Жанр: Любовные романы
Самый яркий свет
...ем хотеть друг друга?.. Кто это говорит? Только не наши
тела. Эбби... Не наши чувства... не наши инстинкты... Они говорят другое...
Они говорят...
Он целовал ее нежно и медленно, потом настойчивее, словно уже не мог себя
сдерживать, истосковавшись по ней. Словно она единственная женщина, которую
он когда-либо желал... Словно он единственный мужчиной, которого она когда-
либо желала.
Эбби не помнила, как они разделись, зато сразу ощутила невыносимое
наслаждение от близости, поняв, что Сэм совершенно не изменился, разве стал
еще лучше, да и она тоже не изменилась, разве что еще сильнее хотела его.
Сэм уложил Эбби на кровать и лег рядом, бесстыдно демонстрируя свое
возбуждение... Со страхом и восхищенным изумлением смотрела она на
неоспоримое доказательство его мужской силы и своей непобедимой власти над
ним, осознавая, как легко ей сделать Сэма сильным, но еще легче — слабым.
Достаточно одного слова, взгляда, жеста...
— Я хочу тебя... — со стоном призналась Эбби, глядя в такие нежные,
такие знакомые, такие любимые глаза.
И это были последние ее связные слова, перед тем как мир померк в
ослепительной вспышке неуправляемой накопившейся за двадцать с лишним лет
страсти.
Эбби проснулась среди ночи в объятиях Сэма:
Это не сон, неожиданно поняла она, и это случилось не двадцать с лишним лет
назад. Сегодня... Сегодня.
Итак, я совершила то, за что никогда не смогу себя простить. Более того, я
не сопротивлялась и даже вспомнить стыдно, что вытворяла. Эбби попыталась
высвободиться, но Сэм, не просыпаясь, еще крепче прижал ее к себе.
Ей захотелось разбудить его, сказать, чтобы убирался к черту... Это
необходимо сделать... Эбби зевнула, потом зевнула еще раз и не смогла
побороть искушения вновь прижаться к Сэму.
А впрочем, что случилось — то случилось. Утром мы все обсудим и, несомненно,
признаем свое поведение ошибочным... А потом постараемся обо всем забыть...
Наверное, страстная ночь в объятиях бывшего мужа — не самый разумный мой
поступок, подумала Эбби и решила, что обстоятельства иногда выше здравого
смысла. Тем не менее, она была уверена, что больше такого не повторится.
Никто не застрахован от ошибок, но тиражировать их?
Он не любит меня, напомнила она себе. И я тоже не люблю его. А сегодняшняя
ночь? Ночью я поддалась желанию, страсти, влечению до такой степени, что
ничего не соображала.
Слишком поздно сожалеть о случившемся, устало подумала она. Вот Сэм
проснется, и мы спокойно все обсудим... Завтра, как она подозревала, Сэм
подобно ей, не захочет даже вспоминать об этой ночи. Завтра... Эбби в третий
раз зевнула, закрыла глаза и заснула.
В ту же минуту открыл глаза Сэм, который не спал, размышляя, правильно ли
поступил или все испортил. Как Эбби посмотрит на меня утром? С ненавистью?..
Неужели у меня нет ни единого шанса? Неужели мне совсем не на что надеяться?
Нежно, ; очень нежно Сэм поцеловал спящую и устремил взгляд на родное лицо,
все еще не веря, что события минувшего вечера и ночи не приснились ему.
— Мамочка... Мама, почему папина машина во дворе? Почему?.. Ой!
Покраснев от растерянности и стыда, Эбби села на кровати, прикрывая одеялом
обнаженную грудь, когда Кэти ворвалась в спальню и с открытым ртом замерла
на пороге, не сводя глаз с материнской постели.
— О! — еще раз воскликнула она, но теперь радостно улыбаясь и
переводя счастливый взгляд с красного смущенного лица матери на куда более
спокойное лицо отца и обратно. — О! Вот чудо!.. Надо сказать Стюарту.
Ой, мамочка, я так счастлива! Когда вы успели? Надо же, такое важное
решение, а никому ни слова!.. Умеют же некоторые хранить тайны! Ой, как
здорово! Просто здорово!.. Здорово! Мамочка, я так счастлива! Ой...
