Жанр: Любовные романы
Теория и практика
...сь все обдумать
и проанализировать, но, лежа рядом с Бет, он почему-то терял такую
способность. Рядом с ней он чувствовал себя слишком... — Джордан задумался,
подбирая подходящее слово, — умиротворенным.
Джордан глотнул бренди, крепкий напиток обжег горло, но он был этому только
рад. Удовлетворенность, умиротворение — опасные чувства, такое состояние не
может длиться долго. К тому же он всегда строго придерживался правила:
никогда ни от кого не зависеть, ни к кому не привязываться слишком сильно.
Это — основное условие выживания.
Раздвинув стеклянные створки, Джордан вышел на балкон. Стояла полная луна,
отчего море казалось черным и будто отделанным серебряным кружевом. Джордан
невольно залюбовался зрелищем. Когда-то давно дед говорил Джордану, что море
— как жизнь: часто преподносит сюрпризы, нередко загадочно и всегда опасно.
Если он скажет Бет, что хочет видеть ее частью своей жизни, как она к этому
отнесется? Почему-то Джордан сомневался, что она будет в восторге. Он
отхлебнул еще немного бренди. Пожалуй, она и сбежать может, но он ее
догонит. А может быть, она выйдет на этот самый балкон, чтобы набраться
храбрости. Джордан уже понял, что Бет не осознает, насколько она храбрая
женщина. Ей должно хватить смелости взять на себя такой же риск, какой
возьмет он, а если нет, то ему придется ее убедить. Джордан усмехнулся. Если
ничто другое не поможет, то и с помощью пластиковой пленки.
Джордан решительно вернулся в комнату, поставил стакан с остатками бренди на
кофейный столик и посмотрел на часы. Три часа утра. Можно разбудить Бет и
начать ее убеждать прямо сейчас... Или лучше немного поспать и приступить к
реализации плана на рассвете? Джордан зевнул, и это решило дело. Он лег
спать.
Кевин посмотрел на часы. Три часа утра. Он прильнул к щелке в двери
гардеробной и устремил убийственный взгляд на дежурную. Спина нещадно
болела, а ноги-... он опасался, что никогда не сможет их разогнуть. Если бы
взгляды могли убивать, то женщина, сидящая за письменным столом, умерла бы
мучительной смертью еще несколько часов назад.
Только в одиннадцать часов вечера Кевин проник в административное здание. К
тому времени основное освещение было выключено, осталось только дежурное,
фонари вдоль дорожек тоже погасли, кроме небольших лампочек, освещающих
дорожки от одного бунгало к другому. Но едва Кевин проник в нужный кабинет и
закрыл за собой створку окна, как услышал, что кто-то вставляет ключ в
замочную скважину. Мысленно кляня на чем свет стоит какого-то трудоголика,
Кевин спрятался в гардеробной, где и сидел с тех пор.
Кажется, белокурая амазонка наконец закончила работу. Кевин давным-давно мог
бы ее обезвредить, но Джордан запретил ему поднимать шум. Синтия не должна
узнать, что старший брат присматривает за ней и в санатории.
Амазонка закрыла большую тетрадь, убрала ее в выдвижной ящик письменного
стола, встала и пошла к выходу. Для верности Кевин выждал еще несколько
минут и только потом выбрался из укрытия. Поиски нужной информации заняли не
более пяти минут. Неудачно получилось, думал Кевин, если бы я проник в
кабинет всего на пять минут раньше, то узнал бы номер бунгало Синтии еще до
того, как этой бухгалтерше вздумалось поработать ночью, и я не потерял бы
столько времени впустую.
Кевин быстро нашел нужный номер на карте, висевшей на стене. Оказалось, что
бунгало, где поселилась Синтия, находится недалеко от административного
корпуса. Что ж, похоже, для разнообразия ему наконец повезло.
Выбравшись наружу, Кевин нырнул в темноту и двинулся в сторону нужного
бунгало, обходя освещенные участки стороной. Вскоре он достиг цели. Одно из
окон было освещено. Неужели в этом треклятом санатории вообще никто не спит
по ночам? Пригнувшись, Кевин подошел к бунгало, вжался в стену и медленно
выпрямился. Тихо. Он рискнул заглянуть в щелочку между стеной и занавеской.
Это было окно спальни. Обитательница бунгало читала, сидя в кровати, к
счастью, Кевина она не видела.
