Жанр: Любовные романы
Бенгальские рубины
...не утверждал, что я джентльмен. Говорят, что я получаю
большое удовольствие от своих многочисленный злодеяний.
По спине Элоис побежали мурашки:
- Кто вы?
Он еще раз пристально взглянул на нее. Словно паук, наблюдающий за мухой,
попавшей в его паутину.
- Это зависит от того, кого вы будете спрашивать об этом. Некоторые
утверждают, что я — сущий дьявол.
Элоис заметила, что узел с вещами больше не покоится на ее талии, а лежит
подле мужчины. Шаль, в которую она уложила вещи, была развязана. Содержимое
узла аккуратно разложено в центре кареты. Элоис поняла, что ее сорочка,
чулки, подвязки и нижние юбки, платье, книги, мешочек с золотом и медальон
подверглись тщательному осмотру.
Словно прочитав ее мысли, незнакомец взял в руки тоненькую цепочку и открыл
медальон. Взглянув на потрет, он поднял брови в немом удивлении.
- Моя мать, — объяснила она неохотно.
- Вы очень похожи на нее.
Она пожала плечами, не желая показывать, что это замечание ей приятно.
- Вы хотели повидаться с ней? И поэтому покинули борт корабля?
Элоис могла бы солгать, но чтото свирепое в его взгляде заставило ее сказать
правду.
- Моя мать умерла много лет назад.
- От чего?
Элоис долго молчала, прежде чем ответить. Тупая боль снова застучала в ее
висках.
- Это был несчастный случай.
Напряжение воцарилось в полутьме кареты.
- Мне так сказали, — добавила она.
- А вы сами не знаете? — Вопрос, заданный ироническим тоном,
заставил ее заикаться.
- Я... ну да... конечно. Она умерла, когда я была совсем маленькой.
- Понимаю.
Элоис попыталась сжать дрожащие руки. Всякий раз, когда она думала о матери,
во рту появлялся какойто странный солоноватый привкус, и непреодолимое
чувство ужаса и боли охватывало ее. Тупая пульсирующая боль стучала в
висках.
- Я мало что помню о ней.
Мужчина помолчал несколько секунд, затем произнес, как бы извиняя Элоис:
- Должно быть, вы действительно были совсем малы.
Она не ответила. Да и что она могла объяснить этому незнакомому человеку?
Что все ее детство словно провалилось в пустоту забвения? Ей не хотелось
говорить об этом.
Мужчина сидел тихо, о чемто задумавшись. Спустя некоторое время он положил
медальон и достал один из журналов.
- Африка, — медленно прочел он. — Интересный выбор для
такой красивой молодой девушки.
Элоис выше подняла голову. Он обнаружил, что она не беременна, а лишь
спрятала узел под платье.
Ее беспокоило, как много он узнал и понял, рассматривая ее скудные вещи.
Этот человек смог какимто образом проникнуть в тот уголок ее души, в котором
она хранила свои самые сокровенные мысли.
- Почему вы интересуетесь этой дикой страной?
- Хочу побывать там когданибудь.
- Что вы ожидаете там найти? Приключения? Диких животных?
- Покой.
- Мне кажется, вы не относитесь к женщинам, ищущим покоя. Скорее вы
похожи на женщину, которая ищет...
- Уединения.
- Страсти!
- Едва ли.
- Вы столь молоды, и уже так устали?
- У меня есть жизненный опыт.
- Возможно. Но я думаю, вам нужно еще многому научиться.
Он отложил журнал, и, быстро взглянув на книги, добавил:
- Тому, чего вы не найдете в книгах. Тем вещам, которые могут быть
приобретены только благодаря опыту или преподаны опытными людьми.
- Что вы имеете в виду?
- Я не настолько смел, чтобы предложить такое женщине, с которой только
что познакомился.
