Жанр: Любовные романы
Гнев и радость
..., таких вещей, как призраки, не бывает". А правое, мистическое, возражает: "А как
же, по-твоему, называть нам наших детей?"
Она тряхнула головой, почувствовав еще одну шутку, Приняв этот тон, она сказала:
- Дети? Сколько бы ты хотел иметь детей?
- По крайней мере, четверых. Двоих мальчиков и двух девочек.
- Как мило. Ты бы, возвратившись с работы, играл с ребятами в футбол, а девочек катал
бы на ноге, да? А твоя жена в это время готовила бы ужин?
- Если бы девчонки были совсем маленькими, то - да, катал бы.
- Мило. А жена пусть ковыряется на ку-хне, да?
- Я тоже умею готовить, и мне нравится это занятие.
- Идеальный муж! - шутливо воскликнула она.
- Понимала бы ты что! - ответил Рей. Он хотел еще что-то прибавить, но промолчал.
Вместо этого он тронул Грега за плечо и приказал повернуть чуть в сторону, чтобы не врезаться
в строительный барьер на улице. Как будто Грег сам его не видел...
Его квартира была настоящим домом из камня с рефлективными стеклами в окнах и
большим балконом с видом на Миссисипи. Дом был расположен недалеко от Риверуок, где в
1984 году проходила Всемирная ярмарка, и скорее походил на ультрасовременную жилую
башню, чем на обещанную "квартиру". Второго такого дома не было во всем городе.
Мебель в апартаментах Рея была смешанная, - современные предметы из серо-синей
кожи и крепкая французская, деревенского стиля, мебель, приобретенная в антикварных лавках,
а может, сохранившаяся еще со времен его предков, - но она гармонично сочеталась между
собой. Освещение было электрическое, но светильники были отделаны под старину -
канделябры, бра, подсвечники из позолотной бронзы. Ковер, который лежал в гостиной на
сверкающем паркете, сильно смахивал на тот, что Джулия видела в доме бабушки Рея. Видимо,
он и был привезен оттуда.
Поначалу она было сказала, что ей лучше остаться в машине, но Рей отговорил ее от этого
и пригласил в дом... Он мотивировал это тем, что с ней может произойти какая-нибудь
неприятность, если она останется одна. Конечно, система безопасности вокруг его дома
налажена безупречно, но мало ли... Он отпустил Грега до утра, сказав, что сам отвезет Джулию
домой. Они остались вдвоем.
Рей действительно первым делом стал просматривать оставленные ему бумаги, кипой
разложенные около телефона. Потом включил магнитофон автоответчика и на низкой
громкости прослушал все звуковые сообщения. Джулия стояла у стены, все пространство
которой занимало одно огромное окно, и смотрела вниз на реку, воды которой, в виде толстой
черной змеи, неспешно катились мимо дома между огнями города. Она повернулась к Рею
спиной, чтобы он мог спокойно сделать все свои дела.
На реке показался пароходик. На малой скорости он проплывал мимо грузовых барж,
привязанных к причалам, будто посланник из прошлого времени. Он был весь освещен огнями,
которые серебрили вокруг него темную воду. Как Джулия ни вглядывалась, она не заметили ни
дыма из труб, ни движения гребного колеса... Очевидно, это была красивая подделка для
туристов.
Призраки. Она должна была собраться с силами и поставить барьеры своему
разыгравшемуся воображению. Сегодня вечером оно уже сыграло с ней загадочную шутку и,
может, сыграет еще. Никого за спиной там, на галерее, не было. Мадам Виллар правильно
сказала: это все обман зрения, который случается не только в пустынях, но и в старых домах. А
объяснения Рея... Он редко бывает серьезен, всегда любит подшутить...
Его приближение по ковру было столь неслышным, что она сильно вздрогнула, когда его
руки оказались на ее плечах.
- Расслабься, - спокойно сказал он. - Обещаю, что не стану набрасываться на тебя.
Дрожь прошла по ее телу, как она ни старалась сдержать ее.
