Незнакомец в твоих глазах

страница №22

...абриэль, бард не смогла
понять множество незнакомых вещей. Они были для нее невидимы, а дом сильно
напоминал дом в Потейдии, где она выросла. И хотя Зена каждый день мысленно
разговаривала с Габриэль, стараясь посвящать ее во все мировые события, язык
Древней Греции, как и бард, были мертвы. В словарном запасе девушки не было
таких простых слов, как электричество, компьютеры или телевидение.
Воительница делала то, что могла, но, как часто признавалась, она не была
бардом. И поэтому, когда Габриэль наконец-то стала частью этого странного
будущего, она почувствовала себя потерянной во всем этом неизведанном
многообразии. К счастью, прежняя Габриэль отличалась тем, что была
дальновиднее современников. Она не испытала дискомфорта от того, что этот
мир действительно круглый, что человек может летать, а огненные стрелы Зевса
могут быть использованы с большей пользой, чем поджарка бедных, ничего не
подозревающих гигантов. Она видела это в мечтах, еще в те времена, когда
путешествовала по лесам с Королевой Воинов. И теперь, если к этому странному
новому миру придется привыкать, Габриэль не сомневалась, что сможет найти
для себя достойное место. В конце концов, разве она в этом не лучшая?
В итоге девушка решила не задумываться о незнакомых вещах, а поступать и
делать так, как она привыкла. К тому моменту, когда Зена избавилась от трупа
наемного убийцы и вернулась домой, бард сладко посапывала, уютно свернувшись
калачиком на мягкой шкуре возле камина.
Какое-то время Зена не могла отвести взгляда от девушки, сердце воина бешено
колотилось от радости. Не желая больше выносить разделяющее их пространство,
воин сняла плащ, положила его на ближайший стул и осторожно подошла к
камину. Она легла на пол, растянулась рядом со спящей девушкой и прижалась.
Зена просунула руку в вырез платья на спине Габриэль и обняла огненно-теплое
тело, положив ладонь на плоский мускулистый живот. — Se agapo, — прошептала
она, уткнулась в золотые волосы и провалилась в сон. (Я люблю
тебя).
Габриэль проснулась и ощутила два источника тепла. Один был прямо перед ней,
а второй — мягкий и большой — за спиной. Девушка медленно открыла глаза и
сразу сощурилась от пламени, который плясал перед глазами. Начав
потягиваться, бард ощутила, как что-то (или кто-то?) ее сильно обхватывает и
удерживает на месте, а чья-то теплая рука лежит на животе. Резко ударив по
наглой конечности, блондинка обернулась и попала в плен двух сапфиров,
окутавших ее своей красотой, заботой и любовью. — Enorevome? — прошептала
она. (Я сплю?)
Голубые глаза смягчились и потеплели, затем сузились от улыбки: — Ohi kai un
enorevome kai ego. (Не больше, чем я).
Рука воительницы немного приподнялась, и Габриэль повернулась к ней лицом,
утопая в объятии: — Ты еще красивее, чем я тебя запомнила.
— Как и ты, любимая, — длинные пальцы пробежали по округлым щекам,
мягко прикоснулись к нежным губам, и зарылись в шелковистых волосах. Темная
голова опустилась, а светлая приподнялась. Губы соприкоснулись и начали
плести узор разделенной и вновь обретенной любви, целостной и живой.
Поцелуй длился долго, женщины наполняли друг друга дыханием, вспоминая
ароматы и ощущения, которых были лишены тысячелетиями. Совсем скоро невинное
наслаждение воссоединением уступило место неистовой страсти, когда желание
прорвалось сквозь барьеры, разделявшие тела столько времени.
Зена крепко сжала тонкую ткань платья Габриэль и разорвала его снизу
доверху, затем стянула его с любимой, как перчатку. Нижнее белье подверглось
той же участи, и воин села, чтобы посмотреть на свое сокровище, которого
была лишена так долго.
Блики пламени метались по стройному телу, смещая тени и добавляя
выразительности холмам и долинам обнаженной, отсвечивающей медью, коже.
Длинные волосы, разметавшиеся на черной мягкой шкуре, отливали красным в
пылающем свете огня.
