Жанр: Любовные романы
Роковой шторм
...час.
- Я серьезно, - упорствовала она, не доверяя его кривой усмешке.
- Я тоже, - сказал он, придвигаясь ближе и вдыхая розово-жасминный запах ее щеки.
Удовлетворившись ответом, она сменила тему.
- Ты действительно подумал, что я уехала?
- Что еще я мог подумать? - сказал он, мгновенно становясь серьезным. - В комнатах пусто, все
изменилось до неузнаваемости: мебель переставлена и обновлена, а в кухне три самые уродливые
женщины в мире начали визжать при виде мужчины. Будто кому-нибудь придет в голову насиловать их,
разве только слепцу глухой ночью!
- Это было бы важно для тебя? - спросила она, не обращая внимания на попытку сострить и с
затаенным дыханием ожидая его ответа.
- Важно ли? После того как я с таким трудом устраивал тебя здесь? Да я бы тебе просто шею
свернул при встрече!
Она ожидала другого ответа.
- Вместо этого ты уложил меня в постель в первую же минуту! - ворчливо сказала она.
- По-моему, это приятнее всего остального, - откликнулся он.
Джулия искоса посмотрела на него.
- Я думаю, лучше встать, пока Изабель не принялась тебя искать.
- Она тоже соскучилась по хозяину и повелителю?
- Тоже? - осведомилась Джулия. - А почему ты решил, что я по тебе соскучилась?
- Не знаю. Возможно, из-за пылкой встречи.
- Не смешивай твою пылкость с моей.
- Неужели?
- Теперь я понимаю, откуда у Изабели такие странные мысли.
- Какие мысли? - спросил он, готовясь развлечься.
- Что ты похож на бога. Без сомнения, ты нарочно ее в этом убедил.
Ред приоткрыл один глаз.
- Очаровательная девушка, - произнес он.
- Я счастлива, что ты так считаешь. Однако не стоит обольщаться. Она также считает, что голубой
цвет твоих глаз - от нечистого, и утверждает, что сошла бы с ума, если бы ты случайно привлек ее на
ложе:
Ред приподнялся на локте.
- В самом деле? Право, ей не стоит беспокоиться.
- О, я думаю, она и не беспокоится, - ответила Джулия, и в ее золотистых глазах заплясали
искорки смеха. - Она очень гордится своей девственностью и ждет дня, когда сможет осчастливить ею
великого человека, который станет ее судьбой.
- Великого человека?
- Да, предпочтительно мавра или турка.
- Нет ли у нее на примете кого-нибудь определенного?
От его интереса Джулии стало не по себе.
- А ты бы не возражал?
- Нет, если бы это сделало ее счастливой. Вряд ли я смогу взять ее в Англию, если представится
возможность вернуться. Так или иначе, я чувствую себя ответственным за нее. Надо ее пристроить.
Он сам заговорил о возвращении в Англию, значит, он не собирался оставаться мусульманином и
брать себе вторую, третью и четвертую жену согласно закону ислама. Джулия медленно сказала:
- Я думаю, она не отказалась бы войти в гарем Али дея.
- Ты отправила бы ее туда, имея опыт пребывания в гареме предыдущего правителя?
- Али дей молод, и, как сообщила мне Изабель, одна из его жен больна. Это печально, но зато
позволяет... Во всяком случае, это место ничем не хуже для женщины, чем любое другое в
мусульманском мире. Ты сам мне так говорил.
Ред не ответил, рассеяно проводя пальцем по ложбинке между ее грудями, затем начал взбираться,
словно альпинист, на одну из вершин. На минуту он втянул дыхание, и Джулия подумала, что он хотел
задать ей важный вопрос. Вместо этого он опустил голову ей на грудь и быстро лизнул ее языком.
- Изабель ждет, и Базим, - напомнила она не совсем уверенно. Он не поднял голову.
- Пусть подождут.
