Жанр: Любовные романы
Не отпускай любовь
...соседними домами,
пропустила несколько машин и выехала на улицу, включив вторую скорость.
Машина взревела. Почувствовав себя более или менее в безопасности, Глория
сказала:
— Да, она звонит мне несколько раз в неделю и по выходным. Она скоро собирается приехать сюда.
— Отлично. Они с Брендоном стали довольно близки. Я не удивился бы,
если бы он попытался убедить ее выйти за него замуж.
Глория резко повернулась к нему, и машина тут же вильнула куда-то в сторону.
— Осторожно! — Джонатан схватил руль и с трудом вернул его в
прежнее положение.
— Надеюсь, ты не считаешь, что Элизабет недостаточно хороша для
Брендона? — с легким вызовом спросила Глория. — Он, конечно, очень
хороший человек, но Элизабет — просто замечательная, и она...
— Я никогда не думал об Элизабет иначе, чем как об очень хорошем
человеке, Глория.
Он взглянул на ее тонкий профиль и с болью заметил, как напряглись все ее
мышцы от усилий, которыми она управляла машиной.
— По-моему, я знаю одно место, где можно достать недорогой и
относительно комфортный автомобиль, — сказал Джонатан.
— Мне отлично подходит и этот, — поспешно возразила Глория.
Она ни за что не хотела быть ему обязанной. Она и так уже чувствовала, что
снова попала под его влияние. Кроме того, в данный момент она не могла
позволить себе такую покупку: ее работа давала не слишком стабильный
заработок, и она не отважилась бы потратить деньги на новую машину.
— Как хочешь, — сказал Джонатан, явно недовольный ее отказом.
Глория остановила машину напротив здания, где работал Джонатан, и
повернулась к нему.
— Тебе нужно поторопиться, у тебя не так много времени.
— Слава богу, у меня в офисе есть другой костюм.
Отстегнув ремень, он повернулся к ней.
— Я хотел бы еще раз тебя увидеть, Глория. Нам нужно поговорить. Может
быть, мы пообедаем вместе?
— Не думаю.
Пообедать с ним! А он будет смотреть на нее и вспоминать все то, что ему,
конечно же, про нее наговорили. Нет!
— Ну, ладно, — сказал он, даже не пытаясь скрыть, насколько ее
отказ расстроил его. — Пока.
— Пока.
Он вышел из машины. Не дав ему времени даже закрыть дверцу, Глория нажала на
газ. Она услышала крик Джонатана в то же самое время, как шофер одной из
машин нажал на гудок и показал ей кулак. Глория на ходу извинилась перед
шофером, однако на Джонатана даже не посмотрела. Не думать о нем вообще было
невозможно, но она все-таки попыталась сосредоточиться на дороге.
Когда в тот же день Брендон вошел в офис Джонатана, тот сидел за столом,
уставившись в окно.
— Что случилось?
— Я решил снова пойти в море.
— Понятно, — медленно сказал Брендон. Есть какая-нибудь конкретная
причина?
Джонатан бросил на стол документы, которые до этого держал в руках. Он
сделал это с такой силой, что по столу покатились карандаши и ручки, и
некоторые бумаги упали на пол.
— Да. Очень серьезная причина. Мне необходимо уехать.
Брендон наклонился, чтобы собрать бумаги.
— Ты видел Глорию? — мягко спросил он.
Конечно, дьявол бы ее побрал. Она сильно похудела и работает так, будто ей
платят за сверхурочные. Ты бы видел, на чем она ездит. Старый, ржавый
шерман
, с которым она еле справляется. Что, черт возьми, с ней происходит?
Джонатан с силой ударил кулаком по столу.
— Однажды, — сказал Брендон, усаживаясь в кресло напротив, —
когда ты только еще начинал выходить в море с отцом и со мной, ты
неправильно завязал канат. Он развязался и...
— Не нужно напоминать мне эту историю, глухо сказал Джонатан. — Я
и так все помню. Гарднер пострадал из-за меня. Рана была очень серьезной.
— И после этого ты стал предметом разговоров и насмешек всей команды.
Ты мог бы уйти с
Изабеллы
на любой другой корабль, но ты решил остаться
там. Почему?
Нахмурившись, Джонатан посмотрел на своего друга.
