Жанр: Любовные романы
Мой избранник
...о поверить. Скоро ей стало трудно думать, потому что Джо решил все
выяснить на практике. Хотя она и лежала на нем, ей показалось, что его губы
просто придавили ее своей сладкой тяжестью.
Левую руку он положил ей на затылок, прижимая ее к себе. Она, наверное,
сказала бы ему, что в том нет необходимости... если бы сумела оторваться от
него и заговорить. Его опытные губы и язык знали свое дело. Она, сама того
не сознавая, приоткрыла рот. Прежде чем проникнуть внутрь, он обвел языком
ее розовые, вспухшие от поцелуя губы. Никому другому она ни за что не
позволила бы такого, но с Джо забыла обо всем на свете и сладострастно
извивалась на нем, изнывая от нетерпения. Обеими руками она гладила его по
голой груди. Боже! Видела бы она себя сейчас со стороны!
Но сейчас она не видела, не слышала и не чувствовала ничего, кроме него, и
ей было хорошо, как во сне. Как во многих снах, в которых ей виделся Джо...
Громко хлопнула дверь; Саманта даже не успела сообразить, что в комнату кто-
то вошел. Ей не хотелось отрываться от него, не хотелось поворачивать
голову...
— Джо! — послышался изумленный женский крик.
Джо разжал руки. Саманта торопливо скатилась с кровати и вскочила на ноги,
одновременно оправляя задравшуюся юбку.
— Ах ты, маленькая хитрая сучка! — Лола визжала так, что ее, без
сомнения, слышал весь персонал дорогой частной клиники.
Джо сел на кровати и попытался что-то объяснить, но Саманта не поняла ни
слова. Видимо, он не ждал, что Лола так скоро вернется из Калифорнии. Она
стояла в дверях — руки скрещены на груди, лицо пылает, глазами готова
испепелить ее, Саманту. Потом она метнулась к постели, цокая по полу
высокими каблуками.
— Ничего мне не говори. Я не слепая, Джо! И не потерплю обмана! Ты
слышишь?
Саманта поежилась. Лола зря так кричит.
Лола встряхнула длинными волосами и повернулась к Саманте.
— Думаешь, я не понимаю, что происходит? Я не настолько глупа! Джо на
таких, как ты, даже не смотрит! Ты воспользовалась его положением и тем, что
меня рядом нет, и начала обхаживать его! Может, вообразила, что он увидит в
тебе женщину? Даже не мечтай! Ты и рядом не встанешь с таким мужчиной, как
Джо... пусть даже он и парализован!
Ее слова ранили, словно отравленные стрелы. Саманта и без Лолы знала, что
Джо ни за что не обратил бы на нее внимания. Так было всегда, всю жизнь.
Самое ужасное то, что Лола права, подумала Саманта. Она сама предложила себя
Джо, целовала его, смотрела на него с вожделением... а он просто поделился с
ней радостью — и все.
Конечно, трудно понять, почему он ответил на ее поцелуй. Просто... наверное,
Джо слишком ярко выраженный мужчина, мачо, и отреагировал чисто механически.
Она открыла было рот, чтобы извиниться, но Лола уже повернулась к ней
спиной.
— Или ты сейчас же выгонишь вон эту интриганку, или я ухожу и больше не
вернусь!
Саманта похолодела. Она прекрасно понимала, кого выберет Джо. Разве он не
подтверждал неоднократно свой выбор в прошлом году, когда Лола дала ему
понять, что ей не нравятся приезды Саманты? Даже с похорон профессора
Лоуэлла, отца Саманты, она его буквально утащила.
— Джо, я жду! — напомнила Лола.
Ее пухлые красные губы надулись, в глазах стояли слезы — крокодиловы слезы!
Саманта стиснула зубы.
— По-моему, ты знаешь, какой будет ответ, — тихо проговорил Джо.
Больше Саманта ничего не слышала. Она развернулась на каблуках и вылетела из
палаты так быстро, что едва не упала, споткнувшись о порог. Слезы жгли ей
лицо.
Ей показалось, что Джо позвал ее, но она решила, что у нее слуховая
галлюцинация.
Он сделал свой выбор.
Он прогнал ее. И куда теперь ехать? В Рэдклифф можно будет вернуться только
в следующем семестре. Со вчерашнего дня она безработная. Какая же стерва эта
Лола! Как ловко она удалила ее, Саманту, из жизни Джо!