По поручению Али дея Ред ездил с дипломатической миссией в Марокко и Триполи с целью
образования коалиции против Франции. Поездка не принесла желаемых результатов, однако с
возвращением Реда политика нового дея стала более умеренной. Необоснованные аресты прекратились,
знать возобновила свою борьбу за власть и за место советника при троне. Однако эта борьба не
принесла своих плодов: никто не занял место, принадлежавшее Реду благодаря каким-то странным
связям, объединившим этих двух человек несмотря на разницу национальностей, рождения и культуры.
Нередко поздно ночью Али дей приходил к Реду и они сидели, скрестив ноги на диване и обсуждая
события дня. Здесь, без свидетелей, они могли говорить не как правитель с советником, но как два
друга.
Обычно Джулия приносила им угощение и слушала их разговоры о политике, ужасах и славе войны,
о красоте лошадей и судов, чудесном поэте, персе Омаре Хайяме, о бесконечном величии звезд,
которые указывают путь кораблям в океане и караванам в пустыне. Однако вскоре она заметила, что
дей, хмуро прищурившись, смотрит на ее лицо и тело, скрытые балахоном и вуалью. Обеспокоенная его
вниманием, Джулия стала посылать вместо себя служанок или ставить перед ними еду и напитки и
немедленно удаляться в спальню.
Как-то вечером она столкнулась с Изабелью на кухне, куда отправилась дать распоряжение насчет
мяса в сладком соусе и мятного чая. Собравшись с духом, она предложила девушке облачиться в
балахон и накидку и лично подать яства дею Алжира. Краска, залившая лицо девушки, показала
Джулии, что именно о таком распоряжении она и мечтала. Напустив на себя невозмутимый вид, что
очень шло ей, она понесла приготовленный поднос в апартаменты.
Она вернулась бледная и дрожащая от волнения, вся покрытая гусиной кожей. Блистательный дей
смотрел на нее своими горящими черными глазами, словно трогал ими ее тело под складками одежды.
Он даже спрашивал у Рейбена эфенди, как ему посчастливилось завладеть такой красавицей. При таком
ярко выраженном интересе было бы просто оскорбительно не передать девушку дею.
Ее радость была настолько неподдельна, а мечты столь возвышенны, что Джулия опасалась лишь
случайного расстройства ее планов. Реакция Реда была совершенно иной.
Он ворвался в спальню, едва не налетев на Джулию, лежавшую на кушетке.
- Какого черта ты бросаешь Изабель в объятия Али? Пытаешься избавиться от нее? Этого ты
хочешь?
- Не совсем, - сказала Джулия, садясь. - Ты ведь сам говорил, что ее надо пристроить.
- Ей же только пятнадцать. К чему спешить? Или ты настолько ревнива, что хочешь сбыть ее с рук
любой ценой?
- Что за ужасные вещи ты говоришь! - воскликнула Джулия, вскакивая.
- Ничего нет ужасного в правде. Ты упорно твердишь мне, что от нее надо отделаться, с тех пор как
я вернулся. Мне следовало вспомнить, что двум женщинам не место под одной крышей.
- Не будь смешным. Я только хотела помочь Изабель. Пусть ей всего пятнадцать, но, по восточным
меркам и ее собственному мнению, она женщина. Ей будет лучше там, где с ней будут обращаться
соответственно, чем здесь, с тобой, где она находится в роли домашнего зверька.
- Ты ревнуешь, - произнес он, пристально глядя на нее синими глазами.
Ей хотелось ударить его или закричать. Вместо этого она сказала, сжав зубы:
- Я не ревную. Мы с Изабель ни разу не поссорились.
- Потому что она тебя боится. Она рта не раскрывает в твоем присутствии.
- Ты что, лишился разума? Она трещит без умолку, кроме тех случаев, когда ты рядом, и то потому,
что ее приучили так вести себя в присутствии мужчин.
- Я слышал совсем иное.
У Джулии мелькнуло подозрение.
- Ты слышал иное? От кого же?
- От самой Изабели.
Брови Джулии поднялись.
- Кажется, я начинаю понимать, - медленно сказала она. Задев подолом кушетку, она прошла к
окну, позволяя мягкому южному бризу овеять ее разгоряченный лоб.
- О чем ты говоришь?
