Жанр: Любовные романы
Черные глаза
...ась как Лидия Фарли, бабушка
Ханны.
— О да, конечно, вы дружили когда-то с моими бабушкой и
дедушкой, — сказал Мэтью, заговорщически улыбаясь.
Ханна спустилась к ним в вестибюль, и сначала он даже ее не заметил, так как
был занят разговором с Лидией, которая явно пыталась его очаровать.
Мэтью был одет в тот самый серый костюм, в кармане которого она обнаружила
пистолет. Белоснежная накрахмаленная рубашка подчеркивала смуглый цвет его
лица. Теперь он уже не походил на гангстера, а выглядел как респектабельный
джентльмен и известный писатель. Его мужественная красота снова ее смутила,
хотя она старалась не поддаваться нахлынувшим на нее чувствам.
— Привет, Ханна!
— Я поеду с вами, бабушка, — сказала она, словно не замечая Мэтью.
Он же, напротив, жадным взглядом оглядел ее с ног до головы. На этот раз на
ней был бежевый жакет строгого покроя с короткими рукавами. Но и в этом
костюме она выглядела не менее привлекательно, чем в коротком платье из
серебристой ткани.
— Дорогая, ты выглядишь прелестно, — заметила бабушка, — не
правда ли, Мэтью?
— Ханна всегда непредсказуемо хороша, к тому же ее рост постоянно
меняется, — кратко ответил он.
Натянуто улыбнувшись, Ханна окинула его негодующим взглядом.
— Моя внучка чрезвычайно чувствительна к разговорам о росте, —
сообщила Лидия. — Ей хочется быть жердью, как ее старшие сестры. Я
много раз ей говорила, что быть маленькой, но фигуристой совсем неплохо,
однако она мне не верит. Может быть, вы заверите ее в том, что я права?
— Бабушка! — возмутилась Ханна. — Я не нуждаюсь в его
заверениях.
— И тем не менее я подтверждаю, что придерживаюсь того же мнения, что и
твоя бабушка, — искренне сказал Мэтью.
Дорога в поместье Уиндэмов была настоящим испытанием для Ханны. Лидия Фарли
настояла, чтобы все трое ехали в ее огромном сером
мерседесе
.
Мэтью казалось, что он сидит за рулем танка. Нервы его были напряжены до
предела. Ханна не произнесла ни слова во время пути, а ее бабушка вела
светскую беседу, и Мэтью боялся ответить невпопад, так как мысли его были
заняты Ханной и ее откровенным невниманием к нему.
И еще ему предстояла встреча с той женщиной, которая произвела его на свет.
Свидетельство о рождении лежало во внутреннем кармане его пиджака и,
казалось, жгло ему кожу. Но вот они въехали в главные ворота поместья, потом
лакей в ливрее провел их в просторную, залитую солнцем гостиную, уставленную
множеством комнатных растений в массивных вазонах. Одна лишь Лидия
чувствовала себя в этой обстановке непринужденно и продолжала улыбаться и
ворковать. А Ханна и Мэтью, усевшись в противоположных углах, походили на
каменные изваяния.
Вскоре в гостиную вошла молодая девушка в цветастом платье с ярко-желтой
отделкой. Казалось, что платье это с чужого плеча, так нескладно оно
болталось на ее высокой худенькой фигуре. Коротко стриженные светло-русые
волосы украшал желтый бант.
— Привет, милая Джастин! — воскликнула Лидия, протягивая девушке
руку.
Здороваясь, Джастин беспокойно оглядывала гостей большими голубыми глазами.
— Мама сейчас придет. Она просила меня побыть с вами. — Казалось,
Джастин чем-то расстроена и удручена. — Я очень рада, что вы
пришли, — добавила она, спохватившись.
— Мы тоже рады тебя видеть, — заверила ее Ханна, чувствуя
угрызения совести за тот подарок, который сделал Бэй по ее совету.
— Разреши сначала представить тебе Мэтью Грейнджера, — вмешалась
Лидия.
При виде девушки Мэтью тут же поднялся. Джастин выглядела моложе своих лет:
худенькая, неуверенная в себе. Подумать только, она — его сестра! Волна
нежного чувства накатила на него, когда он пожимал ее руку. Если кто и
нуждается в защите старшего брата, то это именно она.