— К нашему разговору это не имеет абсолютно никакого отношения.
— Я так не считаю. Ответь мне. Джонатан пожал плечами. Ему не хотелось
вспоминать об этом случае.
— Я не полный идиот и понимаю, что ты хочешь провести какую-то аналогию
между...
— Отвечай, — настаивал Брендон.
Его партнер вскочил на ноги и начал ходить по кабинету.
— Ну, хорошо. Я остался и выдержал все это потому, что думал, что
никогда не смогу посмотреть в глаза тем парням, если уйду. Ну и что? Бренд
он улыбнулся.
— А то, что и Глория сейчас делает то же самое. Старается выдержать все
это одна, с тех самых пор, как уехала из Ливерпуля.
— Подожди минутку. Все совсем наоборот. Она не смотрит мне в глаза, она
избегает меня.
Брендон устало вздохнул.
— Ну, ты и слепец. Ты, которого я всегда считал одним из самых умных
людей из всех, кого я знал, не понимаешь этого. А тебе не приходило в
голову, что она может подумать, что ты поверил всем этим сплетням о ней?
Джонатан изумленно посмотрел на него.
— Да я ни слову не поверил!
Глория — дорогая — деловая партнерша
, как
сейчас называют девушек по вызову! Нет, я на такое не куплюсь.
— И ты ударил Стива Уоррена, когда он плохо отозвался о ней.
— Ты знаешь об этом?
— Новости быстро распространяются.
Но Джонатан его уже почти не слышал. Он рассеянно надевал свой пиджак.
— Присмотри за делами. Меня не будет какое-то время.
— Как долго?
— Столько, сколько на это потребуется. Скажи просто, что я вышел в
море.
Когда Джонатан вышел из комнаты и хлопнул за собой дверью, Брендон широко
улыбнулся. Потом он снял трубку телефона и набрал какой-то номер.
— Элизабет? Это Брендон. Думаю, дела идут на поправку, дорогая...
ГЛАВА 7
Грязная и усталая, в пятнах краски, Глория закрыла дверь своей квартиры. Ей
нужно отдохнуть. Слава богу, работы на сегодня у нее нет.
Если полежать часов восемь в отмочке в ванне, — подумала она, —
то, может, быть, удастся смыть с себя усталость. Если же погрузиться под
воду на год, можно было бы смыть с души свинцовую тяжесть сожалений
.
Она разделась и бросила одежду в корзину для белья, стоявшую в небольшой
кладовке, рядом с кухней.
Было время ужина, но она слишком устала. Налив себе стакан молока и отнеся
его в ванную комнату, Глория легла в ванну, медленно выпила молоко и
поставила стакан на пол. Улыбаясь, она закрыла глаза и еще ниже опустилась в
ароматную воду, дуя на пузырьки. Блаженство. Рай. Королевское наслаждение.
Она потеряла ощущение времени.
— Нужно закрывать дверь, когда принимаешь ванну.
— А-а-ах! — вскрикнула Глория. — Она попыталась опереться
локтем о край ванны, но ее рука соскользнула, и брызги пены попали ей в
глаза. Она зажмурилась. Джонатан! Она вызвала его в своем воображении,
потому что ей так хотелось, чтобы он был здесь. Ее давление, должно быть,
невероятно подскочило. Через 10 минут, а может, и раньше, она умрет.
— Тебя вымыть? — спросил он. Пораженная, изумленная, она
опустилась под воду, потом снова села, подняв массу брызг. Из-за пены она не
могла открыть глаза. Прикрыв руками грудь, она спросила:
— Кто это?
Черт возьми, она прекрасно знала, кто это. Просто ей нужно было выиграть время, чтобы прийти в себя.
— Убирайся отсюда.
Глория, наконец, чуть протерла глаза и украдкой посмотрела на Джонатана.
Господи, до чего же он красив! Как он смеет обольщать ее своей внешностью?
Она позвонит в полицию, и его арестуют... после того, как она поцелует его
шесть или семь тысяч раз.
— Уходи.
— Успокойся, ты прекрасно знаешь, кто я. Ты же только что взглянула на
меня.