- Я и не думала об этом.
- Хорошо. Я также не стану просить тебя остаться здесь так долго, как бы мне хотелось.
Она повернулась к нему и почувствовала на своей щеке его теплое дыхание.
- А тебе хотелось?
Он так близко наклонил свое лицо к ней, что у них соприкоснулись виски. Почти в самое
ее ухо он прошептал:
- Я дикий эгоист. Мне хочется, чтобы ты постоянно меня слушала.
Джулия вздохнула и, обняв его за талию, положила голову ему на плечо.
- Ты еще очень чуток, тактичен. И я благодарна тебе за это.
Его руки сомкнулись в мягком, теплом объятии. Она прикрыла глаза и расслабилась,
растворяя свои ощущения и чувства в его силе, в слабом запахе его одежды и лосьона после
бритья. Она подумала о том, как ей было бы легко, если бы она могла принять его объятие и
зажить той домашней жизнью, которую он описал в машине. Как приятно было бы стать просто
женой, просто матерью и не держать в голове ничего, кроме счетов из бакалейной лавки,
автомобилей, узорчатых пеленок, Малой Лиги да атласных танцевальных туфель маленького
размера. Как хорошо было бы лежать рядом с ним в огромной кровати и видеть между собой и
им крохотное тельце малыша, на цыпочках пройти мимо него, отнеся ребенка к няне, и
вернуться, и заснуть в его крепких объятиях, забыв об усталости.
О Господи, что это она?! О чем это она?! С чего она взяла, что замужества и детей ей
будет достаточно?! Не будет! Она прекрасно знала это. Из нее никогда не получится хорошая
жена, которая пожертвует своими мечтами ради соблюдения обязанностей домашней хозяйки,
которая поменяет уносящие вдаль грезы на скромные семейные радости. Она либо сама сойдет
с ума, либо сведет с ума своего мужа.
С другой стороны, что это она так взволновалась? Рей ведь не предлагал ей выйти за него
замуж. Он превратил все в шутку. Возможно, он даже и не думал жениться на ней. Это был
традиционный человек, и ему нужна была традиционная жена. Он что-то там говорил о своем
умении готовить... Все это слова. Ему нужна жена, которая ради него бросит все свое, посвятит
свою жизнь ему одному, его дому, домашнему очагу. Донна Лислет была как раз такой
женщиной, которая ему нужна. Мать для его детей, нежная и эмоциональная женщина,
которую легко на все уговорить. Женщина маленькой мечты.
Думая об отношении Рея к себе, Джулия полагала, что он видит в ней какой-то вызов,
смятение, разрушение традиций; он испытывал к ней физическое влечение, не более того. Она
отличалась от других женщин и поэтому интриговала его. Рей восхищался ее умом, духом,
телом, и все же ей казалось, что какая-то частичка его всегда оставалась холодной во время
общения с ней.
Так ли это? А может, наоборот, он полностью потерял голову? Она не могла ответить на
этот вопрос. Несмотря на свою общительность, хорошее чувство юмора, постоянное
расположение к разговору, это был сложный для понимания человек. Создавалось такое
впечатление, что усилием воли он скрывал от всего мира многие мысли и эмоции. Он был не
таким, каким хотел казаться. Каждый раз она открывала в нем что-то новое, но чувствовала, что
все равно не знает его.
- Я тоже человек, - сказал он напряженным голосом, провел своими руками по ее
рукам, положил их на плечи, а затем отстранил ее от себя. - У меня добрые намерения, но
терпение не безгранично.
- Я не хочу этого делать, - медленно проговорила она.
- Я этого боялся, - ответил он и, подойдя к двери, открыл ее.
