Жанр: Любовные романы
Пират
...ряла сознание.
— Не слишком ли мы с тобой разболтались, а, Маккэрн? — проворчал
Уинн.
— Ну вот, теперь ты разозлился. Нет смысла переливать из пустого в
порожнее. Катись отсюда, и решайте свои дела вдвоем.
Уинн поднял голову и мрачно посмотрел на доброго доктора. Когда же тот
подтолкнул его, он сердито нахмурился и направился к двери. Уже взявшись за
ручку, он обернулся к Маккэрну словно в поисках поддержки.
— Я спрашиваю тебя, капитан: у тебя слово
дом
женского рода?
— Как это?
— Это такой дом, на котором женщина носит бриджи.
Уинн загнанно улыбнулся.
— Зоя уже давно носит бриджи, и мне нравится, как она в них выглядит.
Мне нравится, как они обтягивают ее упругую задницу....
— Задницу? Как ты называешь свою жену! Ты помешался, приятель? Ты
заслуживаешь того, чтобы Зоя прошлась по твоей спине палкой, раз ты смеешь
говорить такие вещи.
— Задница — это... — начал было Уинн, но Маккэрн резко оборвал его:
— Я знаю, что такое задница. Любому школьнику известно, что задница —
это...
— Там, откуда Зоя, это слово обозначает то, что находится ниже
спины, — объяснил Уинн.
— Почему же ты мне сразу не сказал? Неужели тебя долбанули по башке?
— Только в сердце, — ответил Уинн, открывая дверь. — И
женщина, которая нанесла удар, находится неподалеку.
Уинн усмехнулся, когда Маккэрн сжал руку в кулак и выставил вверх большой
палец — жест, которому научила его Зоя.
Уинн проскользнул в свою каюту и, замерев в тени книжного шкафа, воззрился
на открывшуюся перед ним сцену. Зоя расположилась на горе подушек, как
сказочная принцесса, а маленький плутишка Адам пристроился возле нее. Они
являли собой такую домашнюю картину, что у Уинна на глаза навернулись слезы
умиления. Он открыл было рот, чтобы поприветствовать их, но заколебался,
когда Адам бросился к Зое и принялся целовать ее в обе щеки.
— Я выиграл, Принцесса, я выиграл! — гордо объявил он, разбросав
карты. — Теперь я король
дурака
.
— Ты разбил меня наголову, Адам. Придется устроить церемонию по
передаче короны.
— Церемония? Корона? Серьезно? — Зоя торжественно кивнула. —
А можно пригласить Хакима?
— Конечно. Можешь пригласить кого хочешь.
Адам бросил на нее робкий взгляд, потом наклонил голову. Его пальцы теребили
край одеяла. Зоя приподняла его лицо за подбородок.
— В чем дело, Адам? — спросила она.
— А капитан может прийти? — прошептал он.
— Естественно. Иначе и быть не может, — ответила Зоя. — А
почему у тебя возник этот вопрос?
— Капитан тверд, как дуб, мэм, но с пятницы он ждет, когда вы придете в
себя и позовете его. Вы не хотите его видеть?
— Он ждет меня? — удивилась Зоя. — Я не знала. Видишь ли, я
проснулась незадолго до того, как ты пробрался ко мне, и не знаю, что со
мной случилось.
— Капитан сказал, что вы упали в обморок. — Мальчик повернул к ней
обеспокоенное лицо.
— Это-то мне известно, Адам, но я не знаю, почему потеряла
сознание, — уточнила она. — Думаю, доктор Маккэрн осмотрел меня и
теперь может все рассказать мне.
— Но капитан уже все рассказал мне, — с серьезным видом заявил
мальчик.
— Вот как? — удивилась Зоя, растрепав золотистые кудри
Адама. — С каких это пор он обзавелся медицинским дипломом?
— Он не доктор, Принцесса, он капитан.
— О, прости. Видимо, я что-то перепутала.
Уинн наблюдал за ней, благодарный за то, как она обращается с мальчиком. Он
почти заговорил — почти, — но в последний момент почувствовал, что еще
не готов общаться с ними.
— Все в порядке, Принцесса, — Адам похлопал Зою по руке. — Я
знаю, что вы испугались. Из-за его глаз, как говорит капитан.