Но это не Синтия! Кевин отпрянул от окна и бесшумно двинулся к парадной
двери. Все правильно, номер тот, какой ему нужен, значит, он ничего не
перепутал в темноте. Он вернулся к окну и снова заглянул в спальню. Парик!
На туалетном столике на специальной подставке покоился светлый парик,
уложенный в прическу, которую обычно носит Синтия!
Бывали моменты, когда Кевин ненавидел свою интуицию. Кевин выпрямился и
снова пошел к входной двери. Прятаться больше незачем, пришло время задать
вопросы и получить ответы.
Постепенно переходя из мира снов в мир реальный, но еще не до конца
проснувшись, Бет обнаружила, что они с Джорданом лежат, словно две ложки,
вложенные одна в другую. Ее ухо согревало тепло его дыхания, спиной она
ощущала его тело, одна нога запуталась между его ногами, рука Джордана
обнимала ее за талию, а другая прочно обосновалась на бедре. Как будто
Джордан не желал отпускать ее даже во сне.
Но она и не хочет никуда уходить.
Бет приоткрыла глаза. В комнату заглядывал сероватый предутренний свет. Она
снова закрыла глаза и постаралась вспомнить сон. Ей снилось, что ночью
Джордан забрался в кровать и прижал ее к себе. Он прикасался к ней так
бережно, любил ее так нежно, что она знала: такое бывает только во сне.
Наяву Джордан занимался с ней любовью совсем по-другому, но во сне в его
ласках не было привычной настойчивости. Никогда еще Бет не ощущала себя
такой любимой, такой обласканной. Несколько раз она чуть было не проснулась,
но Джордан шептал, что ей нужно спать и чувствовать во сне, как он ее хочет.
Во сне Джордан желал ее саму, желал сам, а не под влиянием эротических
фантазий. Когда он прошептал ей на ухо, что хочет Бет, ее охватила блаженная
истома. Это был самый прекрасный сон из всех, что ей доводилось видеть. И
самый фантастический. При всей его несбыточности Бет хотелось, чтобы он
никогда не заканчивался. Более того, ей хотелось, чтобы сон стал явью. Лежа
в объятиях Джордана в предрассветных сумерках, Бет поняла, что полюбила его.
У нее не осталось сомнений, она интуитивно знала, что это правда, как порой
в лаборатории интуитивно чувствовала, когда эксперимент пройдет успешно.
Если бы ей захотелось проанализировать свои чувства с научной точки зрения,
то достаточно было вспомнить исследование. Когда восхищение смешивается с
физическим влечением, образуется взрывоопасная смесь. А если добавить в эту
смесь симпатию и доверие, то получается идеальная формула любви. Но Бет и
безо всякой науки знала, что это правда. Она никогда не сделала бы того, что
вытворяла в бильярдной, ни для кого, кроме Джордана. Она его полюбила.
Бет крепко закрыла глаза, цепляясь за это открытие и за остатки сна. Пока
она спит, рациональная часть ее натуры, которая называется доктор Ормонд, не
сможет все испортить. А испортить нетрудно — достаточно привести длинный
список причин, по которым у нее нет и не может быть будущего с Джорданом
Хэйуордом. Действительность и так скоро вторгнется в ее сон, но пока она еще
немного побудет не доктором Ормонд, а просто Бет. Потому что Бет умеет
мечтать.
Зазвонил мобильный телефон. Бет нехотя открыла один глаз. Синтия не могла
звонить в этот час, если, конечно, она по-прежнему не хочет говорить с
Джорданом. Звонок повторился. Джордан зашевелился во сне. Внезапно Бет
пришла в голову тревожная мысль: а вдруг с Синтией что-то случилось? Бет
попыталась высвободиться, но Джордан только крепче прижал ее к себе. Она
потрясла его за плечо.
— Джордан, телефон. Мне нужно взять трубку.
— Зачем? — сонно спросил Джордан, но тело его было далеко не
сонным.
— Это может быть Си... то есть это может быть что-то важное, например, проблемы в лаборатории.
Ну вот, подумала Бет, почва для отступления подготовлена. Если звонит
Синтия, то я притворюсь, что говорю с коллегой.
Джордан ослабил объятия, Бет встала с кровати. Взяла сумочку и стала
вынимать все подряд, ища телефон.
— И часто в лаборатории случаются неприятности? — Голос Джордана звучал уже не так сонно.
— До сих пор только один раз. Бет нажала кнопку ответа.
— Алло?
