушка наконец схватила в кулачок прядь волос и
решительно дернула ее.
Джорджи засмеялась и нежным движением освободила захваченный локон, затем
спрятала за уши непослушные
волосы. Когда на ветру вырвался ее другой локон, Хлоя завизжала от восторга и
энергично замахала ручками, пытаясь снова
поймать добычу.
- Вы слышите меня, капитан Данверс? - говорил Пимм. - Почему вы позволяете
ей свободно разгуливать по
кораблю? И с фонарем к тому же.
- Не позволять ей пользоваться светом?
- Она, возможно, ждет, когда сможет подать сигнал своим соотечественникам,
- покачал головой Пимм. -
Попомните мои слова: на рассвете весь французский флот будет дышать нам в
затылок. Тем временем ее карлица, вероятнее
всего, роется в моей каюте в поисках... - его голос упал до шепота, - в поисках
неких материалов.
Колин согласно кивнул, лишь бы ублажить ворчуна. В этот момент Хлоя
расплакалась так, что грозный северовосточный
ветер звучал бы как музыкальное произведение по сравнению с ее
душераздирающим ором.
- Ага! - воскликнул Пимм, указывая на младенца. - Она наверняка использует
ребенка, чтобы подать французам
сигнал. Такой шум способен разбудить даже мертвого. - Пимм заткнул уши и
состроил гримасу. Неожиданно его лицо
прояснилось. - У меня есть кое-что, чтобы тут же прекратить этот кошачий
концерт. Достаточно одного вашего слова.
Колин выбросил вперед руку, поймал Пимма за плохо завязанный, смятый
галстук и поднял в воздух, так что ноги
агента болтались в воздухе.
- Только посмейте!
- А-а, - с трудом вымолвил тот.
- Вы слышите меня? - спросил Колин, поднимая Пимма немного выше. - Только
посмейте повредить ребенку, и
единственным сигналом, который получат французы, будет ваше тело, которым я
заряжу ближайшую пушку.
Мистер Пимм умудрился кивнуть, и через секунду-другую Колин отпустил его.
Тот с глухим стуком упал на палубу.
Взволнованный и смущенный, агент немедленно начал поправлять галстук и
куртку.
- В высшей степени незаконно, капитан Данверс Помяните мое слово, все это
будет отражено в моем докладе.
- И что это за доклад? - спросила Джорджи Она подошла к мужчинам так тихо,
что никто не слышал.
Пимм бросил красноречивый взгляд на Колина, означавший: "А что я вам
говорил? ", затем извинился и поспешил
удалиться, бормоча что-то о неотложных делах.
Джорджи освободила ему путь.
- Странный экземпляр, вы не находите?
- Он вырос там, где людей представляют друг другу, - ответил Колин,
остерегаясь сказать что-то приней. Но он все
же предупредил ее: - Если Пимм предложит вам, вашей сестре или Хлое что-нибудь
съесть или выпить - не прикасайтесь к
этому.
- Утешительное сообщение, - сказала она, бросая последний взгляд вслед
удаляющемуся Пимму. - Я... - начала
она.
- Я хотел... - начал он. Они оба замолчали.
- Вы - первый, - предложила она.
- Нет, вы, - настойчиво заявил он.
- Я не знаю, как начать, - произнесла она, глядя на него из-под
полуопущенных ресниц.
Смущенный взгляд, дразнящий его чудной картиной ее загадочных глаз. Он
лгал Пимму ранее, когда сказал, что
безразличен к чарам этой леди
Он не был равнодушен; сказать точнее, он был очарован ею.
Раскачиваясь на каблуках, Колин сообщил:
- У меня что-то есть для вас... и Хлои.
- Подарок? Хлое? - Показалось ему, или ее глаза на самом деле загорелись
детской радостью и любопытством? -
Да, думаю, и вам тоже, - сказал он, пока она продолжала укачивать на руках
беспокойного младенца. - Не согласитесь ли
вы спуститься вниз и посмотреть?
Она кивнула, улыбаясь ему.
Джорджи попыталась не замечать, как затрепетало ее сердце. Подарок? Еще ни
один мужчина не дарил ей подарков.
"Не дури, - уговаривала она себя. - Он просто предлагает легкую добычу,
чтобы снискать твое расположение.
Уговорить тебя поверить ему. Довериться ему". Неужели он считает ее такой пустой
и ограниченной? Итак, она последовала
за ним вниз и по коридору до его каюты, полная решимости не воспылать чувством
признательности за его подношение.
Он отпер дверь каюты и широко распахнул ее. Джорджи сделала один
осторожный шаг в каюту, затем другой.
- Ну? - спросил он.
- Что - ну?
- Что вы думаете об этом? Я сделал ее сам. И тогда она увидела подарок.
Под иллюминатором стояла грубо сколоченная колыбель.
Не драгоценности, не бриллианты, не золото от этого предполагаемого
пирата, от этого человека с дурной репутацией.
Но для Джорджи этот п
...Закладка в соц.сетях