Руки воительницы последовали за глазами, легко скользя по разгоряченной
коже, не задерживаясь на одном месте дольше одного удара сердца, и двигались
дальше, повторяя рельеф тела барда, впитывая его своими ладонями.
— Я тоже хочу посмотреть на тебя, Зена! — взмолилась Габриэль.
Оторвавшись от благоговейного исследования, Зена улыбнулась и быстро сняла
одежду. Устраивать стриптиз женщина не собиралась, потому что была слишком
увлечена своим бардом. Стремительно избавившись от последней детали своего
одеяния, она расслаблено стояла, предоставив себя для жадного осмотра
невинным глазкам скромного барда...
Горящий любовью взгляд Габриэль перемещался с мускулистых икр на сильные
бедра и выше. На плоский живот, тонкую талию, затем на полные, гордые груди,
кончики которых набухли только что от направленного на них взора. Продолжил
путешествие по широким, мускулистым плечам, по длинным сильным рукам, замер
на темном треугольнике, затем взметнулся вверх к полным губам, прямому носу
и, наконец, уставился в синие глаза, полыхающие дикой страстью. В отблесках
пламени Зена была в своей стихии, и Габриэль не могла отвести от нее взор.
— Иди сюда, — прошептала она.
Зена присела рядом, затем легла на Габриэль, помня, что бард легко
выдерживает ее вес. Воин взяла руки девушки и вытянула их за голову,
соприкасаясь телами. Груди терлись друг о друга в сладострастном движении.

Не размыкая рук, воительница нежно поцеловала губы любимой. Поцелуй быстро
стал неистовым и страстным. Зубами, губами и языком она снова завоевывала и
утверждала свою власть над бардом, чувствуя, как хрупкое тело начинает
извиваться под ее тяжестью. Воин оставила опухшие губы блондинки и
переключилась на нежное ушко. Требовательный, нетерпеливый рот не пропускал
ни одного кусочка кожи, покусывая и посасывая. Легкие стоны Габриэль без
слов комментировали обжигающие прикосновения языка подруги, который
продолжил путешествие по подбородку и вниз по шее, впитывая вкус плоти,
лаская изящное горло Габриэль.
Почти болезненное желание почувствовать пальцы Габриэль в своих волосах
заставило Зену отпустить руки девушки, и воительница улыбнулась, когда бард
сделала именно то, чего она так ждала, а затем вернулась к прерванному на
секунду приятному занятию. Язык неторопливо продолжил свой путь и добрался
до упругой, округлой груди, которая завладела вниманием воина. Она рисовала
влажную дорожку вокруг набухшего соска. Ощутив безмолвную мольбу Габриэль,
Зена обхватила его губами, жадно посасывая и нежно покусывая. Одновременно
рука устремилась ко второй груди, даря внимание и ей. Ноги непроизвольно
сжали бедро Габриэль, и Зена почувствовала, как оно стало мокрым от ее
собственной влаги. Аромат возбуждения витал в воздухе, наполненным запахом
горящего кедра.
Когда влага барда окропила бедро воительницы, та забыла обо всем и
устремилась к вожделенному сокровищу.
— Пожалуйста, Зена, — взмолилась Габриэль: — Ты нужна мне... сейчас...
пожалуйста!
Зена скользнула вниз, между ног девушки и нетерпеливо положила их на свои
плечи. Чуть помедлив в предвкушении, она опустила голову, язык легко
раздвинул влажные складки, пробуя единственную амброзию, о которой она
мечтала столько времени. Животный рык вырвался на волю, когда на языке
взорвался неповторимый солено-сладкий мускатный вкус, заполняя ее целиком и
делая ненасытной. Продолжая сладостную пытку, Зена обхватила губами клитор
Габриэль, а внутрь пышущего жаром кольца мышц погрузила палец, двигая им в
ритме, который подсказывали бедра любимой.
— О, боги... Зена... вот так... пожалуйста... да! — умоляла Габриэль.