Телефон зазвонил снова.
— Это мой, — сказал Джордан.
Бет повернулась к кровати и только сейчас осознала, что они спали
обнаженными. Ее одежда аккуратно лежала на стуле рядом с брюками Джордана.
Она не помнила, как раздевалась. Если разобраться, последнее, что она
запомнила, это как они ехали в такси. Бет обычно не спала без рубашки, но,
когда ей снилось, что Джордан занимается с ней любовью, одежды на ней точно
не было. А во сне ли это было?
— Слушаю! — Джордан потер глаза. — Нет, все нормально. —
Он опустил телефон и повернулся к Бет. — Один из моих охранников хочет
сообщить что-то срочное. Я видел в номере кофеварку, ты не могла бы
приготовить...
— Конечно.
Бет шагнула к шкафу за одеждой, но Джордан протянул ей свою рубашку.
— Надень. Я хочу пить кофе с Бет, а не с доктором Ормонд.
Он хочет пить кофе с Бет! Эта мысль согрела Бет лучше любого кофе.
Джордан проводил ее взглядом, сдерживая желание последовать за ней. То, что
он занялся с Бет любовью еще и ночью, не притупило, а лишь еще сильнее
распалило его аппетит. Ему хотелось большего, хотелось, чтобы она в полной
мере осознавала, что происходит, когда он в ней. Он хотел, чтобы она точно
знала, кто к ней прикасается, пробует ее на вкус, доводит ее до экстаза.
Джордан пошел к двери, мысленно посылая к черту и кофе и Кевина с его
отчетом. И то, и другое могло подождать.
— Я перезвоню позже, — бросил он в телефон.
— Синтии нет в санатории.
Джордан замер.
— Это точно?
— Последние два часа я потратил на то, чтобы это подтвердить — или
опровергнуть. Когда я обнаружил, что в ее бунгало живет другая женщина, я
перестал прятаться и решил действовать открыто. Мне даже удалось убедить
директрису разрешить мне взглянуть на всех обитательниц санатория, когда они
собрались на занятия йогой.
Слушая отчет Кевина, Джордан взволнованно расхаживал по комнате. Ему стало
холодно от леденящего страха, в голове роились вопросы, но он набрался
терпения и решил сначала дослушать до конца.
— Говоришь, они поменялись местами в аэропорту Берна?
— По словам актрисы, которую Синтия наняла изображать ее, они
встретились в дамской комнате и там переоделись и поменялись париками.
Обратно они вышли порознь и в разное время.
— И это произошло вскоре после звонка Синтии из аэропорта.
— Верно. Актриса клянется, что понятия не имеет, куда отправилась
Синтия. И я склонен ей верить — просто потому, что Синтия вряд ли сказала бы
ей правду. Она очень тщательно все продумала. Она уж постаралась, чтобы на
этот раз мы не скоро ее нашли. Я послал своих людей проверить списки
пассажиров на всех рейсах в тот день, но пока они ничего не обнаружили.
— Она в лапах Парсини.
— Мы этого не знаем.
— Я знаю. Вот что стояло за его странным звонком. Он сказал, что у него
оказалось нечто, что обязательно меня заинтересует. Мерзавец говорил о
Синтии.
В разговоре возникла пауза. Потом Кевин сказал:
— Он не причинит ей вреда, не посмеет.
То, что Кевин не стал спорить, было плохим признаком. Сердце Джордана сковал
страх. Он должен верить, что Парсини не причинит Синтии вреда, —
должен, чтобы сохранить холодную голову, способность думать и строить планы.
Джордан случайно бросил взгляд на вещи, которые Бет вытащила из сумочки.
Кроме телефона, который был такого же цвета, как телефон Синтии, на столике
лежали пудреница, круглое зеркальце и бумажник.
— Может быть, Синтия зарегистрировалась на рейс под чужим
именем? — предположил Джордан.
— Это не так легко, как кажется. Новые правила безопасности требуют,
чтобы пассажир предъявил удостоверение личности с фотографией. Кстати, я уже
выяснил, что в Берн она прилетела под своим именем.
— Может, по тому билету летела актриса?
Джордан круто развернулся и уставился на кучку вещей, извлеченных из
сумочки.
У доктора Ормонд помада и зеркальце не валялись бы просто так, они лежали бы
в косметичке. Да и серебристый телефон тоже не в ее стиле. Ее телефон должен
быть более практичного цвета. Он вспомнил, как Бет сходила с трапа самолета.
