Жанр: Любовные романы
Мой избранник
...-
прежнему приезжала к ним на каникулы — особенно часто после того, как ее
отец женился на Ли.
Саманта не похожа на Лолу. Лола использовала постель, чтобы получить
желаемое. Это ее качество раздражало Джо еще до их размолвки. Он считал,
что, женившись на Саманте, получит все преимущества семейной жизни, но
избавится от чувства зависимости по отношению к женщине. Саманта слишком
невинна и добра и не станет манипулировать им, как бывшая невеста.
Выходит, он ошибался.
Когда вчера она буквально оттолкнула его от себя, он испытал боль. Ему
казалось, что он в состоянии доставить ей радость. Тогда, в отеле, она
буквально таяла в его объятиях! Она позволила ему любить себя, доверилась
ему, и его глубоко тронула ее доверчивость. Да, он подозревал, что малышка
давно неравнодушна к нему. Она первая примчалась в больницу, едва узнав о
несчастном случае во время матча. Даже раньше Питера. И, если верить
язвительным намекам Лолы и рассказам брата, не отходила от его постели, пока
он был в коме. Воспоминания о ее преданности немного утешили Джо, хотя в
остальном положение казалось безнадежным.
После того как он занимался с ней любовью, ему показалось, что Саманта не
просто жалеет его и заботится о нем как о друге детства. Если бы она была
равнодушна к нему как к мужчине, она не ответила бы на его ласки с такой
готовностью и искренностью.
Так почему вчера вечером она его отвергла?!
В салоне самолета они находились не одни. Ему нужно было закончить кое-какие
дела. По крайней мере, его инвалидность не помешает ему и дальше делать
деньги. За обедом ей, кажется, было все равно, когда пышногрудая красотка-
стюардесса увивалась вокруг него. Отчего-то равнодушие жены разозлило его, и
он намеренно снисходительно принимал заботу и нежные улыбки другой женщины,
пытаясь раззадорить Саманту.
Его план не сработал, и в конце концов он же и оказался в дураках. Разве он
не говорил Саманте, что не собирается играть с ней? Потом, в машине, он был
с ней откровенно груб и до сих пор корил себя за несдержанность. Но она
первая отвернулась от него. Она открыто пренебрегала им.
Меньше всего он ожидал, что его жена займет комнату для гостей. Он готов был
разорвать ее на куски — правда, оттаял, увидев, как она причесывается перед
зеркалом... Волосы у нее, словно живой шелк... Джо чуть не застонал.
Боже, как страстно он ее хочет! Он не в состоянии забыть ее нежную кожу, ее
тело, ее сладость. Но когда он собрался обнять ее, она оттолкнула его. И, не
теряя времени понапрасну, объявила, что не питает к нему никакого интереса и
не стремится делить с ним постель.
Ее отказ до сих пор больно жег его. Увидев, как брат помогает ей выйти из
воды и подает полотенце, Джо заскрежетал зубами от обиды и отчаяния.
...Саманта не без трепета спустилась в цокольный этаж, где по распоряжению
Питера для занятий Джо устроили физкультурный зал. Все утро она намеренно
избегала мужа. Со вчерашнего дня они и минуты не побыли наедине. За обедом с
ними за столом сидел Питер. А сейчас она пошла в зал под предлогом
знакомства с новым врачом-физиотерапевтом. Ей необходимо убедиться в том,
что Джо в надежных руках. И потом, она еще с Бостона привыкла присутствовать
при его тренировках.
Она остановилась на пороге, пораженная быстротой, с какой переоборудовали
хорошо знакомое ей помещение. Пол устлали мягкими матами, посреди комнаты
поставили массажный стол, вдоль стен — различные тренажеры. Сквозь огромные
окна зал заливает солнечный свет.
Джо лежал на массажном столе. Его ногами занимался высокий темнокожий атлет
с курчавыми, уже начинающими седеть волосами, одетый в белые легкие брюки и
футболку. На Джо, как обычно, были лишь спортивные шорты; как всегда при
виде мужа, у нее захватило дыхание. Ей пришлось медленно сделать несколько
вдохов и выдохов, чтобы немного успокоиться.
— Добрый день!
Джо повернул к ней голову, но трудно было понять, что он сейчас чувствует.
— Привет.
— Здравствуйте, — кивнул массажист. — Вы, должно быть, миссис
Торндайк. А я — Бак Резерфорд. Джо сказал, вы только что поженились.