Вернувшись в отель, она открыла дверь номера ключом и прошла в свою спальню.
Хорошо, что Пита нет. Он улетел в Нью-Йорк на встречу с деловыми партнерами.
Значит, она сможет спокойно собрать вещи и тихо удалиться.
Она чувствовала себя, как после смерти отца: одинокой, потерянной,
несчастной. Хотя после папиной смерти унижения она не испытывала. Зато
теперь сгорала от стыда, вспоминая, как лежала на Джо и страстно целовала
его. Как могла она быть такой бесстыдной? Наверное, Джо решил, что она —
просто нимфоманка. Девственница-нимфоманка.
Саманта застонала и уткнулась лицом в подушку. Но, спрятав лицо, не
избавилась от мучительных мыслей и воспоминаний. Она выставила себя
абсолютной идиоткой, и теперь ей так плохо, как никогда в жизни.
Зазвонил телефон, но она не стала поднимать трубку. Наверное, звонят из бюро
обслуживания.
А может, кто-то из врачей Джо. Вокруг него их вьется целая стая. Как же —
знаменитый Торндайк, из
тех самых Торндайков! Черт с
ними. Она заставила себя сесть и дотянулась до телефона, но он как раз
перестал звонить. Саманте стало ужасно жаль, что она не ответила на звонок.
В ее состоянии нужно разговаривать как можно больше.
Однако мысли ее побежали в другом направлении. Кто будет следить за тем,
чтобы Джо выполнял предписания докторов, если она уедет? Массажист, высокий
мускулистый красавец-блондин, до смерти боится своего пациента. И даже Питер
не решается перечить брату, когда Джо не в настроении. Значит, никто не
попеняет Джо на то, что он слишком мало сил тратит на выздоровление.
Слезы слепили ей глаза. Какая она была дура! И из-за ее глупости Джо должен
страдать... Нет, она не настолько высокого мнения о себе, чтобы считать, что
без нее он не справится, но все же ему нужен кто-то рядом, кто поможет ему
не сбиться с пути, и этот
кто-то
уж точно не Лола Бейнс, хоть она и его
невеста. Лола слишком любит себя и слишком часто улетает на съемки.
Саманта свернулась калачиком и постаралась не давать воли слезам.
Примерно за полчаса ей удалось собраться с духом. Она встала и начала
собирать вещи. Скрипнула входная дверь — наверное, вернулся Питер. Саманта
не ждала его до завтра. Потом, позже, она встретилась бы с ним и рассказала
о своей глупости и ультиматуме Лолы. Но если он вернулся... она все
расскажет сейчас.
Саманта вышла в гостиную и протерла глаза. Очевидно, из-за слез у нее что-то
со зрением.
— Ты почему не снимала трубку? — набросился на нее Джо, въезжая в
гостиную в инвалидной коляске.
— Я не знала, что звонил ты, — призналась Саманта.
Он здесь. В отеле. Сидит в коляске, крепко сжимая поручни. Как ему идет темно-
серый грубошерстный свитер!
Но его карие глаза мечут молнии. Он разъярен. Он взбешен!
— Ты сбежала!
— Но ведь... Лола предложила тебе выбирать. — Его невеста
определенно хотела, чтобы она, Саманта, навсегда исчезла с горизонта. —
Где Лола?
Он сжал губы.
— Ушла.
— Из-за меня? — У Саманты упало сердце. Из-за ее собственного
бесстыдства Джо потерял любимую женщину!
— Из-за того, что я не терплю, когда мне советуют, с кем дружить, а с
кем — нет.
Саманта до крови прикусила губу.
— Извини. Это я виновата.
— Ты обрадовалась, узнав, что я чувствую пальцы ног. Я тоже
обрадовался.
— Но я... — Ей пришлось собраться с духом. — Ведь это я
первая поцеловала тебя!
— Сокровище мое, по-моему, все было наоборот!
— Я вела себя, как последняя шлюха! Я сама бросилась на тебя...
— Ты вела себя как нежная и чувственная женщина. Ты заволновалась,
когда впервые ощутила физическую близость мужчины, к которому ты
неравнодушна. — Джо подъехал поближе. — Ведь ты ко мне
неравнодушна? Признайся!
— Для футболиста ты слишком сложно выражаешься. А для юриста — слишком
непоследовательно. — Саманте пришлось сжать кулаки — так отчаянно
хотелось прильнуть к нему.
— Признайся! — настаивал он.