Ее голова металась из стороны в сторону на мягкой шкуре. Мокрые от пота
волосы облепили разгоряченное лицо. Бард пыталась задержать кульминацию,
страстно мечтая вечность оставаться в этом непередаваемом моменте
наступающего оргазма. Со стоном вздохнув, девушка вцепилась в темные волосы
и взорвалась в экстазе, выкрикивая в ночь имя своей возлюбленной.
Не давая себе ни минуты передышки, Габриэль сжала бедра, удерживая в себе
пальцы воительницы, и опрокинула расслабленную женщину на спину.
— Я долго ждала этого, — прошептала она, целуя щеки, нос и подбородок
Зены. — Вспомнить твой вкус. Ощутить себя в тебе... чтобы ты извивалась подо
мной... ради всех богов... я не могу больше ждать!
— Тогда ты просто обязана это сделать, — прохрипела воительница,
обхватывая талию Габриэль железными оковами горячих рук.
— Зе-е-на, — простонала бард, запрокинув голову, но тут же утонула
потемневшими до темно-зеленого цвета зрачками в бездонной синеве горящего
страстью взгляда.
— Вот так, Габриэль... искупай меня в себе... да, вот так... дай мне
почувствовать тебя... боги, да!
Эротические чары низкого голоса Зены гипнотизировали девушку. Не имея ни
сил, ни желания противостоять им, Габриэль начала двигаться по мускулистому
телу, с наслаждением внимая ответным стонам. Не выдержав, Зена впилась
пальцами в налитые белые груди. Где-то в глубине сознания она понимала, что
на нежной плоти останутся синяки, однако ее невольная грубость не встретила
сопротивления. Наоборот, Габриэль выдохнула. — Сильнее, Зена!
Еще одно движение, и бард напряглась, вздрогнула. Стон удовольствия
прорвался сквозь стиснутые зубы, влага потекла свободной волной, орошая
шкуру под сплетенными телами.
Высвободившись из объятия, Габриэль рухнула на тело Зены, всхлипывая от
эмоционального истощения.
Зена обхватила трясущееся от рыданий тело барда, поглаживая голову блондинки
и влажную от пота спину мягкими, нежными движениями. — Ш-ш-ш... все в
порядке... я понимаю... все в порядке... ш-ш-ш...
— Я просто подумала, что я... никогда не испытаю это снова, — шептала
Габриэль в волосы Зены. — Я так счастлива здесь с тобой, и люблю тебя. И я
боюсь, что проснусь, а все окажется сном.
— Если мы сейчас спим, давай это оставим на потом, — ответила Зена,
прижимая девушку так крепко, что между их телами не просочился бы и дымок от
огня в камине. — Я люблю тебя, Габриэль... всегда любила... и всегда буду
любить.
Габриэль приподняла голову, глаза светились любовью, преданностью и
страстью. — Ты — моя! — и подтвердила эти слова обжигающим поцелуем. Пока
Зена утверждала права на Габриэль, так и Габриэль предъявляла свое право на
обладание бессмертной Королевой Воинов. Губы блондинки спустились по горлу
воительницы, зубы игриво покусывали идеальную кожу. Зена откинула голову,
полностью отдавая себя во власть страсти барда.

Прокладывая дорожку из поцелуев и укусов по блестящей от пота коже, бард
атаковала упругую грудь, пробуя на вкус возбужденный сосок. Воин была давно
уже готова, слишком открытая, чтобы ее дразнить. Нерастраченная энергия
бурлила в ней, женщина извивалась от желания, вены наполнял темный огонь. Не
выдержав напряжения, Зена схватила Габриэль за руку и накрыла ею свою грудь.
Направляя движения, она почувствовала волну то ли удовольствия, то ли боли,
окатившую тело. — Вот так, Габриэль! Трогай меня... пробуй меня... о, боги!
Вот так. Мне это нужно... да-а-а-а... — животная страсть высвободила ее душу
из плена, и, окончательно сбрасывая оковы, она с силой направила руку барда
туда, где желала ощутить ее.
Бард застонала на груди Зены, когда пальцы коснулись вулканического тепла
воительницы.
— Дотронься до меня!
Габриэль облизнула губы, отстранила руку воительницы и начала движения, от
которых бедра подруги приподнимались в беззвучной мольбе. Невольно застонав,
бард погрузила в плоть Зены три пальца, сжавшиеся бархатистыми мышцами.