Поздравляю!
— Спасибо, доктор Резерфорд.
— Прошу вас, называйте меня Бак. Вашему мужу рекомендовал меня один мой
коллега в Бостоне.
— Надеюсь, вам понравится у нас, в Техасе.
Бак улыбнулся.
— Вообще-то моя жена местная уроженка, — признался он. — Она
была безумно рада, что мы поживем в ее родных краях. Сейчас она целыми днями
навещает подруг и многочисленных родственников.
— Пожалуйста, привозите ее и к нам! — воскликнула Саманта. —
Уверена, родители Джо будут рады с ней познакомиться.
— Спасибо за приглашение.
Пока они разговаривали, Бак не переставал разминать и растирать ноги своего
пациента. Окончив массаж, он поочередно сгибал и разгибал правую и левую
ногу в коленях, проверяя чувствительность. Теперь Джо не только чувствовал
пальцы ног; он даже мог слегка шевелить правой ногой, пытаясь сделать
вращательное движение.
— О, дорогой! — Саманта подбежала к мужу и схватила его за
руку. — Ты не сказал, что уже можешь двигаться!
— Милая, я едва-едва шевелю ступней. Не из-за чего так волноваться!
Саманта удивилась. Не может быть, чтобы он был так равнодушен к собственному
успеху.
— Ты, наверное, шутишь! Я чуть в обморок не упала от радости, когда ты
почувствовал покалывание в пальцах ног. А теперь... Теперь впору устроить
большой праздник!
— Неужели, сокровище мое?
Саманта вспомнила, что случилось, когда она бездумно радовалась его первым
достижениям. Она тогда бросилась к нему в объятия, и они в первый раз
поцеловались по-настоящему. Она невольно перевела взгляд на лицо мужа. Его
рот кривился в усмешке, но ей все равно ужасно захотелось прижаться к нему
губами.
— Мне кажется, праздники можно ненадолго и отложить.
Саманта прижала руки к груди. Он смеется над ней! Он ее не хочет! Он считает
поцелуи просто супружеским долгом, нудной обязанностью...
Она отвернулась от мужчин, пытаясь скрыть пунцовое от смущения лицо, и
притворилась, что рассматривает брусья в противоположном углу зала. Ей
больно было лишний раз вспоминать о том, что как женщина она для него ничего
не значит.
— Как вы думаете, когда Джо начнет тренировки на брусьях? —
спросила она Бака, чтобы нарушить неловкое молчание.
— Трудно судить. Каждый пациент выздоравливает, если можно так
выразиться, в индивидуальном ритме. Но у вашего мужа сильная воля. К тому же
и вы, молодая жена, являетесь мощным стимулом к скорейшему выздоровлению.
Надеюсь, через неделю он уже будет вовсю крутиться на перекладине.
Саманта радостно захлопала в ладоши и повернулась к Джо, но холодный тон
мужа тотчас вернул ее с небес на землю.
— Прошу вас, не обращайтесь со мной как с неразумным ребенком, который
не может решать за себя сам.
Саманта не знала, как успокоить Джо, но Бак только улыбался.
— Да, члены семьи и врачи иногда забываются и говорят о пациенте так,
словно его нет рядом. Спасибо, что напомнили нам об этом. Так как вы
относитесь к перспективе через неделю кувыркаться на брусьях?
— Можно, — словно нехотя согласился Джо, и Саманта поняла, что он
принял вызов.
Уверенность Джо в себе росла с каждым днем, по мере того, как он все лучше
владел ногами. Он изводил себя многочасовыми тренировками и настаивал на
более продолжительных сеансах массажа. Саманта неуклонно посещала его
занятия, но ему, казалось, все меньше требуется ее присутствие.
Словно внутри у него переключился какой-то рычажок. Даже желание вернуться
на работу отошло на второй план по сравнению с желанием поскорее начать
ходить.
— И потом, я по-прежнему не чувствую ноги выше колен, — жаловался
он Баку через несколько дней. — Как мне заниматься на брусьях, если
чувствительность еще не восстановилась полностью?
— Вы делаете потрясающие успехи, — ободрил его Бак, помогая ему
вылезти из-под штанги и сесть на стул. — Вот увидите, не пройдет и
недели, как вы уже будете на брусьях.
