Жанр: Любовные романы
Тропою духов
... А Сидящий
Буйвол! Вероника! Я действительно встречалась с Сидящим Буйволом. Он... он был
удивительным человеком.
Вероника задумчиво покачала головой:
- Вы знаете... Если описать все, что с вами произошло, вряд ли кто-то поверит в это.
- Я действительно подумываю о том, чтобы описать все это, - с улыбкой заметила
Мэгги. - Как только закончу "Полночные Сердца", сразу примусь за дело.
- Жду не дождусь, когда смогу прочитать ваши записи, - откликнулась Вероника. - Ну,
думаю, мне пора возвращаться. Эд скоро вернется домой. Позвоните мне, если что-то
понадобится.
- Непременно. Спасибо, Вероника.
За дверью Вероника быстро обняла Ястреба.
- Все в порядке? - спросила она.
- Да. Доктор уверил, что с ребенком все будет хорошо.
Вероника по-матерински заботливо посмотрела на Ястреба, положив руку ему на
плечо:
- А ты, Ястреб? - тихо спросила она. - С тобой все в порядке?
Но он не ответил на этот вопрос.
Проведя три недели в постели, Мэгги почувствовала себя несравненно лучше.
Кровотечение прекратилось, и она порывалась встать и заняться чем-нибудь. Но доктор
советовал побольше лежать, и Ястреб не позволял ей вставать больше чем на два часа в
день.
- Так я сойду с ума, - пожаловалась Мэгги, - я должна что-то делать.
- А разве ты не можешь продолжать работу над книгой?
Мэгги улыбнулась. Конечно! Как она не подумала об этом раньше? И вот, опершись
спиной на подушки, держа на коленях портативный компьютер, она уже увлеченно
работала над последними главами "Полночных Сердец".
Когда Мэгги писала, Ястреб бродил по ранчо в поисках занятия. Прирожденный воин,
охотник, он был призван добывать дичь, защищать лагерь от врагов. Но что ему
оставалось делать здесь, в этом мире?
Он занимался лошадьми, ездил верхом к Черным Холмам, но никогда больше не
слышал зова Священной Пещеры. Он заготавливал корма, чистил кораль, амбар, рубил
дрова, хотя в этом и не было особой необходимости.
Иногда он садился в автомобиль и кружил по дорогам. Ему нравилась быстрота
передвижения - куда скорее, чем на любой лошади.
А иногда Ястреб просто сидел в гостиной, глядя в потолок, не в силах поверить, что
проведет так всю оставшуюся жизнь. У Мэгги были ее книги. Скоро появится ребенок и
потребует сил, внимания, ухода. Когда она снова встанет на ноги, у нее будут будничные
дела, которые есть у всех женщин: она станет готовить пищу, вести дом, убирать.
Он часто перехватывал взгляд Мэгги. Как-то ночью она спросила, что с ним
происходит.
Отводя взгляд, Ястреб покачал головой:
- Нет, ничего.
- В самом деле? Иногда мне кажется, что в мыслях ты далеко от меня.
- Я чувствую себя таким дряхлым и ненужным. Мне совершенно нечем здесь заняться.
- Но ты так занят! - воскликнула Мэгги. - Ведь ты ходишь за лошадьми, ухаживаешь за
животными. Что бы я делала без тебя? Ты закупаешь продукты, ходишь в прачечную,
готовишь еду, моешь посуду. И ты так заботишься обо мне, помогаешь лучше всякого
доктора.
- Все это женская работа, - презрительно возразил он, - а я - мужчина, воин. Здесь это
не нужно.
Мэгги закусила губу, стараясь сдержать слезы:
- Так ты вернешься к своим?
- Я не могу.
Мэгги вздрогнула. В голосе Ястреба звучало такое страдание. Не было никаких
сомнений в том, к чему стремился ее муж. Это занимало все его мысли.
- Ты не должен оставаться из-за меня, - дрожащим голосом сказала она, не в силах
скрыть горечь, - Вероника будет навещать меня и помогать, а если потребуется, то и
останется со мной.
- Мэг-ги.
- Ступай, Ястреб. Если ты этого хочешь, я не стану тебя удерживать.
- Мэг-ги...
Грусть в глазах любимого пронзила ее сердце, гнев прошел - ведь она любит этого
человека больше жизни.
