Жанр: Любовные романы
Черные глаза
... — Направо или налево?
— Я не знаю, куда идете вы, а я иду налево, в свой магазин, —
холодно ответила Ханна.
— Я иду вместе с вами, дорогая. Хочу купить кое-что в вашей лавке.
— Вы даже не знаете, что у меня продается.
— Знаю, я расспросил Кейт, и она мне сообщила, что у вас антикварный
магазин —
Лавка древностей
.
Значит, он мною интересуется, подумала Ханна, отчего у нее снова закружилась
голова.
— Что-то мне не по себе, — сказала она, — наверное, потому,
что я не позавтракала.
— Я могу взять вас на руки. Вы такая крошка, как ребенок.
— Неужели вы не понимаете, что мне обидно, когда меня называют
крошкой?! Мэтью засмеялся.
— Ах, какая обидчивая...
— Оставьте меня в покое!
— Я бы так и сделал, если бы поверил вам на слово, моя девочка.
— Значит, надо ругаться как извозчик, чтобы вы поверили?
— Дело не в том, что вы говорите, а в том, как вы поступаете и какое
при этом у вас выражение лица. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что
вы хотите видеть меня рядом.
Ханна пришла в ужас. Он читает ее мысли! Она для него словно открытая книга.
Они остановились под навесом у входа в пансион на улице Кловер. В это
дождливое утро поблизости никого не было.
— Ну что? — вызывающе спросил Мэтью.
— Не воображайте, что я потеряла голову, — залепетала Ханна.
Он обнял ее обеими руками за талию и притянул к себе.
— Я могу повторить то, что было вчера.
— Нет, я не позволю меня целовать, — запротестовала она, не
двигаясь с места.
— А по-моему, вы как раз хотите, чтобы я это сделал, — произнес
он, улыбаясь, и поцеловал ее в мочку правого уха. — Я много слышал об
очаровании южанок и вот теперь убедился, что они могут заставить мужчину
почувствовать себя королем.
— Перестаньте надо мной издеваться, — взмолилась Ханна, — я
не шучу.
— Поверь, крошка, мне тоже не до шуток. — С этими словами Мэтью
заключил ее в объятия и припал к губам.
Глава 5
Но долгожданный поцелуй так и не состоялся: откуда ни возьмись трое
мальчиков одиннадцати-двенадцати лет, проносившихся мимо на велосипедах,
чуть не сбили с ног влюбленную пару. Один из них подхватил зонтик Ханны и
понесся дальше. В следующее мгновение порывом ветра зонтик вырвало из его
рук и унесло на проезжую часть улицы, где он и был раздавлен машиной.
— Ах вы, бандиты! — сердито закричал Мэтью. — Вот погодите:
поймаю — покажу вам, где раки зимуют...
— Не трогай их, Мэтью, — попросила Ханна. — Ведь они еще
дети.
С хохотом и криками мальчишки скрылись за углом.
Ханна тяжело вздохнула.
— Вот ты и столкнулся с кланом Полков. Теперь тебе тоже есть что
рассказать в баре у Фицджералдов.
— Это Полки? — Он побледнел. — Ты в этом уверена? Ханна
кивнула.
— Все ребята из этого семейства смуглые, черноволосые и черноглазые. Ну
и ведут себя соответствующим образом.
Неужели эти маленькие чудовища, которые чуть не сбили их с ног, а потом
схватили зонтик только для того, чтобы бросить его на дорогу и увидеть, как
он будет раздавлен, и в самом деле его родственники? Мэтью почувствовал
обиду и горечь.
Может быть, у него есть двоюродные братья и сестры, а эти малолетние
террористы его племянники? А вдруг сам Джесси Полк, которому теперь должно
быть пятьдесят, обзавелся еще детьми? И тогда это его родные братья?
Гордиться нечем.
Ханна глядела на него широко раскрытыми глазами.
— С тобой все в порядке? — спросил Мэтью. — Прости, что я не
смог защитить тебя от этих... — Он не докончил фразу.
— Ничего страшного, — заверила она. — Зонтик дешевый, всего
несколько долларов. Я постоянно теряю зонтики, поэтому покупаю самые
дешевые. А теперь я, пожалуй, пойду в свой магазин, — проговорила она,
смутившись, сама не зная почему, и торопливо зашагала вдоль улицы.