— Маме очень понравилась картина, которую подарил Бэй, — сообщила
Джастин, краснея под внимательным взглядом Мэтью.
— Что ты сказала? — удивилась Ханна.
— Дело в том, что в 1830 году были написаны еще две картины на ту же
тему, посвященные умершим детям из рода Уиндэмов. К одной из них был даже
приложен локон скончавшейся девочки. Обе картины занимают почетное место в
маминой коллекции. Потом она купила еще три произведения того же содержания.
И подарок Бэя пришелся ей по вкусу; мама считает его очень тонким и
чувствительным человеком.
— Нашего Бэя? Тонким и чувствительным? О Боже! — воскликнула Лидия
Фарли.
— Не могу поверить! — возмутилась Ханна и стала ходить взад и
вперед по комнате. — Но кто же делает такие подарки будущей невесте?! Я
надеялась, что твоя мама укажет ему после этого на дверь, а ей, видишь ли,
понравился подарок!
Джастин с недоумением глядела на Ханну.
— Ты не хочешь, чтобы я вышла замуж за твоего брата?
— Конечно, не хочу, если это против твоего желания, — ответила
Ханна. — Трудно себе представить, что ты сама хотела бы стать его
женой.
— Ты хочешь выйти замуж за Бэя Фарли? — спросил Мэтью, глядя в
глаза сестре.
— Нет! — воскликнула Джастин, и по ее щекам покатились
слезы. — Но я должна, у меня нет другого выхода. Мама сказала...
— Пойдем со мной, Джастин, — неожиданно предложил Мэтью и, обняв
девушку за плечи, вышел вместе с ней из комнаты. Ханна и Лидия, потрясенные
происходящим, застыли как вкопанные. Когда же Ханна поспешила за ними в
холл, ни Джастин, ни Мэтью там уже не было. И в это же время в холле
появилась Александра Уиндэм: стройная, красивая, в синем шелковом костюме и
с такими же синими глазами. Она улыбнулась, увидев Ханну.
Повернувшись к бабушке, Ханна зашептала:
— Что будем делать? Сюда идет Александра, а Джастин и Мэтью сбежали!
— О Господи! Как неловко получается, — заволновалась Лидия.
— Но что же делать?
— Мы скажем, что они вышли, и будем вести светскую беседу. А если они
не вернутся, будем расспрашивать Александру о ее коллекции, и ты попросишь
разрешения посмотреть картины. Вот и все.
Глава 8
— Не знаю, что сказать, — сдержанно произнесла Александра,
стараясь скрыть гнев и тревогу. — Это так не похоже на Джастин:
скрыться с незнакомым человеком... — Она поставила чашку на блюдце, не
притронувшись к чаю.
Рука Ханны дрожала, когда она брала свою чашку, чтобы смочить пересохшие от
волнения губы и немного успокоиться. Взглянув на часы, она удостоверилась,
что Мэтью и Джастин отсутствуют уже больше часа!
Они с бабушкой старались вести непринужденную беседу, а когда все последние
новости были пересказаны и обсуждены, Ханна завела разговор о картинах и
попросила Александру показать ей свою коллекцию. Среди прочих Ханна узнала и
ту, которую Бэй подарил будущей невесте.
При других обстоятельствах Ханна получила бы огромное удовольствие, посетив
эту маленькую галерею с картинами старых европейских мастеров. Но теперь все
ее мысли были заняты странным поведением Мэтью и Джастин.
Она вновь и вновь вспоминала, как он приветствовал девушку, как смотрел ей в
глаза и взял ее за руку, и как потом Джастин была смущена и растерянна.
И вот они оба исчезли. Видно, у него такая манера поведения с молодыми
женщинами и девицами: сначала загипнотизировать своими черными глазами, а
затем увести к себе в номер. Не так ли он поступил вчера вечером с ней
самой? Неужели то же самое случится и с Джастин?
Отхлебнув глоток горячего чая, Ханна обожгла рот. Капли пота выступили у нее
на лбу, когда она вдруг вспомнила карту Кловера с обведенным чернилами
поместьем Уиндэм. Теперь она уже не подозревала Мэтью в желании ограбить
богатых аристократов. Нет, здесь другое: он наверняка знал, что Джастин —
наследница всего состояния этого старинного рода.
