Жанр: Любовные романы
Время легенд
...атор.
— По складу своего характера Фрэнсис отнюдь не легкомысленная
девчонка, — сказал Колби. — Она всегда была практичной,
уравновешенной и гораздо более рассудительной, чем ее сестра.
— Полностью разделяю ваше мнение, — согласился Лайнд.
— Откровенно говоря, именно поэтому мы с женой так удивились, узнав,
какое впечатление вы произвели на нее после одной-единственной
встречи, — продолжал сенатор. — Вы сразили Фрэнсис наповал.
— Должен признаться, эти чувства взаимны, — негромко произнес
Лайнд. — Ваша дочь очень понравилась мне.
Колби кивнул.
— Ясно, — сказал он, наливая виски себе и гостю. — Надеюсь,
вы поймете мое беспокойство. Фрэнсис очень дорога мне, и я не хотел бы
видеть ее несчастной.
— Я тоже, — заверил его Лайнд.
В этот миг дверь распахнулась и на пороге показались миссис Колби и ее
дочери. Увидев Лайнда, Фрэнсис просияла.
— Я так рада, что вы пришли, Джим, — сказала она, торопливо шагая
к нему и даже не пытаясь скрыть своего воодушевления.
— Я ни за что не упустил бы возможности встретиться с вами, —
отозвался Лайнд, беря ее руки в свои. — Сегодня вы просто ослепительны,
Фрэнсис.
— Зовите меня Фрэн, — попросила она. — Терпеть не могу, когда
меня называют Фрэнсис — мне сразу приходит на ум эта мерзкая кобыла из
кинофильма.
Они ужинали при свечах в огромной старомодной столовой. Изящные серебряные
подсвечники, тяжелые льняные скатерти, салфетки и ливрейный лакей напоминали
Лайнду о прошлом, которое он всеми силами стремился забыть. Он немедленно
отбросил эту мысль, сосредоточив внимание на Фрэн, сидевшей по правую руку
от него. Сегодня она и вправду была ослепительна.
Надеюсь, я поступаю правильно
, — малодушно подумал Лайнд.
— Как хорошо, что вы смогли приехать, Джим! — сказала Фрэнсис,
когда после ужина они вдвоем стояли на крыльце особняка.
— Я хотел бы увидеться с вами еще раз, — проговорил Лайнд.
Сердце девушки подпрыгнуло. Она слегка покраснела от смущения и спросила:
— Когда?
— В четверг вечером. Это удобно?
— Разумеется.
— Я тут подумал... В Арлингтоне открывается выставка одного
малоизвестного художника. Газеты величают его самым талантливым молодым
живописцем последнего десятилетия...
— Видимо, речь идет о Томе Келли, — сказала Фрэнсис.
— А, так вы уже слышали об этой выставке?
— Да, слышала и горю желанием ее посетить.
— Отлично. Что вы скажете, если я заеду за вами около семи вечера?
Осмотрев выставку, мы могли бы вместе поужинать. Я знаю одно славное
заведение на том берегу реки.
Фрэн заулыбалась.
— Замечательно, — отозвалась она и, повинуясь порыву, легонько
притронулась губами к щеке Лайнда. — Значит, в четверг?
— Договорились.
Фрэн вернулась в дом, а Лайнд еще долго стоял на крыльце. Наконец он уселся
в свою машину, размышляя о том, что делает и с какой целью.
Во всяком случае, гордиться ему было нечем.
— Вы так и не высказали своего мнения о Томе Келли, — заговорил
Лайнд, — как о художнике.
— Начнем с того, что при всех моих познаниях в области искусства меня
никак не назовешь экспертом, — сказала Фрэнсис, пригубив вино. —
Но мне понравилось. Это было намного интереснее, чем я ожидала.
— Вот как? — Лайнд поднял бровь. — Это почему же?
— Откровенно говоря, я не рассчитываю увидеть на маленьких выставках
что-то особенное, — объяснила Фрэнсис. — Их устраивают для того,
чтобы явить миру очередное юное дарование, но в наши дни не так-то часто
встречаются настоящие таланты.
— Вероятно, ваш вкус испортили старые мастера, — предположил
Лайнд, вспоминая картины, висевшие в особняке Колби.