Радостные слезы заструились по щекам Кэти, когда она бросилась к кровати и
обняла сначала мать, потом отца. Затем она метнулась к двери, крича на бегу:
— Стюарт ждет внизу. Я попросила его заехать, потому что очень
беспокоилась, как ты тут. Ты выглядела ужасно несчастной, мамочка. Если бы я
знала, как все обстоит на самом деле! Только подождите, пока я ему скажу...
Подождите, пока я всем сообщу...
— Кэти, — наконец-то обретя голос, попыталась удержать ее Эбби, но
было уже поздно.
Из холла донесся счастливый голосок дочери, взахлеб сообщающей Стюарту о
радостном событии.
— Стюарт тоже счастлив, — объявила Кэти, вновь появляясь в
дверях. — Мы не останемся, потому что заехали всего на минутку. Думаю,
вы не будете меня удерживать, — многозначительно добавила она. —
Будьте счастливы и помните, самое главное — безопасный секс.
Безопасный секс. Эбби слышала смех Кэти, бежавшей вниз по лестнице. Сэм
кашлянул и пустился в извинения:
— Прошу прощения... Я должен был подумать об этом вчера, но мне так
давно не приходилось... что...
— Что? — с горечью переспросила Эбби. — Что ты был уверен,
будто я приняла все необходимые меры предосторожности?
Она чувствовала, как в душе поднимается буря. Дурацкое стечение
обстоятельств вызвало в ней ярость от осознания собственной беспомощности.
— К несчастью, я не приняла. Несмотря на все, что ты думаешь обо мне, и
в отличие от твоей жизни, моя не была наполнена ничем таким, что
вырабатывает привычку принимать меры предосторожности.
Эбби сама не понимала, почему уверенность Сэма, что она позаботилась о
противозачаточных средствах, причинила ей боль. Но больно было, и еще как!
— Кроме того, — добавила она, распаляясь, — насколько я
понимаю, нам надо побеспокоиться о более важных вещах, чем несчастливая
случайность... в высшей степени несчастливая случайность во второй раз
зачать от тебя ребенка.
Впервые с той минуты, как Кэти ворвалась в спальню, Эбби осмелилась
взглянуть на Сэма. Губы у него были припухшие, на Шее красовался синячок, и
Эбби словно обдало кипятком, когда она вспомнила, как самозабвенно целовала
Сэма... Наверное, ее губы тоже... Она коснулась их кончиком языка и
зарделась.
— Что такое? — хмурясь; спросил Сэм. — Болит?
Болит? Эбби уставилась на него, чувствуя, что ничего не может сделать со
своим лицом, которое полыхает огнем.
— И ты еще спрашиваешь?! Разве ты не слышал, как Кэти верещала?..
Думаю, уже весь город в курсе... Она думает, будто ты и я... будто мы...
— Решили начать сначала? — закончил Сэм.
Его голос звучал на редкость спокойно, отчего Эбби разозлилась еще сильнее.
— Ты же слышал! Она уже сказала Стюарту... а сейчас, не сомневаюсь,
сообщает всем и каждому, кто только попадается на пути. Почему ты не
остановил ее?
— А ты?
— И все почему? — продолжала кричать Эбби. — Подумаешь,
застала нас в постели! Это еще ничего не значит... Совсем ничего не значит!
Эбби злило, что Сэм сохраняет невозмутимость, лежит, как ни в чем не бывало
на ее кровати, словно нет ничего особенного в том, что они провели ночь
вместе и вместе, в одной постели, обнаружены своей дочерью.
Когда же Сэм энергично пожал плечами, одеяло соскользнуло, открывая его
плоский живот, и Эбби, увидев еще один синяк, была не в силах отвести
взгляд. Сколько их всего? Она растерялась, не в состоянии отрицать, но и, не
желая признавать, какой сильной и всепоглощающей была ее страсть.
— Что? — услышала она голос Сэма. Он перевел взгляд с ее пылавшего
лица на свое тело и присвистнул: — Надо же! Что ж, придется несколько дней
не принимать душ в клубе. Особенно если вспомнить, где могут быть другие...
— Какие такие другие? — рассердилась Эбби. — Где?..
— Только не говори, что уже забыла, — поддразнил Сэм. — Но,
конечно, если ты хочешь, чтобы я освежил твою память...
Он сделал было движение, собираясь совсем откинуть одеяло, но Эбби
остановила его, окончательно смутившись, потому что точно вспомнила, где ей
вчера особенно нравилось целовать Сэма и где наверняка остались заметные
следы.
