Жанр: Любовные романы
Вместе и врозь
...вас никогда
не презирала. Я просто боялась, что вы выгоните Джека из дому. Понимаете, я
знала... думала... словом, вы были правы, когда говорили, что Джек не
подходящая собака для миссис Хортроп. На самом деле сеттеру нужно жить...
— В семье, — закончил Николас. Мег кивнула.
— Но ваша тетя любит Джека, к тому же его уже один раз бросили.
— И ваше нежное сердце не вынесет, если это случится снова, —
мягко подсказал Николас.
— Да, мне невыносимо видеть чьи-то страдания, тем более животного, — тихо призналась Мег.
— В данный момент я сам нуждаюсь в вашем сочувствии, — хрипло
прошептал Николас, поворачивая ее лицом к себе.
Мег глубоко вздохнула и попыталась застыть. Если она сдвинется хотя бы на
полдюйма, ее губы почти коснутся губ Николаса. Понять бы, скрыто в его
словах приглашение или он просто хотел сказать, что нуждается в ее
понимании? На Мег была лишь тонкая хлопчатобумажная рубашка на узеньких
бретельках, но ей вдруг стало жарко, все тело словно опалило огнем. Главное,
не смотреть на губы Николаса, сказала она себе, потому что иначе я могу
поддаться искушению...
— Что, нечего сказать? — прошептал Николас так тихо, что Мег
пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать.
Это оказалось роковой ошибкой. Оказавшись еще ближе к Николасу, Мег вдохнула
слабый аромат мужского одеколона и теплой кожи, взгляд ее невольно
устремился к вырезу его халата, где виднелась бронзовая грудь с порослью
темных волос, двинулся выше и остановился на губах. О, эти губы! Один только
взгляд на них порождал у Мег почти непреодолимое желание дотронуться до них
сначала пальцем, потом кончиком языка, покрыть их легкими поцелуями, а
потом...
Словно прочтя ее мысли, Николас быстро сказал:
— Сделай это, Мег. Пожалуйста, прошу...
Ее изумленный взгляд метнулся к его глазам и встретился с их завораживающим,
чувственным взглядом.
— Да, сделай это, — хрипло повторил Николас, — поцелуй меня.
Но, когда их губы встретились, получилось, что не Мег, а Николас стал ее
целовать. По спине Мег пробежала дрожь возбуждения, она ответила на его
поцелуй не только губами, но всем телом, вернее, тело отреагировало само, и
у нее не было сил сдержать его страстный отклик. Мег словно со стороны
услышала свой стон:
— Николас, о, Николас...
Она прильнула к нему, ее пальцы невзначай коснулись его кожи, и по ним
словно пробежали возбуждающие электрические разряды. Искушение оказалось
непреодолимым. Мег погладила грудь Николаса кончиками пальцев, затем,
осмелев, всей ладонью. Теперь уже все ее тело пылало от возбуждения, ей
страстно хотелось, чтобы Николас прикасался к ней, ласкал ее, обладал ею...
— Николас! — беспомощно выдохнула она, не в силах ни подавить, ни
скрыть свои чувства.
Он, по-видимому, почувствовал ее состояние, его поцелуй стал более нежным.
— Все в порядке, все хорошо, — жарко прошептал он, — я
чувствую то же самое. Я хочу тебя так сильно, что даже больно. — Он
громко застонал и закрыл глаза.
Некоторое время Мег колебалась. Она была очень скромной, даже слишком, как
ей самой временами казалось. И снова Николас прочел ее мысли.
— Ты ведь тоже хочешь увидеть меня без одежды, правда? — нежно
прошептал он. — Хочешь ко мне прикоснуться, обнять...
У Мег перехватило дыхание, и в знак согласия она смогла издать только тихий
стон. То, что Николас предлагает, так возбуждающе, так заманчиво, что она
просто не в силах отказаться.
— Тогда позволь мне снять с тебя это.
Николас бережно спустил с ее плеч бретельки рубашки. Даже легчайшее
прикосновение его пальцев ошеломляюще подействовало на Мег — она покрылась
гусиной кожей, но не от холода, а от чувственного возбуждения. И еще до
того, как ее рубашка соскользнула на пол, открыв взору Николаса тело Мег во
всей его женской красе, она поняла, что ее соски потемнели и налились, как
два розовых бутона, которые ждут только прикосновения теплых солнечных
лучей, чтобы раскрыться. Только ее соски томились не по солнечному лучу, а
по прикосновению пальцев Николаса, жаждали его ласки, влажного тепла его
рта.