- Мы вернемся вместе, милый. Если хочешь, мы вернемся, когда родится наш сын.
- Но я не смогу, Мэг-ги. Моя сила утеряна. Мне больше никогда не пройти Тропою
Духов.
- Разве ты пытался?
- Нет.
- Так откуда же ты знаешь это?
- Знаю, - он произнёс это с таким убеждением, с такой болью, что она сразу поверила.
Мэгги чувствовала, что возвращение в двадцатый век было не простым делом, и теперь
наступило время расплаты. Она впервые оценила жертву, которую принес ее муж.
- Ястреб, мне жаль, мне так жаль.
- Ты не виновата, Женщина-Призрак. Я знал, что делаю.
Мэггл не могла найти слов для утешения любимого. Он отдал все, что имел: свой
народ, свою мать, всю прошлую жизнь. Всё для того, чтобы его сын появился на свет.
- Глава 42
Мэгги и слова не могла вымолвить, предоставляя Шейле излить свое справедливое
возмущение. Как Мэгги могла исчезнуть так надолго и не известить ее, Шейлу?
- Прости, дорогая, - в третий раз попыталась извиниться Мэгги, - я действительно
виновата, но подожди обвинять меня. Лучше выслушай то, что я скажу. Книга уже
закончена, я отослала ее почтой. Через день-другой ты сможешь ее получить.
- Закончена! Слава Богу! О, Мэгги! Подожди. Вот увидишь, какая вышла обложка. Это
потрясающе. Ты тоже получилась ничего себе, но Ястреб! Он произведет настоящую
сенсацию. Американки будут в восторге, а все романисты позеленеют от зависти.
- Пришли мне пару снимков, ладно?
- О, конечно. И послушай, моя дорогая девочка! Ведь ты снова можешь ходить. Как
насчет авторского турне? После того, как появится ребенок?
- Нет, Шейла, сожалею, но нет. Я хочу передохнуть немного, а кроме того, у меня
появилась идея следующей книги.
- Я боялась, что ты откажешься, но мне трудно осуждать тебя. На твоем месте я бы
тоже ни за что не отлучалась бы из дому, если бы у меня был такой великолепный друг.
Ну что ж. Мне пора идти. Извести меня, дорогая, когда малыш появится на свет.
- Непременно. До свидания, Шейла. Мэгги повесила трубку, откинулась на подушки и
посмотрела в окно. Ах, что бы она не отдала за то, чтобы на дорогом лице Ястреба
появилась прежняя улыбка. Мэгги от души надеялась, что появление ребенка возродит
Ястреба к жизни.
Весна сменилась летом, и Мэгги стала считать дни до рождения сына. Ее мучило, что
она не могла купить приданое для будущего малютки. У нее не было ни салфеток, ни
пеленок, ни даже кроватки - ровным счетом ничего. Ястреб, казалось, привык к
окружающей обстановке. Он был ни грустен, ни весел. Порой Мэгги видела его совсем
редко и решительно не могла бы сказать, где он и чем занят.
Как-то ранним июньским утром он сел в грузовик и уехал в Старгис. За несколько
часов его отсутствия Мэгги устала ломать голову - где он и что делает. В Старгисе у
Ястреба не было никаких знакомых. Все домашние дела он закончил за день до поездки.
Мэгги печально улыбнулась. Она никогда раньше не могла представить Ястреба за
домашней работой, но он научился делать все, что нужно. Ведь Мэгги не могла
заниматься этим. Он так любил ее, что смог поступиться мужской гордостью и заняться
тем, что считал женской работой.
Он научился стирать и менять постельное белье. Теперь он умел разнообразно
готовить и знал толк в работе горничной. Мэгги остро чувствовала свою вину, может
быть, именно потому, что он никогда не жаловался.
С каждым днем она любила его все сильнее.
Сердце подпрыгнуло в груди, когда Мэгги услышала, что грузовик въехал во двор.
Хлопнула наружная дверь, прозвучали тихие шаги мужа. Открылась дверь спальни, и он
показался на пороге.
- Привет, - радостно улыбнулась она.
- Я подумал, что ты заснула.
- Нет. Куда ты ездил?
- За покупками.
- Но ты купил провизию вчера.
- Я ездил не за этим.
- А зачем?