Странный вихрь, состоящий из возбуждения и осторожности, закружился внутри
Элоис. Повидимому, этот человек напрочь лишен хороших манер. Его слова
шокировали и были абсолютно неуместны. И все же Элоис не имела сил поставить
его на место. Он превращал все, что бы она ни сказала, в какуюто чрезвычайно
дерзкую игру.
Вихри мыслей проносились в ее голове. В слабом свете луны, проникавшем
внутрь кареты, она увидела руку, лежащую на узле. Пальцы тонкие, красивой
формы и слегка покрыты темными пушком. Неужели это они расшнуровывали ее
корсаж? Касались ее белья?
Подняв глаза, она увидела, что на его губах играет легкая улыбка.
- Ничего не бойтесь, мисс. Пока вы были без сознания, я перевязал вашу
рану, развязал корсет и освободил вас от вашей ноши.
Она вскинула голову:
- Вы ожидаете благодарности?
- Как вам будет угодно.
- Тогда я не будут вас благодарить.
Он передернул плечами, делая вид, что это его нисколько не задевает.
- У вас порядочная рана на руке, однако нет необходимости зашивать ее.
Она вполне безопасна.
Элоис посмотрела на свою руку и обнаружила, что рукав ее платья обрезан, а
плечо аккуратно обвязано белым платком.
- Я хорошо справляюсь с подобными ранами, как настоящий доктор.
Глубокого шрама не останется.
Мысль, что этот человек чтото делал с ее телом, вызывала тошноту.
- Я надеюсь, что вы дадите мне необходимые разъяснения в награду за
оказанную помощь, — продолжал незнакомец.
- Что вы хотите узнать?
- Правильно ли я вас понял? Вы сказали, что упали за борт?
Ее голова резко дернулась, и она сразу забыла о ране. На первый взгляд
вопрос незнакомца казался вполне естественным, но Элоис чувствовала скрытый
смысл, казалось, он знает гораздо больше.
- Да, все произошло именно так, — заявила она.
- Хм... Как ловко все получилось! Даже вещи были уже припрятаны под
вашей одеждой.
- Да, да, так и было.
- Тогда почему же вы не подождали, чтобы вас подобрали матросы? Вы
могли бы спокойно продолжить свое путешествие в...
- Лондон. Я ехала в Лондон.
Последовала долгая пауза, прерываемая лишь стуком колес о гравий и скрипом
упряжки. Затем незнакомец продолжил допрос.
- От кого вы пытались убежать?
- Убежать? Говорю вам, я упала за борт.
- Тогда мне следует отвезти вас в Типпингтон и передать вашей свите.
Она остановила его руку, когда он собрался постучать в потолок кареты.
— Нет!
- Нет?
- Я не хочу возвращаться.
- Разрешите узнать, почему?
Не ответив на вопрос, она забилась в темный угол кареты, надеясь, что
полумрак скроет ее лицо. Но лунный свет делал все ее усилия тщетными.
- Далеко ли мы отъехали от Типпингтона? Он кивнул головой, но не
произнес ни слова. Мимо окон проносилась совершенно незнакомая местность.
Она не была в Англии столько лет!
- Где мы?
- Мыедем на север. Проехали уже много миль.
- Куда мы так спешим? Кажется, мы едем на очень большой скорости.
- Я бы желал, чтобы она была еще больше.
Элоис даже не пыталась разобраться в этом замечании. Она чувствовала какуюто
опасность.
- Если бы вы остановили карету, я перестала бы причинять вам
неудобство. Ведь я нарушила ваши планы...
Он не двигался.
Элоис продолжала, чувствуя одновременно отчаяние и испуг.
- Вы должны позволить мне выйти.
- Я должен?
- Да.
- Боюсь, что не смогу это сделать.
- Но почему же?