— Из-за его глаз? — переспросила она. — А что с его глазами?
— Он сказал, что вас испугали разные глаза, поэтому вы потеряли
сознание. Но вы ведь не испугались его потрясающих глаз, правда, Принцесса?
Капитан говорит, что они делают его неповторимым, и он очень гордится ими,
мэм.
Адам засопел, и Зоя, прижав к груди, принялась укачивать его.
Жаль, что
меня там нет
, — подумал Уинн и вздохнул. Его вздох оказался довольно
шумным и привлек внимание Зои. Она несколько мгновений всматривалась в
темный угол, но Уинн не шевелился.
Наверное, она ничего не
заметила
, — решил он.
— Адам, — сказала она, — думаю твой капитан — самый
замечательный, отважный, храбрый и красивый человек на свете. И если бы у
него был один глаз в центре его высоченного лба, я все равно любила бы его
всем сердцем.
— Да? — радостно уточнил Адам.
— Да? — не менее радостно уточнил Уинн.
— Вы всегда подслушиваете чужие разговоры, сэр? — Зоя нахмурилась
и поманила его пальчиком.
— Только тогда, когда слышу что-то лестное для себя.
— Напыщенный осел...
— Правильно будет
напыщенный козел
, госпожа. — В дверном проеме
появилась голова Гриззарда.
— Ну, сейчас начнется цирк... — застонал Уинн, когда в каюту вошли
Гриззард и Маккэрн.
— Я подумал, что вам нужно подкрепление, — объяснил доктор,
усиленно подмигивая Зое.
— Единственно, что мне нужно, — это побыть с Уинном
наедине, — Зоя прищурившись посмотрела на двух простофиль. — Вы
первые узнаете, побила ли я его.
— Давай-давай, девочка, — подбодрил ее Гриззард.
— Куда девалась ваша преданность? — воскликнул Уинн.
Ухмылка Гриззарда была похожа на оскал.
— Как куда? Как только Принцесса появилась у нас, мы тут же и
переметнулись.
Зоя и Маккэрн хмыкнули, но Уинну было не до веселья.
— Адам, — позвала Зоя, пытаясь отвлечь его внимание от внезапно
ставшего колючим Уинна.
Мальчик должен иметь перед собой разумный образец
для подражания, — подумала она, — но вот где его взять?
— Да, Принцесса? — подскочил Адам, готовый для нее на все.
— Я голодна, как зверь. — Адам хихикнул. — Нет, честное
слово. Как ты считаешь, я могу получить несколько ломтей хлеба, ветчину,
немножко сыра и сделать себе огромный бутерброд? Я безумно хочу бутерброд,
но даже кок не может сотворить хоть что-то близкое к тому, что создаете вы с
Гриззардом. Вы самые настоящие гении!
Мальчик засиял от гордости.
— Верно, — пробормотал Гриззард, — но нам далеко до вас,
Принцесса, с вашими способностями творить кушанья словами.
Зоя пристально смотрела на него до тех пор, пока он не двинулся к двери.
— Я знаю, когда надо удалиться, — заявил он, потянув за собой
Адама. — Пошли, малыш, давай сделаем себе по бутерброду.
— Нам тоже можно, да, дядя Гриззард?
— Верно, как дерьмо съесть, малыш. Верно, как дерьмо съесть.
— Зоя... — Уинн, до боли прикусивший язык, перевел взгляд с Гриззарда
на нее.
— Молчи, Уинн. У Гриззарда грязная речь, но золотое сердце. Кроме того,
ты перебил своего доктора. Маккэрн как раз желал нам спокойной ночи.
Ничего подобного. Маккэрн положил руку на спинку кресла с таким видом, будто
собирался усесться, но, услышав нарочитое покашливание Зои, замялся.
— Нет, желал, — с угрозой глядя на него, настаивала она. — Вы
собирались осмотреть мою рану завтра утром.
— Было дело, — буркнул доктор. — Я исследую вашу дубовую
башку завтра утром.
— Кстати, доктор! — позвала Зоя, и Маккэрн остановился на пороге.
— Да?
— Удостоверьтесь, что дверь закрыта плотно и...