Однако Мэтью последовал за ней, и, пока они дошли до
Лавки древностей
, оба
промокли до нитки.
— Так вот он какой твой магазин! — сказал Мэтью, оглядываясь по
сторонам. В первую очередь в глаза бросалась мебель, сработанная еще в восемнадцатом-
девятнадцатом веках.
— Превосходные вещи, — заметил он. — И сравнительно невысокая
цена.
Зайдя в другое отделение магазина, он с восхищением стал рассматривать
фигурки оловянных солдатиков, одетых в форму прошлых столетий, с оружием
того же времени. Затем он взял в руки куклу, изготовленную в 1922 году, с
фарфоровым личиком и зеленоватыми стеклянными глазами, одетую в муслиновое
платье.
— У моей матери была точно такая же кукла, — сказал он, передавая
игрушку в руки Ханны. — Люблю старинные вещи: интересно представлять
себе, как все было в далеком прошлом. Вот если бы мы с тобой оказались,
например, в 1797 году в Кловере! — неожиданно добавил он.
— Мои предки, Фарли, тогда уже здесь жили, — сообщила Ханна.
— А вот любопытно, существовал ли уже тогда клан Полков?
— Говорят, что этот клан произошел от пиратов, совершавших набеги на
побережье Южной Каролины еще во времена правления английского короля. Есть и
другая версия: будто они — потомки скрывшихся здесь от правосудия
преступников.
— Интересно, как они терроризировали горожан в те далекие
времена? — продолжал фантазировать Мэтью. — Подсовывали репейник
под седла лошадей?
— Может быть, отвязывали лошадей и пускали их бродить по городу.
— Наверное, Уиндэмы в то время были самыми крупными здешними
плантаторами. Не хотела бы ты приобрести для своего магазина что-нибудь из
их сокровищ?
— Ни в коем случае! — воскликнула Ханна. — Я... я имею в
виду, что они никогда не продадут фамильные ценности. — Она стала
нервно теребить волосы. — А ворованные вещи я не беру, —
решительно закончила она.
— Это очень похвально, — как ни в чем не бывало заметил Мэтью и
вернулся в первый зал, куда за ним последовала и Ханна.
— Я не оставляю деньги в кассе на ночь, — сообщила она на всякий
случай. — Всего лишь небольшую сумму, для сдачи.
— Ты снимаешь кассу каждый день?
— Да, конечно, если день был удачным и торговля шла успешно, —
сказала она, отламывая булочку трясущимися руками.
Мэтью внимательно на нее смотрел.
— Я все думаю о том, что ты сказала.
— О чем же?
— Ты говорила, что вчера все гости наперебой ругали семейство Полк. Но
ты сама почему-то ничего плохого о них не говоришь. Хотя сегодня их дети
чуть не сбили тебя с ног и лишили зонтика. Отчего это?
— Но ведь это же не преступление века, — проговорила Ханна,
судорожно глотая кусок булочки. В душе она была рада, что юные сорванцы
прервали их поцелуй. Куда хуже было бы, если б пастор Смит, или отец
Петерсон, или — самое страшное — городская сплетница Дженни застали бы их за
этим неблаговидным занятием.
— А ты знакома с кем-нибудь из Полков? — продолжал расспрашивать
Мэтью.
— Я знаю тех, с которыми когда-то училась в школе. Но потом наши пути
разошлись.
— Ты пошла в колледж, а они — в тюрьму?
— Что-то в этом роде. Девочки из этого клана, еще не закончив школу,
становились матерями, а мальчики вообще рано бросали учебу и становились
нарушителями закона.
— Ну а взрослые? Неужели среди них нет честных и трудолюбивых людей?
— Этого я не знаю, — неуверенно ответила Ханна.
— Да уж, конечно, девушки твоего круга не общаются с отверженными.
— В твоих словах звучит горечь... — Ханна вздохнула. — А кем были
твои родители? Может быть, ты вырос в такой же семье? И поэтому... ты
занимаешься... — Она замолчала, глядя ему в глаза. — То есть делаешь
то, что ты делаешь?
Он ничего не ответил.
Ханна смотрела на него блестящими серыми глазами, и Мэтью не мог оторвать от
нее взгляда.