Интимность собственных мыслей настолько шокировала Мег, что она вздрогнула,
и Николас это заметил. Он еще не встречал женщины, которая проявляла бы свое
желание так откровенно и одновременно так невинно. А он в свою очередь
никогда еще не испытывал такого восторга от сознания, что источником этого
возбуждения является он сам. Может, Мег его и не любит, но она его желает, и
Николас интуитивно чувствовал, что сила этого желания для нее внове и
удивляет Мег так же, как его удивляет сила любви к ней.
Он медленно и осторожно, почти с благоговением накрыл ладонями ее обнаженные
груди, сначала посмотрел в глаза Мег и только потом — на нежные холмики,
которые ласкал.
— Ты так прекрасна, само совершенство... — хрипло прошептал он.
Мег попыталась возразить, но не успела сказать и слова, потому что губы
Николаса снова накрыли ее рот — сначала нежно, затем со все нарастающей
страстью. Николас обнял Мег, и она почувствовала сильные частые удары его
сердца: казалось, оно бьется с удвоенной силой.
— Тебя никто так не ласкал, правда? — спросил Николас со странным
напряжением в голосе.
Эмоции так переполняли его, что он забыл о своей обычной сдержанности.
Николас почувствовал, что Мег никому еще не отдавалась так безоглядно, и эта
мысль вызвала у него мощный выброс адреналина в кровь. Он снова положил руку
на грудь Мег с такой собственнической уверенностью, что внутри у Мег все
перевернулось. Посмотрев ему в глаза, она даже на какое-то мгновение
поверила, что Николас ее любит. Трепет, охвативший Мег, выдал ее ощущения.
— Если ты так дрожишь, когда я всего лишь ласкаю твою грудь, —
жарко прошептал он, — представь себе, что будет, когда мы займемся
более интимными вещами.
Более интимными! Глаза Мег расширились от возбуждения, к которому
примешивалась тревога. Она и так уже дрожала от страсти и желания, и всерьез
опасалась, что еще большего наслаждения просто не вынесет. Но Николас уже
склонил голову и стал шептать ей на ухо такие слова, от которых ей стало
жарко — и еще жарче от мысли, что она может испытать наяву все, о чем он
говорит.
Где-то далеко залаяла собака.
Мег замерла. Джек... Джек пропал, ему на каждом шагу угрожает опасность, а я
тут совсем размякла в объятиях Николаса и забыла о несчастном псе. Какая же
я эгоистка!
— Нет! — вскрикнула она и оттолкнула Николаса.
— Нет?
Он напрягся. Еще несколько секунд, и я бы не удержался, признался бы Мег в
любви, показал на деле, как сильно ее люблю. Я должен еще поблагодарить ее
за то, что она остановила меня и привела в чувство. Я должен радоваться.
Незачем еще более осложнять наши и без того непростые отношения, признаваясь
Мег в любви, которая ей явно не нужна.
— Прошу прощения, — пробормотал Николас, отводя взгляд в сторону.
Мег тем временем судорожно натягивала на себя рубашку. — Это было...
— Ничего страшного, — пробормотала Мег, немного задыхаясь.
Голос еще плохо ее слушался, но она поторопилась перебить Николаса, не желая
слышать, как он станет объяснять, что пошел на поводу у примитивного
сексуального инстинкта, что его поведение было всего лишь реакцией
нормального здорового мужчины на близость полуобнаженной женщины, не более
того.
— Я все понимаю, мы оба очень переживаем за Джека... я знаю, что вы
просто пытались меня утешить. Я...
Мег опустила голову и уставилась в пол. Посмотрев на нее, Николас криво
улыбнулся.
— По правде говоря, я думал вовсе не об утешении, когда...
Мег не дала ему закончить, взмолившись:
— Прошу вас, не говорите больше ничего! Я не...
Я не люблю вас
. Видимо, эту фразу ей так трудно произнести, решил Николас,
когда Мег замолчала, не договорив.
— Наверное, вы правы, — нехотя согласился он. — Мы оба вели
себя не так, как нам свойственно.
