Жанр: Любовные романы
Брачная сделка
...и. Кроме того, у Эсме вполне определенное представление, какого типа
человек подходит девушке. И я с ней согласна.
— И ты думаешь собрать здесь достаточно представителей этого
типа
за
такое короткое время?
— Конечно, иначе я не просила бы фарфор у леди Керквуд.
— Но, мама, как слуги со всем этим справятся? В конце концов, мы не
устраиваем приемы. — Джемми сомневался, что его родители дали хоть один
бал.
Мать снова принялась просматривать список.
— Значит, самое время это сделать.
— И ты действительно полагаешь, что можешь набить дом потенциальными
женихами?
— Разумеется.
Джемми не понравилось, что мать сказала это с непоколебимой уверенностью.
Тем более что она редко ошибалась, когда доходило до предсказаний прихотей
света.
И все-таки, возможно, она допустила промах. Не учла одного очень важного
факта.
— И кто приедет? Сезон только начался. Не могу себе представить, что,
едва обосновавшись в Лондоне, люди почувствуют желание вернуться в
провинцию.
— Не волнуйся, — заверила леди Финч. — Когда станет известно,
что мы с твоим отцом устраиваем бал сватовства, Лондон опустеет. Кроме того,
расстояние невелико.
Он прекрасно знал, что мать права: все, кто может позволить себе быструю
карету, к вечеру съедутся в Кент. Не только потенциальные женихи, но и
мамаши с дочками на выданье — эти не отстанут и доберутся в любую глушь, где
есть подходящие мужчины. Джемми решил зайти с другой стороны:
— А ты не подумала, что на мисс Смайт будут смотреть как на диковинку?
Какая мать захочет, чтобы ее дочь сбывали с рук таким способом! Это
неприлично.
Джемми знал, что проиграл, поскольку выражение лица матери говорило, что ему
следовало бы разбираться в подобных вопросах.
Замужняя дочь куда лучше старой девы, и не важно, как она нашла путь к
алтарю.
Но он не собирался отступать. Пока нет. У него в запасе еще несколько
аргументов. Не зря же он так долго расхаживал по сторожке, ожидая
возвращения матери и мисс Смайт.
— А тебе не приходило в голову, что мисс Смайт не хочет замуж?
Мать закатила глаза к потолку, словно раздумывая, в кого он такой уродился.
— Джемми, несмотря на твое отвращение к супружеству, юные леди смотрят
на брак по-другому. Каждая девушка хочет замуж.
Он покачал головой:
— Думаю, мисс Смайт могла неверно истолковать намерения Эсме, и в этом
случае выдать ее замуж таким способом будет ужасной ошибкой.
— Вздор! — фыркнула леди Финч, ее недоверие превосходило обычную
насмешку.
— Кроме того, как это отразится на репутации деревни, если выяснится,
что невинную молодую леди привели к алтарю против желания? Да и ее отец
вправе высказаться, если дочь выйдет замуж без его согласия. — Джемми
упорствовал даже вопреки здравому смыслу.
Наконец он нашел выход для мисс Смайт. Возможно, ее невинный возраст
сослужит ей добрую службу.
Его мать, однако, не выглядела побежденной.
— Ей двадцать пять лет, поэтому она вполне способна выйти замуж без
согласия отца.
— Ей столько лет? — разинул рот Джемми.
Его немного нервировало, что мать, кажется, знает его мисс Смайт лучше, чем
он.
Но она не твоя мисс Смайт, помнишь?
— Послушай, Джемми, — начала мать, — не важно, как заключена
сделка, главное, что она заключена. Ты знаешь это не хуже других.
Безапелляционность ее слов, возможно, и положила бы конец всяким спорам. Но
на то он и сын своей матери.
— Не думаю, что Смайт ее настоящее имя, — сказал он, надеясь
заговорщическим тоном подчеркнуть тайну происхождения мисс Смайт.
— Гм... — только и пробормотала мать, перебирая бумаги.
— Мы не можем допустить, чтобы Эсме всучила ее какому-нибудь ничего не
подозревающему бедолаге, а потом выяснится, что она не в своем уме и, прежде
чем оказаться здесь, двух мужей отравила.
Мать, отложив перо, смотрела на сына как на сумасшедшего.