- Если вы в самом деле упали за борт, то с моей стороны было бы очень
неблаговидным поступком оставить вас одну без защиты в этом диком уголке
Корнуэлла. Вам нужно сменить одежду, согреться у огня и выспаться в мягкой
постели. Затем мне следует сообщить о вас вашей семье, которая переживает
гдето в этой местности. Уверен, они весьма обеспокоены.
Элоис стало не по себе. Ей не хотелось сообщать этому человеку о том, что у
нее нет настоящего дома и вся ее семья состоит из одного отца, единственным
проявлением родительских чувств которого было стремление всецело подчинить
ее своей воле.
- Вы не находите мое решение правильным?
- Это так... если бы у меня действительно была семья.
- У каждого человека есть семья. Если у вас когдато была мать,
разумеется, должен быть и отец. Я ни за что не поверю, что такая
замечательная девушка, как вы, вылупилась из яйца. С другой стороны, если вы
не та, за кого себя выдаете...
Фраза прозвучала как предупреждение. Он в упор посмотрел на нее сверлящим
взглядом.
Этот человек чтото знал, Элоис была уверена в этом. Но что? Что?
Спустя некоторое время она осмелилась поинтересоваться.
- Что вы намерены со мной делать? Незнакомец поерзал на сиденье, его
длинные ноги заполнили узкий проход и невыносимо мешали ей. Рослый
незнакомец казался неуклюжим, и в то же время от него исходила какаято
внутренняя уверенность.
- Это зависит от того, кто вы... и почему в вас стреляли, я слышал
выстрелы. И видел смятение, которое царило среди ваших спутников, когда они
добрались до берега. Они следовали за нами какоето время. Но благодаря
умению моего кучера мы смогли уйти от них.
Она пристально смотрела на него, размышляя, что же ей сказать. Можно было бы
сказать правду — что она хотела убежать от отца, скрыться в Лондоне и
начать новую жизнь. Но подобное объяснение это — лепет капризного
ребенка.
Этот человек может стать на сторону ее отца и доставить ее в Брайарвуд как
сбежавшую легкомысленную девицу.
Но что же она может сказать, чтобы рассеять его подозрение?
- Мои попутчики не хотели, чтобы я покидала корабль, — наконец,
заявила она, надеясь, что этот неопределенный ответ удовлетворит его.
Но ее надежды были напрасны.
- Почему?
- Я... — Он наклонился вперед, упершись ладонями о колени, и
уставился на Элоис.
Элоис так и не нашла, что ответить. Тогда он предложил собственное
объяснение.
- Возможно, они не хотели отпускать вас потому, что вы захватили с
собой некую вещь, которая вам не принадлежит.
Элоис тупо установилась на него.
- Что вы имеете в виду?
Он занял прежнее положение, но ощущение свободы продолжалось недолго.
Покопавшись в узле, он извлек сверкающее рубиновое ожерелье.
- Неужели я должен поверить, что оно принадлежит вам?
Глава 5
Итак, он считает ее воровкой.
Воровкой!
Элоис побледнела. Он думает, что она украла ожерелье, и будет держать ее до
тех пор, пока не получит хорошую награду за ее поимку.
Этот человек должен убедиться в том, что драгоценности — ее
собственность. Проклятье, в этом простом платье она, наверное, выглядит, как
простая крестьянка, у которой не может быть красивых безделушек.
Собрав все свое мужество, она поглядела на него свысока:
- Вы ошибаетесь. Это принадлежит мне.
- Неужели. И у вас есть доказательства?
В полном отчаянии Элоис пыталась придумать чтонибудь, чтобы рассеять его
подозрения.
- Один камень на застежке отсутствует.
- Эту деталь можно заметить и в результате беглого осмотра.
- Если награда, которую вы ищете...
- Единственная награда, которая мне нужна, — восстановленная
справедливость.
Его слова прозвучали с такой силой, что Элоис совсем растерялась. Что же ей
делать? Она могла бы попытаться выскочить из кареты, но ей нужны были деньги
и ожерелье, чтобы начать новую жизнь.
