Жанр: Любовные романы
Прощаю и люблю
...быть, что-то случилось с кассовым аппаратом. В ожидании своей очереди Шерон
окинула отсутствующим взглядом книжные полки и вдруг прочла:
Ваши сны. Их
смысл и толкование
. Даже не успев толком подумать, она протянула руку и
взяла книгу с полки. Разумеется, она не собирается покупать такую чепуху,
любому разумному человеку ясно, что толкование снов — чистейшее
шарлатанство, она просто пролистает ее, пока стоит в очереди, а потом
поставит на место...
Но прежде чем Шерон успела хотя бы открыть книгу, кассу исправили и очередь
стала продвигаться на удивление быстро. Через пару минут, подойдя к кассе,
Шерон обнаружила, что все еще сжимает в руках сонник. Теперь уж ничего не
поделаешь, придется его купить. Протягивая книги продавцу, Шерон сунула
сонник под бестселлер, боясь, что кто-то увидит, какую глупость она
покупает. Но девушке за кассой было все равно, за что пробивать чек, в
данный момент ее больше интересовало, как побыстрее обслужить покупателей.
Уже выйдя на улицу, Шерон спрашивала себя, почему просто не поставила книгу
обратно на полку. Ну потеряла бы она место в очереди, но это же не конец
света? Впрочем, поздно сожалеть о собственной глупости. Хорошо еще, что
сонник оказался дешевым.
По дороге домой Шерон сделала крюк и заехала к Шейле, чтобы показать
покупки. Шейла горячо одобрила наряды и между прочим заметила:
— Я рада, что ты наконец-то купила себе хоть что-нибудь молодежное и
кокетливое.
У Шерон глаза на лоб полезли.
— Кокетливое?
— Ну, может быть, не кокетливое в полном смысле слова, — поспешила
поправиться Шейла, — но более... как бы это сказать...
— Броское, — сухо подсказала Шерон.
— Да-да, вот именно, броское. Кстати, отец говорил тебе, что мы
пригласили на свадьбу Герри Салливана?
— Я в курсе, — без особого восторга подтвердила Шерон. После
короткой паузы она твердо добавила: — Шейла, я хочу, чтобы вы знали: все эти
сплетни про меня и Герри — это именно сплетни, не более того.
— Ну конечно, я это знаю. Но в гольф-клубе я не могла не заметить, что
ты его заинтересовала.
Герри заинтересовался мною? — поразилась Шерон. Не иначе как Шейле в
преддверии свадьбы все видится в романтическом свете.
— Не думаю, — отмахнулась Шерон. — Нас связывали только общие
дела.
— В самом деле?
Поймав взгляд Шейлы, Шерон заподозрила, что та слышала и о поцелуе. Если
так, то...
— Мне пора бежать, — заторопилась Шерон.
Время, оставшееся до сумерек, Шерон с удовольствием провозилась в саду,
вскапывая землю под новые клумбы и выпалывая сорняки из клумбы с
многолетниками. К растениям она относилась как к старым друзьям, иногда даже
разговаривала с ними.
Вот дельфиниум, который она купила и заботливо вырастила прошлым летом,
защищая от прожорливых слизняков, которые постоянно норовили оккупировать
клумбу. Он вознаградил ее за заботу, превратившись в высокое стройное
растение. А вот
бабушкин капор
— в это время года всего лишь крохотный
пучочек голубовато-зеленых листьев, но позже он поднимет над землей на
неправдоподобных тонких стеблях нежные колокольчики голубых и розовых
цветов.
Когда стало темнеть, Шерон поняла, что задержалась в саду гораздо дольше,
чем собиралась. Она устала и перепачкалась в земле, а завтра наверняка будет
болеть спина, но сейчас она расслабилась и пребывала в гармонии с собой,
чего уже давно не случалось.
Мурлыча под нос песенку, Шерон сбросила резиновые сапоги и прошла в кухню.
На кухонном столе лежала купленная ею книга. Шерон остановилась и уставилась
на сонник. Умиротворенного настроения как не бывало.