— Джемми, не понимаю, где ты этого набрался. У мисс Смайт манеры
девушки хорошего происхождения, учившейся в Бате. Почему она оставила
семейный кров и родственников, это ее дело и только ее, а наша забота быстро
выдать ее замуж и спасти ее доброе имя. — Мать сложила бумаги и
посмотрела на него в упор. — Если ты считаешь, что мошенничество имело
место, докажи. Однако...
— Уговор дороже денег, — сказал он, повторяя роковой обет деревни.
Джемми знал, что этого не следует делать, но, потратив час, чтобы увернуться
от слуг и матери, он добрался до комнаты мисс Смайт и постучал в дверь.
Ответа не последовало.
— Мисс Смайт! — тихо позвал он. — Это я, мистер
Рейберн. — Ему пришлось понизить голос, поскольку покои матери
находились совсем рядом. — Мисс Смайт, вы у себя? Я должен поговорить с
вами.
Никакого ответа. Ни женского выговора с требованием убраться от ее спальни,
ни приглашения войти.
Не то чтобы он ждал ответа. Он хотел сдержать свое обещание. Для всех будет
гораздо лучше, если девушка уберется из Брамли-Холлоу. С ее появлением
тихая, размеренная жизнь Джемми пошла под откос, и он желал вернуть свое
уединение. Проклятие! Бал, который намерена устроить его мать, соберет в Финч-
Мэнор половину света. Старые друзья и покоренные кокетки. Все увидят обломки
его растраченной юности.
Он сильнее сжал трость. В ноге пульсировала боль от долгой ходьбы. Он шагал
по сторожке, лазил на чердак за саквояжем с одеждой — нельзя же являться к
обеду в обычном сельском наряде, — а последний час провел на черной
лестнице. Неудивительно, что нога чертовски болела. Он не давал ей такой
нагрузки с самого дня ранения.
Снова постучав в дверь, Джемми прошептал чуть громче:
— Мисс Смайт, я на минуточку.
В ответ тишина. Он посмотрел на прочную деревянную панель. Возможно, гостья
провалилась в сон или страдает от приступов меланхолии, которые случаются с
дамами. Нельзя забывать, что она большую часть дня провела с его матерью, а
это любого вымотает.
Действительно, верх невоспитанности ее будить. И все-таки...
Джемми постучал в дверь громче:
— Мисс Смайт, с вами все в порядке?
Когда снова не последовало ответа, другая мысль осенила его. Его замутило от
дурного предчувствия.
Она сбежала. Уехала из Финч-Мэнор. Без него.
Перебирая в уме пути, какими она могла отправиться к главной дороге,
прикидывая, как он будет прочесывать округу, чтобы найти ее, Джемми услышал,
как за дверью что-то тяжело упало и послышалось проклятие. Не такое, от
которого уши вянут, но заставившее его улыбнуться.
Улыбнуться от того, что гостья все еще здесь.
— Мисс Смайт, если вы сейчас же не откроете дверь, я войду.
— Уходите. — Снова удар, лязг и проклятие.
На сей раз Джемми не ждал приглашения. Он открыл дверь и с трудом вошел в
комнату.
Мисс Смайт стояла перед окном, подняв рукой раму. Мало того, что она была в
дорожном костюме, в ногах у нее стоял собранный саквояж.
Значит, она все-таки пытается сбежать. И без его помощи. Расправив плечи,
Джемми проклинал свою трость. Девушка считает его настолько бесполезным, что
он не способен сдержать слово?
— Перестаньте глаза таращить и найдите чем подпереть окно, —
пробормотала она.
— Что вы задумали?
Изувеченная нога его теперь меньше всего волновала. К своему ужасу, Джемми
увидел странную веревку, сделанную, если его предположение верно, из
простыней! Один конец был привязан к ножке великолепной кровати с
балдахином, занимавшей большую часть комнаты.
— Мистер Рейберн, — сказала мисс Смайт, сражаясь с тяжелой оконной
рамой, — требуется ваша помощь. Пожалуйста.
Джемми пересек комнату и ухватился за раму. Облегченно вздохнув, мисс Смайт
нагнулась за веревкой. Но когда она отвернулась, он закрыл окно на задвижку.
— Что вы делаете? — воскликнула она, оттолкнув его с дороги, и
снова занялась рамой. — Я добрых полчаса его открывала, не говоря уже о
времени, потраченном на изготовление веревки. К тому же сюда постоянно
заходят слуги и надоедают вопросами вашей матери, у меня мало времени.
— С этим вы из окна не выберетесь. — Джемми указал на самодельную
веревку.