— Уже прошло шесть дней. Завтра будет семь.
— Вы почти на брусьях, — бодро повторил Бак.
Саманта позавидовала его уверенности. Хотелось бы ей так же беззаботно
развеивать страхи и волнения мужа!
Бак попрощался с ними, обещав прийти завтра утром.
— Ему легко говорить, он ведь не бесполезный обрубок, — проворчал
Джо.
Саманта кинула мужу полотенце. Сегодня он работал над мышцами плечевого
пояса, его торс блестел от пота.
— Только идиот назовет тебя бесполезным обрубком.
— Да? Тогда почему же моя жена спит отдельно? Ладно, забудь! Подождем,
пока я не восстановлюсь. Только не надо меня утешать.
4
Саманта вспыхнула. У них еще не было случая поговорить о несостоявшейся
первой брачной ночи. Она решила, что Джо даже рад отсутствию интимной жизни,
потому что как женщина она его не интересует.
— Раз все может подождать, почему ты столько времени проводишь у
телефона и в кабинете? Да еще иногда и ездишь в банк на заседания совета
директоров...
Вчера он заявил, что должен непременно присутствовать на собрании
акционеров, чтобы доказать им, что все хорошо. Питер рассказывал ей, что Джо
выступил с весьма убедительной речью. Саманта не удивилась.
— Кажется, тебе все равно, что мы с тобой спим порознь?
Краска снова бросилась ей в лицо, и она отвернулась, не желая признаваться
ему в своей слабости.
— Джо, мы оба знаем, почему я не сплю с тобой. Дело в том, что наш с
тобой брак... не совсем настоящий.
Сильная рука схватила ее за талию. Джо рывком развернул ее к себе.
— А почему он не совсем настоящий? — Он готов был взглядом прожечь
ее насквозь. — Ты согласилась родить мне ребенка, стать моей женой. Я
поклялся тебе в верности. Что здесь ненастоящего?
— Когда ты делал мне предложение, ты... был очень расстроен. А теперь,
когда ты успокоился и у тебя появилось время на раздумья, ты все
понял... — Саманта даже попробовала улыбнуться, словно ее жестокие
слова не терзали ее самой страшной пыткой. — Мы можем аннулировать наш
брак. Никто даже не знает о том, что мы поженились.
— Как это никто? Питер знает. Я знаю. Ты тоже поклялась любить меня и
быть со мной в радости и горе. Помнишь?
Он притянул ее еще ближе. От него исходила непреодолимая сила.
— На самом деле ты вовсе не на мне собирался жениться. А теперь ты
понял, что натворил, и переживаешь...
— С чего ты взяла?
Что тут ответишь? Можно, конечно, сказать: ты считаешь, что целовать меня —
значит лишь выполнять супружеский долг. Но, если она скажет ему так, он
поймет, что ее задевает такое его отношение. Конечно, так и есть, но она не
хочет, чтобы он догадался. У нее тоже есть гордость.
Не дождавшись ответа, Джо зловеще прищурился.
— Может, это не я передумал, а ты?
Она покачала головой.
— Нет. Мои чувства к тебе неизменны. Ведь я согласилась выйти за тебя
замуж!
Джо не сводил с нее внимательного, испытующего взгляда. Чего он ждет?
Саманте стало жарко — она вдруг снова ощутила его близость. Его аромат
завораживал ее, заставлял вспоминать Бостон и то, чем они там занимались.
Она опустила голову. Если он посмотрит ей в глаза, то сразу догадается, чего
она хочет.
— Ты жалеешь меня? — вдруг спросил он.
— Что?!
— Да. Ты и тогда пожалела меня. Ты не хотела за меня замуж, но не
смогла отказать несчастному калеке. Ты надеялась, я тебя отпущу, но я этого
не сделал.
Саманта отошла на шаг назад и изумленно уставилась на него. Что он такое
говорит?! Джо не тот человек, которого можно жалеть. Как же, позволил бы он!
Он продолжал смотреть на нее, и она почувствовала себя виноватой, даже
понимая, что вовсе ни в чем таком не виновата.
— Наверное, мои родители, вернувшись, тоже пожалеют меня, если узнают,
что моя молодая жена отказалась со мной спать!
— Я не отказывалась спать с тобой! — крикнула она.
— Ах, вот как? Не отказывалась? — Джо ухмыльнулся. — Значит,
ты не рассердишься, узнав, что я приказал горничной перенести твои вещи к
себе в комнату.