— Откуда ты знаешь, кто я такой и чем занимаюсь?
— Не будем играть в прятки, я все знаю: я заглянула вчера в твою сумку.
— Ну и что ты там обнаружила? — спросил он строго, схватив ее за
плечи.
— Я нашла там книгу о первых поселенцах штата Южная Каролина и карту
Кловера. Там отмечено поместье Уиндэмов. Теперь мне ясно, что ты покушаешься
на их фамильные драгоценности. Ты — гангстер и собираешься ограбить
поместье! — выпалила Ханна.
— Гангстер? Ограбить? — Мэтью громко расхохотался, чего она никак
не ожидала. Он так искренно смеялся, что на его глазах выступили слезы.
Наконец он успокоился, но во взгляде его все еще горели веселые огоньки.
— Скажи, дорогая, ты с кем-нибудь поделилась своими подозрениями или
решила сама разобраться в этой детективной истории? — спросил он, едва
сдерживаясь, чтобы снова не расхохотаться.
— Нет, я никому ничего не рассказала. Но если я не права, скажи: зачем
ты обвел красными чернилами на карте поместье Уиндэмов и выписал имя
Александры из книги?
— А ты не просмотрела папки с документами?
— Я не успела, потому что вы с Кейт вернулись в номер.
Мэтью вздохнул с облегчением, так как еще не был готов открыть тайну своего
происхождения.
— Наверное, я могла бы узнать о твоем приезде в Кловер из этих папок?
Только не пытайся меня уверить, что ты изучаешь местных насекомых!
— Ты права, это я приврал. Но я и в самом деле писатель.
Ханна глядела на него с недоверием.
— Правда, сущая правда. Среди книг в той сумке есть и мои произведения.
Я издаю их под псевдонимом Гален Иден. Это имена моих родителей. Отца звали
Гален, а мать — Иден.
— Но почему же все-таки тебя интересуют Уиндэмы?
— Возможно, кто-нибудь из этой знаменитой семьи станет прототипом моей
будущей книги. Предположим, что один из носителей сей благородной фамилии
имеет преступные наклонности, а семья вынуждена прикрывать его или даже сама
втянута в неблаговидные действия.
— Трудно себе представить, чтобы кто-либо из этого семейства стал
преступником, — с торжествующей улыбкой заметила Ханна.
— Слава Богу, никому из Уиндэмов даже не придет в голову, что они
вдохновили меня на создание такой книги.
— А зачем ты хотел посетить их поместье и посмотреть, как они
живут? — спросила Ханна.
— Дело в том, что я должен описывать обстановку, взаимоотношения между
людьми. Для этого нужно увидеть все своими глазами.
— А что ты скажешь Александре Уиндэм, когда попросишь ее разрешения
нанести визит?
— Сам еще не знаю, — откровенно признался Мэтью. — Может
быть, ты мне посоветуешь?
— Попробуй сказать, что ты пишешь историческое произведение. — Тут
Ханна радостно хлопнула в ладоши. — У меня идея! Я познакомлю тебя с
бабушкой. Ей будет интересно встретиться с писателем, и она попросит для
тебя у Александры разрешение посетить поместье. Бабушка дружила с родителями
Александры, и та ей не сможет отказать.
— Прекрасный план! — воскликнул Мэтью, взяв Ханну за руки. —
Спасибо тебе, дорогая. — Он уже опять хотел заключить ее в объятия, как
вдруг она вырвала у него руки и ухватилась за чашечку с кофе, словно
утопающий — за соломинку. — Что с тобой? — удивился Мэтью.
— Я так мало о тебе знаю... — пробормотала она, не глядя на него.
— Ты хочешь знать, женат я или холост? Ответ отрицательный: я холост и
никогда не был женат.
— Меня совершенно не интересует твое семейное положение, —
покраснела Ханна.
— Ты не принадлежишь к тому типу девушек, которые связываются с
женатыми мужчинами, — заметил Мэтью.
— Я вообще не принадлежу к тому типу девушек, которые
связываются
, — гордо ответила Ханна.
— Да, я знаю, связей у тебя не было, зато было по крайней мере три
обручения.
— Кто это тебе рассказал?