— Это почему же?
Он молча поднял веревку и, подтверждая свой вывод, сильно дернул в разные
стороны. Глаза мисс Смайт расширились от ужаса, когда хитроумные узлы
мгновенно развязались.
— Если вы не погибли бы при падении, то отец заковал бы вас в цепи за
поломанные розы.
Давненько ей не перечили. Зеленые глаза неистово вспыхнули, схватив саквояж,
она рванулась мимо Джемми.
— Я должна убраться отсюда, из этого бедлама.
Потянувшись, он поймал ее и не раздумывая притянул к себе.
— Вы никуда не пойдете без...
Она что-то смущенно пробормотала. Взглянув на нее Джемми увидел огонь ее
глаз, услышал страсть ее протестов.
Ее страсть — именно это доконало его. Ничего он так не хотел, как броситься
в этот водоворот, украсть поцелуй, который, как он подозревал, заставит его
забыть, что он не хочет жить.
И в этот безумный миг он внезапно захотел жить — жить жизнью, полной страсти
и приключений, полной всего, что он видел в ее сверкающих глазах. На этот
раз он отбросил все колебания и накрыл ее рот жадным поцелуем.
О, давно это было, но как только он сделал первый шаг, его грешные желания
без всяких затруднений вернули его на путь искушения.
И она его соблазнила. Хотя она продолжала протестовать, но, к его удивлению,
не оттолкнула его. Как только он обнял ее, она уцепилась за него. Приоткрыв
губы, она ответила на его поцелуй.
Благоговейный трепет наполнил его сердце. Джемми забыл о своей ноге, забыл,
что мисс Смайт гостья в доме его родителей, и целовал ее, соблазняя и
дразня, пока она не обвила руками его шею и не поднялась на цыпочки, чтобы
стать еще ближе к нему.
Затем пришло неизбежное: как только он попробовал вкус ее губ, поцелуя стало
недостаточно. Его пальцы, сдвинув шляпку, блуждали в спрятанных под ней
шелковистых локонах. Ободренный, Джемми сбросил с ее плеч накидку и большим
пальцем прошелся вдоль выреза платья, потом вниз по полной упругой груди. Он
чувствовал под своей ладонью твердые пики ее сосков и стук сердца,
охваченного тем же желанием, что горело в его крови.
Он благоговейно взял в ладонь ее грудь, зажигая в ней новый пожар.
Вдруг она отпрянула, прижав одну руку к вырезу платья, а другой прикрыв
губы. Ее глаза светились вновь обретенным знанием.
И тут до него дошло. Черт, ее никогда не целовали. Он снова стремился
поцеловать ее, но мисс Смайт имела другие намерения.
Она пятилась, пока не наткнулась на стоявший у туалетного столика стул.
— Почему?
— Что
почему
? — встревоженно спросил он, не отрывал взгляда от
ее губ. Он шагнул к ней, к этим влекущим губам.
Она скрестила руки на груди.
— Почему я не могу уехать? Вы же собирались мне помочь.
Опять это.
— Помогу, — сказал он, опуская голову, чтобы украсть другой
поцелуй.
Но леди на этот раз была к этому не расположена. Увернувшись, она поставила
между ними стул. Джемми считал, что ему повезло — она не толкнула его, как
сегодня уже случалось.
— Довольно, — пробормотала она, обвиняюще указывая на него
пальцем. — Сомневаюсь, что такое дурачество приведет меня к Брайтону.
— Ах, оно сделает поездку более приятной, — усмехнулся Джемми.
Она трогательно зарделась. Он подошел ближе.
— Я обещал избавить вас от этой сделки, и я это сделаю.
— Чем скорее, тем лучше. Пока не начался бал, который устраивает ваша
матушка.
Джемми вздрогнул. Нет худшего способа завоевать благосклонность леди, чем
быть вестником плохих новостей.
— Слишком поздно, — предупредил он. — Мать ради вас решила
Лондон опустошить.
Она побледнела.
— Каким образом?
— Пригласила почти всех. Дом, кажется, треснет. Она собралась устроить
захватывающее состязание.
Будущая невеста поспешно взглянула на окно. Джемми ее не винил. Если бы его
хотели представить обществу в качестве жертвенного агнца, то ни третий этаж
Финч-Мэнор, ни колючие кусты под ним не помешали бы ему сбежать.
И точно так же это не удержит мисс Смайт, предположил он.