— Может быть, — согласилась девушка. — Я предпочитаю
французских импрессионистов — Мане, Ренуара... Это мои любимые
художники. — Она посмотрела на тарелку Лайнда. — Но вы ничего не
едите. Неужели телячьи отбивные так плохи?
— Нет-нет, что вы... Они превосходны. — Лайнд улыбнулся. —
Просто мне очень трудно думать о чем-нибудь постороннем, когда я нахожусь в
обществе такой очаровательной девушки.
Щеки Фрэн вспыхнули.
— Я польщена.
Лайнд протянул руку над столом и взял ее пальцы.
— Вы особенная девушка, Фрэнсис Колби. Вы знаете об этом?
— Я чувствую себя особенной, когда рядом вы, — смущенно призналась
она.
— Рад это слышать, — негромко сказал Лайнд, — потому что я
очень хотел бы продолжать встречаться с вами.
— Я тоже, — отозвалась Фрэн.
В течение следующих шести месяцев Лайнд виделся с Фрэнсис практически
ежедневно. Они посещали выставки, заглядывали в маленькие галереи, выходили
в море под парусами, проводили субботние вечера с семьей Колби в клубе
Лесное озеро
, подолгу гуляли по набережной Потомака. Лайнд преподносил
девушке дорогие подарки и окружал ее заботой и вниманием, приличествующими
принцессе. Он видел, что его усилия дают нужные плоды, и радовался этому. Но
он видел также, что Фрэнсис все больше влюбляется в него, и его начинала
мучить совесть.
Мысль проникнуть в фирму Колби при помощи Фрэнсис нравилась ему ничуть не
больше, чем в тот день, когда они познакомились. Фрэнсис была замечательной
девушкой, и Лайнд понимал, что она могла бы стать прекрасной супругой... кому-
нибудь другому. Но только не ему.
Однако было уже слишком поздно давать задний ход.
— Вы очень редко и мало рассказываете о себе, Джим, — заявила как-
то вечером Фрэн, когда они прогуливались рука об руку вдоль реки. —
Почему?
— Собственно, рассказывать особенно нечего, — ответил Лайнд,
пожимая плечами. — У меня скучная, ничем не примечательная жизнь.
— А мне ваша жизнь совсем не кажется скучной, — продолжала
Фрэн. — Вы храбро сражались на войне и заслужили почетный крест. Это
большая честь.
— Я лишь делал свою работу, не более того, — настаивал Лайнд.
— Значит, когда вы помогали французскому Сопротивлению, вы рисковали
жизнью по обязанности? — спросила Фрэн.
Лайнд посмотрел на нее.
— Откуда вы узнали? — спросил он.
— Ну... сама я ни за что не захотела бы поставить вас в неловкое
положение, но мой отец навел о вас справки, как только мы начали
встречаться, — объяснила девушка. — Наш папа уж очень боится за
своих дочерей, и ему всегда хочется знать, кто наши приятели... Хотя, по-
моему, вздумай он проверять каждого поклонника Кейт, ему пришлось бы
забросить все прочие дела.
— И что же он узнал обо мне? — с напряжением в голосе спросил
Лайнд.
Фрэнсис обхватила его лицо ладонями и мягко произнесла:
— Пожалуйста, не сердитесь, Джим. Мой отец был очень доволен тем, что
ему удалось разведать. Он сказал, что вы настоящий мужчина. — Она
поцеловала Лайнда и добавила:
— И я, разумеется, согласна с ним на все сто процентов.
— Я совсем не сержусь, — ответил Лайнд, понимая, что должен
держать себя в руках и не позволить сенатору в чем-либо себя заподозрить. В
конце концов, Колби вряд ли мог узнать что-нибудь по-настоящему
важное. — Я прекрасно понимаю чувства вашего отца.
— Спасибо вам за это, — чуть слышно сказала Фрэн. — Я так
хочу, чтобы вы с папой понравились друг другу.
— Когда я пришел к вам впервые, — заговорил Лайнд, — ваш отец
выразил беспокойство, что я разобью ваше сердце или сделаю что-нибудь в этом
роде. Мне кажется, нам нужно раз и навсегда избавиться от этого опасения.
Фрэнсис рассмеялась.