Она сразу сняла парик, но если бы не сняла, то была бы очень похожа на
Синтию.
Страх, до сих пор державший Джордана в ледяных тисках, уступил место какому-
то иному чувству. Открывая бумажник, Джордан уже знал, что в нем увидит. С
фотографии на водительском удостоверении на него смотрело лицо Синтии.
— Синтия летела по документам Бет Ормонд, — сказал он.
В нем медленно вскипала ярость, но он усилием воли взял себя в руки.
— Проклятье! — воскликнул Кевин. — Как я сразу не догадался!
Перед тем, как выйти из салона Синтии, они поменялись документами!
— Да, мне тоже следовало догадаться, — пробормотал Джордан.
Слушая Кевина и обдумывая план действий, он одновременно просеивал в памяти
все, что говорила и делала Бет. Образы и ощущения закружились сплошным
вихрем. Более эффективный способ отвлечь его внимание невозможно было
придумать. Его способность мыслить логически пошатнулась еще в тот момент,
когда Бет вышла с самолета.
Была ли это целиком ее затея или она просто присоединилась к плану Синтии?
Джордана пронзила боль, неожиданная в своей остроте. Он вдруг вспомнил
первую реакцию Бет на звонок, разбудивший их сегодня утром;
Это, наверное,
Си...
.
Она ожидала звонка Синтии!
— Док знает, где твоя сестра? — спросил Кевин.
— А вот это я сейчас выясню.
Глава 14
Джордан нашел Бет на балконе. Она стояла на том самом месте, где застыл он,
ошарашенный открытием, что хочет, чтобы она вошла в его жизнь. Он решительно
отбросил это воспоминание, но отмахнуться от чувств, которые в нем ожили,
было не так просто. Сознание, что он несмотря ни на что по-прежнему желает
Бет, усиливало боль, делая ее невыносимой. Джордан шагнул к Бет, она
оглянулась, и всего на одну секунду он дал слабину, утонув в ее глазах. Но в
следующую секунду Джордан напомнил себе, что все это ложь.
— Где Синтия?
— В Швейцарии, в санатории.
— Ее там нет и никогда не было.
Джордан внимательно наблюдал за игрой чувств на лице Бет: удивление
сменилось растерянностью, а затем тревогой. Хорошая актриса! — со
злостью подумал он.
— Я не понимаю... она сказала, что будет в санатории...
Джордан помахал перед носом Бет бумажником.
— У тебя ее бумажник, водительское удостоверение. Значит ли это, что у
нее твои документы?
— Да, переодеваясь, мы случайно поменялись сумочками.
— Случайно? А то, что она послала вместо себя в санаторий специально
нанятую актрису, — тоже случайность?
Бет воззрилась на него в искреннем, казалось, недоумении.
— Актрису... что ты хочешь этим...
— Сказать по слогам, доктор Ормонд? Моя сестра на меня разозлилась и,
по-видимому, решила преподать мне урок. Уверен, она поделилась с тобой
своими планами. Она заплатила актрисе, чтобы та отправилась в санаторий и
зарегистрировалась под именем Синтии Хэйуорд. Затем она послала тебя ко мне,
чтобы ты отвлекла мое внимание и облегчила ее побег. Ты говоришь, что она в
Велнес Эдем
, она звонит и притворяется, что звонит оттуда. Я звоню в
санаторий, и там подтверждают, что Синтия Хэйуорд у них зарегистрирована. Я
мог бы на этом не успокоиться, но Синтия заявляет, что тебе нужна моя помощь
в некоем деле, и просит тебя выслушать. Надо отдать вам должное — чтобы
отвлечь мое внимание, вы разработали блестящий план.
Бет подняла было руку, словно желая возразить, но бессильно уронила ее.
— Я понимаю, как это выглядит со стороны, но... я не знала...
Джордан вглядывался в ее лицо. Казалось, Бет искренна, но он не мог
полностью довериться своему суждению. Когда дело касалось Бет, он не мог
судить беспристрастно.
— Сколько раз она тебе звонила с тех пор, как ты сошла с самолета?
— Два... нет, три раза.
— И ни разу не говорила, где она на самом деле?
— Она говорила, что живет в санатории. Сначала ей там понравилось, но в
последний раз мне показалось, что ей стало скучно. Хотя Синтия это отрицала.
— И ты рассчитываешь, что я поверю? При всех твоих талантах, доктор Ормонд, врать ты не умеешь.