— Слушаюсь, ваше высочество. — Маккэрн, недовольный тем, что его
прогоняют именно тогда, когда его пациентка хорошо себя чувствует, с
наигранным почтением поклонился ей.
— ... Поцелуйте Кэти на ночь за меня.
Доктор ошарашенно уставился на Зою, а его лицо стало пунцовым. Уинн не
удержался и расхохотался, чем заработал испепеляющий взгляд Маккэрна.
Наконец дверь плотно закрылась.
— Иди сюда, — приказала Уинну принцесса его сердца и похлопала по
кровати рядом с собой.
Уинн с бьющимся сердцем приблизился к ней. В течение его жизни все кому не
лень — от жестоко прямолинейной бабушки до детей слуг — издевались над его
глазами. В школе его прозвали
странным дьяволом
, а воспоминание о том, как
на сельской ярмарке люди при виде него крестились, еще было живо в душе.
— Почему ты ничего не рассказал мне о своем глазе? — спросила Зоя,
глядя ему в лицо.
Она не ухмылялась, не насмехалась, не презирала его. Единственное, что он
видел в ее взгляде, была любовь.
— Меня ранили в левый глаз. Маккэрн где-то узнал о новом методе
укрепления мышц глаза: нужно закрыть здоровый глаз, чтобы больной побольше
работал. Иногда мне кажется, что мое зрение значительно улучшилось. Я уже
несколько месяцев ношу повязку и так привык к ней, что даже забыл о ней.
— Но почему ты решил, что я упала в обморок из-за испуга? —
осведомилась Зоя.
— Всю жизнь мои глаза доставляли мне одни неприятности. Я с детства
являлся предметом насмешек и издевательств. Поэтому я решил, что ты не
вынесешь такого зрелища.
— Уинн, воспользуйся мозгами, данными тебе Господом. Ведь он дал тебе
мозги? — поинтересовалась она. — Помнишь старую шутку:
Когда Бог
раздавал мозги, Уинну послышалось кишки
, и он сказал Нет, благодарю...
— Никогда не слышал. Очень остроумно, Принцесса.
— Не слышал? — удивилась Зоя.
— Нет, никогда.
— А как насчет курицы, переходящей дорогу?
— Зоя, не будь смешной. Зачем курице переходить дорогу?
— Чтобы попасть на другую сторону.
— О, — хмыкнул Уинн. — Забавно. В этом выражении нет никакой
игры слов, однако оно не лишено здравого смысла.
— Оно мне нравится. Но я никогда не умела шутить, — призналась
Зоя, — и правильно передавать соль какой-нибудь шутки. Мне по силам
только бородатые
шутки. К сожалению, их все знают. Кстати, —
встрепенулась она, — это не относится к твоему времени. Здесь их
посчитают верхом остроумия.
— Принцесса... э-э... Принцесса, — робко проговорил Уинн, пытаясь
отвлечь ее внимание от новой темы. — М-м... мы обсуждали мои глаза.
— Да, они прекрасны, Уинн, — небрежно бросила она. — Точно
такие же как и у Джонатана.
— У Джонатана? — взревел Уинн. — У Джонатана?
— Конечно. Очевидно, он унаследовал их от тебя. Хотя у него цвет
распределяется наоборот. Возвращаясь к шуткам...
— Зоя!
— Уинн, я дурачусь... но в вашей семье не раз встречались глаза разного
цвета. Мне нравилось, что у Джонатана такие глаза, но твои глаза просто
сводят меня с ума, дорогой.
Она притянула его к себе, и Уинн с неохотой позволил себя обнять.
— Значит, я не единственный в своем роде, — пробурчал он.
— Конечно, единственный, глупышка. Я же говорила тебе: твой глаз цвета
оникса, а у Джонатана — просто карий...
— О, — перебил он ее, — как сказал бы Гриззард, цвета...
— Не говори этого, — предупредила Зоя, которая уже успела узнать,
какое слово самое любимое у Гриззарда.
— ... Э-э... глины.
— Замечательно, дорогой. — Она похлопала его по щеке и повернула
его лицо к себе. — Твой другой глаз лазурного цвета с бирюзовыми
искорками, а у Джонатана — выцветшего неба, затянутого облаками.
— Серьезно? — спросил Уинн, немного успокоенный. У этой женщины
потрясающая способность управлять словами.