- Вообрази, Ред, что ты мавр и у тебя две рабыни. Одна из них понравилась тебе, а другая, хоть и
привлекательная по-своему, нет. Теперь представь, что между женщинами разлад, который не на пользу
дому и выводит из себя твою фаворитку. Что бы сделал ты, будучи, скажем, черкесом или восточным
человеком вообще?
- Если ты пытаешься намекнуть мне, что я бы избавился от причины этих неурядиц - второй
девушки, то напоминаю тебе, что я не мавр!
- Разумеется, я понимаю, но вряд ли это понимает Изабель.
Нахмурившись, Ред ответил не сразу.
- Ты полагаешь, Изабель искусственно вызывает разлад, чтобы вынудить меня к решительным
действиям в отношении себя?
- Я думаю, это вполне возможно. Она не хочет нанести тебе оскорбление прямой просьбой
отпустить себя. Это заставило бы тебя "потерять лицо", как говорили арабские женщины в гареме. К
тому же покажется, что она ничего к тебе не чувствует, а это неверно. Она уважает тебя и благодарна за
рыцарское отношение к ней, хотя не понимает его. Все это правда, но ей хочется большего.
- Женщины! - воскликнул он, выражая этим словом и хулу и хвалу. - Джулия, любимая, если ты
права, я постараюсь что-то сделать. Но если ты не права, я попытаюсь понять, почему ты залезла в
такие дебри, чтобы скрыть свою ревность.
Джулия могла лишь призвать всех богов в свидетели своей правоты. Что именно Ред сказал Изабели,
Джулия никогда не узнала. Девушка несколько дней избегала встречаться глазами с Джулией, хотя в
целом ее вид выражал тихое удовлетворение. Затем это настроение сменилось беспокойством, и
рабыня, забыв о зле, которое причинила Джулии, вновь стала искать ее общества и досаждать
вопросами. Круг ее интересов был необычайно широк: от этикета гарема и спальни до наилучших
способов доставить удовольствие мужчине. Джулия старалась как можно полнее удовлетворить ее
любопытство.
Ровно через неделю после решающего визита Али дея появился гонец с запиской для Джулии.
Записка была от Реда, который все утро был занят в зале заседаний. Из нее следовало, что Изабель
должна быть готова отправиться в гарем Али дея.
Через час управляющий гаремом ждал у дверей. Этот пост занимал уже не Абдулла. Турецкий евнух
был смещен с должности и отправлен в тюрьму после поражения Кемаля. Его место занял второй евнух,
тот самый, который передал Али дею золотую пчелу Джулии вместе с вестью о смерти старого дея. Они
обменялись улыбками и несколькими словами, но все-таки Джулию одолевали сомнения.
Когда Изабель была готова, Джулия обняла молодую девушку.
- Уверена ли ты, что хочешь именно этого? - спросила она с беспокойством. - Ведь потом будет
поздно.
Изабель посмотрела на нее с изумлением. Ее темные глаза сияли, а скудные пожитки были увязаны в
узелок еще четыре дня назад.
- Не оплакивай меня, Гюльнара, - сказала она, став внезапно старше своих лет. - Все будет
хорошо. Знания, которыми ты со мной поделилась, помогут запросто обвести дея вокруг пальца. Он
станет моим рабом, а не я его рабыней. Я получу прекрасные драгоценности и богатые ткани. Я
поправлюсь, рожая своему мужу множество сыновей, которые обеспечат меня в старости. Я хотела бы,
чтобы и твое будущее было не менее счастливым, чем мое, я глубоко благодарна. Без тебя я бы не
достигла всего этого, чего так жаждет мое сердце!
Джулия ожидала, что Ред придет домой в крайне мрачном настроении. Однако он не упомянул про
Изабель вплоть до конца трапезы, да и тогда спросил словно невзначай:
- С радостью ли покинула нас сегодня Изабель?
- С удивительной радостью, - откликнулась Джулия.
- Али просто подпрыгнул от удовольствия, когда услышал о том, что можно взять ее в гарем.