Глава тринадцатая
Все местные киношники были заняты разговорами о прибытии Булла и о том "шорохе",
который он навел вместе с лосанджелесским "контингентом" в клубах и барах Нового Орлеана
минувшей ночью. Слухи о том, что Булл перехватит инициативу в съемках картины, были все
еще сильно распространены. Джулия заметила, что люди умолкают, когда она появляется на их
горизонте. Однако работа оживленней не стала. Джулия чувствовала, что, если новому
режиссеру вдруг взбредет в голову переделывать то, что уже снято, съемочная группа вовсе не
станет с энтузиазмом это выполнять. Она понимала, что решение - то или иное - должно
быть принято в самое ближайшее время, иначе вся работа развалится, как карточный домик.
Джулия покинула дом рано, когда никто еще не проснулся. Она работала в своем офисе до
тех пор, пока голод не одолел ее окончательно. Она подумала, не захочет ли Офелия пойти с
ней в лодочный клуб и пропустить там по чашечке кофе с пирожками, - Джулия видела ее
входившей в их лагерь час назад. Но потом поняла, что еще не готова встретить на себе хитрые
взгляды и ухмылочки, шепотки за спиной и невинное молчание в лицо. Она решила пройти в
свой домик на колесах и приготовить там пару кусочков бекона и яйцо в микроволнов-ке,
может, еще несколько штук тостов. Это будет даже лучше, чем сахар и кофеин. Воспоминания
о вчерашней роскошной пище и напитках отзывались в желудке каким-то подозрительным
бурлением.
На пути к своему домику она приветственно махнула рукой Стэну. Он о чем-то
договаривался с Реем и специалистом по спецэффектам. Возможно, они обсуждали последние
детали трюка, который было намечено снимать этим утром. По крайней мере, еще кто-то
пытается что-то делать. Машина Мадлин была припаркована неподалеку, а это означало, что
актриса тоже прибыла в съемочный лагерь. Вэнс полулежал, прислонившись спиной к
кипарисовому дереву - это было его излюбленное место, - и болтал с помощником
сценариста. Из ближайшего домика на колесах доносился ворчливый голос Аннет Даветт -
значит, Саммер тоже на месте. Не было никаких признаков присутствия Аллена и Булла, и
Джулия была благодарна судьбе за этот небольшой подарок.
Закрывая за собой металлическую дверь домика, Джулия ощутила приятное чувство
возвращения домой. Она вздохнула с облегчением и заперла дверь. Солнце уже порядком
разогрело это сооружение из металла и стекла, нос раздражался запахами синтетической ткани
и деревянного клея и, чтобы освежить воздух, Джулия идя в крохотную ванную, включила
кондиционер.
Едва она опустила руки в раковину и подставила их под струю теплой воды, как сзади
послышался какой-то сухой дребезжащий звук. Она решила, что что-то постороннее попало в
выходное отверстие кондиционера. Если этот аппарат выйдет из строя, впору будет на стенку
лезть.
Она сделала шаг в направлении полотенца. Странный звук повторился. На этот раз он
прозвучал громче и ближе... Дрожь пробежала у нее по позвоночнику сверху вниз. Она замерла
на месте. Медленно... очень медленно она опустила голову и взглянула себе под ноги.
Змея отливала черно-серым блеском. Она лежала, свернувшись клубком, в углу,
образованном стеной и душем. Как раз перед шкафом. Ее голова на длинной шее была поднята
и ритмично покачивалась из стороны в сторону, в то время как хвост с кольцами был напряжен
и стрелой устремлен вверх.
Болотная гремучая змея.
Это определение сразу же выплыло из ее сознания. Недаром она читала книги и
инструкции на этот предмет, недаром она исправно посещала лекции Рея, посвященные тому,
как уберечься на болотах.
Ее обнаженные ноги, выглядывавшие из-под узкой юбки, похолодели. Они были так
уязвимы сейчас. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мышцы напряглись, да так и
застыли в параличе безотчетного, примитивного ужаса.
Если она сейчас громко позовет на помощь, змея наверняка бросится на нее. Если она
попытается сбежать из ванной, змея, вполне возможно, догонит ее. Если же она останется на
месте, то змея - каждую секунду чуявшая тепло ее тела и дыхание, - в конце концов, тоже
может броситься.