Видя, что от лица Бет отхлынула кровь, а в глазах появилось выражение обиды,
Джордан испытал мстительное удовлетворение. Но этого ему было мало.
— Ты со мной играла!
Джордан шагнул к Бет, она попятилась и уперлась в перила. Ему хотелось
схватить ее за плечи и как следует встряхнуть, вытрясти из нее правду. Но он
боялся: даже сейчас, если бы он к ней прикоснулся, то ему могло не хватить
сил ее отпустить. Он сжал кулаки и сунул руки в карманы.
— Представляю, как вы потешались надо мной. И сколько должен был
продолжаться этот спектакль? Интересно, кто придумал это якобы научное
исследование эротических фантазий?
От каждого вопроса Джордана Бет вздрагивала, как от пощечины. Чувствуя
отвращение к себе и силясь сохранить самообладание, Джордан отвернулся и
попытался думать только о том, что свидетельствовало против нее.
— Послушай, — он глубоко вздохнул, — я прощу тебя только об
одном: скажи, где Синтия. Я не просто так хотел, чтобы она прилетела ко мне
на остров, у меня были на то серьезные причины. На прошлой неделе у меня
появился опасный враг, и Синтии может угрожать опасность.
— Если бы я знала, где она, я бы тебе сказала. Мне она говорила, что
отдыхает в санатории.
Джордан круто развернулся.
— Тогда зачем вы поменялись документами?
— Это вышло случайно, когда мы переодевались в ее салоне.
— А парики?
— Парик мне был нужен, чтобы играть разные роли.
Джордан снова вздохнул, на этот раз в его вздохе сквозила какая-то
безнадежность.
— Ну конечно. Должен признать, из тебя получилась отличная актриса.
Последний вопрос, док. Есть ли в тебе что-нибудь настоящее?
Бет не ответила и опустила глаза, но Джордан успел заметить, что в них
блеснули слезы, успел услышать ее быстрый вздох. И то, и другое лишь усилило
терзавшую его боль. Он пытался заново выстроить защитный барьер, много лет
защищавший его от внешнего мира, пытался — и не мог.
— В последний раз спрашиваю: ты знаешь, где Синтия?
Бет молча покачала головой, не поднимая глаз.
Джордан шагнул к дверям, вошел в комнату, помедлил и оглянулся.
— Поздравляю, док, тебе удалось меня провести.
Джордан не добавил, что это не повторится, но мысленно обещал это себе снова
и снова.
Бет сгребла одежду с вешалок и кое-как засунула в чемодан. Потом прошла в
ванную и, почти не глядя, сгребла все содержимое туалетного столика в сумку.
Ей нужно было как можно скорее убраться из номера, из отеля, тогда она
сможет наконец перестать думать о Джордане, а значит, с ней будет все в
порядке. Пластиковая бутылка шампуня упала на пол, Бет в сердцах пнула ее
ногой, бутылка отлетела к стене и, отскочив рикошетом, ударила ее по ноге.
Выпрямившись, Бет несколько раз глубоко вздохнула. Нужно взять себя в руки,
а то она сама на себя не похожа. Обычно она упаковывала вещи очень аккуратно
и никогда прежде не сражалась с пластиковыми бутылками. Опершись на
туалетный столик, Бет приблизила лицо к зеркалу. Синяки под глазами ее не
удивили, но слезы... она даже не чувствовала, что плачет. Более того, она
вообще не могла припомнить, когда плакала в последний раз. С доктором Ормонд
такого не случалось, но Бет, очевидно, способна плакать.
Кто я? — спросила себя Бет.
До встречи с Джорданом у нее не возникало такого вопроса. Она знала, что
занимается любимым делом, и занимается успешно, все в ее жизни шло хорошо,
не хватало только одного: своей семьи. Бет решила заняться этим вопросом и
подошла к делу так же, как к решению любой научной проблемы. Все казалось
простым и логичным, план должен был сработать.
Бет села на пуфик и закрыла лицо руками. Нужно вернуться в Лондон. У нее по-
прежнему есть любимая работа, как только она вернется в лабораторию, все
встанет на свои места. А Джордан... со временем ей удастся его забыть. Она
перестанет вспоминать, каким взглядом он на нее посмотрел перед тем, как
уйти из номера.