По-хорошему, ей следовало бы просто выкинуть эту ерунду, не читая. Но Шерон
почему-то не выкинула. Вместо этого она с опаской обошла стол стороной,
словно книга могла на нее прыгнуть, и поспешила наверх принять душ и
переодеться.
Приготовить себе легкий ужин, поесть, а потом устроиться в кресле с хорошей
книжкой — вот что ей нужно. Тихий расслабляющий вечер в одиночестве, вечер,
на протяжении которого она ни разу — Боже упаси! — не вспомнит о Герри
Салливане.
Надев после душа мягкую домашнюю блузу и удобные старые джинсы, Шерон
спустилась в кухню. За ужином она открыла одну из своих многочисленных книг
по цветоводству. Фотографии великолепных садов, гармонично сочетавших в себе
естественную красоту природы и результаты творчества человека, всегда
производили на нее двоякое впечатление: поднимали настроение и одновременно
удручали, напоминая о том, насколько далек от совершенства ее собственный
сад. Отложив книгу, Шерон задумалась, не сделать ли по всему периметру
участка живую изгородь из цветущих растений. В это время кто-то постучал в
дверь.
Прежде чем отправиться открывать, Шерон бросила взгляд на часы. Начала
одиннадцатого, поздновато для визитеров. Кто бы это мог быть?
Не снимая цепочки, она приоткрыла дверь и оцепенела. За дверью стоял Герри
Салливан. И у него был такой вид, словно он побывал в какой-то переделке или
подрался.
— Герри? Что случилось?!
Он перехватил ее потрясенный взгляд.
— Простите, если напугал. Шерон распахнула дверь.
— Я заехал поблагодарить вас за своевременное предостережение, —
сказал Герри, входя.
— Предостережение? Какое?
— Насчет Уэбстера.
Шерон вздрогнула: она заметила, что рукав его пиджака порван, точнее,
прорезан чем-то острым, вероятно ножом.
— Последние несколько дней я провел в Бостоне и вернулся только сегодня
днем. Я заехал домой, а потом решил заглянуть на Бангор-авеню и посмотреть,
как продвигается реконструкция дома. — Помолчав немного, он мрачно
заключил: — И очень кстати. Только я вошел и успел подняться на второй этаж,
как в дверь черного хода вломились четверо юнцов. Я поспешил на шум и
спустился как раз вовремя. Один из них уж занес дубинку над головой
охранника, но мое появление их спугнуло. Двое тут же сбежали, а два
других... — Губы Герри сжались. — Пришлось немного подраться... У
одного оказался нож; К сожалению, им удалось уйти. Ничто не указывает
напрямую на их связь с Уэбстером, но если вспомнить, что вы слышали в
баре...
Шерон встрепенулась. До нее доходили слухи, только слухи, что с фирмой
Седрика не все чисто. Поговаривали, что он быстро добился успеха в бизнесе
не благодаря исключительным деловым качествам, а потому, что при помощи
угроз, насилия, а порой и диверсий, устранил конкурентов. До сих пор никому
не удавалось ничего доказать, но это не мешало распространению слухов.
— Вы звонили в полицию?
— Да, но полицейские сказали, что реально мало что могут сделать. Пока
я сам предпринял кое-какие меры: вызвал второго охранника и распорядился,
чтобы завтра же установили новые надежные замки на все двери. Страшно
представить, что могло бы произойти, не появись я вовремя. Один против
четверых... у моего охранника было бы мало шансов.
Шерон покачала головой, соглашаясь. Ей все еще было не по себе от мысли, что
Герри могли ранить, а то и убить.
— Я должен извиниться, мне, наверное, не следовало вваливаться к вам в
такой час, но уж больно хотелось обсудить с кем-нибудь это происшествие, а
поскольку именно вы предупреждали меня насчет Уэбстера...
— Пойдемте в кухню, — предложила Шерон.
От волнения она немного дрожала и решила, что им обоим не помешает выпить.
Ее вдруг поразила мысль: нет ли и ее вины в том, что Седрик попытался
расправиться с Герри? Может, дело тут не только в расторгнутом контракте?
Шерон повернулась к Герри. Но вопрос так и остался невыясненным: в кухне при
ярком свете лампы она сразу увидела у него на лице порез и капли крови и
слова замерли у нее на языке.