- Этот мешок и все вещи — мои.
Она попыталась вырвать мешок из его рук, но он свободной рукой охватил ее за
талию и притянул к себе. Элоис почувствовала железную силу его тела, ощутила
его мощь. Его рука коснулась бедра. Она забыла о борьбе. Ее сердце сильно
заколотилось в груди, казалось, он тоже чувствует его биение. Его рука
скользнула по ее юбке, он гладил ее бедро. Не в силах более это выносить,
Элоис быстро села на свое место, но сердце продолжало стучать быстро и
тревожно.
- Не надо.
Это было единственное слово, которое ей удалось выдавить из себя. Элоис
ожидала, что он скажет чтонибудь язвительное и злое, однако, к ее удивлению,
он молчал. У нее возникло ясное ощущение, что она была далеко не
единственной женщиной, на которую так воздействовал этот случайно
встреченный человек.
- Я пугаю вас, не так ли? Элоис не знала, что ответить.
Он наклонился вперед и приподнял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть
ему прямо в глаза. Глаза, наполненные сверкающим блеском, жгли ее.
- Вам нужно бояться, малышка. Это очень полезное чувство, учитывая
затруднительное положение, в котором вы оказались.
Элоис так и не поняла, что он имел в виду — ее предполагаемое
воровство или то, что она осталась одна, безоружная и беззащитная. Ей стало
страшно оставаться с ним наедине.
- Остановите карету!
Ее требование только еще больше развеселило его. Он откинулся на спину
сиденья.
- Когда вы докажете, что являетесь владелицей драгоценностей, я отпущу
вас. Даже с радостью доставлю вас до вашего пункта назначения, только,
разумеется, не в Африку. Мне не доставляют удовольствия столь длительные
морские путешествия.
Подняв ожерелье к свету, исходящему от фонарей кареты, он произнес с
вызовом:
- Ну, девица, давайте доказывайте, что это ваше.
Они оба знали, что сделать это невозможно. Элоис боролась с нестерпимым
желанием пнуть его ногой. Наконец она выдала ответный залп:
- А вы, сэр, можете доказать, что ожерелье не мое?
Он ответил не сразу, и казалось, он был доволен ее открытым неповиновением.
Элоис почувствовала в его голосе одобрение.
- Может быть, и докажу.
Он постучал в крышу кареты:
- Руди, мы ушли от них. Держи курс на мое поместье.
Кучер ответил както странно:
- Есть, капитан.
Карета гремела и раскачивалась, лошади понесли еще быстрее. Элоис посмотрела
в окно. Изза полнейшего мрака снаружи совершенно невозможно было определить,
куда они держат путь.
Бородатый незнакомец заговорил первым:
- Поскольку вы не желаете сообщать, где находится ваш дом в Англии, я
отвезу вас в свой.
- И что потом?
- А потом мы будем ждать. Когда мы прибудем на место, я отправлю
посыльного в Типпингтон: если вы и в самом деле украли эти драгоценности
— эта новость быстро станет известна, и я передам вас властям.
Элоис не боялась предстать перед законом. Даже если ее отец обнаружит, что
она взяла рубины, он не заявит об этом изза боязни скандала. Но, если этот
человек расскажет отцу о ее местонахождении... Черт возьми. Оливер Кроуфорд
погонится за ней, как борзая собака.
- Как долго вы собираетесь ждать известий?
- Я думаю, недели будет достаточно.
- А если никто не заявит о пропаже драгоценностей?
- Тогда вы со своим узлом сможете продолжать путь. Я представлю в ваше
распоряжение карету и кучера. А пока будьте моей гостьей. Если вы и в самом
деле хозяйка этих игрушек — неделя вашего присутствия позволит мне
увидеть воспитание, подобающее леди.
- Итак, по рукам?
- А какой выбор вы можете мне предоставить?
- Я могу сразу же сдать вас властям.