И может быть, Мэтью познакомился с ней самой, чтобы с ее помощью проникнуть
в дом Уиндэмов, встретиться с ничего не подозревающей Джастин и... Ведь
Ханна, можно сказать, сама бросилась ему на шею и легла в его постель! А
теперь...
— Прости меня, бабушка, я плохо себя чувствую, я поеду домой, —
сказала она, поднимаясь со стула.
— Да, ты выглядишь неважно, дорогая, — согласилась Лидия. Затем,
повернувшись к Александре, добавила:
— Нам было очень приятно посетить вас, милая Алекс. Надеюсь, мы скоро
снова увидимся.
— Лидия, я не понимаю, что происходит. — Александра не обладала
способностью скрывать свои чувства так же искусно, как Лидия Фарли. —
Меня приводит в замешательство исчезновение Джастин вместе с этим писателем,
другом ваших внуков. Что вы теперь подумаете о моей дочери? Пожалуйста, не
рассказывайте об этом Бэю. Во всяком случае, до тех пор, пока мы не выясним,
в чем дело. Ведь помолвка фактически...
— Вас волнует только то, что Бэй узнает? — Ханна не могла больше
молчать. — Вы беспокоитесь об этой идиотской помолвке, когда ваша дочь,
может быть, сейчас...
— С этим вольнодумцем, — закончила за нее бабушка. — Моя
внучка права. Вы, дорогая Александра, несколько сместили приоритеты.
— Уходим отсюда немедленно, бабушка! — воскликнула Ханна и
поспешила за инвалидным креслом Лидии, уже выезжавшим из гостиной в холл.
Александра бросилась вслед за ними.
— Пожалуйста, не уходите. Я уверена, что это какое-то недоразумение. Мы
не должны принимать решение сгоряча. Нельзя допустить...
Не успела она закончить фразу, как входная дверь распахнулась и Мэтью
Грейнджер в обнимку с Джастин с веселым смехом вошли в дом.
Встретив выразительный взгляд Ханны, Мэтью снял руку с плеча Джастин.
— Иди ко мне, моя милая, — обратился он к Ханне, протягивая ей обе руки. — У меня...
— О Небеса! Что творится! — воскликнула Лидия. — Молодой
человек, стыдитесь! Вы позорите ваших достойных родителей!
Мэтью и Джастин, переглянувшись, громко расхохотались.
— Мне дурно, — простонала Александра, прислонившись к стене.
— Мне тоже, — подхватила Лидия. — В этом поместье нездоровый
дух, пойдем отсюда, милая Ханна. — С этими словами, высоко подняв
голову, Лидия Фарли покатила в своем кресле, сопровождаемая внучкой.
— Ханна, подожди, — позвал Мэтью. Радость по случаю нежданно
обретенной сестры затмила на первых порах все остальное, и вот он снова
спустился на землю. Не может же он отпустить Ханну, не объяснив ей причину
такого странного на первый взгляд поведения.
Но бабушка с внучкой не стали ждать его объяснений. Кресло быстро катилось
по асфальтированной дорожке к огромному серому
мерседесу
, припаркованному
возле клумбы с бегониями, а Ханна спешила рядом.
— Джастин, немедленно иди в свою комнату, — скомандовала
Александра, смерив дочь ледяным взглядом. — Мы потом с тобой
объяснимся.
— Ваша дочь уже в таком возрасте, что с ней нельзя так
обращаться, — парировал Мэтью, когда Джастин прижалась к нему, ища
защиты, и они вместе вышли вслед за Ханной.
Обернувшись, Ханна увидела, что Мэтью бежит к ней, а за ним — Джастин, с
пылающим лицом, тоже торопится, как бы боясь его потерять.
— Бабушка, прости, я задержусь на минутку, — решительно сказала
Ханна.
— Конечно, дитя мое, делай то, что считаешь нужным, — согласилась
Лидия.
Ханна пошла назад, навстречу улыбающемуся Мэтью.
— Она очень сердита, — пролепетала Джастин.
— Не волнуйся, мы сейчас все выясним, — успокоил ее Мэтью.
— Ханна, я знаю... — начал он.
— Не пытайся навести тень на плетень, — холодно перебила Ханна и,
размахнувшись, изо всех сил ударила его по лицу.