Джонатан, не отрываясь, смотрел на ее тело, вернее, на ту его часть, которую
он мог видеть из-за горы пены и струек пара, и боялся, что сейчас с ним
случится первый и его жизни сердечный приступ. Она была просто невероятно
красива. Когда он зашел в ванную, его сердце чуть не выскочило из грудной
клетки. Только вчера он назвал Брендона
Глория
. Его мудрый партнер сделал
вид, что не заметил. Ей придется поговорить с ним. Его жизнь рушилась из-за
нее. Она должна понять, как нужна ему!
— Джонатан Крейг! — возмущенно воскликнула Глория. — Кто дал
тебе право входить в мой дом без разрешения? Бандит, маньяк, взломщик...
— Ты не могла бы говорить тише? — перебил ее Джонатан. — Тебя
слышат на улице. Позволь мне объяснить. У меня не было намерения входить. Но
ты оставила дверь открытой. Это глупо.
— Я не оставляла дверь открытой, и не называй меня глупой, —
сказала она, пытаясь окончательно стереть с глаз мыло.
— Нет, оставила. — Он намочил теплой водой полотенце и приложил
его к ее лицу. Вот, только не три сильно, просто промокни.
— Не указывай, что мне делать, — сказала она, продолжая растирать
глаза. — Убирайся отсюда.
— Сначала я тебя отсюда вытащу. В том на строении, в котором ты сейчас
находишься, ты можешь поскользнуться в этом чудовище и разбить голову. Где
ты взяла эту штуковину?
— Она досталась мне вместе с квартирой. И должна тебе сказать, что
когти на ножках ванной — повальное увлечение сейчас. — Глория
попыталась открыть глаза и поморщилась. — Уходи, — снова сказала
она, приоткрыв один глаз.
— Нет. Ты можешь упасть.
— Тогда подай мне полотенце. (Как ей выйти из ванны, когда он тут?) И
подожди меня в другой комнате. Я буду через минуту.
Когда он покачал головой, она плеснула на него водой.
— Выйди отсюда сейчас же, — сказала она, снова вылив на него целую
пригоршню воды.
— По крайней мере, на этот раз не краской, пробормотал Джонатан,
вытирая с брюк пену. Нам нужно поговорить, Глория.
— Хорошо. Выйди в другую ко...
— Нет.
Не дав ей времени опомниться, он вытащил ее из ванны и поставил на мягкий
коврик. Пока она тщетно пыталась оттолкнуть его, он взял с полки бутылочку
увлажняющего крема и выдавил себе немного на руку.
— Предохраняет от сухости зимой, если нанести его на влажную
кожу, — сказал он, принимаясь массажировать ее спину. Его ладони начало
покалывать от прикосновения к ее телу. — Конечно, зима еще не
наступила, но зато первый снег уже успел растаять.
— Перестань, — слабо прошептала Глория.
— Не могу.
— Но ты же хотел поговорить.
— Я и сейчас хочу.
— Тогда говори.
— Я никогда ни в кого не втирал крем после ванны. Мне нравится.
— Тебя не просили это делать.
— Это экспромт. — Он наклонился к ней и поцеловал в губы.
— Мы так не договаривались.
— Я так скучал по тебе.
— Это правда?
— Да, немыслимо расстаться с такой женщиной. Ты так прекрасна!
Никогда в жизни, с тех пор, как он начал встречаться в пятнадцать лет с
девушками, Джонатан не терял настолько душевного равновесия. Глория
заставила пережить его это... Он нахмурился.
Сбитая с толку тем, что увидела в его глазах и обожание, и гнев
одновременно, Глория попыталась оттолкнуть его.
— О чем ты думаешь?
— Только о тебе.
Почувствовав, как она напряглась, он улыбнулся и провел пальцем по ее губам.
— Легче. Расслабься. Я думал о том, какая ты независимая, трудолюбивая
и упорная... И такая женственная.
Джонатан провел губами по подбородку Глории и прошептал ей в самое ухо:
— Между нами было что-то очень важное.
— Странно, — сказала она, — мы ведь почти не знали друг
друга.
Но она знала его. Он изменил ее жизнь, снова вернул ей солнечный свет. Он
научил ее не бояться того, что она давно спрятала в самый дальний уголок
своей души, заставил по-новому взглянуть на саму себя. Глория все еще была
уверена, что он скоро уйдет, но он навсегда останется в ее сердце.