Что ж, подумал Николас, с моей стороны это действительно так. Никогда еще я
не был так близок к тому, чтобы признаться женщине в любви, но, с другой
стороны, никогда еще ни к одной женщине не испытывал ничего хотя бы
отдаленно напоминающего мои чувства к Мег. Такое со мной случилось впервые.
За окном занималась заря, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Если Джек
пережил эту ночь, подумал Николас, то утром, как только полицейские допросят
угонщиков, они смогут сузить границы поиска. Если Джек пережил ночь. А если
нет, Мег никогда меня не простит. Я сам себя никогда не прощу.
9
Низко припадая к земле, Джек пошел на овечье блеяние. Вскоре он увидел и
самих овец, выделяющихся в темноте белыми пятнами на фоне поросшего травой
холма. Между взрослыми овцами бродили ягнята, к их специфическому запаху
примешивался запах лисы, но саму лису Джек не видел. Он понял, что запах
хищника доносится из кустарника, и подполз ближе.
Увидев лису, он угрожающе зарычал. Джек был городской собакой, но за
некоторыми вещами миссис Хортроп и Мег следили очень строго, и Джек,
которому очень нравилось гоняться за кроликами, прекрасно усвоил, что нельзя
даже пытаться поймать зверька.
Он попытался рычанием предупредить овцу, но стадо было слишком далеко от
него. Когда Джек подобрался ближе, было уже поздно: там, где только что
бродили три ягненка, осталось двое, и они поспешно семенили за встревоженной
матерью вниз по склону холма. Джек учуял запах свежей крови.
Где-то внизу залаяли деревенские собаки, у подножия холма показался фермер,
на ходу вскидывающий ружье. Фермер заметил Джека и прицелился...
— Ночью опять пропал ягненок, — ворчливо пожаловался Генри Босуэл
шурину за завтраком.
Миссис Босуэл налила мужу и своему брату по чашке горячего крепкого чаю.
Брат служил в полиции и частенько заглядывал к ним выпить кофе, возвращаясь
домой с ночного дежурства.
— Проделки лисы? — с сочувствием спросил Мэтью Физерстоун,
принимая из рук сестры чашку.
Генри покачал головой.
— Нет, это была собака, я видел ее так же ясно, как тебя сейчас. Пес
явно не местный, причем породистый...
— Постой-ка, как он выглядел? — перебил Мэтью, отставляя чашку.
Генри вкратце описал подозреваемого в нападении разбойника.
— Надеюсь, ты его не подстрелил? Сдается мне, это тот самый пес, за
возвращение которого обещана награда.
— Я пытался его подстрелить, но промахнулся, — мрачно сообщил
Генри.
— Пойдем посмотрим, может, он еще бродит где-нибудь поблизости. Может,
нам удастся заманить его на ферму. Подержим его у себя, пока не свяжемся с
хозяином.
Джек, нашедший себе укрытие за россыпью камней и высокими папоротниками,
увидел двух мужчин. Одного он узнал: это был тот фермер, который целился в
него из ружья. Оба выкрикивали его имя, но Джек уже усвоил урок, что не все
люди такие, как его хозяева, от некоторых лучше держаться подальше. Целых
полчаса он напряженно наблюдал за ними из своего укрытия, и расслабился
только тогда, когда фермер и его спутник повернулись к нему спиной и стали
удаляться в том же направлении, откуда пришли.
— На всякий случай я все-таки подам рапорт, вдруг это был пропавший
сеттер, — сказал Мэтью. — И не забудь: если увидишь этого пса
снова, постарайся заманить его на ферму.
— Ладно, только если он опять станет подбираться к моим ягнятам, я за
себя не ручаюсь, — пробурчал Генри. — Мало того, что приходится
жить в деревне и возиться со скотиной, так еще и всякие городские псы не
дают покою.
Прошло несколько часов, и Джек, побуждаемый голодом и усталостью, наконец
решился приблизиться к ферме. Со своего наблюдательного пункта на склоне
холма он видел, как Кэтрин Босуэл кормит шотландских овчарок своего мужа и
старого беспородного пса по кличке Джим. При виде еды пасть Джека
наполнилась слюной. Он был голоден, очень голоден.