Шерон инстинктивно протянула руку, чтобы прикоснуться к ране. Ее большие
глаза стали еще больше, в них сквозила тревога и боль.
— Вы ранены. — Голос ее дрожал.
— Пустяки, всего лишь царапина.
Как ни странно, Герри говорил напряженно, медленно и немного невнятно. Может
быть, ему плохо? — мелькнула у Шерон мысль.
Она не заметила, как это произошло, но вдруг оказалась совсем рядом с Герри,
так близко, что почувствовала тепло его тела и услышала учащенные удары
сердца.
— Шерон.
Он прошептал ее имя, растягивая слоги, и одновременно обнял ее, привлекая к
себе. Шерон охватило странное и удивительно приятное чувство: казалось, она
наконец обрела дом, долгожданный мир и покой, надежное убежище, которое
искала всю жизнь.
— Он мог вас убить.
Слова давались ей с трудом. Шерон знала, что дрожит всем телом, что голос и
глаза выдают ее, но ничего не могла поделать с переполнявшими ее чувствами.
Да, честно говоря, в этот момент и не очень старалась.
— Нет, не мог, — мягко, но уверенно возразил Герри. Он взял ее
руку, касавшуюся его щеки, поднес к губам и нежно поцеловал ладонь,
заставляя Шерон задрожать еще сильнее. — Шерон...
Герри бережно взял ее лицо в ладони, лаская большими пальцами нежную кожу
щек. Глаза Герри впились в ее глаза, и на Шерон полыхнуло таким огнем, что у
девушки не осталось никаких сомнений в том, что он чувствовал. Тревоги,
гнев, эмоциональное напряжение — все было сметено физическим желанием. Герри
ее хочет.
Герри склонился к ней, Шерон закрыла глаза и инстинктивно подалась к нему. У
нее закружилась голова. А в следующее мгновение они слились в поцелуе. Губы
Шерон призывно приоткрылись, язык Герри скользнул во влажное тепло ее рта, и
Шерон содрогнулась под наплывом захлестнувших ее ощущений.
Объятие Герри стало крепче, Шерон почувствовала, как напряглись его мышцы, и
не услышала, а ощутила своим телом, как его сердце забилось чаще. Отбросив
осторожность, она пылко отвечала на каждый поцелуй, откликалась на каждую
ласку, и ее страстный отзыв подогревал и без того жаркий огонь желания
Герри.
Из груди Герри вырвался удовлетворенный стон. Перенеся тяжесть тела с одной
ноги на другую, он так прижал Шерон к себе, что она явственно ощутила
признаки его возбуждения. Но, вместо того чтобы отпрянуть, она еще теснее
придвинулась к нему, прогнула спину и бесстыдно качнула бедрами. Какой-то
слабый внутренний голосок предостерегал, что она играет с огнем, ведет себя
безрассудно и так распутно, как не вела никогда в жизни, но Шерон не
прислушивалась.
Руки Герри отнюдь не робко скользнули вниз, и, обхватив ягодицы Шерон, он
прижал ее к себе в страстном, интимном объятии. Это немного притупило
снедающую ее боль, но лишь чуть-чуть, Шерон жаждала большего, гораздо
большего.
Пока она пыталась понять, откуда взялась эта боль, это неуправляемое
желание, Герри стал целовать ее нежную шею, шепча что-то. Слов Шерон не
разбирала, но от каждого прикосновения его горячих губ под кожей словно
взрывалась маленькая ракета, осыпая ее фейерверком искр.
Шерон все еще льнула к Герри, но теперь ее руки каким-то образом оказались
под его пиджаком и распластались по груди поверх рубашки.
Герри пробормотал еще что-то, а потом вдруг отстранил Шерон от себя. Ее
смятенный разум еще не успел смириться с щемящим чувством потери, когда
Герри рывком расстегнул на себе рубашку, раздвинул ткань, взял руки Шерон в
свои и снова положил их себе на грудь, теперь уже не прикрытую тканью.
Закрыв глаза и глубоко вздохнув, он выпустил ее запястья и снова прижал
Шерон к себе.
— Дотрагивайся до меня, Шерон. Ты не представляешь, как я хочу ощущать
твои руки на своем теле, твой рот...