Теперь он может содержать значительно больше женщин, чем раньше. Когда я уходил, он был
взволнован, как жених, при мысли о том, что ожидает его сегодня ночью.
- Так скоро?
- Он не хочет учить ее - пока. Наверное, интересным вещам турки учат женщин в своих гаремах,
или ты другого мнения?
- Да, очень, - ответила Джулия, опустив веки и глядя, как Ред выбирает инжир.
- Если бы я был деем или константинопольским султаном, уж я бы убедил свою рабыню показать
то, чему она научилась!
Джулия изобразила на своем лице раздумье.
- Я думаю, ты бы просто приказал.
- Очень хорошо. Покажи! - скомандовал он.
- Все? - осведомилась она, бросая на него янтарный взгляд.
- Все!
- Слушаюсь и повинуюсь, - ответила она, - можно ли мне сначала выйти из комнаты?
Королевским жестом он отпустил ее.
Вернувшись в спальню, она открыла сундук с одеждой. Извлекла из него балахон из прозрачного
шелка, купленный на базаре. Усмехаясь, Джулия сняла с себя рубашку и панталоны, распустила волосы,
развязав ленту, стягивающую их, так, что они упали ниже бедер. Балахон мягко окутал вершинки ее
грудей, завернувшись между колен. Когда она двигалась, шелк переливался золотыми и серыми тенями,
загадочной игрой света и тьмы. Сквозь сверкающий материал ее тело было молочно-белым и казалось
еще призывнее и обольстительнее, чем при полной наготе.
Выходя из спальни, она взяла цимбалы, также купленные на базаре, и, держа их перед собой как щит,
вернулась в комнату. Усевшись на диване напротив Реда, она заиграла. Монотонная и бесконечная
мелодия служила развлечением во время трапезы. Прошло четверть часа. Джулия слышала, как Ред
беспокойно ерзает на кушетке, но не взглянула на него. Ее волосы струились по плечам, закрывая
сосредоточенное игрой лицо. Ее грудь налилась, порозовела и опустилась. Джулия едва дышала;
танцующие блики золотого и серого играли на ее одежде.
- Довольно, - заворчал наконец Ред. - Я уверен, что ты хорошо владеешь этим проклятым
инструментом, но неужели больше ты ничему не научилась?
Джулия подняла на него невинные глаза.
- Я умею и танцевать, но у меня нет музыкального сопровождения.
- И слава Богу!
Отложив в сторону цимбалы, она притворно нахмурилась.
- Чем бы еще тебя порадовать? А, знаю.
С кошачьей грацией она двинулась к нему, несколькими умелыми движениями сняла с него одежду и
провела ногтями по его груди. Затем, дразня близостью своих теплых губ, произнесла:
- Возможно, ты получил меня как рабыню, но я ничего не начинаю по приказу.
Она толкнула его в грудь, опрокинув на кушетку, и выбежала вон из комнаты. Через несколько шагов
Ред догнал ее и подхватил на руки. Глядя в ее глаза, в глубине которых таилась обида, он сказал:
- Я был не прав. Мне очень жаль.
Джулия спрятала лицо на его шее.
- Мне тоже, - прошептала она.
Вздохнув, Ред поцеловал ее волосы, провел рукой по длинному шелковому одеянию. Потом
наклонился, поднял ее на руки и понес в спальню.
Позже из глубин теплой весенней ночи, полной запахов цветов и стрекотания насекомых, донесся
сонный голос:
- Угомонитесь, мадам Торп. Если вы ничего не начинаете по приказу, возможно, вы будете по нему
заканчивать.
В ответ раздался нежный смех и смешался с его низким смехом - звуком разделенной радости в
ночи.
Розовые лапки рассвета прокрались в спальню. Джулия тихонько соскользнула с кушетки и подошла
к окну, слегка поеживаясь от утренней прохлады. Из сада доносился мирный безмятежный звук
журчащего фонтана.