— Да.
Она понурила голову, избегая смотреть ему в глаза. Не хотелось видеть
отвращения, которое он наверняка к ней испытывает после всего, что было. Она
только что призналась, что ее влечет к мужчине, помолвленному с другой.
Теплые, крепкие мужские пальцы уверенно приподняли ее подбородок.
— Детка, тебе нечего стыдиться.
— Но Лола...
— Она ушла. — Слова прозвучали как приговор.
— Хочешь сказать, вы поссорились? Джо, позвони ей! Скажи: то, что между
нами было, не имеет никакого значения! Она и так понимает, что во всем
виновата я.
— Она не хочет связывать свою жизнь с калекой.
Его слова прозвучали, словно удар хлыста. Саманта упала на колени у ног Джо,
схватила его руки и прижала их к своей груди.
— Джо, ты не калека. Все пройдет! Неужели она не понимает? Ты сказал
ей, что утром почувствовал пальцы?
Лицо Джо оставалось непроницаемым.
— Что именно я ей сказал, останется между нами. Больше она нас не
потревожит. Так и знай.
— Но как... — Саманта осеклась. Она никак не могла подобрать
слова, чтобы донести до него, насколько виноватой себя считает.
Джо повернул голову и посмотрел в сторону открытой двери ее спальни. Чемодан
на кровати, разбросанные вещи... Он медленно повернулся к ней.
— Ты что, собралась уезжать?
Как ни странно, он отчего-то, казалось, был рассержен перспективой ее
отъезда больше, чем уходом Лолы.
— Я решила, что так будет лучше для всех.
— Не будет. Разве я не говорил, что хочу, чтобы ты осталась?
— Да, но...
— Никаких
но
. Ты остаешься со мной.
Боже, до чего он уверен в себе!
— Я...
— Ты не вернешься в свой Рэдклифф. Ты обещала.
— Я не вернусь туда до следующего семестра, — призналась
Саманта. — Меня уволили.
Внезапно она поняла, что до сих пор прижимает его руки к своей груди. Какая
она бесчувственная! Зачем так его терзает? Она поспешно вскочила на ноги. Но
он успел обхватить ее за талию, не давая отодвинуться. Он тянул ее к себе,
пока она снова не оказалась прижатой к нему. Второй раз за один день! Джо
ловко усадил ее к себе на колени. Она кое-как устроилась боком к нему, ее
ноги упирались в его мускулистое бедро.
— Тебя уволили? — Он прожигал ее взглядом.
— Да. Теперь я свободна как ветер.
Саманта попыталась улыбнуться, но на самом деле ей было так плохо, что
улыбка вышла кривой. Посреди учебного года очень трудно устроиться
преподавать. А чем еще ей заняться? Мыть посуду в придорожной забегаловке?
— В общем, я смогу оставаться с тобой столько, сколько
понадобится, — добавила она.
— А как же Ли?
При упоминании мачехи Саманта расстроилась еще больше. Джо такого не понять,
Торндайки — большая и дружная семья. А Ли... после смерти отца Ли
недвусмысленно дала ей понять, что не считает ее своей родственницей.
— Ли через два месяца после смерти папы продала наш дом и переехала.
Кажется, она вышла замуж за папиного бывшего студента.
Глаза Джо потемнели от гнева.
— Она продала ваш дом? А как же ваши вещи? Фамильные реликвии? —
Ему подобное казалось немыслимым. Торндайки жили на одном месте лет сто,
если не больше. — И где же ты живешь?
Саманта с трудом заставила себя сосредоточиться. Как можно говорить о
постороннем, сидя у него на коленях?
— Что? О, я жила на территории студгородка, в меблированной служебной
квартире.
— Меблированная квартира... — Джо скривился. — А теперь,
значит, тебя уволили... И когда тебе придется оттуда выметаться?
— Я съездила туда вчера и запихнула все свои вещи в багажник машины.
— Так ты теперь бездомная? — Джо спросил так, словно ей предстояло
ночевать под мостом.
— Нет. Пока я остаюсь здесь, но, как только ты встанешь на ноги, я
сниму себе какое-нибудь жилье.
— Нет, так не годится.
— Пусть моя жизнь тебя не волнует. — Саманта улыбнулась. — Я
уже взрослая девочка и привыкла сама о себе заботиться. Я ведь живу
самостоятельно с восемнадцати лет. После того как я поступила в колледж, Ли
дала понять, что ей не нравится, когда я приезжаю надолго — например, на
летние каникулы.
