Жанр: Любовные романы
Ночь страсти
...подыскать жилище и представляя всем вокруг. Она, как
подозревала Джорджи, догадывалась, что история
об умершем муже была вымышленной, но, сама любившая скандалы, леди Гамильтон
тактично проигнорировала слабые
стороны легенды Джорджи и вовлекла сестер в свой круг.
Когда последовало еще несколько выстрелов, а вслед за этим крики и
тревожный набат колоколов, Джорджи быстро
закончила одеваться, не переставая обдумывать план бегства.
Когда они оделись в темные накидки, Джорджи подошла к прикроватной
тумбочке и вынула из ящика единственную
сохранившуюся вещь их отца - пистолет. Засунув его в карман накидки, она
мысленно послала благодарственную молитву
капитану Тафту. Не считаясь с ее нежным полом, он научил ее пользоваться оружием
И она была рада, что прошлой ночью
почистила и зарядила пистолет.
Однако руки сильно дрожали, и она сомневалась, что сможет справиться с ним
сейчас. Джорджи горячо надеялась, что
ей не придется пускать в ход эту премудрую штуковину. Одно дело - стрелять по
мишеням... а в живого человека - это
нечто совсем иное.
Кит стояла около двери с чемоданчиком в одной руке и мольбертом и папкой с
бумагой для рисования - в другой.
- Я готова, - прошептала она.
Джорджи осторожно пересекла комнату и пошарила в корзине, стоящей рядом с
ее кроватью, но та оказалась пустой.
- Где... - только собралась спросить она, как Кит ответила:
- В твоей сумке для книг. - Девушка усмехнулась. - Мне кажется, это
наилучшее место.
Джорджи согласно кивнула, беря сумку под мышку. Накидка скрыла ее и сумку,
словно крыло большой птицы.
Она проскользнула мимо сестры и вышла в холл. Очень осторожно они
спустились по темным ступеням гостиничной
лестницы вниз, в общую комнату. Обычно сонное место, где постоянные посетители
спокойно наслаждались соте из
баклажанов и потягивали изысканные вина, сейчас комната являла собой хаос, где
постояльцы пытались выяснить, что
происходит и как спастись.
- Монсеньор Артимино, пусть мальчик приведет моих лошадей! - требовал
надменный английский маркиз, который
за последнюю неделю дал понять всем обитателям гостиницы, что он слишком важная
фигура, чтобы обращать на них
внимание. - У меня связи с королем Англии, - говорил он, хотя никто его не
слушал, - и ему немедленно станет известно,
если обо мне будут недостаточно хорошо заботиться.
Джорджи сомневалась, что вторгнувшейся французской армии было хоть какоето
дело до отношений его светлости с
английской короной, разве что эта армия могла бы пополнить груду голов, снятых с
других знатных шей с помощью мадам
Гильотины.
Годы террора в основном закончились, но это не мешало остаткам первых
французских революционных армий
держать гильотины наготове. Особенно теперь, когда они вторгались в соседние
страны под искусным командованием своего
последнего предводителя, корсиканца по имени Бонапарт.
Маркиз и его глупые жалобы были бесцеремонно отметены почтенной вдовой,
которая прибыла сюда тремя днями
раньше.
- Монсеньор, мне нужна горничная, чтобы немедленно упаковать наш багаж, -
потребовала она. Три дочери
окружили ее, словно испуганные цыплята. - Я не останусь здесь ни минутой дольше,
если меня в любой час могут разбудить
какие-то бандиты.
Когда вновь послышались выстрелы, одна из дочерей вскрикнула от страха, а
старшая упала в обморок.
У Джорджи не было времени выкидывать подобные номера, необходимо было
найти выход из этой ситуации. Она
оглядывала комнату, ища другого постояльца гостиницы - мистера Пимма.
Когда увидела его впервые, ей показалось, что она встречала его раньше,
так как он смутно напоминал кого-то -
почти как навязчивая фигура из ее странных ночных кошмаров. Но как это могло
быть? По словам хозяина гостиницы, Пимм
приехал из Йорка подлечиться, а Джорджи никогда не бывала севернее Лондона.
