Жанр: Любовные романы
Ангелы полуночи
...одной из моих выставок...
— Вот именно. — Брендон сделал глоток из бокала, который держал в
руке. — Видите ли, Эшли... Могу я вас так называть? Стенфорд Нельсон
устраивает для своего сына все. Ходят слухи, что, с тех пор как на свет
появился его первенец, старший Нельсон глаз не спускает с Белого дома. Все
его действия имеют одну цель — рано или поздно протолкнуть туда своего
мальчика и увидеть, как он станет президентом. Элементарно. Скотт Нельсон
всегда получал только самое лучшее — лучшую одежду и автомобили, учился в
лучших учебных заведениях. Ему проторили путь и в лучшую адвокатскую фирму
города... несмотря на то что адвокат он весьма посредственный.
— А я тут при чем? — спросила Эшли.
— Ну, это понятно. Старший Нельсон хочет, чтобы вы стали женой его
сына, — ответил Брендон.
— Что?! — Она подумала, что ослышалась.
— Не сомневайтесь, так и есть, — настаивал он. — По мнению
Стенфорда Нельсона, вы — великолепная глазурь на подарочном торте, как
говорится. В своем роде знаменитость, яркая индивидуальность и к тому же бог
знает как хороши. Ваше имя и лицо тут давно примелькались.
— А Скотт? Как он относится ко всему этому? — спросила Эшли,
закипая от гнева.
Брендон пожал плечами.
— Кто знает? Его чувства не имеют никакого значения. Скотт всегда
делает то, что велит отец. Именно отец дергает за ниточки. Причем это
относится не только к драгоценному отпрыску, но и ко всем, способным так или
иначе повлиять на его будущее. Я сильно подозреваю, что если Скотт когда-
нибудь действительно окажется на Пенсильвания-авеню, на самом деле страной
будет управлять его отец.
— Значит, это отец решил, что ему следует жениться?
— Отец приказывает — Скотт повинуется, такова схема, — продолжал
объяснять Брендон. — Иногда я начинаю сомневаться, способен ли вообще
Скотт думать самостоятельно.
— Что за наглость!
Эшли резко повернулась и целеустремленно зашагала сквозь толпу к столику, за
которым Скотт и его отец разговаривали с двумя репортерами. Брендон двинулся
по пятам, понимая, что не в силах остановить ее, и даже не испытывая особой
уверенности, что на самом деле желает этого.
— Скотт, я хочу домой, — с места в карьер объявила Эшли.
— Конечно, дорогая. — Ответ Скотта прозвучал почти
добродушно. — Еще немного...
— Я хочу уйти сейчас, — необычно резким тоном сказала она.
— Но нельзя же так просто бросить все и уйти, любимая...
— Тогда я возьму такси.
Скотт встал.
— У Эшли был трудный день... Ей нужно отдохнуть, — объяснил он
остальным. — Я позвоню тебе утром.
Их взгляды встретились.
— Можешь не трудиться, — бросила она.
Журналисты были явно шокированы. Лицо Стенфорда Нельсона потемнело от гнева,
но он не проронил ни слова.
— Эшли... — начал было Скотт.
— Приятного вечера, Скотт... Или, скорее, прощай. — Эшли резко
повернулась и зашагала прочь.
Брендон Холлистер догнал девушку у лифтов.
— Подождите минутку! — окликнул он ее. — Куда вы собрались?
— Домой.
— Но вечер только начинается!
— Для меня он уже закончился. — Эшли нетерпеливо жала на кнопку
вызова.
Он положил ладонь между ее рукой и панелью.
— Если лифт занят, быстрее не получится, сколько ни дави. —
Похоже, ярость девушки лишь забавляла его. — Послушайте, я могу отвезти
вас домой, если пожелаете...
— Не пожелаю, — отрезала Эшли. — Я поеду на такси.
Двери наконец открылись, и она шагнула в пустую кабину. Брендон вошел
следом.
— То, что произошло между вами и Скоттом, еще не повод, чтобы вымещать
зло на мне, — сказал он, когда двери закрылись и кабина начала
опускаться.
— Ничего я на вас не вымещаю. Просто хочу побыть одна, вот и все.