- Это мне не подходит.
- Я тоже так думаю.
- Что ж, мне придется подчиниться вашему желанию.
- Именно.
- Какие у меня есть гарантии, что вы — не сущий дьявол? Насколько
я знаю, вы совершили похищение.
- Я даю вам слово джентльмена.
- Вы говорили, что не относитесь к этому типу мужчин.
- Верно.
Тембр его голоса изменился, стал сиплым.
- В таком случае, я даю вам свое слово. Я не причиню вам вреда, чего
нельзя сказать о полицейских. Тюрьмы в этой округе пользуются ужасной
репутацией.
Карета закачалась, сворачивая в узкую аллею. Послышался шум листвы, падающей
на крышу экипажа.
- Прошу вас пожаловать в мой дом.
Листва раздвинулась, и на вершине холма показалась широкая усадьба.
Несколько дюжин свечей мерцали в окнах, словно маленькие светлячки в
бутылке.
- Это ваш дом? Фаэтон замедлил ход.
- Я не настолько беден и могу предложить приличную пищу и кров. Даже
если вам не очень приятны мои заботы — все, что здесь есть, к вашим
услугам.
Экипаж остановился. Незнакомец распахнул дверь и спрыгнул на землю, а затем
протянул Элоис руку, чтобы помочь выйти.
Элоис медлила.
- Уверяю вас, наше соглашение — в полной силе. Моя экономка будет
служить вам, как горничная. В конце концов, вы можете быть и невиновны.
- Я ценю вашу предупредительность, — пробормотала Элоис.
- Доверьтесь мне, милочка.
Элоис оперлась о его руку и вышла из кареты. Пожатие его руки было твердым.
Успокаивающим. Его широкая ладонь поглотила ее руку.
- У вас холодные пальцы. Вероятно, вы замерзли?
- Да, — с трудом удалось ей выдавить.
- Тогда придется поискать способ согреть вас.
Элоис двинулась вперед, слегка спотыкаясь, и он подхватил ее на руки.
Девушка изумленно открыла рот, но не смогла издать ни звука. Ее телом
овладела дрожь и, хотя она старалась убедить себя, что это всего лишь
воздействие холода, объяснение ее дрожи было далеко не таким простым.
Множество людей толпилось возле экипажа, меняя лошадей, затем из дома вывели
какуюто женщину и усадили в карету. Через несколько секунд экипаж скрылся.
Легкий ветерок играл с листвой на деревьях, создавая загадочный шум. Свет
приближающейся зари казался холодным и мрачным, горизонт казался осыпанным
слоем сажи.
Незнакомец с Элоис на руках начал подниматься по ступеням лестницы. Элоис
быстро осмотрела дом — сияющие мраморные колонны, величественный
фасад, высокие окна. Холодный ветер вызывал дрожь, и она ближе прижалась к
мужчине. Парадная дверь распахнулась, и навстречу им вышла пожилая женщина.
Губы ее были плотно сжаты, седые кудри выбивались изпод чепца. Вся ее фигура
приняла желтоватый оттенок изза пламени свечей, которые она держала в руках.
Она совсем не удивилась, увидев незнакомую женщину на руках у своего
хозяина. Повидимому, служанка была хорошо вышколена.
- Мисс Ниббс, у нас гостья. Пожалуйста, отведите ее в комнату роз и
приготовьте ванну.
Женщина ни единым звуком, ни жестом, ни даже выражением лица не показала,
что она слышала обращенные к ней слова. Она просто ушла в дом, заметно
прихрамывая на кривых ногах.
Незнакомец вышел в холл. Элоис с удивлением осматривала помещение. Никаких
мрачных портретов, только голые стены из черного мрамора с позолотой. С
одной стороны от сводчатого входа располагалась витая лестница, с другой
— массивные двери, ведущие в роскошную гостиную. Над их головами
покачивалась огромная хрустальная люстра, сиявшая множеством свечей, под
ногами блестел темный паркет, на котором играли отраженные язычки пламени.