— Поэтому ты приезжала на каникулы к нам. — Он утвердительно
кивнул головой и о чем-то задумался.
— Да, Джо. Твои родители просто замечательные.
— Точно. Но ты тоже, по-моему, замечательная.
Его похвала согрела ей душу, и она снова улыбнулась.
— Спасибо. А я думаю, что самый замечательный — ты.
— Раз я такой замечательный, не согласишься ли ты выйти за меня замуж?
3
Сердце у Саманты буквально остановилось, но тут же забилось со сверхзвуковой
скоростью.
— К-как это — замуж?
— Или, может, ты, как и Лола, не захочешь вешать себе на шею жалкого
калеку?
Ужасное слово вызвало у нее волну ярости, и она со всей силы стукнула
кулаком ему в грудь.
— Не смей больше никогда так про себя говорить! Даже если ты останешься
парализованным на всю жизнь — а мы с тобой оба знаем, что так не
будет, — так вот, даже тогда ты не будешь калекой!
— Если ты в меня веришь, докажи!
— Как?
— Выходи за меня замуж.
— Но ты не хочешь на мне жениться!
— Я хочу семью. Жену и детей. Мама ждет, когда у нее появится хоть одна
невестка. По-моему, ты в такой роли ей понравишься. Или ты предпочитаешь
выйти за Пита?
При мысли о том, что она выносит и родит детей Джо, Саманта почувствовала
слабость, но...
— Джо, сейчас ты расстроен. Вы с Лолой поругались, но это вовсе не
повод губить свою жизнь. Ты вовсе не собирался связывать свою жизнь с моей.
— Я хочу вернуться в Техас. И хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Конечно, поеду. Но для этого мне вовсе не обязательно выходить за
тебя замуж.
— А как насчет моих детей? Ты согласна рожать детей без благословения
церкви?
Саманта густо покраснела.
— Джо, ты сам не понимаешь, что плетешь.
— Очень даже понимаю. Я хочу детей. Много детишек. Неужели мое желание
такое уж необычное?
Нет. Желание его вполне естественное. Джо будет невероятно любящим отцом.
Впрочем, он никогда и не отрицал, что создан для семейной жизни.
— Тебе придется пройти процедуру искусственного оплодотворения. Я ведь
не могу...
Теперь у него от волнения сел голос. Саманта понимала, чего ему стоит
признаваться в собственной слабости.
— Зачем, глупый? Уверена, ты прекрасно справишься без посторонней
помощи.
Боже, что она такое говорит?! Саманта невольно прижала руки к пылающим
щекам. Немыслимо! Неужели он всерьез? Да нет, не может быть... Какое счастье
— быть женой Джо. Принадлежать ему, носить под сердцем его ребенка...
Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Ты что, боишься?
— Нет. Но послушай, Джо...
Он не дал ей договорить и прижал палец к ее губам.
— Подумай.
Саманта молча кивнула. Даже если бы она не хотела выйти замуж за Джо больше
всего на свете, то и тогда не стала бы отказывать ему. После ухода Лолы ее
отказ стал бы последней каплей...
— Ты думай, а я помогу тебе принять правильное решение.
Он убрал палец и приблизил к ее лицу губы. По всему ее телу словно прошел
мощный электрический разряд. Грудь заболела, соски напряглись и набухли,
чуть не пронзая насквозь тонкий шелковый бюстгальтер. Между ногами появилось
такое странное ощущение... Он целовал ее отнюдь не робко и не нежно. Он
предпринял решительную атаку на ее чувства — настойчиво толкнулся языком
между ее чуть приоткрывшихся губ.
Пульсация в самой сердцевине ее женского естества стала более интенсивной;
прежде она никогда не испытывала прилива такого страстного желания. Только
иногда... во сне, где рядом был он, Джо Торндайк.
Она застонала и теснее прижалась к нему, вцепившись пальцами в ворот его
свитера. Его рука скользнула ей под кофточку и начала ласкать нежную кожу на
спине, и у нее мурашки забегали по коже. Потом она почувствовала, как он
расстегивает на ней бюстгальтер... и вот уже его рука властно, но нежно
охватила ее грудь. Саманта чуть не задохнулась от неведомого прежде
наслаждения. Она никогда прежде не позволяла ни одному парню шарить руками
по ее телу и прикасаться к ее груди — даже поверх одежды.