Он со смущенным видом вошел в комнату. Руки его оттягивали многочисленные
свертки. Один за другим он сложил их на кровать.
- Что это? - удивилась Мэгги.
- Подарки.
- Подарки? По какому случаю?
- Открой и увидишь.
Мэгги чувствовала себя, как ребенок на Рождество. Она раскрыла самую большую
коробку и обнаружила нежно-голубое детское одеяльце.
- Ястреб...
- Я посоветовался с Вероникой, и она дала мне список всего, что следует купить, -
объяснил он.
Мэгги почувствовала, как слезы застилают ей глаза. Она потянулась ко второму пакету.
Там оказалось семь распашонок. В других коробках она нашла пеленки, пинетки,
кофточки и даже крошечные пижамы.
- Ну как, ты довольна?
- Да. Это из тех денег, что ты выручил за фото?
Ястреб утвердительно кивнул и указал на последний пакет, тщательно завернутый в
бумагу и перевязанный красивыми лентами:
- Ты забыла еще один пакет.
Мэгги распаковала его, и слезы брызнули из глаз. Там лежала ночная рубашка из
легкого черного шелка.
- Тебе не нравится? - ее слезы поставили его в тупик. Продавщица уверяла его, что
трудно найти лучший подарок для женщины. По-видимому, она ошибалась.
- Мне очень нравится, - ответила Мэгги, удерживая слезы. - И я люблю тебя.
-Есть еще один подарок, - сказал Ястреб и вышел в коридор.
Когда он вернулся, то нес в руках люльку, очень похожую на ту, что они вынуждены
были оставить в прошлом.
- О, Ястреб, - прошептала Мэгги. Никогда она не любила мужа так, как в это
мгновение. Мэгги взволнованно сжала руки. Ястреб приблизился к ней.
Поставив люльку у кровати, он обнял жену и крепко прижал ее к себе.
- Ах, Мэгги, - тихо прошептал он, - не надо плакать.
- Никак не могу. Мне так нравилась та колыбель, что ты смастерил в лагере, и вот ты
сделал другую.
- Должен же мой ребенок где-то спать, - сказал он, пытаясь разрядить напряжение.
- Порой мне кажется, что ты так далеко от меня. Я чувствую твою грусть. Если бы ты
женился на девушке из своего племени, тебе не пришлось бы страдать.
-Ш-ш-ш, - он закрыл ей ладонью рот. - Я не хочу другую, Мэгги. Я хочу тебя. Ты - мой
народ.
- Но ты несчастлив здесь. Я чувствую это.
- Мэг-ги, я там, где сам хочу быть.
- Но ты несчастлив здесь.
Ястреб не стал больше спорить. Да, это правда. Он не мог быть счастлив без смысла
жизни, без цели. Забота о Мэгги не затрудняла его. Ему нравилось ухаживать за нею. Она
была его женщиной, его женой, матерью его сына. Ястреб жил для нее и готов был
умереть за нее. Но Мэгги скоро совсем оправится, встанет на ноги и не будет больше
нуждаться в его опеке. Чем тогда он заполнит свои дни?
Той ночью Ястреб, держа Мэгги в своих объятиях, прислушивался к ее ровному
дыханию во сне. Его мучила и сводила с ума ее близость. С хриплым стоном он закрыл
глаза, стремясь к Мэгги всем своим существом, но не осмеливаясь коснуться ее сейчас.
Он помнил, что ребенок должен появиться всего через несколько недель. Эта мысль
охладила его страсть. Ястреб слишком боялся за Мэгги и ребенка. Жена убеждала его не
беспокоиться. Обычно первые роды длятся несколько часов. У них будет достаточно
времени, чтобы добраться до больницы.
Он положил ладонь на высокий живот Мэгги и ощутил толчок. Какой сильный,
жизнеспособный ребенок! С таким ничего не должно случиться! Он чувствовал удары
крошечной ножки и жаждал скорее увидеть своего сына, взять его на руки.
Лежа в темноте с открытыми глазами, Ястреб молился о том, чтобы все было хорошо.
Он проснулся от раската грома. Повернув голову к Мэгги, увидел, что она спит.
Выскользнув из постели, Ястреб натянул джинсы, майку и вышел из дома.
Начался ливень, и он побежал к конюшне. Там он сгреб немного сена для лошадей и
засыпал корм цыплятам.