Это была не дамская пощечина, ради театрального эффекта. Нет, это был удар,
от которого у Мэтью посыпались искры из глаз и зазвенело в ушах.
— Ханна, черт возьми, ты, кажется, сломала мне челюсть, — прорычал
он.
— Надеюсь, что так оно и случилось! И поделом тебе! Охотник за приданым
ничего лучшего не заслуживает! — Она бы ударила его еще раз, если б не
увидела, как он побледнел. — А ты, Джастин, — обратилась она к
девушке, — попала из огня да в полымя. Я знаю, мой брат не подарочек,
но этот... этот...
— Охотник, — подсказал Мэтью. В такой необычный для него день он
рассчитывал на сочувствие и понимание со стороны Ханны, но получилось
наоборот. — Ну что ж, если я охотник за приданым, то ты бессердечная,
сварливая бабенка.
И это после того, что он натворил?! Никогда в жизни не доводилось Ханне так
ошибаться в людях.
Повернувшись, она бросилась бегом к бабушке, которая сидела в своем
инвалидном кресле возле
мерседеса
и наблюдала за разыгравшейся сценой.
— Молодец, внучка, — прокомментировала Лидия. — Думаю, теперь
ты чувствуешь себя лучше.
Мэтью и Джастин смотрели вслед удалявшемуся
мерседесу
, за рулем которого
теперь уже сидела Ханна. Мэтью приложил руку к опухшей щеке.
— У тебя будет синяк, — жалобно сказала Джастин. — Ой, мама
идет! Посмотри только на нее: она готова нас прикончить.
— Не волнуйся, я тебя в обиду не дам. Мы с ней как-нибудь разберемся.
В глазах Джастин зажегся смешливый огонек.
— То же самое ты говорил о Ханне.
— Ханна — избалованная девица, — проворчал Мэтью.
— Она мне нравится, — возразила Джастин. — Она единственная,
кто попытался разрушить планы моей матери, и я ценю ее усилия. Жаль только,
что теперь она нас с тобой возненавидит. Если б ты смог ей все объяснить! Но
она не желает ничего слушать.
— Джастин, немедленно иди в дом! — приказала Александра, подойдя
ближе.
Мэтью уже готов был встать на защиту сестры, но Джастин его опередила. Взяв
брата за руку, она выпрямилась и спокойно сказала:
— Я больше не намерена выполнять твои приказы, мама. Если ты хочешь
меня о чем-нибудь попросить, делай это в цивилизованной форме, а я уже сама
буду принимать решение: выполнять или не выполнять твою просьбу.
— Как ты смеешь мне грубить, мерзавка! — закричала Александра.
— Я не мерзавка и не позволю так меня обзывать, — смело продолжала
Джастин, взглянув на Мэтью, который поддержал ее, молча кивнув
головой. — Это не я переспала с одним из клана Полков, а ты, мама! Не я
родила ребенка в шестнадцать лет, а ты! И вот теперь он стоит перед
тобой. — С этими словами она указала на Мэтью. — Он мой брат и
твой родной сын, мама! Тот самый, которого ты родила от Полка!
Александра побледнела, и затем все произошло как в
мыльной опере
: колени
ее подогнулись и она потеряла сознание.
И хотя Мэтью был уверен, что обморок притворный, он подхватил ее на руки.
Александра была хрупкой и легкой, трудно было представить себе, что эта
женщина произвела его на свет, подарив ему жизнь. Мысленно он сравнил ее с
Иден Грейнджер, которую продолжал считать своей настоящей матерью.
Придя в себя, Александра отстранилась от него.
— Неужели это возможно? — прошептала она. — Вы действительно
тот ребенок, которого я... которого мы... О Боже!
Достав из внутреннего кармана свидетельство о рождении, Мэтью молча протянул
его Александре. Держа документ дрожащими руками, она внимательно его
изучала.
— Да, вспоминаю, как я заполнила эту бумагу, — произнесла она
словно во сне. — Вот моя подпись. Я хотела назвать мальчика Джесси, но
медсестра посоветовала мне никак не называть ребенка, чтобы приемные
родители могли сами выбрать для него имя. Она сказала, что мне будет тяжелее
расстаться с младенцем, если я сама дам ему имя. — Глаза Александры
наполнились слезами.