Шерон, сотрясла дрожь. Она не смогла бы ответить, что вызвало новый, еще
более мощный всплеск желания, — контакт с обнаженной кожей Герри или
его страстная просьба. Целуя ее снова, Герри застонал, когда Шерон провела
руками по его груди, расчесывая пальцами упругие волоски.
— Господи Боже, Шерон!..
Его руки нырнули под блузу, скользнули вверх по ребрам, нашли переднюю
застежку бюстгальтера, выпустили на свободу ее грудь и накрыли ладонями
нежные холмики. Потом его пальцы легонько потерли соски, и Шерон застонала в
голос, бессильная и беспомощная под натиском захлестнувшего ее желания.
Она не осознавала, что говорит, но, видимо, все-таки что-то сказала, потому
что услышала хриплый голос Герри:
— Да, да...
А в следующее мгновение он припал к ее соску, и все вокруг перестало
существовать. Шерон содрогнулась от наслаждения — настолько острого, что она
не понимала, как вообще можно его вынести. Она словно со стороны услышала
свой голос, выкрикивающий его имя, — услышала и не узнала, голос был
хриплым, надтреснутым. В ответ Герри слегка прикусил зубами сосок. Шерон
конвульсивно вздрогнула и проглотила рвущийся наружу стон.
— О, Герри...
Она была больше не властна над собой и не могла более сдерживаться. Шерон
чувствовала, что должна рассказать Герри о своих чувствах, признаться, что
любит его, хочет быть с ним.
За окном пронзительно вскрикнул какой-то зверек, и этот крик прорвал пелену
страсти, окутавшую ее мозг. Шерон почувствовала, как Герри застыл. В
следующее мгновение он выпустил ее из объятий, отступил на шаг и отвернулся,
избегая смотреть на нее.
— Простите, Шерон, — хрипло произнес он. — Это не должно было
случиться. Я... черт, я думал, у меня больше выдержки.
Его голос звучал так виновато, так потрясенно, что Шерон поморщилась. Она-то
знала, что вина за случившееся лежит не только на Герри. Она поощряла его,
их желание было взаимным, даже при том, что взаимной не была любовь. Ее
любовь. Шерон подавила всхлип и хрипло пробормотала:
— Вы не виноваты, я...
— Это не должно было случиться, — повторил Герри.
Когда он снова повернулся к ней, Шерон заметила, что он застегнул рубашку,
но пропустил две пуговицы. Она со стыдом заметила и еще кое-что: царапину на
шее Герри, которой явно не было, когда он входил в кухню.
Шерон покраснела. Ей было так стыдно смотреть в глаза Герри, что она
поспешила повернуться к нему спиной.
— Это не должно было случиться, — в третий раз сказал
Герри. — Мне вообще не следовало к вам приезжать. — Он тихо
выругался. — Мне нечего сказать в свое оправдание... разве что списать
происшедшее на эмоциональное напряжение после недавнего инцидента.
О ее участии в том, что произошло, Герри не сказал ни слова. Похоже, он
решил взять всю вину на себя. Из рыцарских побуждений или потому, что не
понял, как обстоят дела на самом деле? Но разве можно было не понять? Все
яснее ясного, подумала Шерон. Более вероятно, что, принимая вину на себя,
Герри пытается мягко предостеречь меня, чтобы я не придавала случившемуся
между нами слишком большего значения. Его внезапно вспыхнувшее желание было
просто побочным продуктом других эмоций, а я просто оказалась под боком.
Действиями Герри руководила не страсть ко мне лично, а примитивный мужской
инстинкт, потребность снять напряжение с помощью секса.
— Не надо ничего говорить, — дрожащим голосом попросила Шерон, все
еще стоя спиной к Герри. — Думаю, нам лучше просто забыть о том, что
произошло.
Даже не оглядываясь, Шерон почувствовала, что его сковало напряжение. Может,
та таинственная сила, что сделала ее прозорливой, помогла почувствовать
настроение Герри как свое собственное, это и есть любовь? Но почему он так
напряжен? Разве не такие слова он хотел услышать? Забыть, начисто стереть из
памяти все, что было, — разве не к этому он стремился?