Словоохотливый хозяин также рассказал,
что Пимм прибыл в Италию еще и для того, чтобы продолжить изучение античности,
хотя они не видели мистера Пимма ни у
одного из живописных уголков вблизи города.
Каждое утро мужчина отправлялся на запряженной ослом повозке с кучеромпереводчиком,
который был больше
похож на бандита с большой дороги, чем на гида, и этой парочки не было видно до
самого вечера. По возвращении мистер
Пимм, прихрамывая, опираясь на трость, появлялся в гостинице. Когда его
настойчиво приглашали присоединиться к
компании гостей, он обычно ссылался на усталость и немедленно удалялся в свою
комнату.
Двумя днями ранее английская вдова жаловалась на мигрень, ее стоны не
давали никому уснуть, пока мистер Пимм
наконец не пришел ей на помощь. Очевидно, он был знающим и опытным врачом, ибо
дал ей лекарство, которое не только
успокоило леди, но и усыпило ее до следующего дня, так что она перед всеми
объявила его чудотворцем.
Тогда Джорджи удивилась, почему, если он был таким хорошим лекарем, он не
мог вылечить себя самого? Но она не
придала этому особого значения; сейчас же она увидела, как загадочный и, по
словам хозяина гостиницы, больной мистер
Пимм проворно нырнул из общей комнаты в дверь, ведущую на кухню.
Джорджи не смогла бы объяснить, почему она решила последовать за ним,
только она твердо знала, что нашла путь
убежать из Волтурно от угрожавшей им опасности.
Схватив Кит за руку, она потащила сестру мимо остальных в пустую кухню.
Если мистер Пимм знал, как выбраться из этой кутерьмы - а она была готова
отдать голову на отсечение, что он знал,
- они пойдут вслед за ним.
Дверь в прилегающий к гостинице сад была широко распахнута, и Джорджи не
колебалась ни минуты. Она ринулась в
темноту под проливной дождь. Впереди лежала узкая тропинка, которая вела вниз, к
побережью. Невдалеке она различила
мигающий свет маленького жестяного фонаря, колеблющийся от ветра и дождя. Почему
он направился к побережью? А
вдруг... Джорджи вспомнила свет в море вблизи берега. Значит, ей это не
померещилось. Корабль. Плывущий без огней. Его
прибытие явно не было случайным.
Вот уж действительно немощный исследователь древности! То, что мистер Пимм
оказался участником какой-то
авантюры, не волновало Джорджи. Поскольку он, по всей вероятности, убегал от
французов, значит, его симпатии были не на
их стороне. И если он не занимался поставкой англичанок в персидские гаремы, его
интересы были ей безразличны.
Шум и тревожные крики в деревне становились все слышнее. Церковные
колокола били в набат, их звон прерывался
только воем и пронзительными криками обитателей маленького городка, которых
посреди ночи подняли с постелей
воинственные завоеватели.
- Куда идти? - спросила Кит, выглядывая из-под своего насквозь промокшего
капюшона.
- К побережью. - Джорджи кивнула головой в направлении берега: - Видишь
тот свет? Это мистер Пимм. Похоже,
его неподалеку ожидают друзья. И я намерена сделать так, чтобы мы присоединились
к ним.
Она продолжала двигаться вперед и вниз вдоль утеса, пытаясь вспомнить
дорогу, по которой они шли несколько дней
назад. Правда, тогда было утро, солнце стояло высоко в небе, а море манило
Джорджи пляшущими сверкающими волнами.
Теперь же в темноте они спотыкались и натыкались друг на друга, но
продолжали свой путь по скользкой от дождя
дороге вслед слабому пляшущему свету фонаря мистера Пимма.
Затем Джорджи услышала его - звук, знакомый ей, как ее собственный голос,
- скрежет весел в уключинах и скрип
дерева, когда лодка воткнулась в каменистый берег.
Баркас!
Ей не нужно было видеть его, чтобы знать, что он здесь.