— Его зовут Мэтью, мама, — сообщила Джастин. — Мэтью
Грейнджер, и он пришел к нам, чтобы взять у нас интервью, которое поможет
ему в работе над книгой по истории нашего штата.
— Знает ли семья Фарли подробности вашего рождения? — спросила
Александра дрожащим голосом.
— Нет, — холодно ответил Мэтью. — Я никому, кроме вас и
Джастин, не открыл этой
позорной тайны
. Только Джесси Полк мог знать об
этом, если, конечно, вы в свое время его проинформировали.
Александра еще некоторое время изучала документ, потом вернула его Мэтью.
Лицо ее сделалось непроницаемым, а глаза уподобились двум синим льдышкам —
Не знаю, что вам сказать. Вам нужны деньги? Наша семья готова предоставить
вам скромное содержание, если только вы не станете нас шантажировать...
— Мэтью приехал сюда не для того, чтобы нас шантажировать, —
перебила ее возмущенная Джастин. — Он известный писатель и не нуждается
в деньгах.
— Ах, как ты доверчива, — неодобрительно заметила Александра.
— Вы ошибаетесь, Джастин права, — возразил Мэтью, холодно глядя на
родную мать. — Мне не нужны ваши деньги, и я уже наслышался об
Уиндэмах. К счастью, я узнал, что у меня есть сестра, а теперь хотел бы
услышать об отце. Что касается Джастин, хотите вы этого или нет, я буду о
ней заботиться, как и подобает старшему брату.
Тут вдруг Александра закрыла лицо руками.
— Ты выглядишь так же, как твой отец, и говоришь так же, как он —
Джесси Джеймс Полк! — И она горько заплакала. — Мы встретились с
ним на железнодорожной станции. Мне было пятнадцать лет, а ему — семнадцать.
Он подошел ко мне и стал разговаривать так же смело, как ты. Я потеряла
голову...
После этого неожиданного признания все трое направились к дому. Во время
обеда, который был сервирован на террасе, Александра продолжала свое
повествование. Примерно так Мэтью и представлял себе предысторию своего
появления на свет: двое неопытных подростков, ослепленные неожиданной
запретной любовью, стали его кровными родителями.
— Джесси предлагал мне сбежать с ним куда-нибудь, — вспоминала
Александра. — Он стыдился принадлежности к своему клану, стыдился того,
что его уже заранее все презирают и он не имеет возможности доказать, на что
способен. Получив образование, он пошел в армию и уговаривал меня уехать
вместе с ним, в качестве его жены.
— Но вы, конечно, не могли позволить себе стать шестнадцатилетней женой
военного с младенцем на руках, — сухо заметил Мэтью, наблюдая за
сновавшими туда-сюда слугами и обозревая богатое поместье, простирающееся
вокруг старинного дома. — Стиль вашей жизни претерпел бы, мягко говоря,
существенные изменения.
— Не могу тебе сказать, сколько раз я, вспоминая об этом, размышляла,
правильно ли поступила, — проговорила Александра, глотая слезы. —
Может, надо было уехать с Джесси, и мы были бы счастливы!
— Но могло произойти и совсем по-другому, — сказал Мэтью, пытаясь
ее утешить. — Я благодарен судьбе за то, что меня воспитали и вырастили
Гален и Иден Грейнджеры. Вы правильно поступили, что отказались от меня.
Однако где же теперь Джесси Полк? Он все еще в Кловере? Вы с ним виделись?
— Джесси нет, — сказала Александра с горечью. — Когда я
находилась в приюте для незамужних рожениц во Флориде, мои родители сообщили
ему, что меня отправили учиться в Швейцарию. В это время Джесси уже был в
армии. Он погиб на войне во Вьетнаме.
— Когда это случилось? — спросил Мэтью, огорченный смертью отца,
которого так и не удалось встретить.
— Джесси погиб как герой, когда второй раз добровольно отправился во
Вьетнам. Он был посмертно награжден Серебряной Звездой. — Из глаз
Александры снова потекли слезы. — Его имя можно прочесть на
мемориальной стене в Вашингтоне, и похоронен он на Арлингтонском кладбище.