Джек стал осторожно спускаться с холма к ферме. Первыми его приближение
почувствовали колли. Они громко залаяли, их поддержал Джим. Услышав лай,
Кэтрин Босуэл поспешила во двор узнать, в чем дело: муж ее уехал по делам в
город, а гостей она не ждала. Увидев
гостя
, огибающего угол изгороди, она
ахнула и тихо позвала:
— Джек, хорошая собачка, иди сюда, Джек...
Женский голос. Джек встрепенулся. Женщинам он доверял больше, чем мужчинам.
Он радостно забежал во двор, с благодарностью принял еду, которую вынесла
ему женщина, и даже позволил погладить себя. Но когда Кэтрин попыталась
взять Джека за ошейник, он, почуяв опасность, тут же отскочил и помчался
обратно, вверх по склону холма.
— Ты уверена, что это был он? — спросил Мэтью Физерстоун, выслушав
по телефону рассказ сестры.
— Пес в точности подходит под твое описание, — подтвердила Кэтрин.
— Ладно, я сообщу в участок. Жаль, что тебе не удалось его поймать.
Когда позвонили из полиции, Мег во дворе вешала сушиться подстилку Джека,
которую выстирала не столько потому, что в этом была необходимость, сколько
для того, чтобы хоть чем-то себя занять. К телефону подошел Николас. Он как
раз закончил говорить, когда Мег вошла в кухню.
— Только что звонили из полиции, — сказал Николас. — Кажется,
кто-то видел Джека.
— Где?!
— На Йоркширских холмах. Жена одного фермера покормила его и...
— Слава Богу, он жив и в безопасности! Мег вздохнула с облегчением, от
радости у нее даже выступили слезы на глазах.
— Погодите радоваться, — урезонил ее Николас. — Джек, если
это был он, сбежал, как только женщина попыталась схватить его за ошейник.
Кажется, утром того же дня ее муж стрелял в Джека из ружья. Видите ли,
фермер держит овец, и ему показалось, что...
— Где эта ферма? — перебила Мег, не дослушав. — Я хочу
немедленно туда поехать. Если Джек там...
— Вот именно — если.
По выражению лица Мег Николас понял, что она полна решимости отправиться на
поиски Джека и ничто ее не остановит.
— Послушайте, я записал телефон фермы, давайте хотя бы сначала позвоним
и узнаем, не возражают ли они, если мы приедем и поищем Джека.
Мег колебалась, но не долго. Ее первым побуждением было сесть в машину и
мчаться в Йоркшир. Но в словах Николаса есть резон.
— Ну хорошо, звоните, — нехотя согласилась она.
Казалось, по негласному взаимному соглашению оба решили на время забыть о
своих чувствах, перепутавшихся как клубок, и сосредоточить все помыслы на
Джеке. На протяжении нескольких часов, наполненных томительным ожиданием
новостей о Джеке, ни один из них не словом не упомянул о том, что произошло
между ними ночью. И сейчас, хотя Мег не хотела признаваться в этом даже
самой себе, она втайне радовалась, что Николас с ней, что она может
поделиться с ним своими тревогами. Конечно, она не собиралась рассказывать
ему о своих чувствах и о том, как рада, что их вражда утихла хоть на время.
Сейчас Николас был к ней внимателен, заботлив, обращался с ней почти как
любящий мужчина. Мег поспешно сказала себе, что последнее ей точно
почудилось, потому что Николас ее явно не любит. Это она его любит, но ее
чувство безответно.
Дожидаясь, пока Николас позвонит на ферму, Мег старалась держать себя в
руках и не давать воли эмоциям. Наверное, у нее было нечто вроде шока.
Слишком резко все изменилось: совсем недавно она была абсолютно уверена, что
Николас намеренно бросил Джека, а потом узнала правду: Николас ни в чем не
виноват и переживает из-за пропажи пса не меньше нее. Из-за этого она не
только почувствовала угрызения совести, но и стала слишком уязвимой
эмоционально. Если вспомнить прошлую ночь... Нет, лучше об этом не думать!
Вспоминать наслаждение, которое она испытала в его объятиях, слишком опасно,
а возрождать надежды — еще опаснее. Сейчас она должна думать только о Джеке
и его безопасности.
— Вы очень добры, мэм, — с искренней теплотой сказал Николас
собеседнице. — Да, мы выезжаем немедленно, так что будем у вас довольно
скоро. Я разговаривал с Кэтрин Босуэл, — пояснил он, повесив
трубку. — Это она кормила собаку и уверена, что это был Джек. Миссис
Босуэл охотно предоставит нам ночлег на время поисков.