— Нет, мы знали друг друга очень хорошо. Просто мы пропустили несколько
маловажных этапов и нарушили общепризнанный порядок.
— Ощущение было такое, как будто катаешься на американских горках.
— Наше чувство было чистым, здоровым, ярким, как солнце, и должно
остаться таким, прямо сказал Джонатан, удивляясь своей настойчивости. Затем
обнял Глорию сильнее и прижался губами к ее волосам.
Смущенная его внезапным движением, она попыталась рассмеяться.
— Звучит, как план по защите окружающей среды.
Он тоже рассмеялся и поцеловал ее шею.
— Не отрицай, что мы путешествовали бок о бок...
— ...по ухабистой дороге со множеством ям.
— В большинстве случаев бывает именно так, — тихо сказал Джонатан.
— А потом что-то происходит. Одиночество, пустота... и невыносимая
тоска.
— Со всеми, не только с нами. Нам даже повезло в каком-то смысле. Мы
быстро узнали друг о друге все самое неприятное, к тому же, это произошло
публично. Но мы не пошли ко дну. Каждому приходится переживать удары.
— Да, приходится. Много раз, всю жизнь. Джонатан пожал плечами.
— Ну и что? Мы с тобой будем переносить их вместе.
Неужели он говорил о будущем? В сердце Глории снова загорелась надежда. Но
между ними стояло ее прошлое.
— А если их слишком много? — спросила она. — Слишком много
разочарований, разбитых надежд, разрушенных иллюзий? Тогда что?
— Вот почему люди стараются сохранить самые дорогие для них минуты
жизни в своих воспоминаниях, стараются сберечь свое счастье.
Он пристально посмотрел ей в глаза: в них все еще стояло выражение
настороженного удивления.
— Не нужно думать, что тебе досталось больше всех. В мире достаточно
много горя для всех нас.
— И твое решение?
— В нашей жизни достаточно горестных моментов, но, если мы будем
бережно относиться ко всему хорошему, бороться с плохим и побеждать его, нам
нечего бояться. Это все, что мы еще можем сделать.
— Значит, нам нужно завести сундук с сокровищами, так?
— Вот именно.
Джонатан стоял, затаив дыхание, боясь пошевелиться, сомневаясь и надеясь
одновременно, что ему не показалось: в ее взгляде сейчас действительно была
любовь.
— Теперь я понимаю, — сказала она.
И она действительно хотела, чтобы у них с Джонатаном был этот сундук с
сокровищами. Он стал в ее жизни маяком, освещавшим самые темные уголки ее
души. Почувствовав легкое головокружение, Глория сделала то, чего ей так
давно хотелось. Она начала перебирать густые пряди его волос.
— Я так хочу тебя, Глория. У меня даже ноги подкашиваются. Но мне нужно
еще поговорить о нас с тобой.
— Я еще не уверена, позволю ли я тебе любить меня.
Какая явная ложь. Я ведь сама хочу этого не меньше тебя
, — пронеслось
у нее в голове, но она упрямо продолжала:
— Мы должны разобраться в своих чувствах.
— Хорошо. — Джонатан попытался улыбкой скрыть свое
разочарование. — Пока никакого секса. Это было всего лишь предложение.
На самом деле он хотел просить ее выйти за него замуж, но почему-то думал,
что она сейчас на это не согласится.
Глория кивнула.
— Но поговорить нам действительно нужно. Если бы ты вышел отсюда, я
могла бы одеться.
Он не двинулся с места. Его ноги прилипли к полу.
— Глория?
— Да.
— Если у нас все будет хорошо, ты сделаешь мне одолжение?
— Смотря какое. (Все, что угодно, пока он с ней.)
— Я хотел бы принять вместо с тобой ванну в этом монстре с
когтями, — сказал Джонатан, зажмурив, как от боли, глаза. —
Конечно, после того, как мы все утрясем, — прибавил он сквозь стиснутые
зубы.
— Что с тобой? — Глория нежно погладила его по щеке.
— Пытаюсь отогнать эти мечты, но мне приходится туго. Так ясно
представляю нас с тобой в этой чертовой ванне.
— Воображение — страшная вещь. — Она и сама уже видела эту
картину. — Невыносимо.