— Как печально, — проговорила Джастин, всхлипывая. — Я бы
хотела быть дочерью такого отца.
— Скажите, Александра, виделись ли вы с ним хоть раз после того, как я
родился? — спросил Мэтью.
— После... рождения ребенка меня и в самом деле отправили учиться в
Швейцарию. Мне было уже двадцать лет, когда мы с Джесси встретились на
Рождество. Я приехала на каникулы, а он прибыл в отпуск из Вьетнама. Я
рассказала ему, что родила сына и отказалась от него. — Александра еле
сдерживала слезы. — Джесси был очень рассержен: он упрекал меня за то,
что я скрыла от него сына, и сказал, что никогда мне этого не простит. Он
назвал меня эгоисткой, трусихой и снобом и предрек, что я никогда не буду
счастлива. Затем он ушел, и мы больше с ним не виделись. Ему было всего
двадцать три года, когда он погиб.
Наступило молчание.
— Джесси Полк не ошибся, мама, — нарушила Джастин печальную
тишину. — Ты не была счастлива.
— Ты права, — подтвердила Александра. — Счастье не мой удел.
— Я всегда думала, что ты несчастлива из-за меня, — продолжала
Джастин. — Потому, что я не красавица, даже, можно сказать, дурнушка.
Но если б я старалась делать все, чтобы тебе угодить...
— Ты, сестренка, совсем не дурнушка, — возразил Мэтью. — А
теперь ты начнешь жить так, как тебе самой захочется. — Он взял
Александру за руку и крепко сжал, строго глядя ей в глаза. — А это
значит, что Джастин будет учиться там, где сама захочет, и не будет
обручаться с Бэем Фарли или с кем-либо другим, пока не почувствует, что
пришла ее пора. Моя сестра будет одеваться и причесываться по своему вкусу.
А если вы, Александра, станете навязывать ей свою волю, вам придется иметь
дело со мной.
Александра была смущена.
— Я слишком опекала дочь, опасаясь, что она может повторить мою ошибку.
— И потому собирались выдать ее замуж за Бэя Фарли? — спросил
Мэтью с горькой усмешкой.
— Я не понимаю, что в этом плохого, — оборонялась
Александра. — Почему Джастин не хочет за него выходить? Он из хорошей
семьи, привлекательный и остроумный.
Мэтью и Джастин обменялись недоуменными взглядами.
— А почему бы, Александра, вам самой не выйти замуж за Бэя, вместо того
чтобы навязывать его дочери, которой он не нравится? — спросил Мэтью
иронически. — В конце концов, какое значение имеет разница в двадцать
лет? Вы не побоялись родить от Джесси Полка внебрачного сына. Если уж вам
удалось замять тот скандал, то этот для вас — ерунда.
— Мало того, что вы оскорбили меня, молодой человек, вы еще не уважаете
вашего отца, а ведь он — герой войны! — С этими словами Александра
ударила Мэтью по той самой щеке, которой уже досталось от Ханны. Затем она
поднялась и гордо вышла, оставив брата с сестрой на террасе.
— Должен признаться, я заслужил эту пощечину, — пробормотал Мэтью,
потирая щеку.
— А я думаю, что ты заслужил и первую пощечину, от Ханны, —
заметила Джастин, поднимая с пола стул, опрокинутый резким движением
матери. — Ты ведь говорил, что никто не знает о нашем родстве. Что же
могла подумать Ханна о нас с тобой?
— Ну, это уж совершенно невероятно, — сказал Мэтью с
раздражением. — Смешно и глупо ревновать...
— Однако ее бабушка тоже не была в восторге от твоего поведения, —
продолжала Джастин.
— Я собирался ей все объяснить, но она не дала мне возможности этого
сделать. Она мне не верит. Зачем мне такая женщина?
— У меня нет морального права давать тебе советы, — согласилась
Джастин. — Меня саму чуть было не сосватали за Бэя Фарли! Но Ханна,
должна тебе сказать, не похожа на других членов ее семьи: ни на брата, ни на
сестер, ни на родителей. Она веселая, энергичная и очень нравится моему
двоюродному брату. Правда, он говорит, что Ханна роковая женщина, ведь у нее
было так много поклонников...
— Если я еще раз услышу, как НАШ двоюродный
...Закладка в соц.сетях