Бегом вернувшись в дом, он включил свет в кухне, поставил кофейник на огонь и встал
у окна, глядя на непрекращающийся ливень. Последовал новый раскат грома - такой силы,
что показалось, будто дом накренился. Дождь лил как из ведра.
Поначалу казалось, что это просто летний ливень, но вскоре он перерос в настоящую
бурю. Сверкала молния, ветер гнул деревья.
Наполнив две чашки кофе, он отнес поднос в спальню, собираясь лечь и переждать
ливень.
Он думал, что Мэгги по-прежнему спит, но она сидела в постели, прижав руки к
животу и широко раскрыв испуганные глаза.
- Что такое? - спросил он.
- Мне кажется, что это схватки.
Поставив чашки на комод, Ястреб приблизился к Мэгги:
- Но еще не время. Малыш должен появиться на свет в следующем месяце.
- Доктор Лански сказал, что это может случиться раньше. Наверное, надо позвонить
ему и узнать, что он посоветует.
Ястреб схватил телефонную трубку, поднес ее к уху и нахмурился:
- Нет никаких гудков.
- Что?
Он передал Мэгги трубку.
- Никаких гудков, - повторил Ястреб. Мэгги прислушалась. Она ждала минуту-другую.
Молчание.
- Должно быть, буря повредила линию связи, - предположила Мэгги, положив трубку, -
я думаю...
Но ее внезапно пронзила острая боль. Отошли воды.
- Ястреб! - Мэгги была вне себя от страха. - Я думаю, что у нас совсем не осталось
времени.
Ястреб глядел в окно. Если он даже решится в такой ливень везти Мэгги в город,
успеют ли они добраться до больницы? Он нахмурился при виде сверкающей молнии,
пронзавшей черное небо. Что если дороги развезло? А если спустит шина? Нет, он не
может так рисковать. Мэгги надо рожать здесь. Женщины его племени всегда рожали в
вигваме, но некоторые и погибали...
Ястреб отогнал прочь мрачные мысли и вернулся к постели. Мэгги звала его.
- Мэг-ги, скажи мне, что делать?
- Немного горячей воды, - велела она, тяжело дыша, - и нож, чтобы перерезать
пуповину. Недлинную бечевку - Все это там... в кухне, в буфете, - очередной приступ боли
заставил ее схватить его за руку, - чистые простыни... одеяло для малютки... поспеши...
Он уложил ее на кровать и опрометью бросился в кухню. Там Ястреб поставил греть
воду, отыскал острый нож, бечевку и вытащил из буфета детское одеяльце. Потом
застелил свежие простыни, укрыл Мэгги. Снова бросился на кухню - за кипятком.
Выключил плиту. Вернулся в спальню.
- Мэг-ги, - выдохнул он, взяв ее за руку и почувствовав, как она с силой вонзила ногти в
его ладонь.
Следующие полчаса показались ему сплошным кошмаром. Беспомощный, он
бессильно наблюдал ее мучения. Схватки становились все чаще, все мощнее. Мэгги
отчаянно цеплялась за Ястреба, сжимая его руки, как в тисках. Тело ее содрогалось,
силясь вытолкнуть из своих недр дитя.
Она крикнула лишь раз - в тот момент, когда прорезалась головка ребенка, а потом все
быстро закончилось, и Ястреб увидел своего долгожданного сына. Первый крик малыша
показался ему сладчайшей музыкой на свете.
Ястреб с трудом перевел дыхание, благоговея перед тайной появления новой жизни.
Потом он поместил дитя на живот жены, аккуратно перерезал и перевязал пуповину. Он
выкупал ребенка, страшно боясь уронить его. Человечек казался таким крошечным и
хрупким! Потом отец запеленал малютку и отдал Мэгги.
- Мальчик, - прошептала та, - ты был прав. Ястреб улыбнулся сквозь слезы. Никогда в
жизни ему не приходилось видеть ничего прекраснее, чем Мэгги с ребенком на руках.
- Спасибо, Черный Ястреб, - сказала она, судорожно вздохнув. Добавила, слабо
улыбнувшись: - Он так же красив, как и ты, - и почти сразу уснула.