Но сейчас с ней Джо, и больше ей ничего не было нужно. Она приглушенно
вскрикнула, когда его чуткие длинные пальцы начали теребить и ласкать ее
соски. Пульсация между ног усилилась, ей захотелось кричать.
Наконец он оторвался от нее, но она тут же потянулась к нему. Он не может
вот так перестать целовать ее! Только не сейчас! Он и не перестал. Просто
переключил свое внимание с губ на потайное местечко у нее за ухом. Она снова
задрожала. Она извивалась, она стонала от удовольствия.
Его рука продолжала играть с ее грудью, ласкать ее, дразнить, теребить.
— Какая ты сладкая! — прошептал он, в подтверждение целуя ее
везде, куда мог дотянуться губами. Поскольку высокий ворот ее водолазки
мешал ему, он сердито дернул ее за подол. — Снимай!
Она широко раскрыла глаза и изумленно посмотрела на него.
— Что?
Вместо ответа он начал деловито стаскивать с нее мягкую водолазку, тут же
целуя ее — в шею, в ложбинку между грудями. Кожу приятно покалывало в тех
местах, где он к ней прикасался. Наконец Саманта оказалась обнаженной выше
пояса и только тут поняла, где она и что он с ней делает. До сих пор она
пребывала в каком-то другом мире — мире наслаждений. Она удивленно
посмотрела вниз, на красный ковер, на котором лежала тонкая шелковая
тряпочка — ее водолазка, которую он так нетерпеливо с нее стянул. Рядом с
водолазкой валялся бюстгальтер. Она сидит на коленях у Джо голая по пояс, и
ей совершенно не стыдно! Ей приятно, что он так жадно на нее смотрит! Его
глаза казались почти черными и словно подернулись пленкой. Он, кажется,
готов съесть ее груди, приподнятые от возбуждения. Обеими руками он
осторожно обхватил ее соблазнительные выпуклости.
— Не смотри на меня так!
Однако он не отвел взгляда — просто взял ее за обе руки, прикасаясь к нижней
части груди. Она едва не выскочила из кожи, почувствовав его прикосновение.
— Дай посмотреть.
— Но...
Джо наклонил голову и осторожно передвинул Саманту так, чтобы ему было
удобнее ее разглядывать.
— Ты хочешь, чтобы я смотрел.
— Нет, не хочу! — Уж слишком он самоуверен.
— Нет, хочешь, милая. Тебя возбуждает, когда я смотрю на тебя и вижу
то, что ты прячешь от других!
Она покачала головой, словно возражая, но понимала, что он говорит правду.
Его взгляд завораживает... и как будто на самом деле прикасается к ней,
трогает ее.
Джо крепко держал ее за запястья, потом она позволила ему развести ей руки в
стороны. Она сидела у него на коленях, пунцовая от смущения, а он любовался
ею.
Она никогда не загорала топлесс, и кожа на ее груди оставалась белой, резко
контрастируя с ее темным загаром.
Он осторожно прикоснулся пальцем к вершине возбужденного бугорка.
— Какая ты красавица... — выдохнул Джо почти с благоговением, и ее
глаза невольно увлажнились. — Красавица моя! — добавил он
собственническим тоном, охватывая ее груди обеими руками и приподнимая их.
Она снова вздрогнула.
Когда он ее ласкает, она готова забыть обо всем на свете... Саманта гнала
прочь мысль о том, что свой опыт он получил с другими женщинами. Она как
завороженная следила за тем, как он опускает голову... вот охватил губами
один сосок. Когда стал целовать ее, она откинула голову назад и блаженно
вздохнула.
Потом все как-то расплылось и растаяло.
Он ласкал ее грудь языком, и по ее телу пробегали электрические разряды
такой мощности, что она, наверное, способна была заменить небольшую
электростанцию. Саманта закрыла глаза, дыхание ее участилось.
— О, пожалуйста, милый, прошу тебя! — воскликнула она, сама не
зная, о чем просит.
Все ее тело словно горело в огне. Казалось, вот-вот оно распадется на мелкие
кусочки, взорвется, как бомба с коротким запалом. Запалом были прикосновения
Джо, а его губы — спичкой. Да и как иначе? Она целых девять лет мечтала об
этом моменте, и никогда еще ее мечты не были так близки к воплощению.
Она всегда любила его. Его одного на всем свете.