Смущение, охватившее Элоис еще на улице, усиливалось. Грудь сдавило. Стало
трудно дышать, пульсирующая головная боль возобновилась с прежней силой. В
ее сознании неожиданно возникло неясное и мучительное чувство, будто она
когдато уже видела это место.
Элоис попыталась отогнать эту мысль. Последние пятнадцать лет ей не
позволяли часто приезжать в Англию. Все ее посещения родной страны
ограничивались Лондоном, где она знакомилась с новыми женами отца.
- Мисс?
Она едва расслышала обращение служанки, едва видела старую женщину, которая
стояла на лестнице и пристально рассматривала ее.
Элоис почувствовала слабую тошноту. Боль в голове стала еще сильнее. Часто
моргая, она пыталась сосредоточить свой взгляд на предметах, окружавших ее,
но в ее мозгу возникали какието неясные видения, которые накладывались друг
на друга. С детства ее мучили страшные сны. Блестящие белые стены, скользкие
полы. Гроза. Пронзительный крик. Отвесный каменистый берег. Пронизывающий
ветер. Ночные кошмары всегда начинались одинаково. С витиеватых фресок.
Мраморные полы, заполненные людьми коридоры. Дом.
Именно этот дом, с ужасом поняла она. Возможно, изменился цвет, окружающая
обстановка, но сама структура дома не изменилась. Она знала это место.
Сдавив пальцами стучащие виски, Элоис пыталась вывернуться, убежать. Но
незнакомец крепко держал ее. Она была здесь когдато. Когда была ребенком.
Она здесь жила.
Издав низкий яростный стон, Элоис старалась освободиться, но ее усилия были
слишком слабы по сравнению с железной хваткой незнакомца.
- Чтото не так?
Не так? Краткие видения, проносившиеся в ее мозгу, могли возникнуть только
по одной причине. Этот человек привез ее в дом отца. В Брайарвуд!
- Отпусти меня, ты обманщик, — закричала Элоис, прилагая все
силы, чтобы вырваться из его объятий. Наконец, ей удалось встать на ноги, но
руки мужчины опять схватили ее за талию и притянули к себе.
- Черт тебя возьми! — прошипела она. — Как ты смеешь
обращаться со мной, как с игрушкой!
Она вырвалась и побежала в гостиную, ожидая увидеть там отца, сидящего возле
камина и потягивающего бренди.
- Вам следовало бы родиться мальчиком, — сказал ей вслед
незнакомец.
Это были первые слова отца, которые Элоис запомнила. Он произнес их с
изрядной долей отвращения и разочарования, и Элоис и сейчас помнила
охватившее ее чувство вины: вины, причина которой была выше ее понимания.
Она услышала, как незнакомец вошел в комнату и остановился около нее.
- В чем дело? Уверяю вас, вы более чем желанны в Ашенли.
Ашенли. Ашенли?
Радость освобождения быстро сменилась ужасом.
- Ашенли? — выдохнула она.
- Да. Вы уже слышали об этом месте?
Кто же не слышал об Ашенли? Даже будучи в изоляции на континенте, Элоис
читала статьи в журналах, которые пересказывали щекочущие нервы слухи о
неизвестном иностранце, который приобрел владения, граничащие с имением ее
отца. Он отправил туда архитекторов и строителей, которые построили дом,
ничем не отличающийся от господского дома в Брайарвуде. Кроме одной детали.
Дом в Брайарвуде сиял сверкающей белизной, он был белоснежным внутри и
снаружи. В Ашенли же был построен дом в черном стиле. Холодный, загадочный,
черный дом.
- Я и не предполагал, что мое поместье столь известно.
Ошеломленная, Элоис произнесла с трудом:
- Очевидно, некоторым людям доставляет удовольствие сочинять различные
истории.