Ее ядовитые зубы высвечивались на темном фоне шкуры бледными пятнышками. Язычок
быстро ходил туда-сюда, словно пробуя воздух на вкус. Кольца на конце ее хвоста негромко
шуршали.
Она поняла, что не может вечно стоять на месте, как истукан. Змея сама по себе не
уползет. Ей не было пути отхода. Она была зажата, загнана в угол появлением Джулии. Оба, и
змея и человек, стали похожи на полюса магнита.
Змея может ударить, а может и не ударить. В конце концов, есть такое изобретение
человечества, как противоядие!..
Эта последняя рациональная мысль, проникнув в мозг Джулии, расковала ее мускулы.
Она молнией устремилась к двери ванной комнатки, вылетела в коридор, больно ударившись
лбом о противоположную стену, и захлопнула за собой дверь с громким стуком.
Конвульсивная, неуемная дрожь охватила все ее тело, когда она в изнеможении
прислонилась спиной к закрытой двери. Через минуту шатающейся походкой ей удалось дойти
до стола, в ту часть домика, где была устроена кухня, она обхватила руками себя за плечи и
крепко сжала их. Ее реакция была инстинктивной, неконтролируемой, но она принесла Джулии
спасение.
Она опустила голову на грудь, прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в теле, и вот тут ей
пришла в голову мысль: а каким образом змея забралась в ее домик на колесах?
Внешняя дверь была на замке. Она открыла ее ключом несколько минут назад, когда
входила. На ночь эту дверь всегда запирали. Днем, правда, нет, потому что в дом постоянно
входили люди. Но все равно, дверь никогда не распахивалась, иначе никакому кондиционеру не
удалось бы поддерживать в помещении свежую атмосферу. И наконец, даже если представить,
что внешняя дверь была открыта настежь, сразу же за ней была навешана мелкая и прочная
сетка через порог, которая служила непреодолимым препятствием для непрошеных гостей из
числа пресмыкающихся. Более того, внешняя дверь была установлена отнюдь не вровень с
землей. К ней вело несколько металлических ступенек крыльца, и последняя ступенька была от
земли на приличном расстоянии.
Дома на колесах, трейлеры для путешествующих, грузовые лагеря и прочие машины
подобного рода, предназначенные для того, чтобы долгое время стоять на природе, специально
были сконструированы так, чтобы уберечь своих владельцев от знакомства с опасными
представителями животного мира. Здраво рассудив, Джулия поняла - вероятность того, что
болотная гадюка самостоятельно пробралась к ней в домик, была ничтожно мала.
Все-таки нельзя было сбрасывать со счетов даже тень такой возможности. Змеи могут
взбираться наверх, наконец, пролезают в крохотные отверстия. Но для этого у них должна быть
какая-нибудь веская причина. Речь тут может идти, главным образом, о пище. Но в домике
почти не было еды. И тем более не было ничего теплого и движущегося, что предпочитают
змеи. Хотя, может, заблудившаяся мышь?..
Наконец, в голове Джулии появилась мысль о том, что кто-то подбросил змею в ее домик
на колесах.
Кто бы мог это сделать и с какой целью?
Первое, что приходило на ум, - это неумная шутка, идиотская шутка, из той категории,
когда из-под садящегося убирают стул. Хотя использование для розыгрыша гремучей змеи
выглядело, по меньшей мере, странно, можно было предположить, что кто-то из
калифорнийцев не осознавал опасности этого. Когда съемки картин происходили на природе,
среди занятых в этих съемках практиковались всевозможные шутки, в том числе вредные для
здоровья и опасные для жизни. Конечно, смертельный риск не закладывался в программу - о
нем просто не думали. Это как-то не приходило в голову.
Если это был розыгрыш, то кто был назначен мишенью? Она или Офелия? А может,
кто-то решил, что теперь в этом домике на колесах обоснуется Булл?
Если это был не розыгрыш, тогда что же это?