— Твой друг Син, вчера в баре у Фицджералдов. Расскажи-ка мне лучше
сама о своих бывших женихах.
Ханна пожала плечами.
— Все они были НЕ ТЕ, и я сама была тоже НЕ ТА. Поэтому никакой
трагедии не произошло. Ни одно сердце не было разбито. Я ведь не из числа
тех жестоких красавиц, которые стряхивают влюбленных женихов, словно собака
— блох. А вот ты!.. Расскажи мне, зачем тебе пистолет?
— Это оружие, милая, принадлежало моему отцу, участнику мировой войны.
Мы с ним часто ходили в тир — упражняться в стрельбе. А я слышал, что в
Кловере тоже есть тир, и собираюсь иногда туда заходить, чтобы не разучиться
стрелять.
— Я не люблю оружие, — сухо сказала Ханна. — Но почему ты скрываешь, что ты писатель?
— Видишь ли, люди сразу начинают предлагать мне описать историю своей
жизни или историю жизни родственников и знакомых. А некоторые просят
прочесть их сочинения. Поэтому я буду тебе очень благодарен, если ты никому
не скажешь, чем я занимаюсь.
— Раз ты просишь, не скажу, — согласилась Ханна, положив руку на
его крепкую ладонь.
Они посмотрели друг другу в глаза, и Ханна с радостью поняла, что сейчас он
ее поцелует. Мэтью перевел взгляд на ее грудь, обтянутую легкой тканью
сиреневого цвета. Прикосновение его рук привело ее в трепет, и она невольно
прошептала его имя...
Но в это мгновение дверь открылась и две пары туристов вошли в лавку. Ханна
и Мэтью поспешно отскочили друг от друга.
— Льет как из ведра! — воскликнула одна из женщин. — Какое
счастье, что мы успели сюда заскочить, пока не промокли до нитки!
Однако Мэтью не разделял ее восторга. Впервые за долгие годы он встретил
девушку, которая пробудила в нем нечто большее, чем просто физическое
влечение.
Он наблюдал, как Ханна вступила в разговор с возможными покупателями,
выясняя их вкусы и желания. Она общалась в основном с дамами, а их мужья
бросали на нее исподтишка восхищенные взгляды. Недаром же Блейн Спенсер
утверждал, что все парни в городе вздыхают по Ханне Фарли. Неужели и Мэтью
Грейнджер пополнил ряды воздыхателей? Это обстоятельство встревожило его.
Но она и сама к нему неравнодушна! Впрочем, ее привязанности не слишком
продолжительны, о чем свидетельствуют три расторгнутых помолвки. Не смешно
ли, что он, тридцатидвухлетний опытный мужчина, известный писатель, толчется
в какой-то антикварной лавке, ломая себе голову над тем, как к нему
относится провинциальная кокетка?
Он пытался одернуть себя, но окончательно растерялся, когда увидел, что обе
пары, обремененные покупками, подошли вместе с Ханной к кассе и выложили
кругленькую сумму, продолжая восхищаться приобретенными сокровищами.
— Они и не собирались ничего покупать, они прятались в твоей лавке от
дождя! — воскликнул Мэтью после ухода туристов. — Ты —
прирожденный продавец.
Ханна просияла.
— Мне нравится это занятие. Некоторые владельцы магазинов сидят себе в
сторонке и не обращают внимания на своих покупателей. А я люблю
разговаривать с людьми, узнавать их вкусы, давать советы. Это похоже на
игру, — сказала Ханна, сверкая ясными серыми глазами. — Иногда мне
удается продать вещи, о покупке которых клиенты и не думали. Вот тогда я
чувствую себя победителем в этой игре.
— Ты опасная женщина, Ханна Фарли, — произнес он пересохшими
губами и подумал, что ему нельзя об этом забывать. Единственная его цель —
использовать Ханну для встречи с матерью. И пусть его отъезд из Кловера
будет таким же романтичным, как и появление.
А Ханна тем временем наблюдала за ним, и от ее взгляда не ускользнули
испытываемые им чувства. И хотя в магазин могли войти новые покупатели, ей
страстно хотелось, чтобы он снова заключил ее в объятия, хотелось ощущать
близость его мужественного тела, его поцелуи... Прямо сейчас, здесь, в
Лавке древностей
.