— Что нам делать?! — всхлипнула она, не в силах больше
держаться. — Кэти думает, будто мы теперь будем вместе... что... что...
у нас были планы воссоединиться. Она расскажет об этом всем, но мы-то знаем,
что это не так, что случившееся было всего лишь... всего лишь...
— Всего лишь чем? — спросил Сэм неожиданно чужим голосом.
Вероятно, ему не хочется, чтобы я неправильно истолковала то, что произошло
между нами, предположила Эбби. Вероятно, он предупреждает, что, несмотря на
нашу близость ночью, я не должна думать, будто он все еще любит меня.
Неужели он и в самом деле считает меня идиоткой, которая еще раз поверит ему
и всего лишь из-за его страстных поцелуев? Разве не он внушил мне однажды,
что между нами не может быть любви?
— Всего лишь секс, — как ни в чем не бывало, ответила Эбби,
гордясь тем, что голос не дрогнул и не выдал ее истинных чувств.
— Всего лишь секс, — повторил Сэм. — Понятно. Эбби, скажи
мне, сколько мужчин, с которыми у тебя был всего лишь секс, перебывало в
твоей постели с тех пор, как мы...
— Ты не имеешь права спрашивать! — взвилась она. — Не имеешь
никакого права! А если я задам тебе такой же вопрос? Ты мне ответишь?
Ответишь?!
— Ты меня удивляешь. Ты ведь никогда не была святошей, так к чему
лицемерить?
Лицемерить? Эбби почувствовала бесконечную усталость. Неужели все было
напрасно? Прошло более двадцати лет, но Сэм по-прежнему не верит в мою
порядочность, а я по-прежнему...
Эбби похолодела. Нет, я не люблю Сэма! Как я могу любить его? После всего им
сделанного... после всего им сказанного? То, что случилось ночью, ничего не
значит. Злая шутка судьбы. Ничего не значит... не значит... не значит...
— Ты хотела спать со мной, — с горечью сказал Сэм, — пока это
можно было держать в тайне, пока никто не догадывался... Ты даже больше чем
хотела, насколько мне помнится. Но когда тайное стало явным...
— Да, ты прав. Я, наверное, лицемерка, — согласилась Эбби,
радуясь, что он не догадывается об ее истинных чувствах. — А ты, каким
бы был на моем месте? Ты бы хотел, чтобы все про все знали? Подумай, каково
мне будет тут жить? Тебе-то что? Ты можешь в любую минуту уехать, вернуться
к своей прежней жизни, уйти от меня... так уже было. О Боже, и зачем Кэти
понадобилось приезжать сюда? Зачем? Надо сказать ей правду, иначе...
— Думаешь, стоит это сделать?
— А как же? Она все равно рано или поздно узнает истинное положение
вещей, а пока надо остановить ее, прежде чем Кэти оповестит весь город. Могу
представить, что скажут родители Стюарта, когда узнают... Особенно миссис
Эшли. Она и так думает, будто я никудышная мать... Мне-то, конечно, все
равно, что думает обо мне эта особа, но я беспокоюсь не о себе, а о Кэти.
Как только представлю, как мать Стюарта критикует мою дочь, ищет в ней
недостатки, ругает ее за мои просчеты, мне становится плохо. А Кэти влюблена
без памяти и еще не понимает, какие проблемы ее ждут со свекровью. Ужасно,
если из-за меня все усугубится.
— Если Кэти не любит тебя и не гордится тобой за все, что ты для нее
сделала, я готов съесть собственноручно шляпу, — твердо сказал
Сэм. — Что же до матери Стюарта... Тебе не кажется, что пока лучше
оставить все, как есть?
— Что оставить?
— Если Кэти поверила, будто мы возобновили супружеские отношения, то
пусть себе так думает... и все пусть думают... Почему бы нет? По крайней
мере, пока. Со временем будет проще объяснить, почему у нас ничего не вышло,
чем немедленно требовать от Кэти принять правду, которую она не хочет
принимать. Так легче для нее, легче для других, да и для нас тоже.
— Ты уверен? Сделать вид, что мы собираемся вновь жить вместе? Принести
эту жертву ради Кэти? Зачем?
— Наверное, я чувствую, что задолжал ей пару-тройку жертвоприношений. К
тому же...
— Нет. Ничего не говори. Я не хочу слушать.