— Тогда позвольте мне отвезти вас домой. Обещаю, что всю дорогу буду
нем как рыба, — настаивал Брендон.
Эшли подняла на него взгляд сверкающих от негодования, прекрасных темных
глаз и сердито спросила:
— С какой стати? Сначала вы рассказали мне обо всем этом, а теперь
хотите отвезти домой. Почему?
— А что, непременно должны быть скрытые мотивы?
— Нет, но люди обычно... Вам-то что до всего этого?
— Мне? — переспросил Брендон. — Мне пришлось не по душе то,
чему я стал невольным свидетелем. Скотт со своим отцом хотели использовать
вас. Вот мне и показалось, что следует объяснить ситуацию вам. Знай я, какой
у вас мерзкий характер, может быть, еще сто раз подумал бы, прежде чем
заговорить с вами. И вот теперь я из кожи вон лезу, пытаясь утешить девицу в
ее горестях, а она ведет себя, точно огнедышащий дракон!
— Очень мило.
Двери лифта открылись, Эшли прошла мимо Брендона и быстро, все с тем же
сердитым выражением лица, зашагала через вестибюль. Брендон не отставал.
— Мое предложение подвезти вас все еще в силе, — сказал он, когда они оказались на улице.
Она исподлобья взглянула на него.
— Вы всегда такой настойчивый?
— Да нет... Просто мне кажется, что в позднее время женщине небезопасно
ездить одной... даже на такси.
Эшли засмеялась, откинув голову.
— Вы что, вчера на свет родились? Сан-Франциско — единственное место в
мире, где женщине с наступлением темноты ничто не грозит!
Прекрасно зная, что она права, Брендон все равно не сдавался:
— Мало ли что бывает...
— Я сама могу о себе позаботиться. — Упрямства и ей было не
занимать.
— Ничуть не сомневаюсь, — с добродушным видом согласился
Брендон. — Но исключительно ради моего душевного спокойствия
перестаньте спорить и позвольте мне проявить себя джентльменом. Я, знаете
ли, с детства приучен к этому.
Некоторое время Эшли молча разглядывала его.
— Джентльмен... Это что-то новенькое, — в конце концов с вызовом
заявила она.
— Ну?
Эшли улыбнулась:
— Ладно. Не стоит мешать Рыцарю в белых доспехах исполнять свои
обязанности.
— Мне казалось, вы рветесь отвезти меня домой, — с подозрением
сказала она, когда Брендон повел ее к столику в дальнем углу плохо
освещенного коктейль-холла.
— Ладно, признаюсь, я солгал. Можете подать на меня в суд, —
покаянным тоном произнес он, когда они уселись.
— Так я и сделаю, пожалуй. Порекомендуете хорошего адвоката?
— Успокойтесь. — Брендон широко улыбнулся. — Просто выпейте
со мной... один глоток... и я сознаюсь во всем. А потом, если не
передумаете, отвезу вас домой.
Эшли пристально посмотрела на него.
— А откуда мне знать, правду вы скажете или нет?
Он усмехнулся.
— Разве Рыцарь в белых доспехах может лгать?
— Может — если только притворяется рыцарем. — Эшли почувствовала,
что начинает приходить в себя и даже получать удовольствие от общества
Брендона. Несмотря на то, что Скотту с его отцом удалось-таки испортить ей
настроение.
— Поверьте, правда и притворство несовместимы, — серьезно произнес
Брендон.
А ведь он прав
, — подумала она.
Подошла официантка.
— Мне бокал белого вина, — сказала Эшли.
— Водки с тоником... Рассказывая вам об этой истории с Нельсонами, я на
самом деле имел тайный мотив, — изображая смущение, признался Брендон,
как только официантка отошла подальше.
— Интересно, почему меня это ничуть не удивляет? — улыбнулась
Эшли.
— Я уже говорил вам, что мне никогда не нравился этот парень, —
напомнил Брендон.
— И?..
— И мне была чертовски неприятна мысль о том, что он может жениться на
вас.
— Почему? С какой стати это должно волновать вас? — спросила Эшли.