Еще один рассвет, еще один день в Алжире. Однако все изменилось. Изменилась и сама Джулия. Она
любила Реда, человека, который был ее мужем, капитана Редьярда Торпа, Рейбена эфенди. Это было
нелепо. Она не питала ни малейших иллюзий на этот счет. Однажды им будет позволено вернуться в
Англию. Она утратит свою привлекательность для него, и он больше не захочет ее. Нет, он не бросит ее
без средств к существованию. Она получит билет в Новый Орлеан и ежегодное пособие, которое
успокоит его совесть и позволит ей жить независимо. Вряд ли можно ожидать большего, ей не хотелось
бы принимать даже это.
Разведется ли он с ней? Это вызовет скандал, потребуется специальное разрешение церкви. Но ему
придется пойти на это, если он хочет обрести Свободу или жениться на англичанке. Ему, видимо,
сознательно пришлось планировать расторжение их брака, ибо женитьба на Джулии служила его
тайным целям. Это потому, что его вожделение взяло верх над щепетильностью. Нет, она
несправедлива к нему. Ред не бесчувственный человек. Возможно, он сохранит брачные узы. Захочет ли
она принять такую жертву? Нет, разумеется. Она никогда не сможет любить человека, который
пренебрегает ею.
Гордость - сильный союзник, но и не менее сильный противник.
Шуршание белья Недвусмысленно намекнуло ей, что Ред уже не спит. Его слова в утренней тишине
прозвучали, как тяжелый удар падающего камня:
- Я забыл сказать тебе вчера, Джулия. Человек на Святой Елене мертв.
Глава 21
Джохара взяла персик с серебряного блюда. За те полчаса, которые Джулия провела рядом с ней, это
был уже четвертый.
- Честно говоря, я знаю, что не следовало бы, - сказала она. - Но я теперь постоянно голодна и ем
за двоих. Подумай только, Джулия, ребенок в моем возрасте. Это чудо! Я благословенна среди женщин.
Иногда радость просто переполняет меня и я нарочно плачу, чтобы не смущать джиннов, которые
ненавидят счастье.
Эту восхитительную новость Джулия узнала, придя в гости к Джохаре. Сказав все, подобающее
случаю, Джулия спросила:
- А что думает твой муж?
- Он очень горд, хотя неразговорчив. Он стал как будто выше ростом и чаще улыбается. Его первая
жена, которая давно умерла, подарила ему сына, который давно женат. Внуки моего мужа будут старше
этого ребенка. Моего первого ребенка. Кто бы мог представить это год назад? Жизнь иногда
проделывает с нами удивительные вещи, не правда ли?
Джулии оставалось только согласиться; она с улыбкой разделила изумление женщины.
- Я иногда думаю, как устроились другие наложницы из гарема, - продолжала Джохара. - Словно
у меня две сотни сестер, некоторые дороги мне по-разному, но все равно одной со мной крови.
- Иногда я слышу новости о них, - ответила Джулия. - Очень немногие вышли замуж, как ты.
Около дюжины служат во дворце, в основном в детской Али дея.
- А Мария, что сталось с ней?
- Ходят слухи, что ее продали работорговцу, который увез ее в Бейрут. Там она была куплена
каким-то арабом и исчезла в гареме.
Одно за другим назывались имена. Нескольких женщин продали в дома терпимости, к чему они
отнеслись вполне покорно. Али дей сдержал свое слово и разрешил женщинам забрать с собой
драгоценности, подаренные старым деем. Хотя он не сделал их совершенно свободными, согласно
плану Джулии, все же, по понятиям ислама, обошелся с ними вполне гуманно. Этим он сильно смягчил
впечатление, произведенное на народ далеко не умеренным правлением.
Джохара покачала головой.
- Кажется, нам с тобой повезло больше, чем остальным. Мы попали к мужчинам, которых можем
уважать и, в глубине души, даже любить.
Джулия заглянула в мудрые глаза подруги.
- Разве это так заметно? - спросила она.
- Это совсем не заметно. Ты не выглядишь вполне счастливой, но и не кажешься такой
обездоленной, как раньше. Ты приобрела новую грацию, хотя гармонии по-прежнему нет. Или я
ошибаюсь?
- Нет, не ошибаешься. Я люблю человека по имени Рейбен эфенди. Но моя любовь безответна.