— Серьезно, — ответила Зоя.
— Ты любишь меня?
— До умопомрачения.
— Сильнее, чем Джонатана?
— Уинн, это глупо... — Он заставил ее замолчать, закрыв рукой ей рот,
потому что хотел услышать ответ на свой вопрос, а не пространные
рассуждения. — Да. — Зоя затрясла головой и судорожно втянула
воздух, когда он убрал руку.
На его лице появилась удовлетворенная улыбка, и он почувствовал, что на
щеках — проклятье! — образовались ямочки.
— Между прочим, Принцесса, кажется, в последнее время ты испытывала
некоторое неудобство, как будто у тебя что-то чесалось, но ты не могла
почесаться.
— Уинн! — Зоя обрушила на него подушку. — Не зря я всегда
считала, что нельзя подбривать себя под купальником, так как это влечет за
собой кучу неудобств.
— Не беспокойся. Я всегда буду устранять любые неудобства, —
прошептал он, — где бы они ни возникали. — Он спустил с ее плеча
ночную сорочку и принялся покусывать ее предплечье.
— Уинн, — застонала Зоя, чем еще сильнее возбудила его. —
Бутерброды...
— Позже, Принцесса. Я спросил тебя, любишь ли ты меня, будешь ли ты
любить меня всегда.
Он пристально смотрел ей в глаза, ожидая ответа и понимая, что сейчас
решается судьба его души и сердца.
Зоя прижала пальчик к его губам.
— Уинн, я люблю тебя всем своим существом. Я всегда буду любить тебя.
Насколько я знаю, я всегда любила тебя. И ничто на свете не изменит моего
чувства к тебе. Ничто!
— О Принцесса, ты мое счастье! Я был наполовину мужчиной и физически, и
духовно, до того как мы встретились, но ты помогла мне вернуть уверенность в
себе. Причем лишь тем, что была самой собой — моей сладкой, сладкой
Принцессой.
— Уинн, давай не будем впадать в сентиментальность, а то мы становимся
похожими на героев
мыльной оперы
.
— Так хорошо, а? — Он провел губами по ее шее. — Кстати,
Принцесса, — пробормотал он, — что такое
мыльная опера
?
Зоя взяла его лицо в ладони.
— Не бери в голову, Уинн-Проклятье, просто поцелуй меня.
Что он и сделал.
ГЛАВА 16
— Я ненавижу тебя, Уинн. Я всегда буду ненавидеть тебя.
Зоя наклонилась над бадьей, которую они купили на последней ночевке в
гостинице, и вывалила в нее содержимое своего желудка. Уинн нежно вытер ей
рот платком, но она оттолкнула его руку и подняла на него затуманенный
взгляд.
— Почему ты не предупредил меня, что дороги так ужасны? Почему мы не
поплыли вдоль побережья? — спросила Зоя, но желудок скрутил новый
спазм, и она в изнеможении откинула голову на спинку сиденья.
— Эти дороги ничем не отличаются от других. Я вообще не думал о них.
Более того, — принялся распекать ее Уинн.
Вот зануда
, — подумала
Зоя. — Ты так стремилась поскорее добраться до Рейвенскорта, что я
решил: изменение маршрута обрадует тебя.
Зоя бросила на него злобный взгляд, и Уинн оттянул ворот рубашки, словно ему
стало душно или жарко. Но Зоя не испытывала к нему сочувствия, ни капельки.
— Если бы я знал, Принцесса, что дорожная тряска так плохо действует на
твой желудок, то поплыл бы на чертовом
Вороне
от Лондона до самого
Рейвенскорта. Я сыт по горло регентом и
бородатыми
шутками, которым ты его
научила, — добавил он. — Я сделал это только ради тебя, Зоя. Ты
сказала, что тебе срочно нужно вернуться туда, где тебя выбросил временной
тоннель, что тебе кажется, будто время сгущается вокруг тебя.
— Только не напоминай мне об этом, — застонала Зоя, страдая от
нового приступа тошноты.
— Кроме того, именно ты, обеспокоенная тем, что может обостриться моя
морская болезнь, надоумила меня путешествовать сушей. — Он провел рукой
по серебристым волосам, и сердце Зои дрогнуло, несмотря на то что ей все
равно хотелось ударить его.