У нее не было ответа на этот вопрос. Она не знала никого, кто хотел бы навредить
Офелии. Помощница режиссера почти со всеми сходилась очень легко. Булл совсем недавно
приехал и не успел ни в ком посеять вражду к себе. Что же касается ее самой, то, разумеется,
были люди, которым на нее наплевать, которых она раздражала, но все же вряд ли бы нашелся
тот, кто захотел бы намеренно подвергнуть ее жизнь опасности, а может быть, и... Если и
находились среди актеров и съемочной группы те, кто признавал бы желательной замену
Джулии на Булла, они бы, несомненно, нашли другой - более действенный - способ выжить
ее.
Но сейчас надо было думать о другом. Надо было искать ответ на другой вопрос: что
делать со змеей? Она, конечно, могла пойти обратиться за помощью, но это только
разрекламировало бы ее "находку", уж не говоря о том, что создало бы ей репутацию
беспомощной трусихи. Нет, она не доставит ему удовлетворения, показав свой страх на людях.
Она предпочитала устроить все так, чтобы было ясно, что шутка - если это была шутка - не
удалась. Лучше всего было бы избавиться от змеи собственными силами, хоть эта мысль ей
была отвратительна. Тогда тот, кто подкинул ее к ней в домик, будет терзаться вопросами: что
же случилось там, почему не было диких криков и паники и не ожидать ли в следующий раз
змею уже у себя в домике?
Но как от нее избавиться?
Она не хотела убивать змею, ведь она ничего ей дурного не сделала, если не считать, что
сильно испугала. С другой стороны, было ясно, что змея так просто не уползет. И если только
Джулия не хотела иметь в своем доме нового ползучего жильца, ей оставалось одно -
попытаться ее убить.
Но как?
Из детства она помнила, как ее мать легко расправлялась со змеями, которые имели
неосторожность залезать на ее цветочные клумбы. Сама Джулия тоже прикончила одного или
двух змеенышей. Лучшим оружием по этим воспоминаниям представлялась огородная мотыга.
Но поскольку сейчас ее под рукой не было, сгодился бы любой острый инструмент,
насаженный на длинную и крепкую палку.
Джулия решительно выпрямилась, немного подумала и направилась в небольшую
кладовку, располагавшуюся за холодильником. Там она обнаружила метлу с тяжелой
металлической рукояткой и клинообразным металлическим чехлом на противоположном конце.
Чехол напоминал маленькое лезвие мотыги, хотя и не был острым. Она подхватила метлу, как
клюшку для гольфа, - ничего, сойдет.
Крепко сжимая свое оружие, она направилась по коридору к двери ванной. Положив руку
на ручку Двери, она стала медленно и очень осторожно открывать ее.
Змея сидела на том же месте. Через пару минут все было кончено. Змея затихла под
сильными ударами, но Джулия была не уверена в том, что она действительно умерла. Морщась
от отвращения, она замела метлой длинное скрюченное тело в ведро для кухонных отбросов.
Набросив сверху на ведро полотенце для рук, она стала думать, куда бы выбросить свой груз.
Наконец, она решила отнести змею к краю болота, которое начиналось в нескольких футах
позади ряда домиков на колесах, и швырнуть ее в заросли пальметто. Конечно, ее могли
заметить за этим делом, но попробовать все же нужно было.
Никто на нее не обратил никакого внимания, никто не окликнул и не пошел за ней, когда
она вышла из своего домика и скрылась в узком проходе между ним и домиком Аннет и
Саммер. Подойдя к краю болота и стоя на полоске травы, которая отделяла топь от асфальта
места парковки, Джулия размахнулась и выплеснула содержимое ведра далеко вперед. С
хлюпающим звуком змея упала в густые кусты пальметто. Джулия не стала дожидаться, пока
змея оживет, сразу повернулась и ушла оттуда.