— Теперь, когда я знаю, что ты писатель, я бы хотела прочитать хоть
одну из твоих книг, — проговорила она, подходя к нему почти вплотную и
кокетливо заглядывая в глаза. — Моя подруга Эмма Уинн — хозяйка
книжного магазина. Как ты думаешь, смогу я там купить или заказать одну из
твоих книг? — спросила она, прикасаясь пальчиком к его рубашке.
Мэтью показалось, что электрический ток пробежал по его телу.
— Я привез с собой несколько своих книжек и могу тебе их
подарить, — ответил он, еле сдерживая чувства.
— Спасибо, Мэтью, — произнесла она, приходя в отчаяние оттого, что он не хочет ее обнять.
Но в это мгновение дверь лавки вновь отворилась, и на этот раз вошел высокий
темноволосый молодой человек. Он держался так, будто он и есть хозяин
магазина. Однако Ханна не шелохнулась и продолжала стоять рядом с Мэтью.
— Это мой брат, — равнодушно сказала она. — Что тебе нужно,
Бэй?
Подойдя ближе, Бэй Фарли глянул на Мэтью безо всякого интереса, так как не
счел его достойным своего внимания.
— Мне нужно купить какой-нибудь подарок для Джастин. Не могла бы ты
оторваться на минутку от очередного дружка и посоветовать мне, что бы такое
ей подарить?
Мэтью показалось, что на него вылили ушат холодной воды.
Очередной дружок
!
Не бывать этому! Он не намерен вступать в члены клуба отвергнутых женихов.
— Мама сказала, — продолжал Бэй, — что я должен сделать
Джастин небольшой подарок сегодня вечером. Так посоветуй, ведь я понятия не
имею, что можно подарить.
— Я? — произнесла Ханна, отступая от Мэтью. — Если ты почти
помолвлен с Джастин, то, наверное, лучше знаешь, что ей подарить.
— Откуда я знаю, чем она интересуется? Мы с Александрой ведем
оживленную беседу, а Джастин молчит, словно воды в рот набрала. Она
необщительна. Но ничего, когда она станет мадам Фарли, я ее перевоспитаю на
свой лад.
— Если тебе больше подходит Александра, почему бы тебе не жениться на
ней? — съехидничала Ханна. — Она разведена, свободна, а что она на
двадцать лет старше тебя, так это ерунда. В наше время такие браки в моде.
И, тогда ты станешь отчимом для Джастин, а эта роль тебе больше к лицу.
— Александра Уиндэм? — произнес Мэтью вслух неожиданно для себя
самого.
— Это вас не касается, — оборвал его Бэй, бросив небрежный взгляд
в сторону Мэтью.
Назло брату Ханна мило улыбнулась Мэтью и посвятила его в подробности, которые не были ему известны:
— Мы ведем речь об Александре Уиндэм и ее двадцатилетней дочери,
Джастин. Бедную девочку принуждают выйти замуж за моего брата. — И она
продолжала, обращаясь уже к Бэю:
— Все это касается Мэтью Грейнджера, так как он пишет исследование о
роли семейства Уиндэм в истории Южной Каролины. Ему предстоит встреча с
Александрой, и наша бабушка представит его хозяйке поместья. А я расскажу
бабушке и Александре, как грубо ты обошелся с известным писателем. Обе они
будут возмущены.
— О, простите великодушно, мистер Грейнджер. Я ведь не знал, кто вы
такой. Ханна должна была нас познакомить, но этикет для нее не существует.
Добро пожаловать в Кловер! И я искренне надеюсь, что вы забудете мое
неуместное высказывание в ваш адрес. Я в настоящее время готовлюсь к
обручению, и — вы понимаете, конечно, — нервы холостяка на пределе.
Мэтью, холодно улыбнувшись, пожал руку брату Ханны. Он был бы не прочь
вывернуть руку напыщенному болтуну, но мысль о том, что у него, оказывается,
есть младшая сестра, что ей всего двадцать лет и ее хотят выдать замуж за
этого сноба, заставила Мэтью сдержаться.
— Бэй, послушай, мне пришло в голову, что можно подарить
Джастин, — сказала Ханна, сладко улыбаясь. Но от Мэтью не ускользнул
коварный блеск в ее глазах.