— Ну почему ты не подумал? — возмутилась она, не заботясь о том,
что ведет себя неразумно. — Ну почему, почему, спрашиваю я тебя, ты не
сказал мне, что ты лжец?
— Лжец? Тебе не кажется, Принцесса, что несколько жестока со мной?
— Жестока? — взвилась она. — Как же мне хочется свернуть тебе
шею!
— Я не имею никакого отношения к твоей проблеме, любимая. Если бы я
мог, то с радостью взял бы все твои болезни на себя.
— Если бы ты мог взять мои болезни на себя, Уинн, то был бы
матерью
всех святых
.
— Послушай, Принцесса, в последнее время ты слишком много общаешься с
Гриззардом и перенимаешь его грязные ругательства. Последи за собой и
прекрати бросать на меня злобные взгляды. Мы скоро прибудем в Рейвенскорт, и
ты поправишься.
— Я никогда не поправлюсь. И вообще уже ничего нельзя исправить, ты,
мерзкая куча дерьма!
— Глупости, Зоя...
— Не заговаривай мне зубы. Однажды я уже прошла через это и чуть не
умерла. Я не вчера родилась на свет, Уинн...
— Еще одно остроумное высказывание? Я же предупредил, что они мне уже
надоели.
Зоя подняла с пола бадью.
— Как тебе понравится, если я надену ее тебе на голову? Мы могли бы
поиграть в игру
отстрел кошки
...
— Зоя, успокойся, дорогая...
— Не требуй от меня, чтобы я успокоилась. Ведь не ты беременный.
— Что? — Уинн побледнел, но потом его кожа приобрела обычный цвет,
и он расслабленно откинулся на мягкую спинку сиденья. — И не ты, —
ровным голосом произнес он. — Просто ты где-то съела
недоброкачественную пищу.
Зоя прищурилась — манера, которую она переняла у Уинна.
— Все, что я ела в дороге, было недоброкачественным. Но причина моей
болезни не в этом — в тебе!
Его челюсти сжались.
— Зоя, ты поклялась, что в гареме никто не дотрагивался до тебя. Теперь
же ты утверждаешь другое? — Он схватил ее за руку и вынудил посмотреть
на него. Не вызывало сомнения, что он в ярости, но Зоя понимала, что эта
ярость направлена не на нее. — Тогда, — произнес он вибрирующим от
гнева голосом, — я вернусь и убью этого ублюдка.
— Убийство — это смертный грех.
— Я знаю.
— Тебе придется убить самого себя, если ты действительно собираешься
прикончить ублюдка, обрюхатившего меня.
Уинн с безнадежным видом шлепнул ладонями по коленям.
— Зоя, я стерилен. Пойми ты это своей красивой, но упрямой головой.
— Я разговаривала с Маккэрном.
— Замечательно.
— Я разговаривала с ним насчет твоей предполагаемой стерильности.
— А зачем? — поинтересовался Уинн.
Зоя сердито фыркнула. Иногда ее муж бывает, туп, как пробка.
— Затем, дурак ты этакий, что у меня возникли подозрения, что я
беременна, еще на борту корабля. Меня внезапно перестала мучить морская
болезнь, и в течение длительного времени не было месячных. Я, конечно, не
молоденькая девочка, но до климакса мне далеко, — ответила она.
Уинн ошалело таращился на нее, как китайский болванчик качая головой. Его
лоб прорезали глубокие складки.
Отлично! Пусть попотеет ради
разнообразия
, — подумала Зоя. Она-то свое отпотела за сегодняшний
вечер.
— Ты говоришь серьезно? — спросил Уинн.
— Абсолютно.
— Уверена?
— Абсолютно.
— Полностью?
— Определенно. Подержи немного руку на моем животе — и ты получишь
доказательство.
— О Господи! — прошептал Уинн, потрясенный до глубины души.
Внезапно он почувствовал, что ему не хватает воздуха. — О, Господи!
Он выхватил бадью из рук Зои и присоединился к ней в увлекательной игре,
называемой
отстрел кошек
. Зоя рассмеялась бы, если бы не была так слаба. А
жаль, он заслужил такое наказание.
— Как такое могло получиться? — спросил он, вытирая рот еще одним
платком.