— Но как это сделать? — спросила она. — Папа не успокоится до
тех пор, пока мы с Кейт не выйдем замуж, не заведем семью и... — Она
запнулась и посмотрела на Лайнда:
— А вы, Джим...
Лайнд кивнул.
— Да, Фрэн. Я хочу жениться на вас, — сказал он.
Фрэнсис обвила руками его шею и крепко прижалась к нему.
— Господи, Джим, как я счастлива! — воскликнула она.
Лайнд еще ближе привлек девушку к себе и провел рукой по ее волосам.
Колби
будет доволен
, — подумал он.
— Ты сделал предложение? — спросил Гарри Уорнер, улыбаясь от уха
до уха. — Отлично! Ты не терял времени даром, Джим!
— Мне это не нравится, Гарри, — признался Лайнд. — Я совсем
не хочу портить ей жизнь. Она по-настоящему любит меня, черт возьми. Мне и в
голову не приходило, что такое может случиться...
— Зато теперь нам будет очень просто заставить сенатора предоставить
тебе высокий пост в его семейном предприятии, — жестким тоном заявил
Уорнер. — Сколько раз я должен напоминать тебе, как это важно?
— Ничего вы не должны! — взорвался Лайнд. — Я пошел на это
дело, отлично зная, что меня ожидает.
— Время от времени нам всем приходится совершать поступки, которые не
приносят радости, — заметил Уорнер. — Я не понимаю, с чего ты
взял, будто причиняешь страдания Фрэнсис Колби. Она любит тебя, хочет выйти
за тебя замуж. Женившись на ней, ты сделаешь ее по-настоящему счастливой.
— Хотелось бы. Но я сомневаюсь, что смогу стать хорошим мужем. Вы же
знаете, как мне трудно быть...
— Я верю в тебя, — твердо произнес Уорнер.
Лайнд смотрел на Уорнера, искренне завидуя его уверенности.
— Ты уверена, что хочешь именно этого? — спросил сенатор Колби,
беседуя с дочерью.
Фрэнсис улыбнулась отцу, и ее лицо просияло.
— Папочка, я еще никогда не была так уверена в чем-либо, —
отозвалась она. — Я люблю его и знаю, что он любит меня. Никто не
сможет сделать меня такой счастливой, как он.
— Ты хорошо его знаешь? — продолжал расспрашивать сенатор. —
Ведь вы встречались от силы полгода...
— Да, он не слишком охотно рассказывает о себе, — ответила
Фрэнсис, — но это ничего не значит. Ты ведь сам сказал, что во время
войны он был настоящим героем.
— Быть храбрецом еще не значит быть хорошим мужем, — заметил
Колби.
Фрэнсис рассмеялась.
— По-моему, ты напрасно так беспокоишься, папа, — сказала
она. — Мы с Джимом станем прекрасной парой.
Вот увидишь.
— Надеюсь, — отозвался сенатор, вынужденный признать, хотя и
втайне от дочери, что он впервые видит ее такой счастливой. — Что он
собирается делать — оставаться на государственной службе? Или у него есть
другие планы на будущее?
Фрэнсис на мгновение задумалась.
— Признаться, не знаю. Мы об этом не говорили, — ответила
она. — А почему ты спрашиваешь?
— Я подумываю предложить ему работу.
— Где? В Нью-Йорке? — спросила Фрэнсис, бросив взгляд на отца.
— У него степень магистра-управленца, не так ли?
— Папа, это же здорово! — воскликнула девушка. — Ведь тогда
мы сможем быть все вместе, и... но кажется, я забегаю вперед. А вдруг Джим
не захочет?
— Почему бы тебе не спросить его? — предложил сенатор. — Впрочем, лучше я сам спрошу.
— Ты сделаешь это, папочка?
— С превеликим удовольствием, — ответил Колби. — Пожалуй, я
позвоню ему и приглашу пообедать в клубе...
— Клуб
Джефферсон
? — переспросил Лайнд. — Да, я знаю, где
это. В котором часу? В час дня? Отлично. Да, очень удобно... Значит,
увидимся в клубе... — Он медленно опустил трубку на аппарат и поднял глаза
на Гарри Уорнера, который стоял в дверях кабинета.
— Сенатор Колби? — осведомился Уорнер.