Завернув за угол своего домика, Джулия увидела, что Аллен и Булл уже вернулись. Она
поставила пустое ведро у металлических ступенек крыльца и направилась в их сторону. Ей
почему-то больше не хотелось ни есть, ни возвращаться в домик.
Булл был в прекрасной форме. Он отогнал Вэнса от кипарисового дерева, поставил туда
стул и как раз рассказывал историю, приключившуюся с ним на съемках одного фильма в
Африке. Булл одно время был не только "звездой" Голливуда, но обладал и ярким даром
рассказчика, поэтому вокруг него собралась большая аудитория. Аллен сидел неподалеку в
кресле режиссера и наливал себе чай из серебристого термоса в фарфоровую чашку.
Вэнс никуда не ушел, а пересел в шезлонг. Прямо перед ним на траве в вольной позе
полулежала Мадлин, вальяжно прислонившись спиной к колену Вэнса. Рядом сидела
молоденькая репортерша, которая крутилась здесь накануне. По другую сторону от Булла,
скрестив ноги, как какой-нибудь индус, замерла Саммер. Казалось, она вся была поглощена
рассказом. Ее матери Аннет нигде не было видно, зато недалеко от Саммер на табуретке сидела
Донна Лислет. Рей полулежал на земле, оперевшись спиной о ствол кипариса. Девочка
временами бросала на вдову косые взгляды. Стало быть, уже знала, что Донна будет ей новой
учительницей.
Джулия подумала: а что случится, если она сейчас объявит о своем непрошенном госте с
кольцами на хвосте? Было бы интересно понаблюдать за их реакцией. Может, виновный
чем-нибудь себя выдаст? Но она, во-первых, не хотела прерывать отца, а во-вторых, не хотела,
чтобы на нее горой посыпались вопросы, на которые она не смогла бы ответить. Она решила
промолчать.
В сторонке стояла Офелия, грубовато комментировавшая рассказ Булла Стэну и группе
операторов и инженеров по звуку. Заметив Джулию, помощница режиссера тут же отделилась
от всей компании и направилась к ней, держа в одной руке копию сценария, а в другой - план
сегодняшних съемок. Стэн пошел следом, чтобы тоже присоединиться к Джулии.
Офелия сказала, что все ждут, пока специалисты по спецэффектам закончат делать свои
приготовления. Когда все будет готово, можно будет без промедления спуститься к реке, на
открытое место, и прогнать полную репетицию, запланированную Джулией. До этого было
нечего делать, кроме как слушать Булла.
Намеченный на этот день трюк был одним, из самых важных элементов всей картины. На
этот раз Рей будет дублировать не Вэнса, а другого актера, который играл мерзкого типа,
нанятого женой Жан-Пьера - Доротеей. Согласно сценарию, в то время как Доротея будет
обольщать Жан-Пьера и тем самым отвлекать его внимание, один из наемников похитит
Алисию. Обнаружив потерю, Жан-Пьер пустится в погоню. Гнев на то, что жена снова предала
его, захлестнет его разум, и он поставит под угрозу жизнь дочери, устроив крушение
быстроходного катера. Для этого нужно было снять мощный взрыв. Затем каджун спасет из
воды свою дочь, которая при взрыве должна была быть выброшена с катера. Осознав свой
поступок и терзаясь угрызениями совести за страдания, причиненные ребенку, он отнесет ее на
болото.
Саммер не участвовала в этих съемках. В целях безопасности было решено заменить ее
куклой с париком песочно-белых волос, завернутую в одеяло. Трюк был слишком опасен,
чтобы в нем мог сниматься живой ребенок, пусть даже и специально подготовленный. Ее
спасение после аварии было запланировано на следующий день съемок, как, впрочем, и
последующие сцены отца с дочерью в полуразрушенном лагере рыбаков, где снимались уже
кадры обольщения.