Он отпихнул стул в сторону и снова притянул ее к себе.
— Я помогу вам, — настаивал он, главным образом потому, что меньше
всего хотел, чтобы она уехала без него.
Но вовсе не по тем причинам, которые можно было бы предположить. Джемми
пытался уговорить себя, что негоже девушке одной разъезжать по сельской
местности.
Это скандально, да и опасно вдобавок.
В отличие от того, чтобы остаться с ней наедине в ее спальне и целовать ее,
напомнила совесть. Джемми отмахнулся от внутреннего голоса. Его намерения
благородны. Ну почти благородны.
Хотя если быть совершенно честным, ощущая прижавшееся к нему гибкое влекущее
тело, он знал, что его намерения далеко не добродетельны. Ничего он так не
хотел, как целовать ее и на этом не останавливаться.
— Мне пора идти, — сказала мисс Смайт, слабо сопротивляясь, хотя
он прекрасно знал, что если бы она хотела отделаться от него, то нашла бы
способ.
— Вам теперь не ускользнуть, — сказал он. — С этим балом все
в доме вверх дном. Думаю, эта суета продлится до полуночи.
И, произнеся эти слова, Джемми заметил, что она ухватила самую суть.
Полночь.
Чертова девчонка! Но не успел он предупредить, чтобы она и не думала уходить
без него, как раздался стук в дверь.
— Мисс Смайт, мисс Смайт! У меня к вам еще вопросы.
Оба отпрянули, уставившись друг на друга, на их лицах застыл ужас.
— Ваша матушка, — прошептала она. Джемми застонал. Другого времени
не нашлось!
— Мисс Смайт, вы у себя? — не унималась леди Финч.
— Минуточку, миледи, — сладко сказала девушка. Потом повернулась к
Джемми и прошептала: — Прячьтесь! — Она оглядывала комнату, пока ее
пристальный взгляд не упал на кровать. Подняв покрывало, сунула под кровать
саквояж. За ним последовала веревка. Потом она указала на пыльную темноту: —
Теперь вы, сэр.
Джемми тяжело вздохнул, но знал, что дискомфорт, который испытает, забираясь
под кровать, ни в какое сравнение не идет с оглушительными стенаниями
матери, каковые обрушатся на его голову, если она застанет его здесь.
Он опустился на пол и как только оказался под кроватью, мисс Смайт опустила
покрывало и открыла дверь.
— Добрый вечер, миледи.
— Да-да, мисс Смайт, добрый вечер. — Юбки баронессы прошуршала
мимо. — Нам необходимо обсудить порядок танцев.
И мать принялась подробно перечислять вальсы и кадрили, обсуждая с мисс
Смайт партнеров для каждого танца.
Черт, почему мать такая дотошная? Джемми зажал нос, чтобы не чихнуть от
пыли. Горничные бесстыдно пренебрегают своими обязанностями, но как он мог
пожаловаться, если тут же последует неизбежный вопрос:
А что вы делали под
кроватью мисс Смайт?
К его облегчению, мать наконец покончила с перечнем танцев и собиралась
уйти, но остановилась прямо перед кроватью. Оказалось, что у нее есть
последний совет, хотя предназначался он отнюдь не для мисс Смайт.
— Джемми, — сказала леди Финч, приподняв носком туфли покрывало.
Он вздрогнул. Никакой возможности отрицать свое присутствие не было, поэтому
он ответил:
— Да, мама.
— Даю тебе пять секунд, чтобы убраться из этой комнаты, или я скажу
леди Керквуд, что ты питаешь нежные чувства к ее дочери.
Этого было достаточно, чтобы Джемми в мгновение ока выбрался из-под кровати
и вылетел из комнаты.
— Спокойной ночи, мисс Смайт, мама.
Он не прошел и половину дороги к сторожке, когда вспомнил, что забыл
предупредить мисс Смайт не пытаться бежать самостоятельно. Теперь оставалось
только ждать.
И надеяться, что он сумеет остановить ее, пока не поздно.
Глава 5
Аманда вытерпела еще три визита леди Финч и два посещения ее измотанной
секретарши, последней явилась экономка, заявившая, что гостье следовало давным-
давно быть в постели.
Будто она могла спать. Она попалась в ловушку этой опрометчивой сделки и
решимости леди Финч отправить ее к алтарю. Боже милостивый, зачем Веллингтон
столько лет сражался с французами, вместо того чтобы отправить к ним на
переговоры решительную баронессу, которая быстро бы заставила их прекратить
боевые действия! Похоже, эта дама способна без единого выстрела довести
армию Наполеона до безоговорочного отступления.