Вскоре Бэй покинул лавку, оставив в кассе несколько сот долларов и унося с
собой подарок.
— Не странно ли дарить будущей невесте картину, датированную 1840
годом, на которой изображены родители, оплакивающие маленького сына возле
его могилы?
— Картины такого содержания были не редки в те времена, когда еще не
существовала фотография, — объяснила Ханна. — Но, разумеется, это
не подарок для невесты. Вот я и надеюсь, что, когда Джастин увидит картину,
она убежит куда глаза глядят и помолвка не состоится.
— Ты считаешь, что они не подходящая пара? — спросил Мэтью,
наблюдая за выражением ее лица.
— Да какая там пара? Это совершенно немыслимо! Я должна что-то сделать,
надо покончить с этим безобразием. Бедняжка Джастин так застенчива, что не
может постоять за себя, и у нее нет никого, кто бы мог за нее заступиться. С
отцом она видится очень редко, а мать давит на нее и командует ею как хочет.
Но стать женой моего брата против воли — это же поистине жестокое наказание!
— Мы не должны допустить такого беззакония, — проговорил Мэтью,
стараясь скрыть волнение. — Я тебе еще не говорил, но я юрист по
образованию.
— Юрист? — Ханна глядела на него широко раскрытыми серыми
глазами. — А я-то думала... Какие еще у тебя тайны? Ну-ка выкладывай!
Но в этот момент дверь снова отворилась и в лавку вошла целая группа
туристок средних лет.
— Держу пари, что каждая из них уйдет отсюда с покупкой, —
прошептала Ханна. — Если проиграю, плачу за обед в ресторане Кларка.
— Но ведь ты разоришься! — воскликнул Мэтью.
— Зато это лучший ресторан в Южной Каролине, — заметила Ханна.
Оставив Мэтью за прилавком, она подошла к покупательницам с улыбкой, словно
их появление было самым необыкновенным событием всей ее жизни. И примерно
через сорок пять минут все дамы покинули
Лавку древностей
со свертками в
руках.
Ханна и Мэтью обедали в этот вечер в ресторане Кларка, что на улице Кловер.
Они заказали суп из крабов, бифштексы, затем последовал салат, овощи и
десерт.
— Ты пустишь меня по миру! Впрочем, я заслужил эту участь, не поверив в
твой талант продавца.
Томми, один из Кларков, трудившихся в этом семейном ресторане, то и дело
подходил к их столику, спрашивая, не желают ли гости еще чего-нибудь.
— Может, пригласим его посидеть с нами? — спросил Мэтью после
того, как Томми подошел в четвертый раз.
— Видишь ли, жизнь в Кловере точно в аквариуме: все друг у друга на
виду. Ты не похож на обычного туриста и вызываешь любопытство у горожан. То
тебя видели на вечере в пансионе по случаю обручения Эбби и Бена, потом в
баре Фицджералдов...
— Не забудь еще, что я танцевал с первой красавицей города, —
перебил ее Мэтью.
Вспомнив, как они целовались в темном уголке большой гостиной, Ханна
невольно прикоснулась пальцами к губам.
Мерцание свечи на их столике выхватывало из полумрака горящие черные глаза
Мэтью. Выражение его лица, как ей показалось, было достаточно красноречивым.
Он вытянул под столом свои длинные ноги и взял в плен ее туфельки. Тепло и
сила, исходившие от его мужественного тела, приводили в волнение все ее
существо. Целый день они провели вместе, и она узнала, что и в чисто
человеческом плане у них много общего.
Неужели он просто так флиртует с ней? Ханна привыкла к тому, что ей заранее
известно, как поведет себя тот или иной поклонник. На этот раз все было
непредсказуемо. Впервые она не могла решить, как лучше себя вести. Немного
отодвинув стул и спрятав под него ноги, она выпрямилась и сказала
непринужденно:
— Я рада, что дождь наконец-то прошел. Сейчас у нас сезон дождей, но
хорошенького понемножку.
— Разве я тебя не предупреждал, что ненавижу разговоры о погоде?
— А о чем ты хочешь говорить? — игриво спросила Ханна.
Мэтью нахмурился. Он привык лидировать во взаимоотношениях с женщ
...Закладка в соц.сетях