- Ты слышала? - прошептала Кит, которая провела почти столько же времени,
сколько и Джорджи, играя на борту
корабля капитана Тафта или в доках около их дома в Пензансе. - Лодка. Клянусь, я
услышала ее.
- О да, Кит, - тихо сказала старшая сестра. - Я слышала то же самое. Они,
должно быть, около валунов в конце
пляжа. - Ночь была темной, не видно было ни зги, шел дождь, так что Джорджи едва
могла различить что-либо на
расстоянии вытянутой руки.
Но их путеводной звездой был маленький фонарь мистера Пимма.
- А что, если они не возьмут нас с собой? Джорджи положила руку на
пистолет, спрятанный под плащом.
- Не бойся, они обязательно возьмут нас. У них не будет выбора.
Каменистая тропа кончилась, и теперь их туфли тонули в песке.
Она на мгновение удержала Кит, так как мистер Пимм неожиданно остановился.
Он стоял на некотором расстоянии от них, размахивая фонарем сначала из
стороны в сторону, потом вверх и вниз.
Как и они, он явно слышал звук прибывшего баркаса, хотя она сомневалась,
что можно было что-то расслышать в
шуме волн и ливневого дождя.
- Я считала мистера Пимма джентльменом, - заметила Кит. - А он ведет себя
как мистер Уотерби, убегающий от
акцизного сборщика.
Джорджи улыбнулась при упоминании их соседа в Пензансе, хорошо известного
в округе контрабандиста.
- Возможно, так и есть на самом деле, - сказала она, когда от валунов
отделилась фигура и подала те же сигналы в
ответ.
Плечи мистера Пимма поднялись и опустились, скорее всего он облегченно
вздохнул, а затем побежал по побережью,
словно проворный кулик, подпрыгивая и сигналя фонарем перед набегающими на берег
волнами.
Но им уже не требовалось следовать за его огоньком; направление его
движения сопровождалось руганью и жалобами.
Очевидно, мистеру Пимму не хотелось мочить ботинки и бриджи, но Джорджи
рассудила, что это было пустяковое
неудобство, если оно означало, что французы не отрубят ему голову на гильотине.
С этой трезвой мыслью в голове и с Кит, следующей за ней по пятам, Джорджи
продолжала бежать вслед за
таинственным господином.
Они нагнали загадочного англичанина, когда тот пытался перенести ногу
через борт баркаса. Экипаж его состоял из
четырех грубого вида матросов, двое из которых сидели на веслах, а двое других
пытались удержать лодку, чтобы ее не
смыло прибоем. На мужчинах были штормовки и широкополые шляпы, что делало их
почти невидимыми в темноте.
Ага, контрабандисты! Совсем как мистер Уотерби и его команда, подумала
Джорджи. В данный момент ее не
интересовало, какой запрещенный товар они переправляли, лишь бы взяли на борт
готовых заплатить пассажиров.
- Подождите, пожалуйста, подождите! - закричала Джорджи и остановилась,
так как перед ней возникли смутные
очертания огромной фигуры.
- Черт побери, кого вы привели с собой, Пимм? - Голос мужчины прогрохотал
над шумом штормовых волн и
проливного дождя. В одной руке он сжимал мерцающий фонарь, другой держался за
веревку баркаса. - Мне было сказано
забрать только вас.
Джорджи на секунду замешкалась - командный голос мужчины пробудил в ее
памяти воспоминания, которые
заставили ее затрепетать.
"Забрать только вас... " Она отогнала отозвавшиеся эхом слова. Властный
тон мог принадлежать только одному
человеку - Колину.
Джорджи попыталась лучше разглядеть незнакомца, но черная как сажа ночь и
непрекращающийся дождь не
позволяли различить его черты. Не помог даже скудный свет фонаря, который он
держал в руке.
Тем временем мистер Пимм обернулся и чуть не выпал из лодки при виде
сестер.
- Я здесь ни при чем, капитан. - Он сердито взглянул на Джорджи: - Что вы
и ваша сестра делаете здесь, мадам?