Несмотря на уверения Джемми, что он ей поможет, Аманда не собиралась ждать
его помощи.
В Брайтоне ее могли ждать ужасные последствия, но ничто в невинных девичьих
мечтах не подготовило ее к жгучему жару поцелуя Джемми, к тому, что у нее
подогнуться колени.
Нет, нужно уехать прежде, чем у него появится шанс окончательно околдовать
ее, и тогда она признается ему в своих несчастьях. Поскольку Аманда не
сомневалась, что, несмотря на репутацию повесы, за дьявольским поцелуем
скрывается порядочный человек, превыше всего ставящий благородство и честь.
И она не хотела его жалости, его безотрадной прямоты. Но как же она хотела
его поцелуев, его прикосновений!
Нырнув под кровать, она вытащила саквояж. В доме наконец все стихло. Аманда
открыла дверь и пробралась вниз в холл, твердая в своей решимости бежать.
Безмолвно она попрощалась с леди Финч. Несмотря на устройство бала, ничего
кроме великодушия и доброты, она от баронессы не видела. Аманда старалась не
замечать чувства вины, холодком пробежавшего по спине, от нарушения
грандиозных планов ее милости.
На цыпочках спускаясь по лестнице, она обдумывала, как выбраться наружу. Ее
отец всегда запирал дом на ночь крепче, чем стража Ньюгейтскую тюрьму,
словно их тихий уголок Хартфордшира полон разбойников, только и ждущих
возможности разграбить их имущество.
Но она сомневалась, что здесь придерживались такого же взгляда на мир, и в
подтверждение своих подозрений нашла входную дверь незапертой.
Тихо выскользнула Аманда из их доверчивою дома, чувствуя себя воровкой.
Лупа ярко сияла, освещая подъездную аллею. Улыбнувшись редкой удаче, Аманда
заспешила к дороге; под ногами хрустел гравий, саквояж подпрыгивал в такт
шагам.
Приближаясь к сторожке, она замедлила шаг и почти кралась.
Когда они возвратились из поездки по магазинам, леди Финч указала на дом
привратника, объяснив, что здесь Джемми прячется от мира, от семьи. Ее
милость, не дожидаясь вопросов, рассказала Аманде о сыне, сокрушаясь о его
ранах и одиноких годах добровольного изгнания.
Если бы у него было ради чего жить
, — печально сказала леди Финч,
когда они проезжали мимо его холостяцкой обители. Теперь Аманде стали
понятнее изменения, произошедшие в Джеймсе Рейберне, но она недоумевала
относительно загадочного мужчины, который презирал жизнь, но целовался с
безграничной страстью.
К ее разочарованию, в сторожке было темно и тихо. Он даже не стал ждать ее,
хотя, конечно, знал, что она не собиралась сидеть сложа руки и ждать
бедствия.
Черт бы его побрал, подумала она. Ну и герой. Очевидно, ее поцелуй мало для
него значил, иначе бы он...
— Добрый вечер, мисс Смайт. — Его глубокий голос раздался как раз
в тот момент, когда она собиралась переступить границу Финч-Мэнор. —
Или мне следовало сказать
доброе утро
?
Обернувшись, она увидела, что Джемми взгромоздился на одного из больших
каменных львов, сидевших по сторонам ворот. Он зажег маленькую лампу.
Устойчивое пламя осветило ночь, заключив Аманду в круг света.
Но не успела она ответить, как из рощицы за дорогой послышался другой голос.
— А я сказал бы то же самое вам, сэр, — произнес констебль Брамли-
Холлоу.
Холмс! Аманда повернула голову на голос.
— Ну-ну, что мы здесь имеем? — Констебль вышел из укрытия. —
Вы ведь не пытаетесь убежать, мисс?
Аманда оглянулась на Джемми, безмолвно умоляя его прийти на помощь. Он не
может позволить ей оказаться в тюрьме. Не позволит!
Бессовестный тип ухмыльнулся.
— Да, мисс Смайт, — подзадорил он, — расскажите констеблю,
что вы делаете на улице в такое время.
— Я была... ну... я думала... я хочу сказать, что мне нужно было...
Джемми осторожно слез со льва и взял свою трость.