— Неужели мне надо объяснять? — Он кивнул. Она покачала
головой. — Уинн, ты скакал по мне практически каждую ночь с того дня,
как мы встретились. Неужели тебе так трудно сопоставить очевидные вещи?
— Но я стерилен!
— Видимо, нет.
Он с такой силой откинулся на спинку сиденья, что у Зои щелкнули зубы.
— Зоя, ты заставляешь меня петь по-иному.
— Выразись по-американски, Уинн.
— Ты возвышаешь меня. Ты заставляешь меня гордиться собой. Я всегда
считал, что дети — это то, что недоступно для меня.
— Это заметно.
— Теперь я знаю, что ошибался.
— Совершенно верно. — Она похлопала его по бледной щеке, наконец-
то сжалившись над ним. Куда деваться, если он не может справиться со своим
тупоумием?
— И что же нам теперь делать? — спросил он, забеспокоившись.
Зоя забрала у него бадью.
— Молиться.
— Уинн... — Зоя медленно поднималась по ступеням выглядевшего не таким
обветшалым особняка.
— Да, Принцесса?
Он вставил ключ в замочную скважину, зная, что бабушка проведет еще один
сезон в Лондоне, навещая своих родственников. Это плохо. Старая мегера с
радостью встретила бы Зою, сразу признав в ней подходящую для внука жену.
Интересно, скучает ли она по мне
, — спросил он себя, хотя сердцем
чувствовал, что его исчезновение повлияло на старуху не больше, чем его
переселение в Америку.
— Я кое-что вспомнила...
— И что же? — осведомился он, поворачиваясь к Зое.
— Я вспомнила, что однажды рассказывал о тебе Джонатан. Будто Черный
Джек женился на молоденькой — совсем девочке — наследнице, и они нарожали
детей на целую хоккейную команду.
— Хоккейную команду? — озадаченно переспросил Уинн.
— Не обращай внимания, это несущественно. Скажем так: их дом был полон
детишек. Она была значительно моложе его, а я на три года старше тебя. А
вдруг ты не сможешь пройти через тоннель? А вдруг ты передумаешь и женишься
на той наследнице? И тогда я останусь одна, одинокая и беременная в таком
возрасте.
— Какая глупость! Я же уже женат на тебе!
— Правильно. И ты всегда будешь со мной, как мы договорились.
Верно? — Голос Зои дрогнул, потому что ее начала охватывать паника.
— Моя жизнь принадлежит тебе, Принцесса, в этом веке или в следующем.
Когда я женился на тебе, я прекрасно знал, что это повлечет за собой. Ты
великолепная мать, а такая мать, как ты, не может жить без своих детей. Это
одна из причин, почему я люблю тебя. — Он обнял ее и нежно поцеловал в
лоб.
— Тебе необязательно идти со мной, Уинн.
— Осмелюсь не согласиться с вами, мадам. У меня нет иного выбора.
Видишь ли, я из тех, кто нуждается в своей жене. Кроме того, свадьба Кэти и
Маккэрна не очень обрадовала регента. Полагаю, настало время покинуть этот
век.
— Ну и хитер же ты, — улыбнулась Зоя и вспомнила, как взбесился
регент, когда узнал о новобрачных. — Ты боишься? — спросила она,
все больше нервничая.
— Только за тебя и за ребенка.
— Я люблю тебя. Я буду любить тебя, что бы ни случилось. Даже если мы
отсюда не выберемся...
— Твоя тревога смешна, Принцесса. Все уладится, вот увидишь.
Уинн распахнул массивную дверь красного дерева, и они рука об руку вошли в
дом. Внутри было так же тихо, как когда Зоя вошла в дом в двадцатом веке.
Мебель закрывали почти такие же пыльные чехлы. У нее возникло предчувствие,
что что-то должно произойти, и дрожь пронзила ее тело.
— Мне это не нравится, Уинн, ни капельки.
— Успокойся, Зоя.
— Уинн, — она дернула его за руку, — ты уверен, что у Кэти и
Маккэрна все будет хорошо?
Уинн крепко обнял ее.
— Надеюсь. Несмотря на склочный характер, регент не держит зла на тех,
кого любит.
&
...Закладка в соц.сетях