- А как вам кажется, сэр? - ответила она, осторожно ставя свою сумку в
качающуюся на волнах лодку и помогая Кит
вскарабкаться на борт. - Убегаем, как и вы.
- Убегаете от чего? - спросил мужчина с фонарем, обращаясь к мистеру Пимму
и не обращая на нее никакого
внимания.
И снова его голос пробудил в ней воспоминания. Джорджи мысленно отругала
себя. Как будто этот грубый мошенник
мог быть Колином!
- От французов, сэр, - сообщил ему мистер Пимм.
- От французов? - переспросил капитан, выплевывая слова, словно
ругательства.
- Да, от французов, - повторила вслед за Пиммом молодая женщина. - И если
вы не возражаете, мы предпочли бы
отплыть с вами и мистером Пиммом прежде, чем они обнаружат нас. Полагаю, у вас
где-то поблизости корабль. - Она
махнула рукой в темноту; в сторону прибоя.
- Теперь послушайте, - сказал мужчина, подняв фонарь так, что чуть
заметными стали грубые контуры его лица и
ямочка на подбородке. Однако все сходство с Колином кончилось, как только со
стороны этого мужчины последовал весьма
неблагородный взрыв. - То, что мы делаем, вас не касается. И поскорее убирайтесь
отсюда, - добавил он, махнув рукой в
их сторону, словно они были каким-то мусором.
Его манеры привели Джорджи в крайнее раздражение.
- Вы оставите нас здесь? Сдадите беззащитных англичанок на милость
французов? Да как вы смеете!
- Беззащитных? Чушь! - насмешливо заявил он - Слушайте, мне не до спасения
женщин, к тому же баркас не
настолько велик, чтобы принять двух лишних пассажиров. Так что забирайте свою
сестру, иначе я отправлю ее на корм
рыбам.
Как только Джорджи вырвала руку, которую он сжимал, она тут же вытащила
пистолет. Она приставила дуло к его
груди и закричала сквозь шторм и грохот волн:
- Вы выбрасываете ее за борт, а я обеспечу достаточно места для нас,
оставив ваш труп здесь, чтобы им занялись
французы.
На мгновение он окаменел, затем быстрым движением руки выбил у нее
пистолет, и тот полетел в бушующее море.
Только тогда Джорджи встретила его сердитый взгляд и поняла, что находится
лицом к лицу с человеком, которого, как
она думала, никогда больше не увидит. Который спас ее в Лондоне. Который так
самоотверженно любил ее. Человек, который
оставил в ее жизни нечто большее, чем воспоминания о своих прикосновениях.
Колин. Она мечтала об этом моменте, молилась, чтобы он наступил, но вот
сейчас ей больше всего хотелось убежать
отсюда.
Однако у нее не было выбора - она снова зависела от него, снова нуждалась
в том, чтобы он спас ее от злых неудач,
которые, похоже, продолжали преследовать ее.
Но что, черт побери, он делает здесь, в Италии? И почему глубокой ночью
спасает таинственного мистера Пимма?
Эти вопросы только напомнили ей, как мало она знала о человеке, в которого
влюбилась той далекой ночью страсти.
Очевидно, он не видел ее лица, так как продолжал громко и нравоучительно
рассуждать о ее дерзкой тактике:
- Мадам, вы не представляете, кто я и во что вы впутываетесь...
- На вашем месте я не была бы так уверена, - отрезала она и повернулась,
снова пытаясь сесть в лодку. Она еще
ниже натянула капюшон накидки и подумала: что он скажет, когда узнает правду?
Колин повнимательнее вгляделся в незнакомку. После последней поездки в
Неаполь он решил, что сумел избавиться от
того, чтобы видеть свою Киприду в каждой женщине, которая попадалась ему на
пути. И все же на мгновение он решил, что
из-под капюшона забрызганной грязью и насквозь мокрой накидки перед ним
мелькнуло лицо Джорджи.
Кроме того, он готов был поклясться, что у него слуховые галлюцинации:
казалось, что сумка, стоявшая между ног ее
сестры, плакала, как младенец.
Младенец? Он что, спятил?