Лайнд кивнул:
— Он хочет встретиться со мной за обедом. Собирается сделать мне
деловое предложение.
Клуб
Джефферсон
был самым фешенебельным заведением города, который никогда
не испытывал недостатка в привилегированных клубах. Вступить в клуб проще
всего было, родившись в семье его члена, а для тех, кому не выпало чести
быть принятым по праву родства, оставался другой путь — заручиться
рекомендациями трех уважаемых членов, хотя здесь присутствовал элемент
риска, поскольку получить хотя бы один
черный шар
означало навсегда
потерять право войти в избранное общество. Будучи раз отвергнут, кандидат
уже не мог баллотироваться вторично.
Интерьер клуба был способен поразить самое прихотливое воображение. Ведущие
художники-декораторы мира отделали его с большим тщанием, добиваясь полной
гармонии красок и освещения. Особой популярностью клуб пользовался у женщин,
очарование которых удачно оттеняло приглушенное мерцание свеч.
Здешняя кухня отличалась утонченной изысканностью, а богатства винного
погребка, по мнению знатоков, занимали третье место во всех Соединенных
Штатах.
Шагая к столику Колби, Лайнд внимательно приглядывался к обстановке. Ему на
глаза попались несколько сенаторов, два члена Верховного суда, группа
министров и множество влиятельных промышленников, повелевавших самыми
могущественными индустриальными империями мира. В одном из кабинетов он
заметил двух помощников президента Трумэна в компании знаменитого
вашингтонского журналиста. Если бы русским потребовалось уничтожить верхушку
американской власти, им было бы достаточно взорвать это заведение, с легким
изумлением подумал Лайнд.
Завидя Колби, он растянул губы в улыбке. При его появлении сенатор встал из-
за стола.
— Я рад, что вы смогли приехать по первому моему зову, Джим, —
сказал он, как только они заняли свои места. — Я опасался, что у вас
могли быть другие планы.
— Как правило, я провожу обеденное время у себя в конторе, —
уклончиво ответил Лайнд. — Дел по горло, а рабочий день такой
короткий...
— Вам нравится государственная служба? — перебил Колби. — Вы
готовы заниматься ею до конца жизни?
— Вы предлагаете мне работу? — спросил Лайнд.
— Может быть.
Лайнд улыбнулся.
— Похоже, Фрэн посвятила вас в наши планы, — медленно произнес он.
— Да, она все мне рассказала, — ответил Колби. — Ее детство
прошло в Нью-Йорке. Фрэн обожает этот город.
Лайнд кивнул:
— Она не раз об этом говорила.
— Как вы, вероятно, знаете, по окончании нынешнего срока в сенате я
собираюсь принять отставку и возглавить компанию отца Колин. Это
международная банковская фирма. Старик основал ее много лет назад, еще до
Великой депрессии.
— И она по-прежнему процветает? :. — К счастью, да. — Колби
окинул Лайнда внимательным взглядом. — Пожалуй, мне пригодился бы
сообразительный молодой человек вроде вас, к тому же Фрэн была бы счастлива
жить в Нью-Йорке, рядом со своей семьей.
Лайнд улыбнулся:
— Мы с Фрэн будем счастливы где угодно, лишь бы быть вместе.
— Я не сомневаюсь в этом, — согласился Колби, — и все же
очень советую хорошенько обдумать мои слова. У вас появляется прекрасная
возможность сделать карьеру в самой перспективной области.
— Быть может, вы прямо скажете, в чем состоит ваше предложение? —
спросил Лайнд улыбаясь. — Каковы будут мои обязанности, сколько я буду
получать и так далее. Мы с Фрэн все обсудим и дадим ответ в течение недели.
— Что ж, звучит разумно. — Колби пустился в объяснения, а Лайнд
заинтересованно слушал, впрочем, стараясь не переигрывать.
Ему не хотелось давать Колби повод подумать, что он давно принял решение.
Глава 4
О помолвке Фрэнсис Колби и Джеймса Виктора Лайнда было официально объявлено
в декабре незадолго до Рождества. Как и ожидалось, нью-йоркские и
вашингтонские газеты поместили фотографию девушки с извещением, что свадьба
состоится в апреле в доме Колби на Лонг-Айленде.