Имеет ли Сэм хоть малейшее представление, как меня потрясли его слова? Какую
боль он мне причинил, упомянув о своем желании защитить Кэти от сплетен,
совершенно не принимая в расчет, что я тоже нуждаюсь в защите от злых
языков? Что ж, значит, я ничего не значу, и никогда ничего не значила для
Сэма. Да и почему я должна что-то значить, если я всего лишь женщина,
которая умеет возбуждать его физически, но не умеет добраться до его сердца?
— Эбби.
Она почувствовала его руку на своем плече и резко сбросила ее, не, видя, как
мгновенно изменился его взгляд, сколько боли появилось в нем, когда Сэм
понял, что она сожалеет о вчерашнем. Сожалеет в отличие от него. А он...
— Я не хотел тебя обидеть...
Но Эбби не позволила ему оправдаться. Повернувшись, она смерила его
взглядом, полным холодного презрения.
— Ты не обидел меня. Ты не можешь меня обидеть. Больше не можешь. Для
того чтобы человек мог меня обидеть, надо, чтобы я его любила.
— Эбби...
Но она лишь покачала головой и продолжала:
— Никто нам не поверит, что мы решили начать все сначала. Ни один
человек не поверит.
— Кэти же поверила, — пожал плечами Сэм. — Кстати, насколько
я понимаю, это самый естественный выход из сложившейся ситуации...
Единственно возможное решение, — добавил он, прежде чем Эбби успела
возразить.
— Ты действительно так думаешь? — недоверчиво спросила она. —
Кэти будет в восторге, когда узнает, на что ты способен ради ее счастья...
— Кэти никогда не узнает...
— Никогда? Сколько же времени ты собираешься разыгрывать этот
спектакль? Ничего у тебя не получится.
— Получится, если мы будем заодно. И, кстати, это ненадолго. До ее
свадьбы.
— Что? — изумилась Эбби. — Но ведь это вопрос месяцев. Ты не
можешь... мы не можем... Нет, Сэм, нет... Это невозможно.
— Нет ничего невозможного, — возразил Сэм. — Трудное — да,
глупое — да, неудобное — да, но невозможное — нет.
Глядя в его насмешливые глаза, прислушиваясь к голосу, Эбби против своей
воли ощутила, как к ней возвращается чувство юмора, унося куда-то напряжение
и злость. Она улыбнулась в ответ, хотя и постаралась побыстрее убрать улыбку
с губ, напомнив себе, что именно этот человек причинил ей в прошлом
неимоверную боль. Страх вновь испытать эту боль довольно часто определял ее
поведение в последующие годы.
Ночью в объятиях Сэма она как будто забыла обо всем плохом и помнила только
об остром наслаждении, которое они дарили друг другу во время физической
близости. Однако Эбби не позволяла себе обмануться насчет прошедшей ночи.
Это не любовь.
— Мы не можем, Сэм. Я не могу... Это слишком тяжело.
— Легче сказать Кэти правду?
Эбби взглянула на него и тяжело вздохнула, поняв, что не может сказать
да
.
— Нет. Но я не смогу врать напропалую и делать вид... делать вид, будто
у нас отношения, которых нет и быть не может. — На лице ее была
написана мука мученическая. — Здесь мой дом, моя семья, мои друзья, мои
деловые партнеры, а я должна буду всех их обманывать. Тебе проще, разве нет?
Ты можешь взять и уйти. И...
— Что
и
? Во второй раз доказать, какой я плохой? — мрачно
улыбнулся Сэм. — О, да. Мне отлично известно, что именно будут думать
обо мне. Мужчина, который так сильно ревновал свою жену и так страшился ее
потерять, что все испортил своим дурацким поведением. Ладно, — вдруг
рассердился он, — ты врать не можешь. Тогда предложи что-нибудь. Скажи
правду, наконец... Она молчала.
— Ну же! Или у тебя есть другое решение? Послушай, Эбби, —
смягчился Сэм, — ты сама знаешь, как для Кэти важно, чтобы мы были
вместе. Зачем портить ей жизнь и городить кучу проблем, требуя от нее
понимания того, чего она не хочет понимать? Почему не позволить ей какое-то
время верить в то, во что она хочет верить? А хочет она верить в наше
желание восстановить наши отношения. Так давай не будем ее разочаровывать. В
конце концов, месяцы, оставшиеся до свадьбы, и так будут для девочки
нелегкими... Я ведь вижу, как ты нервничаешь, да и с матерью Стюарта
отношения явно не складываются. Тебе же хочется, чтобы Кэти вышла замуж за
Стюарта? Хочется?