— Джо, но...
— Если ты вышла за меня из жалости, я прошу тебя пожалеть меня еще
немного и разделить со мной постель. Я не опасен для твоей добродетели.
— Я тебя не жалею!
— Тогда почему ты не хочешь стать мне настоящей женой?
— С чего ты взял?!
— Зачем завела разговор об аннулировании?
— Я подумала, может быть, ты захочешь...
— Я этого не говорил. Я не хочу ничего аннулировать, — уверенно
заявил он. — Семья — это на всю жизнь.
Саманта глубоко вздохнула.
— Пойми, Джо, я не заставляю тебя...
— Хватит! — Он отбросил ее руку в сторону. — Я понял. Ты
хочешь уйти от меня. Ты так сказала. И не ври, будто тебя заботят мои
чувства. Ты моя жена, потому что я тебя выбрал! И как ты можешь говорить,
будто я хочу все переиграть, когда мы даже не начинали жить семейной
жизнью! — Джо устало откинулся на спинку кресла. — Ты не хочешь
стать матерью моих детей. Ну и ладно. Подумаешь! Уходи. — Он махнул
рукой в сторону двери. — Только поторопись. Завтра возвращаются
родители. Не желаю, чтобы меня жалели еще и потому, что моя жена сбежала от
меня через неделю.
Саманте стало так больно, что у нее потемнело в глазах. Во второй раз Джо
устраняет ее из своей жизни. Только сейчас он гонит ее сам, лично. Если она
уйдет, то возврата уже не будет.
Очевидно, он действительно серьезно относится к их браку. Как же она может
бросить его? Хочет ли она уйти от него? Разумеется, нет.
— Я не хочу уходить от тебя, — прошептала она.
— Значит, сегодня ты будешь спать в моей постели.
Саманта кивнула и повернулась к выходу. Ей снова стало больно. Перед глазами
поплыли темные круги. Ей придется делить постель с человеком, которому она
противна. Он будет ласкать ее, повинуясь лишь чувству долга, считая их
близость неприятной обязанностью. В ином случае она навсегда теряет своего
единственного и неповторимого мужчину, которого любит больше жизни.
Решающий момент настал вечером, когда она пришла к нему в спальню. Саманта
едва заметила стены, обитые голубыми обоями, и мебель красного дерева в
колониальном стиле. Она видела только одного Джо.
Он сидел на краю кровати в одних шелковых черных трусах-боксерах и был
просто неотразим — у Саманты даже закружилась голова. Разве мужчина имеет
право выглядеть так сексуально? Как она сможет спать, когда рядом с ней
находится такое великолепное тело? Ее тянет к нему как магнитом. А если он
привык спать голым? Ох!
Саманта рискнула поднять на него взгляд. Дыхание у нее участилось. Почему он
смотрит на нее как зачарованный? Никогда не видел, как женщина изображает
рыбу, выброшенную на берег? Наверное, он просто смеется над ней.
— Где моя ночная рубашка? — спросила она, не придумав ничего
умнее.
— Зачем она тебе? — У него в глазах заплясали веселые искорки.
— Как... зачем? — Саманта никогда не ложилась спать абсолютно
голой.
— Знаешь, большинство супругов спят раздетыми, — проинформировал
ее Джо.
О, как мучительны и сладки его слова!
— А ты... так обычно спишь?
— Как?
Саманта набрала в грудь побольше воздуха.
— Без... трусов? — выпалила она, густо краснея и отворачиваясь.
— Не люблю, когда что-то мне мешает.
— А я... все же предпочитаю спать в рубашке.
Джо пожал плечами, словно ему было все равно. Конечно, ему все равно! Он
явно не испытывает такого же возбуждения, как она, от перспективы спать с
ней в одной постели. Просто приличия требуют, чтобы они спали в одной
спальне, вот и все...
— Твои рубашки вон там. — Джо махнул рукой в сторону гардеробной.
Саманта торопливо выбрала себе простую белую рубашку без рукавов с вышивкой
на груди. Потом ушла в ванную, надеясь, что к ее возвращению он будет уже
под одеялом.
Когда она вернулась в спальню, Джо действительно уже укрылся. Он сидел,
прислонившись к спинке кровати, и ждал ее. Впрочем, простыня едва прикрывала
его, и вид у него был почти неприличный.