Поделись со мной своей мудростью, подруга моя, и скажи, как заставить мужчину полюбить себя.
Джохара вздохнула и выбросила косточку на тротуар. Снизу донеслось ругательство, видимо, она
попала в кого-то. Облизав пальцы от сока, Джохара сказала:
- Эта проблема стара как мир. Одни говорят, что следует заботиться о мужчине и наполнять его
желудок хорошей пищей. Но то же самое он получал от матери, а ведь любовь к женщине - совсем не
сыновья любовь. Другие считают, что главное - удовлетворить его физическое желание. Но разве он
не может утолить свою страсть с любой потаскухой? Третьи считают, что необходимо занять ум
мужчины, но любовь - продукт не только мозга, или желудка, или чресел. Следует ли женщине
стараться удовлетворить все по отдельности? Думаю, нет. Мужчина любит женщину не за поступки и
не за внешность, а за то, чем она является в его глазах. Поэтому невозможно заставить мужчину любить
женщину: он или любит, или нет.
Джулия долго молчала. Наконец спросила:
- Ну а при каких-нибудь необычных обстоятельствах, не может разве он полюбить, сам не
осознавая этого? Я уверена, что это так, ибо до недавнего времени я сама не могла разобраться в своих
чувствах к Рейбену.
- Все возможно, - сказала Джохара, - если на это будет воля Аллаха, да будет возвеличено его
имя!
Джулия истолковала это таким образом, что Джохара, хотя и не считала так, не хотела лишать
Джулию удовольствия думать, как она хочет. Она улыбнулась и сменила тему.
Женщины обмахивались веерами, спасаясь от летней жары и мух, привлекаемых ароматом сочных
персиков. Они бессвязно перескакивали с одного предмета на другой, беседуя о погоде, рождении
детей, черкешенке Изабели и о той легкости, с которой она попала в гарем Али дея.
Затем Джохара сказала:
- Я слышала, что на острове в море умер великий правитель, подаривший твоей матери золотую
пчелу. Знаешь ли ты эту новость?
Джулия ответила утвердительно.
- Опечалена ли ты смертью этого человека?
- Очень, - ответила Джулия, вспомнив Эжена Робо. Понял ли Робо и остальные, что в
действительности произошло с Наполеоном? Как скоро они осознали, что не будет возврата
блестящему царствованию императора? Осталось ли окружение верным Робо? Или он был обречен
умирать в одиночестве?
- Не печалься, моя голубка! - воскликнула Джохара. - Скорбь проходит, как ночная тьма, и
радость возвращается к нам, как утреннее солнце.
Джулия порывисто взяла ее за руку.
- Ты была мне настоящим другом, Джохара, - сказала она, - я бы пропала без тебя.
- И я бы, если бы не твоя смелость, позволившая тебе вступиться перед Али деем за женщин
гарема. И как ты только смогла!
- Он не так уж опасен.
- Возможно, для красивой молодой женщины, - ответила Джохара.
- То, на что ты намекаешь, не имеет никакого отношения к этому делу.
- Возможно, в тот момент Али дей не мог заниматься такими вещами, но я бы поостереглась снова
привлекать к себе его внимание.
- Похоже, что ты не слишком одобряешь Али дея как правителя, - заметила Джулия.
- Разве я так сказала? - глаза женщины расширились. Она оглянулась, словно опасаясь, что кто-то
подслушивает и теперь донесет дею. Но никого поблизости не было, кроме Базима, который дожидался
в комнате момента, когда Джулия соберется домой. Джохара сказала, подчеркивая каждое слово: - Я
никогда не сомневалась в способностях Али дея. Он сильный человек. Такой и нужен на этом посту. Я
не нахожу у него никаких недостатков, ни одного.
- Я тоже, - сказала Джулия откровенно, хотя и заметив тревожный сигнал Джохары. Она тоже
прекрасно знала, что везде были шпионы, но считала, что в частном доме у стен нет ушей.
- Али дей гораздо лучший правитель для нас, чем толстый Кемаль. Ты согласна?