— Вот вы его и получили, Холмс. Самое логическое объяснение, какое
может быть. — Взяв Аманду за руку, он потянул ее к дому. — Думаю,
вы уже достаточно подышали воздухом, мисс Смайт?
— Пожалуй, да, мистер Рейберн, — ответила Аманда, ее сердце
зачастило от его прикосновения.
— Минуточку, сэр, — окликнул Холмс, подняв лампу Джемми, чтобы
осветить их. — Леди убегала, а это противозаконно.
Джемми, остановившись, обернулся.
— Мистер Холмс, вы полагаете, она настолько глупа, чтобы бежать через
парадную дверь и пойти по главной аллее?
Холмс поскреб подбородок:
— Допустим, нет.
— Вот именно, — сказал ему Джемми, постукивая тростью. — Мисс
Смайт всего лишь успокаивала свои девичьи нервы небольшой прогулкой. Разве
не так? — Он сжал ее руку, и теплая волна пробежала по ее телу. Он
заставил ее почувствовать, будто она может обмануть самого дьявола!
— Гм, да. Прогулка, — сказала она констеблю. — Я гуляла по
саду, в саду и... и...
— Заблудилась? — подсказал Джемми.
— Совершенно верно. Просто закружилась. Я скверно ориентируюсь на
местности.
— Позвольте поинтересоваться, мисс, вы всегда берете с собой дорожную
сумку, когда выходите на прогулку? — осведомился Холмс.
Подавшись вперед, Аманда прижала руку ко рту и затем театральным шепотом
ответила:
— Я не хотела оставлять свои вещи без присмотра. Мне неприятно дурно
говорить о слугах леди Финч, но я не хотела бы потерять свое скромное
имущество.
Джемми закашлялся, то ли от негодования, то ли пытаясь скрыть смех из-за ее
неумелой лжи.
Холмса, похоже, все это совершенно не убедило.
— А вы, мистер Рейберн? Что вы здесь делаете, сэр?
— Созерцаю звезды, — сказал ему Джемми. В доказательство своих
слов он вытащил из кармана сюртука подзорную трубу и показал ее
Холмсу. — Это моя страсть.
— Гм, прекрасно, — сказал констебль, — но я все-таки должен
буду забрать леди. Не стоит рисковать. Вдруг она снова заблудится и окажется
в почтовой карете по дороге в Лондон.
— Я бы этого не сделала, — поспешила заверить его Аманда. Это была
не совсем ложь. В Лондон она ехать не собиралась.
— Извините, мисс, закон есть закон. — Холмс потянулся взять ее
саквояж, когда, к чрезвычайному изумлению Аманды, Джемми загородил ее:
— Мисс Смайт никуда не поедет, Холмс.
У Аманды дыхание перехватило от его непререкаемого тона. Сначала его
поцелуй, теперь эта властная позиция. Все для нее?
Констебль вздернул подбородок:
— Но, сэр, вы знаете закон не хуже меня. Она убегала, и ничего тут не
поделаешь.
Джемми, широко расставив ноги, словно прирос к месту.
— Ничего подобного. Пока она остается на земле Финчей, она не нарушила
никаких законов. — Он тростью указал на воображаемую линию между двумя
каменными львами. — В этих пределах она находится под защитой моего
семейства.
Констебль прищурился, кажется, он угодил в ловушку. Что ему теперь сделать?
Идти против будущего барона?
— Пусть так, мистер Рейберн, — ответил Холмс. — Но если я
поймаю ее за воротами, она до свадьбы отправится в тюрьму. Восемь поколений
моих предков следили за исполнением закона в Брамли-Холлоу. За все эти годы
никто не нарушил клятву, и я хочу, чтобы эта девушка вышла замуж, как ей
было обещано. — Констебль взглянул на Аманду. — Не бойтесь за ваше
имущество, мисс. Я буду поблизости. Ничто и никто не пропадет, пока не
состоится ваше сватовство.
— Вы делаете честь деревне, мистер Холмс, — уверил его Джемми,
потянув Аманду к дому.
— Мистер Рейберн, я...
— Ни слова, мисс Смайт, пока мы не окажемся подальше от ушей нашего
бдительного констебля.
Кивнув, она пошла дальше.
При других обстоятельствах Аманда решила бы, что грезит, поскольку вечер был
просто создан для романа, если бы не сорвавшийся побег.
Ярко сияла полная луна, бледные звезды таинственно мерцал
...Закладка в соц.сетях