Преодолевая давление, она нежно продолжила проникновение. В ответ раздался
низкий стон. Неожиданно в сознании барда всплыли воспоминания Сары о том,
как Зена двигалась на Джарроде... Эта мысленная картина возбудила девушку, и
она почувствовала, что пульсация между ног усилилась. Толчки становились
мощнее и быстрее, ладонь двигалась по нервным окончаниям воительницы, тело
которой готово было разрядиться в любой момент.
Ладонь скользила по нервным окончаниям, а пальцы двигались сильнее и
быстрее. Габриэль смотрела, как тело, охваченное огнем, поднималось,
извивалось, и готово было разрядиться, как провод высокого напряжения.
В момент оргазма Зена взметнулась, мышцы живота скрутились в диком по своему
наслаждению спазме, дикие и безумные глаза замерли на горящем взгляде
Габриэль, передавая девушке темную силу, выплескивающуюся яростными волнами.
Когда пришло расслабление, воин лениво растянулась на теплой шкуре,
дразнящее изогнула бровь и улыбнулась.
— Это было великолепно, — пробормотала она, удерживая пальцы барда
внутри себя и нежно надавливая на них, ощущая пульсацию возбуждения вокруг
них.
— М-м-м, я еще не закончила с тобой, — голос барда был низким и
хриплым.
— Нет?
— Никаких шансов, Зена! Я ждала этого три тысячи лет, — Габриэль
решительно извлекла пальцы из теплой, темной пещеры и устроилась между бедер
воительницы, погрузила голову в горячую влагу, купаясь в каждом бугорке,
каждой щелочке, но изо всех сил удерживала себя от все еще чувствительной
территории.
— А так я представляла себе в своем воображении... о-о, это прекрасно.
— М-м-м, — согласилась подруга, упиваясь нектаром, как кошка кремом.
Возможность испробовать пьянящий, мускусный вкус — это то, чего не было у
нее так долго. И этот вкус вызывал трепет. Я могла бы делать это
весь день. На самом деле, если мне не изменяет память, были такие
дни. Радостное хихиканье вырвалось из груди.
— Там что-то веселое? — поинтересовалась воительница, в очередной раз
приподнимая бровь.
Габриэль с трудом оторвала себя от желанного занятия и улыбнулась подруге. —
Просто вспоминаю.
Зена поглядела на свою любимую, щеки и подбородок которой были в ее влаге, и
светились в мерцающем свете огня. Непередаваемое чувство восторга, чистого и
глубокого затмило все, что она когда-либо чувствовала. Тело сжалось и
расслабилось, когда Габриэль вернулась к своему приятному делу. В ответ
сильная рука начала играть длинными золотыми волосами.
Даже после сотен лет разлуки, Габриэль очень хорошо помнила тело женщины,
которая сейчас была под ней, знала, что Зене нужно, чего она желает. Нежными
прикосновениями воительница мягко направляла движения головы и языка барда.
Та удерживала неспешный ритм, не замедляясь, не ускоряясь и не меняя
позиции.
Оргазм нахлынул на воина ласковыми волнами, которые следовали одна за
другой, оставляя ее тело с радостным освобождением и наполняя безграничной
любовью и преданностью. Он оставил ее без напряжения, и впервые за всю
жизнь, полностью исцелил тело и душу.
Зена обняла барда и притянула к себе, убаюкивая подругу насколько нежно,
насколько это было возможно. Она заглянула в преданные глаза возлюбленной, и
заметила там тень недавно обретенной подруги, которая пожелала отказаться от
своей свободы ради того, чтобы соединить с Зену со своей судьбой.
Спасибо тебе, Сара. И из тех же самых глаз воин
получила ответ, который означал одобрение.
— Я тоже люблю тебя, Зена, — ответила Габриэль сквозь слезы радости,
капавшие на тело половинки ее души.
Огонь вспыхнул и снова обдал теплом мокрых от пота женщин, переплетенных в
объятии. Навеки связанные любовью древние души так долго ждали этого дня,
наступление которого казалось невозможным.