— Расскажи мне об этом. — Джонатан еще сильнее прижал ее к
себе. — Нет, не надо. Нам лучше поесть или сыграть в шахматы, или пойти
покататься на коньках.
— Ты несешь какую-то чепуху, — прошептала Глория.
— Ничего не могу с собой поделать.
— Здесь многое поставлено на карту.
— И мой рассудок прежде всего. — Он поцеловал ее. — Тебя ждет
бой, Стенли, потому что я хочу этого.
Тебе самому придется нелегко, Крейг, потому что я тоже этого хочу, но на
определенных условиях.
— Мы говорим о брачном контракте?
Она удивленно посмотрела на него. Она вовсе не это имела в виду. Однако было
понятно, почему он об этом подумал: он был настоящим бизнесменом.
— А... я не об этом подумала... но это неплохая идея.
Джонатан был разочарован, но из желания быть справедливым кивнул в знак
согласия.
— Утром я поговорю об этом со своим адвокатом.
— Я тоже. Хочешь пойти куда-нибудь поужинать?
— Да.
— Я сейчас оденусь.
Оки вместе вышли из ванной. Глория пошла в спальню, но вдруг резко
повернулась и посмотрела Джонатану в глаза.
— Мы задали себе трудную задачу. Он кивнул.
— Это правда. Но я знаю, чего хочу: чтобы мы жили вместе и разобрались
во всем потихоньку.
Глория удивленно вздернула бровь.
— Но, по-моему, это может положить конец нашей холостяцкой жизни.
Я тоже так считаю. — Джонатан усмехнулся. — Вот почему я это и
предложил. — Он подошел к ней поближе и пристально посмотрел ей в
глаза. — Я хочу жить с тобой, любить тебя. А чего хочешь ты?
— Я еще не знаю. — В ее воображении уже пронеслись картины их
совместной жизни. Это может быть опасно, — прошептала она.
— Допускаю. Итак? Что мы будем делать? Я голосую за то, чтобы жить
вместе.
— Мы можем причинить друг другу боль. Я знаю. Это не увеселительная
прогулка.
Ее слова неожиданно задели его. Неужели она уже жила так с кем-то?
— Я и сам несколько раз был близок к этому, — сказал Джонатан,
стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — Мне не понравилось, но даже
отрицательный опыт лучше неизвестности.
Глория долго смотрела на него, потом кивнула.
— Хорошо. Мы сделаем так, как ты хочешь. Попытаемся разобраться во
всем, прежде чем... решим что-нибудь окончательно. О'кей?
— О'кей, — он с облегчением вздохнул.
— Когда?
— Сегодня. Мы поужинаем, потом вернемся сюда и возьмем то, что тебе
понадобится на несколько дней. Потихоньку мы все твои вещи перевезем ко мне.
— Да? — Глория насторожилась, хотя и чувствовала, что Джонатан не
старается навязывать ей свою волю. — Мы что, уже решили переехать к
тебе?
Он поморщился.
— Извини. Я не хотел. Просто моя квартира больше. Целый этаж в старом
районе города, рядом с Темзой. Но, если хочешь, мы могли бы поселиться и у
тебя.
Глория засмеялась.
— Ты думаешь? Мы постоянно будем друг на друга натыкаться. И в моем
шкафу нет свободного места, — ее улыбка постепенно исчезала. — Мы
попробуем жить у тебя. Хотя нужно быть полной дурой, чтобы бросить эту
квартиру. — На его вопросительный взгляд она сказала: — Это не связано
с тобой. Она такая удобная для спокойной работы...
На самом деле ей просто хотелось иметь место, куда она всегда могла бы
убежать и спрятаться.
Он нежно обнял ее.
— Если это так важно для тебя, мы можем большую часть мебели оставить
здесь. Что ты об этом думаешь?
Она кивнула.
— Я попытаюсь не... не прятаться от тебя. Она грустно
улыбнулась. — Я привыкла это делать, но я справлюсь.
— Нам будет очень хорошо вдвоем. Я в этом уверен.
— А может, и не будет.
— Пессимист! Пошли. Я умираю с голоду.
— Вот, кстати. Нам нужно поделить домашние обязанности.
Глория громко рассмеялась, когда Джонатан состроил недовольную мину.
— О, женщина! — простонал он. — Ладно. Поделим обязанности.