— Ах, Николас! — Мег инстинктивно двинулась к нему, а он, также
повинуясь порыву, шагнул ей навстречу, раскрыл объятия, прижал к себе и
погладил по голове.
— По крайней мере, теперь мы знаем, что Джек жив.
— Пока жив, — дрожащим голосом уточнила Мег. — Что, если еще
какой-нибудь фермер...
— Об этом не волнуйтесь. Местная радиостанция будет регулярно
передавать сообщение с описанием Джека.
Мег подняла голову и посмотрела Николасу в глаза. Искушение обхватить ее
лицо ладонями и поцеловать в дрожащие губы было так велико, что, чтобы
устоять перед ним, Николасу пришлось отвернуться. Тревога за Джека
объединила их, но ему не стоит обольщаться: как только ситуация разрешится,
Мег наверняка займет прежнюю непримиримую позицию по отношению к нему. То,
что прошлой ночью она была ему рада, желала его, еще ничего не значит...
— Когда мы можем выехать? Сколько времени займет дорога? — услышал
Николас взволнованный голос Мег.
— Нам ехать часа три-четыре, в зависимости от того, сколько будет машин
на дороге. Придется взять автомобиль тетушки Летти.
— Мы можем поехать в моей машине, — предложила Мег.
Николас покачал головой.
— В тетушкином автомобиле больше места для собаки, чем в вашем.
— Если только мы найдем Джека, — не сдержавшись, напомнила Мег.
— Найдем, найдем. Кстати, соберите вещи с учетом того, что нам,
возможно, придется заночевать у миссис Босуэл. Мы доберемся на ферму только
к вечеру и можем не успеть найти Джека до темноты.
— Если Джек там, я без него не вернусь! — решительно заявила
Мег. — Я останусь там столько, сколько потребуется, чтобы его найти.
Ох, Николас, что мы скажем миссис Хортроп? Она так расстроится!
— Давайте не волноваться об этом раньше времени, — спокойно сказал
Николас. — Я надеюсь, что к ее возвращению Джек будет дома. Пока вы
укладываете вещи, я заправлю машину. Он разжал руки, и Мег отвернулась, но
вдруг сомнения и страхи вспыхнули с новой силой.
— Николас...
В ее голосе слышались тревога и еще что-то, что заставило Николаса резко
обернуться и посмотреть Мег в глаза. Голос рассудка пытался его
предостеречь, напоминал, что он не должен идти на поводу у своих желаний, но
Николас не стал его слушать. Он взял Мег за подбородок, наклонился и быстро,
но крепко поцеловал в губы.
Но когда губы Мег дрогнули под его губами и приоткрылись, Николас в миг
забыл обо всем, что их разделяло, и даже о Джеке. Кончиком языка он очень
нежно коснулся ее мягких губ и раздвинул их еще больше. Трепет, пробежавший
по телу Мег, отозвался в нем самом глубинной дрожью возбуждения. Язык
Николаса проник в ее рот и принялся исследовать его сладкие тайны с
чувственной решительностью, которая одновременно и восхищала Мег, и немного
пугала. У нее закружилась голова, она прильнула к Николасу.
Как же я его люблю! Если бы не было всех этих барьеров, разделяющих нас!
Если бы его желание было проявлением любви, а не примитивного физического
влечения! Сердце пронзила такая боль, что Мег невольно вскрикнула. Николас
тут же отпустил ее и, глядя куда-то в сторону, сказал грубовато, почти
резко:
— Простите, я не должен был...
— Я пошла укладывать вещи, — перебила его Мег.
Попадая в ситуации, связанные с большим эмоциональным напряжением, люди
порой ведут себя не так, как им обычно свойственно. Николас очень переживает
из-за Джека и чувствует себя виноватым, потому и ведет себя так, и не надо
усматривать за его действиями какие-то глубокие мотивы, строго сказала себе
Мег.
Добротный, но старый автомобиль миссис Хортроп был далеко не так удобен, как
бентли
Николаса с его роскошным салоном и глубокими сиденьями, обитыми
мягкой кожей.