— Во-первых, мне было ясно, что Скотт вас не любит, — серьезно
ответил Брендон. — Тут кроме политики и нет ничего. Вы должны были
придать окончательный лоск его имиджу. А во-вторых... — Он на мгновение
заколебался. — Я хотел воспользоваться случаем, чтобы познакомиться с
вами поближе.
— Что значит — поближе? Мы же вообще не были знакомы.
— И не получили бы такой возможности, пока Скотт стоял на пути. Когда
сегодня вечером я увидел вас, когда мы только-только обменялись несколькими
словами... меня будто озарило. Я понял, что не в состоянии просто так взять
и отойти в сторону, оставив вас с этим занудой.
— Очень любезно с вашей стороны, — поддразнивающим тоном сказала
Эшли.
— Я попытаюсь объяснить...
Она засмеялась:
— Да представляю, что вы попытаетесь объяснить, Брендон Холлистер. Но
вот что я знаю совершенно точно: я забыла вас поблагодарить.
— Не надо никаких благодарностей. — Брендон предостерегающе
выставил перед собой руки. — Разве я не сказал вам? Это моя вторая
профессия.
Эшли вопросительно подняла бровь.
— Вторая профессия?
— Адвокат я только днем, — с самым серьезным выражением лица
мрачно изрек Брендон. — По вечерам же занимаюсь тем, что утешаю девиц в
их горестях.
Эшли от души расхохоталась:
— Ну, должна признаться, вы очень хорошо справляетесь, сэр Брендон. И
еще добавлю: я рада, что на этот раз вам вздумалось спасать именно меня.
Он испытующе посмотрел на нее.
— В какой степени рады? В достаточной, чтобы не отказаться пообедать со
мной завтра вечером?
— Без сомнения, — улыбнулась Эшли.
— Как вы относитесь к
Донателло
?
— Совершенно случайно это мой самый любимый ресторан во всем Сан-
Франциско.
— Превосходно! — обрадовался Брендон. — Видите? У нас уже обнаружилось кое-что общее.
Эшли лишь улыбнулась в ответ. У нее возникло отчетливое ощущение, что у них
гораздо больше общего, чем совпадение вкусов при выборе ресторана.
— Родом я из винодельческого края, — рассказывала Эшли Брендону,
когда они по темным улицам шли к ее дому. — У моего отца свой
виноградник.
Уже в тот самый миг, как эти слова были произнесены, стыд и сожаление
охватили девушку. За последний год ей не раз приходилось испытывать эти
чувства, но никогда еще они не были столь сильны. На самом деле Эшли вовсе
не стыдилась своих предков. Это были гордые, пылкие люди, которые обладали
куда более страстным темпераментом, чем те, кто встречался ей здесь, в Сан-
Франциско. Отец оказался прав во всем. Да, мир, который так сильно влек к
себе Абби Гианнини, был не лишен известного очарования. Но его в основном
населяли эгоистичные, мелкие люди, для которых происхождение и банковский
счет были важнее самого человека. Эту ложь придумала наивная ясноглазая
девушка, отчаянно желавшая стать здесь своей. Сейчас, снова не удержавшись,
Эшли больше всего хотела увести разговор в сторону, но не знала, как это
сделать, чтобы не выглядеть полной идиоткой.
— О, значит, ваш отец занимается виноделием, — одобрительно сказал
Брендон.
— Не совсем, — на чем свет стоит мысленно ругая себя, ответила
девушка. — Он только выращивает виноград, но не делает вино. Конечно,
ему хотелось бы открыть винный завод, однако пока это только планы.
— Я несколько раз бывал в Напе и Сономе. Прекрасные места. Наверно,
ландшафты тех мест не раз вдохновляли вас?
— Так и есть. — Эшли улыбнулась. — А откуда родом вы,
Брендон? У вас произношение не уроженца Калифорнии. Что-то такое в вашем
говоре...
— Угадали, я и впрямь не отсюда, — засмеялся он. — Из Нью-
Йорка. Уехал, как только окончил высшую юридическую школу. Отцу, конечно,
это не слишком понравилось. Он хотел, чтобы я работал в его фирме,
но... — Брендон замолк.
— Почему же вы не согласились? — поинтересовалась Эшли, очень
надеясь, что этот вопрос не покажется Брендону бестактным.