- Боже, что у вас там? - спросил он, указывая на сумку.
- Ну конечно, мои вещи, недоумок, - ответила женщина, похлопав по сумке,
чтобы убедиться, что там все в порядке.
Затем, подбоченясь, повернулась к нему: - Вы выбросили мой пистолет, но мы
останемся здесь, нравится вам это или нет.
К его крайнему удивлению, назойливая, нахальная дама уверенной походкой
вошла в холодную воду, подняв юбки и
открыв его взгляду пару башмаков, надетых на практично закутанные в серую шерсть
ноги.
Но в его мыслях башмаки превратились в пару вышитых туфелек, ее чулки,
шуршащий шелк...
Ноги, которые обвили его, когда он накрыл ее своим телом... шелковистые
бедра, которые он так легко развел...
женщина, возбуждающая его, бросающая ему вызов, говорящая ему, чего она хочет...
От этих воспоминаний тело Колина затвердело и он глубоко вдохнул
освежающий бодрящий воздух. Он подумал, не
сунуть ли голову в море, чтобы холодная вода привела его в чувство. Вместо этого
он сделал еше один глубокий вдох и
последовал за женщиной.
Разрази его гром, если он позволит этой малышке командовать его баркасом.
Поделом ей, если он оставит ее французам. И возможно, это спасет англичан
от многих бед, потому что он подозревал:
эта женщина приведет тех, кто захватит ее в тлен, к безоговорочной капитуляции
- Теперь послушайте... - начал он, искренне намереваясь схватить ее за
округлое бедро и бросить в море, где и
надлежит находиться порядочным мегерам.
Но его остановил свист пули, которая рикошетом ударилась в скалу. Он
обернулся и понял, что Пимм и эта непрошеная
гостья не преувеличивали.
Французы появились в Волтурно. И они не теряли времени, пытаясь выбраться
на тропу, ведущую к морю. Они
выстроили цепь стрелков вдоль скалы, и пули полетели в сторону баркаса словно
дождь. Смертельный свинец свистел над их
головами, разрывая песок и шлепаясь в воду.
Колин немедленно швырнул в море оба фонаря - свой и Пимма, загасив их
предательский свет.
- Но скрываться было уже поздно, так как утесы за их спиной, где только
что царила темнота, внезапно осветились
факелами, так что можно было различить силуэты десятка людей. Учитывая важность
информации, которую
предположительно вез Пимм, он не позволит французам захватить этого человека.
А поскольку те обнаружили место их встречи, это был только вопрос времени,
когда они заметят его корабль и всем
французским силам в этом районе станет известно о присутствии "Сибариса".
Он снова выругался, на этот раз так громко, что его можно было расслышать
сквозь шум волн и ветра.
- Скорее! - пронзительно закричал мистер Пимм. Мы должны немедленно
исчезнуть отсюда.
Колин не мог не согласиться.
- Похоже, вы привели с собой друзей, мадам, - Сказал он назойливой
женщине, стоящей между ним и баркасом.
- Это я их привела? - Она произнесла ругательство которое вогнало бы в
краску любую проститутку из квартала
Кингстон.
- Да, вы! - сказал он, придвигаясь ближе к ней и размахивая пальцем перед
ее мокрым носом. - Ваш кошачий визг,
похоже, разбудил все итальянское побережье.
Их обоих окатила холодная волна, так что они промокли до пояса, но это
нисколько не остудило их темперамент.
- Вы - полный идиот! Именно ваши фонари предупредили их всех до единого.
Она развернулась и без лишних слов прыгнула в лодку и взялась за свободное
весло.
- Вы садитесь или нет? - имела она наглость спросить, словно лодка
принадлежала ей и находилась под ее
командованием.
Французы наконец обнаружили тропинку, которая вела к побережью, и толпой
устремились к берегу. Колину следовало
бы вышвырнуть эту нахалку и ее сестру с их багажом на берег и отплыть не
оглядываясь.
Одному Богу известно, чего стоило ему в тот первый раз оказать помощь леди
в несчастье - весь последний год он
просыпался от беспокойных снов, его мысли наполняли соблазнительные образы
чаровницы, зовущей его найти и снова
любить.