Джо негромко рассмеялся. Его рука скользнула ниже и стала ласкать внутреннюю
поверхность ее бедра. Ноги у нее непроизвольно раздвинулись, и его рука
медленно двинулась наверх... Она изогнулась и вскрикнула от острого
наслаждения. Он ласкал ее сквозь тонкие шелковые трусики, и она стонала,
бесстыдно подставляясь опытным рукам.
Его пальцы оттянули резинку трусиков, осторожно спустили их ниже. Он трогал
ее в самых интимных местах, и это доставляло ей несказанное удовольствие.
Вместе с тем она почувствовала испуг. Она ведь никогда и никому не позволяла
трогать себя так. В некоторых вопросах она до сих пор оставалась
поразительно наивной.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала Саманта.
— Я тебя люблю...
Его слова прозвучали в ее ушах сладкой музыкой. Сейчас она может
притвориться, представить, что он любит ее на самом деле, что ласкает ее
потому, что жаждет обладать ею... Она едва не растаяла. Может быть, сейчас,
в эту минуту, Джо любит ее так же сильно, как она любит его. Пусть только в
ее воображении.
Он рывком поставил ее на ноги. Неужели это все? Она едва не расплакалась от
разочарования.
Он расстегнул молнию, и ее короткая юбка соскользнула на пол. Потом он снял
с нее трусики и не глядя швырнул туда же. Они упали к ее ногам.
— Иди ко мне! — приказал Джо.
Она безропотно повиновалась, сбросив заодно и туфли. Ей ничего так не
хотелось сейчас, как снова оказаться у него на коленях. Он исполнил ее
желание и возобновил те же ласки, распаляя, раскаляя ее добела.
Она снова застонала. Дрожь била ее с головы до ног. Ее тело казалось ей
вулканом, который вот-вот начнет извержение.
— Смелей, любовь моя! — Он целовал ее так страстно, что она едва
не потеряла сознание. — Покажи, как сильно ты меня хочешь.
Скоро вселенная раскололась на тысячу сверкающих осколков. Наслаждение
длилось и длилось, а она извивалась и вскрикивала, умоляя его остановиться и
в то же время продолжать. Он ласкал ее до тех пор, пока ее тело едва не
скатилось у него с колен от судорожных сотрясений. Но он крепко сжимал ее в
объятиях.
Саманта попыталась сказать, как ей хорошо, но словно онемела, разучилась
говорить. Оказалось, что она дрожит крупной дрожью, сотрясаясь все сильнее и
сильнее. Он прижал ее к себе и, не спуская с кресла, повез в спальню. Там он
осторожно уложил ее в постель, бережно прикрыв одеялом.
— Спи, мое сокровище. Завтра поговорим.
Саманта проснулась перед рассветом от незнакомого чувства. Она никогда
раньше не спала голой. Через несколько секунд вспомнила все, что было вчера.
Волна жара поднялась от кончиков пальцев наверх, к голове, когда она
вспомнила, что вчера вытворял с ней Джо. Он трогал ее в самых запретных
местах. Он заставлял ее кричать от удовольствия и молить о пощаде. А сам...
сам даже не снял свитер!
Почему он так поступил? До вчерашнего дня Джо словно бы и не замечал, что
она тоже женщина — разве что считал ее кем-то вроде младшей сестры. И вдруг
вчера стал ласкать ее так пылко, что она чуть не умерла от восторга. Что с
того, что в полном смысле они не вступили в интимную связь? Вряд ли что-то
могло сильнее потрясти ее чувства, чем то, что произошло между ними вчера.
При воспоминании о доставленном им удовольствии ее дыхание невольно
участилось. Если даже это больше никогда не повторится, она будет с
благодарностью лелеять память о вчерашней сцене до конца своих дней.
Да нет, это повторится, заверил ее внутренний голос. Вчера он предложил тебе
стать его женой. Если ты согласишься, он не отменит предложение. Он слишком
порядочен.
Хотя... на самом деле вряд ли он хочет на ней жениться. Просто его бросила
Лола, и он совершил поступок, типичный для всех Торндайков, — попросил
руки и сердца другой женщины и занялся с ней любовью, чтобы потешить свое
мужское самолюбие. Джо — типичный мужчина. Когда его отвергла красивая, но
пустая Лола, он, естественно, решил возместить утраченное в другом месте.
Что ж, самолюбие он потешил.
Джо полностью убедил ее, что он мужчина до кончиков ногтей.
...Закладка в соц.сетях