- Безусловно, - подтвердила Джулия, озадаченная странным эпитетом, присоединенным к имени
Кемаля.
- Было бы хорошо, если бы Кемаль не смог претендовать на почести своего дедушки и своего
двоюродного брата Али дея.
- Разумеется, - произнесла Джулия, ожидая продолжения: такое восхваление нынешнего дея
несомненно имело определенную цель.
- Если бы Али дей знал о местонахождении Кемаля, он бы положил конец его попыткам отнять
трон, - намекнула женщина.
- Он прилежно разыскивает его уже много недель, - напомнила Джулия.
- Верно, а добыча прячется у него под носом! - прошептала Джохара, охваченная благоговейным
страхом.
Почему женщина не могла сказать прямо то, что хотела? Или она боялась умалить этим ценность
сказанного? Или, может быть, опасалась осведомителей? Как утомляли Джулию все эти экивоки!
- Ты хочешь сказать, что знаешь, где находится Кемаль?
- Потише, - прошептала Джохара. - Я вовсе не хочу быть снова замешанной в дела сильных мира
сего. Моя простая жизнь с мужем в ожидании ребенка вполне устраивает меня. У Кемаля злобный нрав
и долгая память. Безусловно, он знает или подозревает, что ты способствовала его падению, а в течение
этих месяцев он имел возможность убедиться, что мы с тобой по-прежнему дружны. Такая близость с
его врагом не прошла бы незамеченной, вернись он на трон.
- Ты опасаешься гонений, если Кемаль вернется к власти?
- Я боюсь не столько за себя, сколько за мужа и ребенка.
- Мне очень жаль, - сказала Джулия. - Но объясни же наконец свои намеки. Ты встречала
некогда толстого родственника того, кто переселился в рай? Он скрывается где-то поблизости и мог
видеть, как я приходила к тебе домой?
- Ты добралась до истины. Когда я сопровождала тебя к госпоже Фатиме и сидела за ширмой,
разделявшей приемную, я внимательно рассматривала лицо Кемаля. Рядом с ним мне случалось видеть
франкистанца с пронзительными глазами и полными губами - наемника французского консула.
Возможно, я бы не узнала Кемаля, если бы не увидела рядом с ним этого человека.
- Где? - настаивала Джулия. - Когда?
- Один раз я видела, как они входят вместе в кофейню в соседнем переулке. Это скверное место, где
клубится густой опиумный туман. Возможно, Кемаль снимает комнату над ней, потому что один раз я
видела, как он выходит из переулка без франкистанца. Если бы ты его увидела, то не поверила бы своим
глазам! Даже я чуть не приняла его за какого-нибудь араба, уличного попрошайку. Он стал гораздо
худее, лицо у него загорелое, а ногти на руках поломанные и черные от сажи, одежда грязная.
- Ты уверена, что это он?
- Уверена. Я наблюдала с крыши, как он идет по переулку. Ошибки быть не может.
- Если это так, - взволнованно сказала Джулия, - и Рейбен сообщит об этом Али дею, возможно,
в знак благодарности он разрешит Рейбену и мне вернуться на родину.
- Если так произойдет, Гюльнара, голубка моя, мое сердце будет биться от радости за тебя, хотя
слезы наполнят глаза.
- А мне будет не хватать твоего мудрого совета, где бы я ни оказалась, - ответила Джулия. - Но
если сейчас я в спешке уйду от тебя, ты не осудишь меня?
- Я пойму, - ответила Джохара и обняла ее. Отойдя от дома, Базим тихо сказал:
- Моя госпожа Гюльнара, могу ли я говорить с вами?
- Разумеется, Базим.
- Я о том важном деле, о котором говорила с вами госпожа Джохара. Возможно, стоит расследовать
его более подробно, прежде чем Рейбен эфенди донесет Али дею?
- Что ты имеешь в виду?
- Ребенок, играющий возле кофейни, о которой говорит жена торговца коврами, может многое
увидеть, а если он, невинное дитя, найдет вход туда, то сможет и многое услышать.
Было бы большой удачей получить подтве
...Закладка в соц.сетях