— Мне не следовало сюда приходить. Герри не столько обращался к Шерон,
сколько размышлял вслух, но она все-таки ответила:
— Что ж, по крайней мере, вас никто не видел, значит, не будет новой
пищи для сплетен.
— До вас тоже дошли слухи?
Шерон пожала плечами.
— Такова жизнь в маленьких городках. Вы приезжий, к тому же одинокий.
Нас видели вместе в гольф-клубе. Люди сложили вместе два и два и получили
двенадцать. — Актерских способностей Шерон хватило даже на то, чтобы
говорить беспечно. — Ничего, скоро найдется другая тема для разговоров,
и о нас перестанут судачить.
— Надеюсь, — бесцветным тоном согласился Герри.
Шерон шагнула к двери, он последовал за ней.
— Мне очень жаль, что Седрик причиняет так много неприятностей. У него
ужасный характер, и он может быть опасен.
— Но вдобавок он трус, — мрачно заметил Герри. — Он послал
других выполнять грязную работу.
— Как вы думаете, он предпримет еще одну попытку? — Шерон
постаралась не показать своего страха.
— Не думаю, это было бы слишком рискованно. Он не захочет, чтобы люди
оглядывались ему вслед и показывали пальцами. Такие, как он, не любят, чтобы
их темные делишки выходили на свет.
Когда Шерон уже открывала дверь, Герри быстро тронул ее за руку и сказал:
— Еще раз прошу прощения за сегодняшнее. Честное слово, когда я сюда
ехал, у меня и в мыслях не было...
— Не извиняйтесь, я знаю, — поспешно перебила Шерон. — По-
моему, мы оба достаточно взрослые люди, чтобы понять, что перенесенный
стресс порой заставляет нас вести себя самым невероятным образом.
Герри случайно заметил сонник и с любопытством спросил:
— Вы интересуетесь толкованием снов?
Сама не зная почему, Шерон вдруг стала изворачиваться и сбивчиво залепетала:
— Книга не моя... одной моей подруги... Она случайно забыла ее у меня.
Почему я лгу? — удивилась она. Если уж он сегодня не понял, как
действует на меня, то едва ли догадается, что я купила книгу специально для
того, чтобы найти способ избавиться от навязчивых снов, где главное
действующее лицо он сам.
Проводив Герри, Шерон вернулась в кухню и сварила себе кофе. Но, не допив
чашку, встала из-за стола и беспокойно заходила из угла в угол, обхватив
себя руками, словно это могло как-то помочь обуздать чувства. Она мерила
кухню шагами и повторяла про себя как заклинание:
— Сегодня ночью я не увижу во сне Герри, сегодня ночью я буду спать.
7
— Должен сказать, вашему отцу и Шейле очень повезло с погодой.
— Да, вы правы, удивительно повезло, — чопорно согласилась Шерон с
Герри.
С той минуты, когда выяснилось, что Шейла не просто пригласила Герри на
свадьбу, но пригласила в качестве кавалера Шерон, внутреннее напряжение
безнадежно испортило ей весь праздник.
Солнечный свет, который радовал всех остальных, у Шерон вызвал только
головную боль. Новый костюм, который она надевала с таким удовольствием,
теперь казался ей слишком броским. Ей чудилось, что все считают, будто она
вырядилась нарочно, чтобы привлечь внимание Герри, и, несмотря на сыпавшиеся
со всех сторон комплименты, Шерон чувствовала себя неловко. Если бы Шейла не
попросила Герри сопровождать ее...
До сегодняшнего утра, когда Герри позвонил и поинтересовался, во сколько за
ней заехать, Шерон считала, что он будет просто одним из многих гостей.
Первым ее побуждением было оправдаться, объяснить, что их объединили в пару
вовсе не с ее подачи, но от этого Шерон удержала гордость. Герри ясно дал
понять, что она его не интересует, а если он узнает, что Шейла пытается их
сосватать...
Церемония венчания закончилась, но предстоял еще прием в загородном отеле.
Шерон, приехавшая на машине Герри, не могла добраться туда иначе, как с ним.