Ястреб посмотрел на спящую жену и сына, а потом подошел к окну, простер руки к
небу и стал горячо молиться, от души благодаря Вэкэн Танка. Как только он закончил,
дождь внезапно прекратился, и там, над
Черными Холмами, словно благословение Великого Духа, засияла радуга и осветила все
вокруг.
Глава 43
Ястреб сидел на крыльце, скрестив ноги и сложив руки на груди, наблюдая за стайкой
цыплят, торопящихся за наседкой. Из дому доносилось пение Мэгги, укачивающей
ребенка.
Прошло уже два месяца с тех пор, как их сын появился на свет. На другой день после
родов приехал доктор Лански, чтобы осмотреть мать и дитя. Еще через день с охапкой
цветов и подарками явилась Вероника, объявив, что останется на недельку, чтобы помочь
- хочет этого Ястреб или нет. И хотя он возражал, настаивая на том, что сам присмотрит
за Мэгги и сыном, но втайне был рад предложенной помощи. Одно дело - принять роды, а
совсем другое - уход за новорожденным.
Его сын. Каждый раз, глядя на ребенка, он видел живое, дышащее чудо. Мальчик
казался таким крохотным. Настоящее совершенство, от макушки черноволосой головки до
пальчиков ног. Мэгги сказала, что хочет еще ребенка через год-другой. Но Ястреб вовсе не
был уверен, что готов еще раз подвергнуть ее такой опасности, как роды. Он до сих пор
помнил то чувство беспомощности, что охватило его тогда, когда Мэгги лежала бледная,
как смерть, корчась от боли.
Женская доля, подумал он и впервые в жизни почувствовал благоговение перед всеми
женщинами, которых знал: своей женой, матерью и всеми теми, что ушли в Мир Теней,
подарив миру новую жизнь.
Ястреб задремал, но его разбудил стук копыт. Приподнявшись, Ястреб увидел
индейского парнишку, скачущего по дороге к дому.
Спустившись по ступенькам, он поспешил ему навстречу.
- Это дом мисс Сент Клер? - спросил парнишка.
- Да.
Мальчик вздохнул с облегчением:
-А Бобби Гордый Орел здесь?
- Нет.
- Вы уверены? Он мне очень нужен.
- Кто ты? - спросил Ястреб.
- Я брат Бобби - Глен. Ястреб глубоко вздохнул:
- А что произошло? Почему тебе так срочно нужен брат?
- Наш отец умер. Мне больше не с кем там оставаться. Меня хотели послать в
воспитательный дом, но я хочу жить с Бобби, поэтому и убежал. А вы, наверное, тот
индеец, о котором он рассказывал. Вы не знаете, где Бобби?
Ястреб находился в некотором затруднении. Как объяснить парнишке, где его старший
брат? Поверит ли он в это?
Глен нетерпеливо задвигался в седле:
- Так вы не знаете, где он?
- Знаю, - ответил, наконец. Ястреб, - мне известно, куда он ушел.
- Где же он? - вскричал мальчик, и темные глаза его вспыхнули. - Скажите мне, и я
поскачу туда!
- Тебе туда не доехать. Глаза мальчика потухли:
- Он... Он умер?
- Нет, но мы поговорим об этом позже, - пообещал Ястреб. Минуту-другую он
внимательно изучал паренька, отметив утомление на лице мальчишки. Потом перевел
взгляд на его одежду. Голубые джинсы и фланелевая клетчатая рубашка были в пыли.
Туфли также покрыты изрядным слоем пыли.
- А что это такое - воспитательный дом?
- Да там одни сироты.
- И ты не хочешь там жить?
- Нет. А если вы вернете меня туда, то я все равно сбегу!
Ястреб хмыкнул, немало позабавившись вызовом, мелькнувшим в глазах мальчишки.
- И давно ты сбежал из резервации? Глен пожал плечами:
- Да три-четыре дня назад.
-А когда ты ел последний раз?
- Позавчера.
- Идем, - сказал Ястреб. - Не бойся, присмотрим за твоей лошадью и поищем чегонибудь
поесть.
Мэгги уже приготовила ленч, когда Ястреб вошел на кухню, ведя за собой парнишку
одиннадцати-двенадцати лет.
- Ну-ка, - спросила она с улыбкой, - что это у нас за гость?
- Это брат Бобби. Глен.