Сэм пристально смотрел на нее. Слишком пристально, подумала Эбби,
отворачиваясь.
— Кэти любит его.
— Да, любит. И он любит ее, — подтвердил Сэм. — Эбби, что
тебе не дает покоя? Только не говори, что ничего. Мы черт знает сколько не
виделись, но это ничего не меняет. Я не разучился читать по твоему лицу...
Господи, не может быть! Этого еще не хватало! А вдруг правда, но тогда Сэм
возьмет меня голыми руками... Боже, помоги мне!
— Эбби...
— Ладно. Если тебе так хочется знать, то меня беспокоят отношения с
миссис Эшли. У нее очень большое влияние на семью.
— Неужели? — не поверил Сэм. — А у меня сложилось
впечатление, что Стюарт сам принимает решения. Он любит Кэти и...
— Ты прав. Сейчас он любит ее, — подтвердила Эбби. — А
представь, случится так, что Кэти придется полностью положиться на него,
испытать его верность. Хватит ли тогда у него сил поддержать ее, защитить...
Любить ее, что бы там ни было? — разволновалась она.
— Ты ведь говоришь не о Стюарте и Кэти, правда? Ты говоришь о нас. О
себе и обо мне. Ты говоришь о том, что произошло с нами много лет назад, и
считаешь, что я вел себя недостойно, что мне не хватило ни сил, ни мужества,
ни доверия к тебе...
— Давай не будем отвлекаться на то, что давно прошло, — возразила
Эбби. — Думаешь, Стюарт и Кэти любят друг друга? Мне тоже так кажется,
но ведь мы тоже когда-то любили... По крайней мере, верили, будто любим,
друг друга, и посмотри, что из этого вышло. Чтобы брак был крепким,
физического желания недостаточно. В конце концов мы же сами доказали сегодня
ночью, что возможно желать, страстно желать и не...
— Не хочу, чтобы Кэти постигла моя участь! — потеряв терпение,
выкрикнула Эбби, не в силах больше ничего объяснять и ни в чем убеждать
Сэма, понимая, как с каждым произнесенным словом она теряет власть над
своими чувствами. — Не хочу, чтобы, проснувшись однажды утром, она
обнаружила, что мужчина, которого она любит, мужчина, которому она всей
душой верит...
— Совсем не тот мужчина, — подсказал Сэм, когда она умолкла.
— Я знала, что ты не поймешь.
— Наоборот. Я даже слишком хорошо тебя понял, — мрачно заметил
он. — Но Стюарт — не я, а Кэти — не ты. Их надо оставить в покое, чтобы
они могли сами найти свое место в жизни. Мы можем только любить наших детей
и поддерживать.
— И ты считаешь, пусть Кэти верит, будто мы намерены воссоединиться?
— Да.
Заметив, что он собирается встать, Эбби быстро отвернулась, не в силах
смотреть, как Сэм покидает ее. Ночью все было иначе, все было как будто
правильно, а теперь, едва наступило утро, ей надо принимать последствия
собственного нежелания видеть правду.
Сэм обратил внимание на торопливое движение Эбби и подумал, что она
окончательно отвергает его, как ранее отвергло ее сердце.
И с чего я взял, что эта ночь может что-то изменить в наших отношениях?
Конечно же нельзя отрицать, что Эбби хотела меня, и, Бог свидетель, я хочу
ее, но, видно, все обстоит иначе. Я хочу ее сердцем и душой, а она... Она
даже не понимает, как трудно мне дается молчание, как хочется мне сказать ей
о своей любви, выстраданной за много лет и лишь окрепшей в разлуке.
Надо же быть таким дураком, укорил он себя уже не в первый раз. Наверное,
ночью мне удалось расшевелить Эбби, пробудить в ней воспоминания о том, как
мы были счастливы вместе, но утром она вновь вернулась в свою скорлупу.
Утром ею завладела боль, которая никогда не покидала ее сердце.
— Ага, вот и ты, — усмехнулась Эбби, услышав в трубке голос Фрэн.
Подруга наверняка узнала, что Сэм провел ночь в доме Эбби, и позвонила в
надежде услышать подробности.