Он был уверен, что его Джорджи вела бы себя точно так же, как эта леди.
Его маленькая Киприда показала бы
преследующим их французам где раки ЗИМУЮТ как она сделала это на балу с
Паскинсом, Брамцтом и Хинчклифом.
По крайней мере нечего опасаться, что он влюбится в ту дамочку, сказал
себе Колин, потому что она была лишена всех
чар Джорджи. Джорджи, возможно, была слегка импульсивна и своенравна, но эта
женщина была настоящей фурией.
И где, черт побери, ее муж?
Именно он должен был спасать ее жизнь, а не бросать на милость
незнакомцам.
Впрочем, подсказал ему разум, если бы у него была такая жена, он тоже с
большим удовольствием оставил бы ее
французам.
- Капитан! - закричала она. - Вы остаетесь или плывете с нами?
Колин заскрипел зубами. Черт бы побрал его проклятую порядочность: он не
мог оставить эту беспокойную пару на
берегу, как и не мог больше игнорировать свистящие вокруг пули. Он кивнул
матросам, которые все еще удерживали лодку,
чтобы ее не унесло прибоем, они уперлись плечами в крепкое суденышко и столкнули
его обратно в грозное бушующее море.
При первой же встречной волне они взобрались на баркас, и каждый взял в
руки весло. Колин оказался на одной
скамейке с нежелательной пассажиркой и взялся за конец длинного весла, который
она держала, добавив свою силу к ее.
Он был искренне удивлен, что та прекрасно знала, что делала, и у нее
хватало сил, чтобы грести тяжелым веслом в
беспокойном море. Взмах за взмахом они поднимали весла, затем опускали, отводя
баркас все дальше от берега, уходя от
французов, которые суетились на побережье.
Отряд продолжал стрелять, но темнота и морской прибой вскоре поглотили их,
и французам некуда было целиться; они
лишь могли потешить свое тщеславие в напрасной надежде захватить баркас.
- Хорошая работа, капитан, - похвалил его Пимм. Мы оторвались от них.
Если Колин и почувствовал нечто похожее на облегчение, это продолжалось
очень недолго, так как солдат, на берегу
начали запускать ракеты. Свистевшие в воздухе снаряды разорвали ночной мрак,
оставляя за собой шлейф света.
- Налегай на весла, братцы! - крикнул Колин. - , Гребите к "Сибарису" так,
как если бы от этого зависела ваша
жизнь.
- Что вы сказали? - повернулась к нему голова в капюшоне.
- Мы отправляемся на мой корабль - "Сибарис".
- "Сибарис", - повторила она, и слово слетело с ее губ, словно она давнымдавно
знала его.
В этот момент у них над головой зажглась ракета, осветив на мгновение
черты лица женщины. Он увидел
решительную линию подбородка, выразительный рот и пару темных глаз, и у него
перехватило дыхание.
Джорджи. И все же не она.
Он вновь взглянул на нее, но она повернула голову к сестре, которая
смеялась как дурочка.
- "Сибарис", - повторила молодая женщина, качая головой, словно не веря
своим ушам.
Возможно, она что-то слышала о нем, подумал Колин. Недаром по всему
Средиземноморью была широко известна его
репутация пирата и даже хуже того.
Но похоже, его приключения не волновали молодую женщину. Просто у нее
поднялось настроение.
Прежде чем он успел еще раз взглянуть в ее сторону, баркас ударился о борт
корабля.
- Карабкайтесь на борт, парни, - скомандовал Колин своей команде. -
Скажите, чтобы устроили и спустили люльку,
да побыстрее.
- У нас нет времени для этой чепухи, - произнесла женщина, перебрасывая
толстый ремень сумки через плечо.
Когда она обняла сумку так, будто там хранилось сокровище, Колин подумал, что
опять услышал странный писк.
Он покачал головой. Но, принимая во внимание рвущиеся над головой чертовы
французские ракеты жалобы женщин,
было удачей расслышать хоть что-нибудь.