— Ложишься, дорогая?
Она молча кивнула, не в силах говорить.
Ей понадобилась вся ее сила воли, чтобы пройти от порога до кровати и
осторожно лечь подальше от него. А если ночью она нечаянно перекатится на
его сторону? Вдруг ей приснится эротический сон? Ей часто снились
эротические сны, и всегда с его участием. Вдруг ее тело начнет реагировать
на его присутствие? Она часто просыпалась, лежа верхом на подушке, и нижняя
половина ее тела извивалась в конвульсиях.
Саманта забралась под одеяло, чувствуя, что все ее нервы обнажены.
— Ты похожа на средневековую невесту, которая ждет, когда на нее
набросится деспот-муж.
Она повернулась на бок и увидела кривую усмешку у него на лице.
— Я... не привыкла спать с кем-то в одной постели.
— Я так и понял. По-моему, моя близость не была тебе неприятна.
Она кивнула.
— Да. — Мог бы и не напоминать.
— И тем не менее ты отказывалась спать со мной в одной постели — даже в
первую брачную ночь.
— Ты сказал, это долг. Тебе не хотелось спать со мной! — Слезы
брызнули у нее из глаз при воспоминании о пережитом унижении.
— Мало ли что скажет мужчина после того, как женщина его отвергла!
— Я тебя не отвергала. — Как только он мог подумать такое! Она
отчаянно хотела его. Хочет и сейчас.
— Нет, отвергала.
Она прикусила губу.
— Н-ну... может быть... но я имела в виду совершенно другое, не то, что
ты...
— И как прикажешь тебя понимать?
— Я не отвергала тебя, — повторила она и призналась: — Я ревновала
и злилась.
— К кому ты ревновала?
— Ты не обращал на меня внимания в самолете и к тому же позволил этой
стюардессе увиваться вокруг тебя, а меня прогнал, когда я всего-навсего
хотела подождать, пока ты выйдешь из машины.
Джо глубоко вздохнул.
— Я думал, ты ничего не заметила. Я думал, тебе все равно. Я нарочно
уделял ей внимание, чтобы заставить тебя ревновать. После я чувствовал себя
полным дураком и потому накинулся на тебя.
Неужели он говорит правду? Тогда, несколько дней назад, он не пытался
вызвать ревность у Лолы, а у нее, у своей жены, попытался...
— Так что я тебя не отвергала, — повторила Саманта более пылко.
— Милая моя, запомни: любой отказ для мужчины очень много значит. Разве
ты не знала?
— Нет. — Она вздохнула. Трудно поверить, что он не понимает,
насколько ее влечет к нему. Но и ей было не понять, как сильно она его,
оказывается, обидела. — Мне очень жаль.
— Правда жаль, родная?
Сердце у нее таяло всякий раз, как он называл ее так. Саманта ни разу не
слышала, чтобы он обращался так к Лоле или к кому-то еще.
— Да, — ответила она почти неслышно.
— Так докажи это!
Саманта не двигалась. Ей трудно было поверить в то, что она только что
услышала. Доказать? Но как?
Он потянулся к ней и обнял за талию.
— Иди ко мне.
Его хриплый призыв вызвал у нее внизу живота острую и сладкую боль; ей
хотелось, чтобы он ласкал ее больше... долго... бесконечно.
— Как мне доказать тебе? — спросила она, словно завороженная,
вдыхая его мужской запах.
Джо притянул ее поближе.
— Сейчас узнаешь.
От его низкого, хриплого голоса мурашки побежали у нее по спине. Как она его
любит! Как страстно хочет близости с ним! Она тоскует по нему с самого
Бостона. Только теперь она начинает по-настоящему понимать, что значит быть
замужем.
— Сядь! — от него исходила мощная волна сексуального притяжения.
Она послушно перекатилась на живот и села рядом с ним на колени. Странно,
почему он так и не снял трусы. Из уважения к ее чувствам?
— Иди ко мне, радость моя!
Саманта безропотно повиновалась. Он смотрел на нее так сосредоточенно, что у
нее задрожали пальцы.
Когда она придвинулась поближе, Джо положил руку ей на затылок и стал водить
ею по волосам, потом рука его спустилась ниже — он гладил ее плечи и грудь.
— Какая ты нежная!