У Джордана есть все основания на нее злиться, она его обманула. Он ее не
простит. Да она и сама себя не простит, если окажется, что Синтия
действительно попала в беду. Конечно, идея поменяться местами принадлежала
Синтии, но Бет довольно легко позволила себя уговорить. Сейчас, задним
числом, она понимала, что согласилась занять место Синтии потому, что ей
хотелось опробовать результаты исследований именно на Джордане. Может быть,
она уже тогда его любила?
Нет, об этом лучше не задумываться, сказала себе Бет. Она вернулась в
спальню. Нужно поскорее собрать вещи и убраться из комнаты, где даже воздух
пахнет Джорданом.
Она была почти готова, когда в дверь позвонили. Первой мыслью Бет было, что
Джордан вернулся. Она почти бегом бросилась к двери и открыла. Но в коридоре
стоял не Джордан, а тот самый менеджер, который приносил ей кресло.
— Миссис Хэйуорд, не стоит открывать дверь, не спросив, кто там.
— Я думала, что это мистер Хэйуорд.
Менеджер улыбнулся.
— Он меня прислал. Перед отъездом мистер Хэйуорд вызвал меня и отдал
распоряжения насчет вас. Я уполномочен передать, что, если вы пожелаете
остаться в отеле на любой срок, персонал постарается сделать ваш отдых как
можно более приятным.
Бет сморгнула слезы. Джордан уехал в ярости, но приказал персоналу отеля о
ней позаботиться!
— Могу я что-нибудь для вас сделать? — любезно поинтересовался
менеджер.
— Да. Закажите мне билет на самолет до Лондона.
— Конечно, мадам, буду рад вам помочь. Хотя мы были бы счастливы, если
бы вы остались. Миссис Хэйуорд, чтобы заказать билет, мне нужно знать первую
букву вашего имени.
После мгновенного колебания, Бет ответила:
— Закажите билет на имя Синтии Хэйуорд.
Если ей предстоит лететь коммерческим рейсом, значит, придется предъявить
удостоверение личности с фотографией. Придется воспользоваться документами
Синтии, значит, нужно будет надеть и светлый парик.
— Я немедленно распоряжусь насчет билета.
Закрывая дверь за менеджером, Бет внезапно застыла. Ее осенила догадка.
Синтия точно так же пользуется ее документами! Бет привалилась к стене и
приказала себе думать. Покупать парики, примерять их перед зеркалом,
меняться плащами — все это было забавно. А что, если для Синтии этот
маскарад был чем-то большим, нежели невинное озорство? Был ли их обмен
сумочками случайностью? Бет вспомнились слова Синтии:
В следующий раз,
когда мне понравится мужчина, я не буду говорить, что я Хэйуорд,
представлюсь вымышленным именем. И постараюсь, чтобы никто, даже Невидимка,
не узнал, с кем я встречаюсь
.
Идея купить парики и дождевики принадлежала Синтии. Она обвиняла брата в
том, что он установил за ней слежку, и заявляла, что ей нужно отдохнуть от
всего этого. Но, может быть, она с самого начала задумала скрыться и выдать
себя за другую? Например, за Бет Ормонд.
Бет взяла свои вещи и решительно пошла к двери. Чем скорее она вернется в
Лондон; тем скорее во всем разберется и узнает, куда девалась Синтия.
Рафаэль Парсини властным жестом указал сыну на стул, стоящий по другую
сторону массивного письменного стола.
— Садись и докладывай.
В другой руке Парсини-старший держал бокал с вином с собственных
виноградников, на десертной тарелочке лежали тонкие до прозрачности ломтики
сыра. Из окна его кабинета открывался великолепный вид на зеленые луга,
окаймленные живыми изгородями. За лугами в голубой дымке высились Альпы.
— В субботу в три часа прибудет бригада, которая надует воздушные шары.
До заката любой желающий из наших гостей сможет подняться в воздух.
Рафаэль, прищурившись, посмотрел в окно. На прошлой неделе Фредди купил
четыре воздушных шара. В оправдание этой бессмысленной, с точки зрения
Рафаэля, траты денег он заявил, что бесплатное катание на воздушных шарах
привлечет на виллу толпы туристов и увеличит продажи сыра.
— А что с другим делом?
— Все идет по плану.
— Ты подписал контракт?
Фредди заёрзал на стуле.
— Нет еще, но к субботе он будет подписан.
— То же самое ты говорил на прошлой неделе.
— Я помню, но возникла непредвиденная задержка.
— В бизнес
...Закладка в соц.сетях