Вэнс настаивал на том, чтобы во время съемок взрыва использовался его собственный бот
и чтобы за рулем стоял не дублер, а он сам. Вэнс объяснял это тем, что ему надоело отдавать
свою славу другим. Кроме того, его роль в трюке, как он выражался, была подобна куску
вкусного пирожного и не представляла для него большой опасности. В этом он был прав. От
него требовалось лишь пройти по реке на большой скорости с несколькими крутыми
поворотами - во время преследования катера, на котором был бандит, - и на этом
практически все. Риск выпадал на Рея, который должен был в самый момент взрыва успеть
спрыгнуть с катера за несколько секунд до того, как тот превратится в горящий факел. Все, что
требовалось затем от Вэнса, это проехать через дым и останки катера прямым курсом.
Поскольку у них не было в распоряжении второго такого каскадера, как Рей, Джулия, наконец,
согласилась с предложением Вэнса.
Рассказ, который вел Булл, подошел к концу. Донна поднялась со своей табуретки.
- Похоже, пришло время мне отрабатывать свой хлеб, - с улыбкой обратилась она к
Саммер, протягивая ей руку. - Покажи мне книжки, по которым ты занималась с прежним
учителем. Я хочу посмотреть, как далеко ты продвинулась.
- Ну, еще одну историю, пожалуйста! - взмолилась Саммер, широко раскрытыми
глазами глядя на вдову. - Я потом сразу же пойду, честно!
- Другой истории, похоже, не будет.
- Будет, будет! - уверенно проговорила девочка.
Булл покачал головой:
- Я обещал рассказать о моей первой работе в Голливуде. Я играл Малышку Билли в
музыкальном ковбойском фильме.
- Вы шутите? - спросила Донна скептически, не желая быть одураченной.
- Не совсем! - с хохотом воскликнул Булл и начал новый рассказ.
Джулия направилась в лодочный клуб, где взяла тост и чашку кофе. Она села на стул,
помешивая сливки в кофе, отдающем цикорием, и думала о том, что сегодня придется снимать.
Вошла Мадлин. Актриса взяла себе кофе и присела рядом с Джулией.
- Так ты позволишь Буллу помочь тебе в съемках или нет? - спросила Мадлип,
оправляя подол своего красного шелкового платья, чтобы он не смялся.
Джулия взглянула ей прямо в глаза.
- Это он послал тебя узнать?
- Неужели ты так плохо знаешь своего собственного отца? Булл никогда бы об этом
меня не попросил. Просто мне самой интересно.
- Не понимаю, с чего это тебе интересно. Или, может, тебе приятнее работать под
руководством Булла?
- Другими словами, ты думаешь, что я возражаю против тебя? - спросила Мадлин и
засмеялась, хотя было видно, что ей не смешно. - Меня беспокоит Булл, вот в чем дело.
- Беспокоит? Что это он тебя беспокоить начал?
- Зачем же такой тон? Просто он плохо выглядит. Устало, встревоженно. Он встревожен
из-за тебя и из-за того, что ты собираешься делать.
- А мне-то что?
- Тебе-то что? Попробуй поверить в то, что он вовсе не так уж молод на самом деле, как
хочет казаться. Да, он внешне весел, грубоват и уверен в себе, но его можно ранить. Все еще
можно.
- Это мне известно, но я не собираюсь из-за этого приносить в жертву свою работу.
- А ты подумала о том, сколько он жертв принес ради тебя?
- О чем ты говоришь? - спросила Джулия, нахмуренно глядя на актрису.
- Он отказался от меня, когда ты приехала жить к нему в Лос-Анджелес. А мы с ним
прожили к тому времени почти год. Но это не имело никакого значения, потому что приехала
дочь. Он передо мной извинялся, говорил, что очень сожалеет, но что он обязан это сделать,
пойти на это. Ты так никогда и не простила ему его разрыва с твоей матерью, и он никогда не
оправдывался перед тобой в этом, не пытался как-то повлиять на твою оценку. Потому что не
хотел травмировать тебя лишний раз.
- Я этого не знала, - медленно проговорила Джулия, не спуская пристального взгляда с
актрисы, которая покраснела во время своего рассказа
...Поділитися у соцмережах