Поймав себя на том, что опять витает в облаках, Колин снова посмотрел на
женщину и увидел, как та помогла сестре
поймать один из швартовых, свисающих вдоль борта корабля. Прежде чем он успел
выкрикнуть предупреждение или
приказать девушке остановиться, хрупкая фигурка начала карабкаться вверх на борт
"Сибариса" с легкостью и скоростью,
которым могли позавидовать его лучшие матросы.
- Теперь я, если вы не возражаете, - сказала леди, быстро обходя Колина в
раскачивающемся баркасе; ее движения
были сродни бушующим волнам, словно она была едина с морем и маленьким
суденышком. Сноровка и умение не вязались с
ее полом: она поймала летающую веревочную лестницу, перенесла через борт ногу и
тело и начала карабкаться наверх так
ловко, будто всю жизнь провела на море.
Разинув рот, Колин не мог оторвать глаз от происходящего, гадая, что еще
эта сатана в юбке сделает в следующую
минуту - потребует, чтобы он разделил с ней командование кораблем?
Над головой разорвался новый залп французских ракет, похожий на леденящий
душу вопль скопища привиденийплакальщиц.
Воинственные, пронзительные звуки быстро вернули внимание Колина к
тому, что происходило рядом.
В лодке все еще оставался один из членов команды и зеленолицый мистер
Пимм.
- Быстро наверх, сэр, - приказал ему Колин, поймав конец одного из
спущенных канатов, и сунул его в руки
мужчины, который принял его с явной неохотой. - Или это, или вам придется плыть
за нами.
Ракеты над головой разорвались вспышками яркогс света, еще раз осветив
"Сибарис". Девушка добралась до борта и
перелезла через бортовое ограждение, леди же была на полпути наверх.
- Что, черт побери, они делают, капитан? - прокричал Пимм сквозь грохот
волн и душераздирающие раскаты нового
залпа ракет.
Женщина посмотрела на них сверху, на этот раз ее темные глаза были
наполнены презрением к Пимму.
- Как вы можете не знать этого, сэр? Они подают сигналы. - Она кивнула
через плечо.
Колин повернул голову и, к своему ужасу, увидел неподалеку хорошо
освещенный французский боевой корабль. Ему
хватило секунды, чтобы оценить опасность. С трехэтажной батарейной палубой,
укомплектованный, вероятно, меткими
стрелками, расставленными в ряд, он легко мог потопить их.
А "Сибарис" все еще стоял на якоре. Ну может ли так не везти человеку!
При виде огромного судна мистер Пимм мгновенно позабыл про свою
нерешительность. Бормоча под нос жалобы по
поводу своей секретной миссии, он начал с трудом карабкаться вверх по борту,
словно краб по горячему песку.
Колин последовал вслед за ним, громко отдавая приказания оставшемуся на
баркасе моряку, который все еще пытался
обеспечить его устойчивость.
- Бросай баркас! - закричал он ему. - У нас нет времени.
Когда Колин добрался до палубы "Сибариса", он тут же громко отдал команду
ставить паруса, потому
что пока они стояли на месте, французский корабль с пушками девяносто
четвертого калибра приближался все ближе и
ближе. Лампы на "Сибарисе" не были зажжены, ведь они двигались без света, чтобы
себя не обнаружить, и на палубе было
темно, хотя это не очень-то помогло им. Колин только надеялся, что его команда
сможет быстро передвигаться в кромешной
тьме.
- Мистер Ливетт! - прорычал Колин. Шкипер бросился к капитану. - У нас еще
гости, - сказал он. - Уведите
этих женщин с палубы и проверьте, чтобы они находились в безопасности.
- Есть, капитан Данверс.
- Капитан Данверс? - Леди резко повернулась, прижав к груди свою сумку. -
Вы сказали - капитан Данверс?
- Да, мадам. Капитан Колин Данверс к вашим услугам, - ответил он.
"Хотя без всякого желания", - хотел он добавить, недоумевая, чем еще
недовольна эта девчонка: что он не изменил в
уго
...Закладка в соц.сетях