Джо улыбнулся, видя, как Саманта дрожит с головы до ног. Охватил ее грудь
ладонью и мягко, но настойчиво погладил большим пальцем сосок.
— Сними рубашку, — глухо попросил он.
Дыхание замерло у нее в груди. Неужели она сейчас это сделает? Она вовсе не
одна из его опытных любовниц, привыкших раздеваться при мужчине. Саманта
никогда не показывала свою наготу никому, кроме Джо. Она затрясла головой.
— Хочешь, чтобы я перестал ласкать тебя?
Как можно задавать такой глупый вопрос? Он едва начал, а ее уже всю жжет,
словно огнем.
— Нет!
— Тогда снимай. — Чувственный, низкий, рокочущий голос доводил ее
почти до исступления. Между тем ее муж убрал руку и стал ждать.
— Ты опять мне приказываешь!
Он пожал плечами.
Вот и все. Никаких слов. Решать он предоставил ей. Или она снимает рубашку,
или... что? Поворачивается на бок и засыпает? Саманта чуть не расхохоталась,
осознав всю нелепость подобного предположения. Она трепетала от предвкушения
того, что сейчас сделает с ней Джо.
Пусть он считает секс выполнением супружеского долга, нудной обязанностью —
пусть... раз он так хорошо с ней справляется.
Когда Джо прикасается к ней, она чувствует себя любимой. Конечно, на самом
деле он ее не любит, но она подумает об этом потом. Сейчас она переполнена
страстью, готовой выплеснуться на него. Даже если после она будет страдать
от неразделенной любви, по крайней мере само путешествие к страданию
наверняка окажется более сладким, чем бесконечное одиночное плавание.
Саманта села и рывком стянула рубашку через голову. Теплые, решительные руки
охватили ее груди снизу. Она испытала прилив такой невероятной радости, что
ее тело на миг замерло, привыкая к новому ощущению.
Джо ласкал ее соски пальцами, обводя их, пока она не почувствовала, что
сейчас сойдет с ума от страсти. Саманта застонала и выгнулась дугой, и все
ее чувства сконцентрировались на этих двух маленьких очень чувствительных
бугорках и на наслаждении, которое они доставляли.
Он сдавленно рассмеялся и убрал одну руку. Она открыла глаза... и увидела
его, своего мужа. Какое зрелище! Глаза его горели от желания. Он прижал ее к
себе. Она ткнулась носом в поросль густых курчавых волос у него на груди и
невольно вздохнула от удовольствия. Она впервые прикасалась к его
обнаженному телу.
— Ну и как, нравится?
Саманта поцеловала его в ложбинку между ключицами, ощущая его мужской
аромат, который не мог принадлежать никому другому, кроме Джо.
— Да.
Он крепче сжал ее талию, и она слабо вскрикнула — стало трудно дышать. Он
немедленно ослабил хватку, но Саманте так понравилась его реакция на ее
поцелуй, что она поцеловала его снова, на сей раз осторожно лизнув чуть
солоноватую кожу на груди. Он стиснул ее грудь рукой, ухватил между пальцами
сосок, отчего она сразу ощутила, как внутри нее разгорается огонь.
Другая его рука осторожно двинулась вниз, вдоль позвоночника, исследуя
каждый миллиметр ее тела. Когда он дошел до нежной ложбинки у основания
бедер, она вскрикнула и выгнулась, подставляясь ему, требуя, чтобы он не
уходил. Он перевернул ее на спину и склонился над ней, опершись на локоть.
— Я хочу заняться с тобой любовью.
— Да.
Не успела она выговорить короткое слово, как он уже впился в нее страстным
поцелуем. Она чуть не задохнулась от наслаждения. Пока его губы и язык
творили с ней все, что хотели, его левая рука ласкала ее вдоль спины,
заставляя извиваться и прижиматься к нему, требуя большего.
Наконец он оторвался от нее, и она получила возможность дышать.
— Какая ты страстная, малышка!
В тот миг Саманта вовсе не чувствовала себя малышкой и не поняла, доволен он
или нет. Может, ему по душе более собранная и спокойная партнерша? Если
судить по Лоле, он, наверное, привык к более утонченным ласкам.
— У меня все выходит как-то само, — смущенно призналась Саманта.
— Вот и хорошо. — Джо обозревал ее собственническим, откровенно
мужским взглядом.
Она прикусила губу. Почему он больше не целу
...Закладка в соц.сетях