- Брат Бобби! - воскликнула Мэгги. Вытерев руки о фартук, она порывисто обняла
Глена. - Я так рада встретить тебя, наконец. Садись-ка. Хочешь молока?
Мальчик нетерпеливо кивнул, не сводя глаз с Мэгги, когда она подошла к
холодильнику и налила ему большой стакан молока, который он выпил залпом.
- Налить еще? - спросила Мэгги и снова наполнила стакан, когда мальчик опять кивнул
в ответ.
Выздав Мэгги из кухни в коридор, Ястреб рассказал ей о смерти отца мальчика и о
том, что Глен сбежал из Сосновой Рощи.
- Но мы должны сообщить им об этом. Ведь там станут искать мальчишку.
- Но он не хочет возвращаться. Он сказал, что его хотят отправить на воспитание.
Мэгги оглянулась на дверь:
- Разве у него нет других родственников?
- Нет. Я бы хотел оставить парнишку здесь, с нами, на ранчо.
Мэгги от всей души жалела мальчика, но у нее теперь свой малыш, а, кроме того, ей
приходилось слышать ужасные истории об усыновленных детях. Конечно, Мэгги
понимала, что все это преувеличено, однако она заколебалась, тревожась о малыше.
Ощущая смутную вину перед мальчиком, Мэгги возразила:
- Я уверена, что все будет хорошо, Ястреб. Многие сироты прекрасно живут в
воспитательных домах.
- Я хочу оставить его здесь, - повторил Ястреб.
- Но, Ястреб...
- Теперь я знаю, как распорядиться своей жизнью, Мэгги, - сказал он, и голос его
дрогнул от волнения. - Я хочу собрать ребят, которым больше некуда идти, и научить их
старым традициям, языку лакота. Я научу их жить во славу Лакоты.
И тогда Мэгги подумала, что этого мальчика, Глена Бегущего Коня, послала им сама
судьба. Ястреб передаст ему всё, что знает сам, внушит гордость за родную землю, научит
традициям, обычаям своего народа. Придет время, и Глен передаст это своим детям... Так
и обеспечивается то, что называют преемственностью поколений. Когда-нибудь, с Божьей
помощью, Ястреб передаст все, что знает, своим внукам и внукам своих детей.
- Ты поможешь мне, Мэгги?
Как могла она отказать ему в чем-нибудь? От звука его голоса у нее до сих пор слабели
колени.
- Может быть.
- Может быть?
- Ну, если ты хорошо попросишь, я, может быть, и соглашусь.
Ястреб улыбнулся, его темные глаза вспыхнули. Он привлек Мэгги к себе и так
страстно поцеловал, что у нее перехватило дыхание.
Поцелуй оказался таким долгим, что сердце ее бешено забилось в груди. Ну чем может
повредить один мальчик? Да пусть Ястреб приведет хоть десять, хоть двадцать детей.
Пусть только целует ее так, как теперь.
Со вздохом она приникла к его груди, улыбка тронула ее губы. Как видно, "убеждение"
закончится позже, когда они останутся наедине.
Да, она согласится на все. Она любит его так сильно, что не в силах отказать в чем бы
то ни было. Эту любовь не выразить словами.
Он был ее мужем, ее героем, рыцарем ее мечты. Мэгги знала, что они будут жить долго
и счастливо и умрут в один день - именно так, как это бывает в романах.
Они встали и рука об руку прошли в кухню, чтобы принять осиротевшего Глена в свою
семью.
Стоял прекрасный весенний день. Мэгги сидела на крыльце, держа на коленях
пятилетнюю дочурку Эшли. Ее семилетний сынишка Адам пытался продемонстрировать
приобретенные им недавно навыки верховой езды. Глен Бегущий Конь превратился в
долговязого подростка восемнадцати лет. Сейчас он обучал двух маленьких индейцев
стрелять из лука. Другие ребята чистили конюшню, занимались лошадьми, красили
амбар, работали в саду. Несколько девочек вышли из дому с корзинками в руках. Они
звонко смеялись, собираясь за ягодами для вечернего пирога.
Мэгги глубоко вздохнула, наклонившись и убедившись, как мирно спит в колыбельке
крошечная Аманда.