— Ну, можно сказать, я не в восторге от того, как он ведет дела. Мы на
многое смотрим по-разному, — ответил молодой человек, пожимая плечами и
отводя взгляд в сторону.
Эшли почувствовала, что тема ему неприятна, и не стала углубляться в нее.
— А что привело вас в Сан-Франциско?
— Во-первых, это было лучшее из всех предложений, которые я
получил, — со вздохом ответил Брендон. — Кроме того, у меня
возникло острое желание оказаться как можно дальше от Нью-Йорка и... своей
прежней жизни.
Мы с ним родственные души
, — подумала Эшли.
— А вы? — спросил он, точно прочтя ее мысли. — Что заставило
вас покинуть чудесный винодельческий край?
— У меня тоже возникло острое желание оказаться как можно дальше от
всего, что было связано с прежней жизнью, — без раздумий ответила Эшли.
Никогда и никому раньше не рассказывала она об этом и удивилась, поступив
так сейчас. С Брендоном ей было поразительно легко и спокойно, как ни с
одним мужчиной до сих пор. Возникло ощущение, что ему можно рассказать обо
всем и он поймет.
— И потом еще... мое искусство. Долина Напа, конечно, прекрасное место,
но не хотелось до конца своих дней рисовать одни и те же пейзажи. Меня так и
тянуло на собственном опыте испытать, каков мир за пределами долины. И
отобразить его на своих холстах.
Брендон улыбнулся:
— Знаете, по-моему, мы обязательно должны послать Скотту Нельсону и его
отцу благодарственное письмо.
— За что?
Он усмехнулся.
— Ну как же? Если бы не эти заносчивые ублюдки, мы бы никогда не
встретились.
— Вы мне нравитесь, Брендон Холлистер, — засмеялась Эшли. И
добавила мысленно, сама не понимая, откуда пришли эти слова:
Думаю, вы —
тот, кого я ждала всю жизнь
.
МОНТЕ-КАРЛО
август 1979 года Коллин Деверелл, облаченный в безукоризненно белый смокинг, выскочил из
своего
роллс-ройс фантома
и быстро зашагал ко входу в казино. Не
останавливаясь и почти не оглядываясь, он пересек большой зал, где под
несмолкающие звуки джаза неприхотливо одетые туристы пытали счастья у
игровых автоматов. Он порывистым шагом прошел мимо суровых охранников,
замерших у входа в залы для привилегированной публики.
Именно здесь, —
подумал Коллин, окунаясь в атмосферу великолепия и роскоши, — и только
здесь по-настоящему ощущается легендарное очарование Монте-Карло
.
Игровые автоматы с их мигающими огоньками и бешено орущий джаз остались
позади — здесь царил мягкий свет и лились мелодичные звуки вальса. Мужчины и
женщины в вечерних туалетах, негромко переговариваясь, теснились возле
столов с рулеткой. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Опьяняющая
аура, перед чарами которой Коллин никогда не мог устоять, порождала
непреодолимый соблазн играть, делая ставки снова и снова.
Вот это мой мир.
Во всяком случае, в несравненно большей степени, чем административный офис
.
Протолкавшись сквозь толпу к кассиру, молодой человек небрежно выложил
двадцать тысяч долларов, получив взамен две сотни больших черных фишек
стоимостью в пятьсот франков каждая.
Это для начала
, — подумал он,
снова прошел сквозь толпу и уселся за одним из столов. Задумчиво посмотрев
на фишки, сложенные столбиками на зеленом сукне, попросил крупье поставить
десять на двадцать одно черное.
Крупье сообщил сидящим за столом, что ставки сделаны.
Коллин молча следил за вращением колеса и шариком, исполняющим свой танец
удачи. Колесо постепенно замедлило движение, шарик подпрыгнул еще раз и
замер на двадцать одном черном. Коллин мысленно улыбнулся. Вечер начинался
неплохо. Добрый знак?
Остальные игроки сделали свои ставки, и крупье вопросительно взглянул на
Коллина.
— Остаетесь на двадцать одном, мсье?
Тот кивнул, поскребывая подбородок и не сводя взгляда с колеса.
Крупье снова толкнул колесо. На этот раз шарик остановился на двадцати трех.