И хотя Лайнд предпочел бы скромную тихую свадьбу, он понимал, что об этом не
может быть и речи. Колби были не из тех людей, которые устраивают скромные
свадьбы. Они устроили роскошное представление. Они не поскупились на
оркестрантов и самые престижные ресторанные фирмы города, обслуживающие на
дому, и обрядили целую толпу подружек невесты в изящные платья и шляпки
последних моделей. У них было все самое лучшее, и они пригласили добрую
половину штата полюбоваться этим великолепием. Разумеется, на свадьбу
съехались
лучшие
люди и самые известные журналисты, ибо пышное торжество
оказалось бы пустой тратой денег, не попади оно на страницы всех газет.
Такое ощущение, будто тебя выставили в витрине
, — с раздражением
думал Лайнд.
В качестве свадебного подарка Колби преподнесли им дом — великолепный
старинный особняк в колониальном стиле с видом на Лонг-Айленд неподалеку от
Саунд-Бич. Лайнд и Фрэн провели целый день на Манхэттене, выбирая
обручальные кольца в магазине Картье и составляя планы своего медового
месяца в Париже.
По возвращении в Вашингтон Лайнд поехал с Фрэн в салон Себастьяна и с
показной увлеченностью помог ей отобрать туалеты для приданого. Он
знакомился с подругами Фрэн и их мужьями или ухажерами, которые устраивали
вечеринки в честь помолвленной пары. Все женщины до единой были молоды,
миловидны, элегантно-сдержанны и в достаточной мере консервативны.
Мужчины выглядели так, будто были скроены по одному шаблону —
привлекательные стопроцентные американцы, выпускники лучших университетов.
Похоже, у многих из них еще молоко на губах не обсохло
, — с досадой
думал Лайнд, вспоминая, как некогда сам был таким же и как в конце концов
взбунтовался. Какая ирония судьбы — он женится, чтобы вернуться к прежней
жизни!
А ведь ему стоило немалых трудов порвать с этим миром.
Когда начали прибывать первые гости, Лайнд стоял у окна, наблюдая за
официантами и музыкантами, бродившими вокруг, стараясь не попадаться на
глаза. Из спальни дома Колби, отведенной Лайнду, он прекрасно видел
площадку, на которой должны были состояться церемония венчания и прием.
Отодвинувшись от окна, Лайнд вынул из кармана тонкое золотое колечко и долго
смотрел на него. Обручальное кольцо Фрэн. Лайнду пришлось напомнить себе,
что он не первый и не последний мужчина, вступающий в брак по расчету.
Я
лишь делаю то, что велит мне долг
, — подумал он, возвращая колечко в
карман.
Остановившись у зеркала, Лайнд нервно провел ладонью по своим густым рыжим
волосам.
Что ж, — сказал он себе, рассматривая собственное
отражение, — ты сам выбрал эту роль и до сих пор отлично с ней
справлялся. А теперь отправляйся на сцену и устрой лучшее представление в
своей жизни
.
Открыв дверь и выйдя в прихожую, он увидел на верхней лестничной площадке
Колин Колби. На ней было бледно-желтое платье на несколько тонов светлее
одеяний подружек невесты. Ничего удивительного, ведь Фрэн выбрала для
свадьбы белый и желтый цвета. Лайнд усмехнулся. На бракосочетаниях, в высшем
обществе огромное значение придавалось правильному сочетанию тонов. Господь
не потерпит ни малейшей дисгармонии.
Спустившись по лестнице, он увидел своего лучшего друга Льюиса Болдуина,
который поджидал его внизу. Лайнд отдал Болдуину кольцо.
— Гарри здесь? — спросил он.
— Зачем тебе потребовалось выдавать Гарри за своего дядю? —
негромко поинтересовался Болдуин кивнув.
Лайнд ухмыльнулся.
— Я подумал, что родителям невесты покажется странным, если я не
притащу на свою свадьбу хотя бы одного родственника.
— У тебя нет родственников? — удивился Болдуин.
— Ни одного, о котором стоило бы вспоминать, — холодно отозвался
Лайнд. Он круто повернулся и зашагал прочь. Болдуин двинулся следом.
Пройдя сквозь стеклянные двери, они оказались на заднем крыльце дома и
направились по лужайке к тому месту, где Лайнду и Фрэн предстояло обменяться
клятвами в верности друг другу. Гости уже расселись, и оркестр начал играть.