Она, улыбаясь, следила за Ястребом. Он огибал крыльцо, а на каждом плече сидели,
уцепившись за шею, двое близнецов - Стюарт и Стив. Сердце ее словно омыло теплой
волной. На Ястребе были тугие джинсы, белая майка, высокие ботинки. В черных
длинных волосах торчало перо. С каждым днем она любила его все сильнее. Он был
красив, как бог. Трудно найти лучшего мужа и отца для детей.
"У нас прекрасные дети," - с гордостью подумала Мэгги.
Сначала они брали только мальчиков, а теперь, кроме своих пятерых, у них было
тринадцать мальчиков и семь девочек из народа лакота в возрасте от трех до
восемнадцати лет. Все они жили на ранчо и боготворили Ястреба. Он стал для них
воплощенным идеалом, наставником будущих воинов. В нем они находили всё: гордость,
ловкость, терпение, мудрость, честь. И вместе с тем он был так красив, силен и добр.
Мальчики подражали ему во всем, девочки обожали его, а собственные дети считали
непогрешимым.
Сначала Мэгги думала, что они ограничатся Гленом. Но за ним на ранчо появился
Томми, потом - Брент и его младший брат Грег. Вскоре ранчо Сент Клер стали считать
новой резервацией для индейских детей.
Поначалу им потребовалась наемная рабочая сила. На следующий год возникла
необходимость возвести пристройку к дому. Еще через год они оборудовали две спальни -
для мальчиков и девочек. Но денежный вопрос решался довольно легко. Романы Мэгги
расходились прекрасно, а последний "Прошлые времена Нью-Йорка" вообще стал
бестселлером. Когда же деньги требовались срочно, Ястреб летел в Нью-Йорк и
зарабатывал их в качестве фотомодели.
С тех пор как вышел роман "Полночные Сердца", Ястреба просто разрывали на части.
Создавалось такое впечатление, что все писатели модных романов жаждали иметь на
обложках только его изображение. Он стал чуть ли не самой популярной фотомоделью
Америки, и рейтинг его все возрастал. Их почта была перегружена сотнями писем от
поклонниц всех возрастов, жаждущих иметь его фото, автограф, прядь волос - что-нибудь.
Черный Ястреб не переставал удивляться этому. Как-то он сказал Мэгги, что не в силах
представить белых женщин, стремящихся в объятия индейцев. Но сейчас он убедился в
этом воочию.
Теперь Черным Ястребом заинтересовался даже Голливуд. Предполагалось снять
фильм с его участием по одному из романов Мэгги.
- Настоящая ирония судьбы, - подумала Мэгги. Тот роман, которым заинтересовался
Голливуд, был как раз о путешествии во времени. Фактически они предлагали Ястребу
сыграть самого себя.
Но огни и слава Голливуда нисколько не привлекали ни Мэгги, ни Ястреба. Их дом
был здесь, на маленьком клочке земли, под сенью Черных Холмов. Всё, на что долгие
годы надеялась Мэгги, всё, что она видела во сне, - всё сбылось, и всё это здесь.
Мэгги окинула взглядом родное ранчо. В пыли копошились цыплята, собаки сонно
сидели в тени. Поодаль паслось несколько рыжих и белых коров. Там же можно было
видеть коз, овец, кроликов. В корале полно лошадей. Стоило новому ребенку появиться на
ранчо, и за ним сразу закрепляли одну из лошадей. Таким образом, у их подопечных были
свои воспитанники.
На лугу паслось и несколько бизонов. Каждые пару лет Ястреб брал старших ребят на
охоту, и это становилось событием. К нему готовились месяцами и потом еще долго
обсуждали. Всем детям предлагали попробовать сырое сердце и печень. Иные
отказывались, а некоторые соглашались. Всех детей обучали, как разделывать бизона,
снимать шкуру, как приготовить вяленое мясо и пеммикан. А потом на обед подавали
отбивные из бизоньего мяса.
Когда Адам пошел в школу, перед Ястребом встала нешуточная проблема - как сделать,
чтобы дети впоследствии не стыдились его невежества. И он решил попросить Мэгги
возобновить с ним занятия. Это нелегко далось гордому воину. Но он проявил
неслыханное упорство в достижении цели и вскоре бегло читал и писал без ошибок.
Мэгги с трудом удержалась от слез, когда в первый раз увидела его за книгой.
Черный Ястреб поднималс
Закладка в соц.сетях