Коллин вздохнул и покачал головой. В следующий раз он поставил на двадцать
четыре черное. И выиграл. Повторил. И снова предчувствие не обмануло его.
— Вы когда-нибудь ставите на красное? — прозвучал совсем рядом
мягкий женский голос. Определенно француженка.
Коллин обернулся. Справа от него стояла самая прекрасная рыжеволосая
женщина, какую ему когда-либо приходилось видеть. Высокая, с
соблазнительными формами, огромными голубыми глазами и полными, чувственными
губами. Пышные густые волосы, похожие на львиную гриву, водопадом стекали на
обнаженную спину. На ней было платье без бретелек из тонкой золотистой
сетчатой ткани. Глубокое декольте открывало почти все, что только можно.
— Никогда, — ответил Коллин с легкой улыбкой. — Считайте это
суеверием. Красное никогда не приносило мне удачи.
Брови незнакомки вопросительно взметнулись вверх.
— Никогда?
— Никогда. При игре в рулетку, я имею в виду. — Он взял ее руку и
прижал к своим губам.
Женщина медленно высвободила руку и уселась рядом с ним. Остальные игроки
сделали ставки. Коллин решил еще раз рискнуть и остался на двадцати четырех.
Повернув голову, он взглянул на женщину.
— Не играете?
Она покачала головой.
— Сторонний наблюдатель. Весь вечер баловалась покером, но мне не
повезло.
Коллин искоса взглянул на нее, продолжая следить за колесом.
— И сколько же вы проиграли?
— Тридцать тысяч франков, — с некоторым смущением ответила
незнакомка.
— Такой пустяк? И не хотите рискнуть еще раз? — Он осуждающе
покачал головой. — Я удивлен. На первый взгляд вы кажетесь отважнее.
Рыжеволосая красавица нахмурилась, не спуская взгляда с колеса рулетки.
— Отваги у меня хватает, а вот франков, увы, больше нет.
— Понятно. — Бросив на женщину оценивающий взгляд, Коллин подвинул
к ней столбик своих фишек. — Это придаст вам смелости?
На ее лице промелькнула и тут же исчезла по-кошачьи хитрая улыбка.
— Чем я смогу отплатить за вашу щедрость?
Он улыбнулся в ответ:
— Уверен, вы что-нибудь придумаете.
Поманив служителя, Коллин объяснил ему, что хочет купить еще сотню фишек.
Вместе с этой необычайно красивой рыжеволосой женщиной, имя которой до сих
пор было ему неизвестно, они уже умудрились потерять вдвое больше того, что
у него имелось вначале. И все же ему не хотелось сдаваться. Пока нет.
На
этот раз, — с вызовом подумал он, — я не буду размениваться на
мелочи. Поставлю сразу все на один номер. Как говорится, пан или пропал
.
Коллин взял фишки, принесенные служителем, и сделал ставку.
Женщина удивленно посмотрела на него.
— Вы в своем уме? — еле слышно пролепетала она.
Коллин усмехнулся:
— Может быть, да, а может, нет. Такое со мной время от времени
случается.
— Пятьдесят тысяч франков! — Ее дыхание участилось от волнения.
— Что-то вроде этого, полагаю.
— Ставки сделаны, — громко объявил крупье.
Коллин напряженно наклонился вперед. Колесо начало замедлять движение. Шарик
несколько раз подскочил, а потом, сделав последний оборот, остановился на
номере, выбранном Коллином. Вздох пронесся среди собравшихся. Женщина
беззвучно шевелила губами, подсчитывая в уме его выигрыш. Выплаты составили
тридцать пять к одному. Рыжеволосая во все глаза уставилась на Коллина.
— Это же получается... Вы хоть представляете сколько? — потрясенно
спросила она.
— Конечно. — Его рука проскользнула в разрез ее платья и замерла
на бедре. — И мне кажется, стоит отпраздновать наш выигрыш.
— Что-то я пропустила мимо ушей, как ваше имя, — сказала женщина,
когда они с Коллином рука об руку пересекали оригинальный, выполненный в
форме шара вестибюль
Хижины отшельника
— отеля, где он остановился. Стук
шагов по снежно-белому мраморному полу эхом отдавался в роскошном и необычно
пустынном холле.