Лайнд улыбнулся Колин, которая сидела в первом ряду бок о бок с бабушкой
Фрэн, восьмидесятилетней женщиной, которая до сих пор выглядела на удивление
моложавой.
На лужайке появились шесть подружек невесты, одетые в одинаковые яично-
желтые длинные платья. Они направились к проходу, застланному белоснежным
ковром. Лайнд обернулся и бросил взгляд в сторону дома.
Из стеклянных дверей вышла Кейт в желтом платье более темного, чем у
остальных, оттенка. Рукава с буфами едва прикрывали ее плечи. Платье было
сшито из шелка, а по длинной юбке были разбросаны крошечные белые цветочки.
Кейт зачесала волосы наверх и вплела сзади в прическу пучок желтых цветов.
Как только она ступила на дорожку, оркестр заиграл марш невесты и в дверях
показалась Фрэн рука об руку с отцом. Глядя, как она приближается, Лайнд
думал, что еще ни разу не видел ее такой красивой. Из-за прозрачной вуали
виднелось лицо девушки, лучащееся любовью. На ней было платье, как у
принцессы из старинной сказки, — с высоким воротником в викторианском
стиле, из лучшего шелка, отделанное тончайшими кружевами и маленькими
жемчужинами. На широкой ленте из белого бархата, прикрывавшей ее шею,
поблескивала роскошная французская брошь, которой, как говорила Фрэн Лайнду,
было более сотни лет. Светлые волосы девушки были собраны на затылке в
свободный узел и украшены цветами померанца. Как только Фрэн остановилась
подле Лайнда, он улыбнулся и спросил таким тихим голосом, чтобы только она
могла слышать:
— Волнуешься?
Девушка покачала головой.
— Я люблю тебя, Джим, — шепнула она.
— Я тоже тебя люблю.
Священник приступил к обряду венчания, но мысли Лайнда были далеко. Он думал
о своей первой поездке в Советский Союз в качестве сотрудника манхэттенской
фирмы Колби — в новой роли, которую он написал для себя сам. Он машинально
повторил за священником слова клятвы и надел на палец Фрэн кольцо, когда ему
велели это сделать, и едва не прослушал, как их объявили мужем и женой.
— Вы можете поцеловать невесту, — сказал священник, просияв.
Лайнд повернулся к Фрэн, медленно приподнял вуаль, закрывавшую ее лицо, взял
ее за руки и ласково поцеловал в губы.
Первый этап его миссии был успешно завершен.
— Как правило, на пути от Нью-Йорка до Саутгемптона этот корабль не
делает остановок, — сказал Лайнд супруге, когда они поднимались на борт
Куин Мэри
, — и все же мы сойдем в Шербуре. Я уже распорядился
арендовать там автомобиль — разумеется, с шофером, который говорит по-
английски. Полагаю, поездка в Париж доставит тебе истинное удовольствие.
Дорога из Шербура в Париж очень живописна. Дорога почти на всем протяжении
обсажена тополями.
Фрэн подняла на него сияющие глаза.
— Да, мне обязательно понравится, — ответила она. — С тобой я
буду счастлива где угодно.
В сопровождении старшего стюарда они вошли в свою каюту, и первое, что
бросилось им в глаза, были цветы, белые и желтые, — каюта буквально
утопала в цветах. На комоде с зеркалом стояли огромная корзина с
экзотическими фруктами, блюдо с икрой и тонкими хрустящими хлебцами. В
ведерке со льдом охлаждалась бутылка
Дом Периньон
. Лайнд терялся в
догадках, кто все это прислал, однако у Фрэн не было сомнений.
— Папа никогда ничего не забывает, — сказала она.
— Да, конечно, — ответил Лайнд, согласно кивая. — Должно
быть, это подарок твоих родителей.
Но он отнюдь не был уверен в этом. Цветы и вино вполне могли быть от Гарри
Уорнера.
В тот вечер они обедали в кают-компании, удостоившись чести сидеть за
капитанским столиком. Восхищенная Фрэн сказала Лайнду, что у нее есть особое
платье, как нельзя лучше подходящее для такого с
...Закладка в соц.сетях