Повар из меня никакой, но по части мытья посуды я — ас. И еще я умею
застилать постель.
Он посмотрел на нее с видом превосходства. Она ответила ему спокойно:
— Отлично. Я неплохой повар. Значит, я буду готовить, а ты — убирать. Я
буду стирать, а ты можешь заправлять постели.
— Постель. Моей хватит на двоих.
— Хорошо. Постель. Об остальном поговорим по дороге в ресторан.
— Если у меня хватит сил, — прошептал он, когда она ушла в
спальню.
Вспомнив, как был одет Джонатан, Глория решила не надевать ничего
торжественного. Она выбрала черные шерстяные брюки и голубую шелковую
блузку.
— Я готова, — сказала она ему, входя в гостиную. Он так и стоял
лицом к двери спальни.
— Я тоже, — сказал Джонатан.
Он не имел в виду ужин и знал, что она поняла его. Он заметил, как ее глаза
широко раскрылись и на щеках выступил легкий румянец. Он протянул ей руку.
— Я подумал, что мы можем пойти в
Орфей
. Тебе ведь там понравилось в
прошлый раз?
— Да.
Там она впервые поняла, как много для нее значит Джонатан. Она хотела снова
оказаться там с ним, чтобы вспомнить счастливое прошлое и насладиться
настоящим.
Ужин был очень сытным. По крайней мере, Джонатану он показался именно таким.
Он ел с удовольствием, но все его внимание было сосредоточено на Глории. Все
в этом ресторане было превосходным: их уединенный столик, свечи и тихая
музыка. Но для Джонатана звездой в небе была Глория, и ее свет затмевал все
остальное.
Они заказали почти те же самые блюда, что и в их первый чудесный вечер, и
Глория наслаждалась и радовалась вдвойне. Превосходная тихоокеанская
осетрина в молочном соусе с эстрагоном, салат из шпината с горячим беконом,
ломтики свежеиспеченного хлеба, горячего, душистого, хрустящего.
Может
быть, после такого ужина одежда уже не будет болтаться на мне
, —
подумала Глория.
Джонатан посмотрел на женщину, сидящую напротив него. Она показалась ему
даже более красивой, чем тогда, когда он впервые увидел ее.
— Ты очень красива. И у меня слабость к небесно-синим глазам.
— А! Хорошее открытие. Теперь я буду знать, как можно поставить тебя на
колени.
— Очень просто. Только посмотри на меня этими удивительными глазами, и
дело сделано.
— Спасибо, Джонатан.
Она хотела сказать ему, что тоже считает его красивым, но слова застряли у
нее в горле.
Он поднес ее руку к своим губам, не отрывая от нее глаз, и поцеловал в
ладонь.
Если бы он не держал ее за руку, она бы соскользнула под стол. От его
прикосновения все ее кости превращались в мягкий воск.
Они даже не пошевелились, когда официант подкатил тележку с десертом. Ему
пришлось кашлянуть два раза, чтобы привлечь их внимание. Джонатан посмотрел
на него недовольно.
— Торт, — сказал официант и посмотрел на Глорию.
Она бы засмеялась, если бы не была захвачена тем, что происходило между ней
и Джонатаном. Она даже была уверена, что не сможет из-за этого отдать
должное десерту, но когда увидела его, сразу же поняла, что ошиблась. Торт
был превосходен, и Глория съела почти всю порцию. Джонатан съел свой кусок и
то, что осталось от порции Глории.
— Потанцуй со мной, — сказал он, когда она принялась за кофе.
— Хорошо.
Со смешанным чувством волнения и настороженности Глория прошла за Джонатаном
на танцевальную площадку. Они начали танцевать.
— О чем ты думаешь? — спросил он, перебирая губами ее волосы.
— О том, какой это восхитительный вечер, прошептала она.
Глория не сказала, что с нетерпением ждет его продолжения. Это чувство было
новым для нее и потому удивляло и немного шокировало ее. Раньше, общаясь с
мужчинами, она избегала сексуальных контактов, провоцирующих разговоров,
прикосновений. Теперь же она была уверена, что, если Джонатан не предложит
провести эту ночь вместе, она сделает это сама.
— Мне тоже нравится этот вечер, — прошептал он, целуя ее шею. Он
почувствовал, как она в
...Закладка в соц.сетях