Незнакомец приблизился к ней. Он явно размышлял о чемто, черты его лица
стали почти жестокими.
- Вы мне льстите. Здание было построено по тому же проекту, что и дом,
расположенный в соседнем поместье. О нем, вы, наверное, тоже слышали?
- Да, — едва удалось выдавить Элоис.
Всего лишь миля отделяла ее от поместья отца.
Отец найдет ее здесь. Элоис это знала. Острое отчаяние сжало ее сердце. Это
всего лишь вопрос времени. Ей нужно уходить! Сегодня же! Этой ночью!
- Вы выглядите очень утомленной. Испугавшись, что незнакомец может
догадаться о ее намерениях, Элоис постаралась взять себя в руки.
- Путешествие и ранение плохо на вас повлияли. Думаю, будет лучше, если
вы отправитесь отдыхать. Мы поговорим обо всем после. Спокойной ночи,
сударыня.
Он поднял ее лицо за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Его
взгляд какбудто искал чтото внутри нее, проникал в самую глубину ее души, и
Элоис испугалась, что он сможет прочитать все ее мысли. Он наклонился и
прижал свои губы к ее лбу мягко, осторожно, с такой нежностью, что у нее
перехватило дыхание и Элоис удивленно заморгала.
- Мисс Ниббс отведет вас в вашу комнату. Девушке стоило больших усилий
заставить себя последовать за мисс Ниббс вверх по крутой винтовой лестнице.
Свет за ее спиной начал, тускнеть: хозяин по очереди тушил свечи. Элоис
обернулась. Ей захотелось взглянуть на него еще раз, чтобы навсегда
запечатлеть его образ в своей памяти. Он слегка поклонился ей.
- Мы очень рады видеть вас в Ашенли, сударыня. Его взгляд ласкал ее,
словно рука, скользящая по ее телу, спускаясь вниз от впадинки на шее, между
грудей и дальше к животу. Это прикосновение было таким реальным, таким
осязаемым, что Элоис покраснела. Она не была красивой. Она это знала. Но
одним своим взглядом незнакомец заставил ее почувствовать себя принцессой.
Ее горло сдавили слезы. Слезы гнева, безнадежности... и сожаления.
Решительно подавив рыдания, Элоис начала думать о своем будущем. Как только
она покинет этот дом, для нее начнется новая жизнь, она станет одинокой
самостоятельной женщиной, которой всегда мечтала быть. Она присоединится к
миссионерам, поедет в дальние страны, увидит мир.
- Одна, — дразнил ее внутренний тихий голосок. Элоис плотнее
сжала губы, чтобы они перестали дрожать. Она была одинока всю жизнь. И могла
бы смириться с такой судьбой. Заметив, как медленно Элоис взбирается по
лестнице, мисс Ниббс тяжело вздохнула — это служило у нее признаком
нетерпения. Подойдя к Элоис, старая служанка взяла ее за подбородок:
- Я знала, что он найдет вас, — пробормотала она. — Какая
вы хорошенькая!
Элоис застыла в изумлении. Но Ниббс уже широко распахнула двери перед ней и
вошла в комнату.
- Ваше комната, — произнесла она.
Элоис хотела потребовать у старой женщины объяснений — что она имела в
виду — но та лишь покачала головой, догадываясь о ее вопросе.
- Вы узнаете обо всем довольно скоро. Я не могу сказать вам больше.
Взяв Элоис за руку, мисс Ниббс провела ее в комнату. Послышался тихий звон.
Блестящий хрустальный колокольчик качался перед открытым окном. Он звенел от
порывов ветра, мелодия была тихая и грустная.
Служанка зашла за ширму и поманила к себе Элоис. Здесь стояла кадка,
наполненная теплой водой. Мисс Ниббс взяла из шкафа простыню для купания и
повесила ее на стул возле камина.
- Вы найдете здесь все,
...Закладка в соц.сетях