— При чем тут мое имя? — удивился Коллин.
— Простите? Не понимаю...
Он улыбнулся.
— Нет... Конечно, нет. Меня зовут, если вам любопытно, Коллин. Коллин
Деверелл.
— Красивое имя, Коллин Деверелл. — Женщина улыбнулась. — Вы
англичанин?
Он покачал головой.
— Американец.
— Не турист, конечно.
Двери лифта открылись, Коллин отошел в сторону, пропуская даму вперед.
— Нет. — Он покачал головой и вошел следом. Двери
закрылись. — Можно сказать, почти постоянный обитатель здешних мест.
— А где вы живете, когда уезжаете отсюда?
— Где придется, — не задумываясь ответил Коллин. И это была
правда. Через шесть месяцев после того как они уладили свои дела с
Джастином, он покинул Нью-Йорк и с тех пор не возвращался обратно. —
Сначала жил в Риме. Потом на Эгейских островах... Еще позже в Париже. И вот
теперь я здесь.
— Давно вы в Монте-Карло?
Двери открылись. Коллин помог женщине выйти из лифта и повел по коридору к
своему номеру.
— Давно, — ответил он, вынув ключ из кармана и отпирая
дверь. — Год плюс-минус несколько месяцев.
Она захихикала.
— Не помните точно?
— Просто как-то не задумывался. — Коллин ввел женщину в комнату,
запер дверь и обнял новую знакомую. — У меня всегда есть дела...
поважнее, — пробормотал он, отыскивая ртом ее губы. — Вот как,
например, сейчас...
Она страстно целовала его, пока он расстегивал на ней платье. Соскользнув с
плеч, оно обнажило пышные, налитые груди. Теперь Коллин осыпал ее поцелуями,
а его руки, лаская шелковистую кожу, медленно, неторопливо двигались вниз.
Большие пальцы описывали круги по соскам, тут же затвердевшим от желания.
Дыхание рыжеволосой красавицы участилось, когда Коллин потянул за них —
достаточно сильно, но не причиняя боли. Опустившись к ее коленям, он стянул
платье с ее бедер. Под платьем не было ничего, кроме черного кружевного
пояса и тоже черных, прикрепленных к нему чулок. Коллин с наслаждением
вдыхал запах жаждущего близости женского тела и без устали целовал
рыжеволосую, водя по нежной коже языком. Женщина начала постанывать,
обхватив руками его голову, прижимая к себе его рот. Коллин продолжал
осыпать ее поцелуями, пока не почувствовал, что ее возбуждение почти
достигло кульминационной точки. Тогда он резко отстранился.
— Продолжай! — тяжело дыша, простонала она.
— Терпение,
chеrie, — пробормотал он, поднимаясь
на ноги.
В следующее мгновение Коллин подхватил женщину на руки и понес к постели.
Пожирая красавицу взглядом, торопливо разделся и мгновенно улегся рядом. Его
рот, прильнувший к ее губам, был жарок и требователен, а руки неустанно
двигались вверх и вниз по обнаженному телу. Потом он стал целовать шею,
плечи, медленно, постепенно опускаясь к ее груди. Водил языком по соскам,
сначала по одному, потом по другому, пока они не встали торчком от желания.
Захватил ртом один из них и принялся сосать так неистово, что женщина стала
извиваться и стонать. И снова Коллин двигался от одного соска к другому,
туда и обратно, а она вскрикивала от наслаждения. Заскользил вниз по
постели, раздвинул пышные бедра, зарылся лицом в волосы внизу живота и стал
ласкать ее губами до тех пор, пока она не закричала, хватая ртом воздух. И
тут Коллин снова резко остановился.
— Бог мой! — хрипло воскликнула она, вцепившись в него. —
Только не останавливайся! Пожалуйста, продолжай!
Коллин улыбнулся, но не ответил ни слова. Наклонив голову, снова стал водить
языком по ее телу, осторожно избегая того места, одно прикосновение к
которому, как ему было известно, вызвало бы у нее оргазм. Время от времени
он отодвигался, дул на густые рыжие волосы, скрывавшие средоточие ее
чувственности, и снова водил по нему губами и языком.
Она уже изнемогала, умоляя его поско
...Закладка в соц.сетях