— Знаешь, я не очень-то удивилась, — затараторила Фрэн. —
Несмотря на все твои многолетние уверения, я подозревала, что ты все еще
любишь Сэма. В конце концов, вы ведь, в самом деле, сильно любили друг
друга, поэтому ты и не смогла избавиться от этого чувства. Наверное, ужасно
романтично вновь оказаться вместе. Словно вернулась моя молодость... Только
еще лучше. — Фрэн вздохнула. — С твоей-то фигуркой...
— Секс от фигуры не зависит, — буркнула Эбби.
— Возможно, но некоторые комплексы сильно мешают, — хмыкнула
Фрэн. — Взять, к примеру, меня. Мне бы гораздо больше нравилась
постельная гимнастика, если бы я не стеснялась своего животика и жировых
складочек. Хочешь знать мое мнение? У двадцатилетних есть одно преимущество
перед сорокалетними. Они могут принимать любые позы, не заботясь о том, что
их обнаженное тело будет выглядеть, не эстетично и вызовет у партнера
отвращение. Все у них на месте, все соблазнительно, не то, что у нас...
— Фрэн, нам ведь еще далеко до восьмидесяти.
— Значит, все было хорошо? Я слышала, когда Кэти вас обнаружила, вы
были совсем без сил и не могли оторвать головы от подушки. А Сэм выглядел
так, словно первым ступил на Луну...
— Мы не были без сил, мы были смущены, — перебила Эбби. — А
где ты слышала... о Сэме? То есть...
— В супермаркете, — живо отозвалась Фрэн. — Помнишь
прелестную пышечку с конским хвостиком? Вот она и...
— Лесли, — в ярости прошипела Эбби. — Я задушу ее
собственными руками...
— Зачем? — поддразнила Фрэн подругу. — А почему смущены?
Держу пари, Сэм отнюдь не был смущен. Готова спорить, он...
Эбби не выдержала.
— Извини. Мне пора.
Когда она положила трубку, ее всю трясло от злости и растерянности,
подогреваемых тем, что ей никак не удавалось ни внутренне, ни хотя бы внешне
контролировать события, все более напоминающие катящуюся с гор лавину.
Звонила не только Фрэн, любопытных оказалось гораздо больше, чем можно было
предположить. Но к середине дня у Эбби истощилось терпение, и она уже хотела
отключить телефон, как позвонила Кэти.
— Мамочка, наконец-то... Никак не могу прорваться.
Но прежде чем Эбби успела объяснить дочери, почему та не могла прорваться, и
спросить, зачем было рассказывать всему городу о личной жизни родителей,
Кэти затараторила:
— Мы со Стюартом собираемся еще раз осмотреть дом и хотели бы, чтобы ты
поехала с нами. Кухня, кажется, темновата, — пожаловалась Кэти. —
Наверное, будет лучше, если мы расширим ее и сделаем что-то вроде террасы.
Ой, мамочка, умираю, хочу, чтобы ты посмотрела. Там столько можно придумать!
Эбби почувствовала, что злость исчезла, пока она слушала восторженный лепет
дочери.
— Я бы поехала с тобой, но как раз собиралась принять душ. Мне не
хочется тебя задерживать.
— О, это не проблема! — воскликнула Кэти. — Мы сначала едем к
агенту за ключами, так что захватим тебя на обратном пути. Идет?
— Прекрасно, Конечно, Кэти поступила бездумно, оповестив весь город о
воссоединении родителей, но как же приятно слышать ее счастливый голос! Об
этом Эбби размышляла, стоя под душем и смывая с себя ароматную мыльную пену.
Едва она завернулась в полотенце, как услышала, что открылась входная дверь.
— Я сейчас! — крикнула она.
Вытершись насухо, она вытащила из ящика свежее белье и едва успела натянуть
трусики, как кто-то негромко постучал в дверь.
Эбби удивилась. Кэти никогда прежде этого не делала... Не означает ли сие,
что дочь постепенно отдаляется от нее?
— Входи, родная! Что еще за церемонии?
Однако вошла не Кэти. На пороге стоял Сэм и одобрительно разглядывал
полураздетую Эбби. Инстинктивно она скрестила руки на груди и, покраснев,
спросила дрожащим голосом:
— Что ты тут делаешь? Где Кэти?
— Она и Стюарт отправились сразу смотреть дом и попросили меня заехать
за тобой. Кэти волновалась, потому
...Закладка в соц.сетях