Поездка оказалась на удивление приятной: дорога пролегала меж зеленых холмов
Йоркшира, и Мег знала, что при других обстоятельствах с удовольствием
смотрела бы в окно и наслаждалась живописным пейзажем. Особенно красивой
была последняя деревушка, через которую они проехали. Домики, сложенные из
серого камня, выстроились вдоль берега кристально чистой реки.
Николас предложил остановиться, чтобы размять ноги и перекусить, но Мег
отрицательно покачала головой. Несмотря на то, что за весь день она съела
только тост на завтрак, есть ей совсем не хотелось. Да, у нее подводило
живот, но не от голода, а от волнения. В любое другое время пологие зеленые
холмы, по которым тут и там бродили овцы, вызвали бы у нее восхищение, но
сейчас она могла думать только о том, что на этих зеленых безлюдных
просторах Джеку, домашнему псу, выросшему в городе, очень непросто выжить.
Примерно часа через четыре езды Николас свернул с автострады на проселочную
дорогу, ведущую к ферме Босуэлов. Мег стала напряженно всматриваться, в
надежде увидеть Джека. Когда Николас затормозил во дворе и миссис Босуэл
вышла им навстречу, Мег сразу спросила:
— Джек больше не появлялся?
— Очень жаль, но мы его больше не видели, — ответила хозяйка и
обратилась к Николасу: — Вы не могли бы поставить машину в пустой амбар в
глубине двора? Нужно, чтобы Генри хватило места развернуться, когда он
вернется домой. Входите, — пригласила она Мег.
По пути к дому Мег остановилась возле колли. К немалому удивлению миссис
Босуэл, овчарка безропотно позволила себя погладить.
— Считайте, что вы удостоились особой чести, — сказала
Кэтрин. — Обычно Пэгги не подпускает к себе чужих.
Когда они вошли в кухню, из корзины, стоящей возле старой печи, вылез Джим и
подошел обнюхать незнакомку. Старый пес страдал ревматизмом, и, гладя его,
Мег машинально ощупала распухшие суставы.
— Привычка ветеринара, — пояснила она с интересом наблюдающей за
ней хозяйке.
— Прошу вас, только не говорите Генри, что вы ветеринар! — шутливо
взмолилась Кэтрин. — Иначе и глазом не успеете моргнуть, как он потащит
вас на холмы осмотреть его драгоценных овец.
— По словам полицейского, ваш муж считает, что Джек потревожил
стадо, — печально ответила на это Мег.
— Ну, кто-то таскает у нас ягнят. Это могла быть и собака, но могла
быть и лиса, точно сказать нельзя, — спокойно заметила Кэтрин.
— Джек? Он не мог...
От возмущения нелепостью этого предположения и одновременно страха за Джека,
которого какой-нибудь фермер может убить раньше, чем они его найдут, Мег не
находила слов. В кухню вошел Николас.
— Миссис Босуэл, если вы не против, мы бы хотели отправиться на поиски
Джека прямо сейчас. Он хорошо знает наши голоса, особенно голос Мег, если он
еще здесь, звук знакомого голоса может заставить его выйти из укрытия.
— Конечно же он здесь! — убеждено сказала женщина. — Я сама
его видела, кормила во дворе. Красивый пес.
Николас достал из кармана пиджака фотографию Джека.
— Да, это несомненно он, — подтвердила миссис Босуэл и со смешком
добавила: — Боюсь, не вы одни будете его искать. По радио несколько раз
передавали сообщение, что за возвращение этого сеттера обещана награда.
— Ничего, чем больше народу его ищет, тем быстрее мы его найдем.
— Честно говоря, я надеялась, что пес снова спустится с холма, когда я
буду в следующий раз кормить Пэгги и Джима, призналась миссис Босуэл. —
Я даже на всякий случай приготовила лишнюю миску еды, но он больше не
показывался.
Пришлось подождать еще с полчаса, пока не вернется Генри Босуэл, затем
фермер проводил гостей к тому месту, где он видел собаку.
Сложив руки рупором, Мег стала звать Джека. Эхо возвращало ее голос обратно,
где-то испуганно заблеяли овцы. Узкая овечья тропа тянулась по холму и
уходила вдаль.
— Может, пойдем по этой тропинке и будем звать Джека? — предложил
Николас.
Мег кивнула и пошла рядом с ним, а фермер вернулся домой.
После часа безуспешных поисков Мег готова была расплакаться от отча
...Закладка в соц.сетях