За их парой следили с явным любопытством, и Шерон обостренно чувствовала на
себе любопытные взгляды на протяжении всего торжества. Словно подслушав ее
мысли, Герри, беседовавший с другими гостями, повернулся к Шерон и
прошептал:
— Кажется, мы вызываем живейший интерес ваших коллег по комитету. Как
вы думаете, сильно они будут разочарованы, когда узнают правду?
— Не знаю, и, честно говоря, мне все равно, — солгала Шерон.
Брови Герри выразительно изогнулись, и она покраснела, понимая, что ведет
себя как испорченный ребенок, Герри следовало бы проигнорировать ее грубость
и повернуться к Шерон спиной, но он участливо спросил:
— Вы хорошо себя чувствуете? В церкви я заметил, что вы слишком бледны.
Еще бы ей не быть бледной! Шерон побледнела от напряжения, точнее от
напряженных попыток обуздать воображение и не представлять, что не отец и
Шейла, а они с Герри пойдут сейчас по церковному проходу и произнесут
брачные клятвы. Шерон давно миновала ту стадию, когда можно было обманывать
себя. Теперь она уже не пыталась отрицать свои чувства и определенно не
могла их уничтожить. Она любит Герри.
— Я... у меня немного побаливает голова, — солгала она, не глядя
на него.
Почему-то от его заботы Шерон хотелось плакать. Ей было бы гораздо легче
держать Герри на расстоянии, не будь он таким добрым, заботливым, милым.
Герри внимательно всмотрелся в ее лицо. Слишком внимательно. Подняв голову,
Шерон на миг взглянула в его глаза, в которых светилось участие, и тут же
отвела взгляд, боясь, что Герри догадается о ее чувствах.
— Вы не... Дело не в том... — После заметного колебания Герри тихо
спросил: — Вас ведь не расстроила женитьба отца?
— Нет, что вы, конечно нет! Я же не избалованный ребенок, Герри, я
взрослая женщина.
Еще не договорив последнее слово, Шерон уже знала, что совершила ошибку, но
не понимала, какую именно. Герри посмотрел на нее так пристально, что ее
сердце забилось тяжелыми частыми ударами.
— Женщина. Да, я вижу, — медленно сказал он.
От его слов она почему-то покраснела и, чтобы скрыть смущение, нервно
затараторила:
— Я счастлива, что они поженились. Я очень рада за них обоих — и за
отца, и за Шейлу.
— Но если во время службы вы выглядели такой... гм, несчастной не
оттого, что ваш отец женится, тогда отчего же?
Шерон задержала дыхание. Ей и в голову не приходило, что Герри может за ней
наблюдать, может заметить ее состояние. Нужно было срочно что-то сказать,
но, прежде чем Шерон успела придумать, что именно, к ним подошел старый друг
Роберта и дружески похлопал ее по плечу.
— Сегодня у твоего отца счастливый день, девочка. И все же мне невольно
вспоминается, как мы собрались в этой же церкви на его свадьбу с твоей
матерью.
Когда пожилой мужчина отошел, Герри быстро сказал:
— Простите, что я сразу не догадался. Конечно, вы думаете о своей
матери.
— Да, вы правы.
Шерон испытывала некоторую неловкость, словно нарочно использовала мать как
предлог. Это правда, она вспоминала о ней, но совсем не так, как подумал
Герри. В действительности Шерон думала, что матери было бы приятно узнать,
что Роберт больше не одинок. Однако, если бы она сказала всю правду Герри,
тот стал бы допытываться об истинной причине ее грусти, поэтому пришлось
ограничиться полуправдой. Не могла же она заявить, что несчастна потому, что
безнадежно и безответно влюблена в него!
Свадебная церемония, приветственные речи, банкет, — все, по общему
мнению, прошло великолепно. Гости собрались на улице возле отеля, чтобы
проводить новобрачных в свадебное путешествие. У Шерон по-прежнему болела
голова, но она терпела, не желая омрачать настроение отцу и Шейле.
Когда она подошла обнять отца и поцеловать мачеху, Роберт вдруг воскликнул:
— Чуть не забыл! Герри просил меня навести справки о доме, который ему
понравился. Дом сейчас пустует, его владелец не так давно умер, но мне
удалось выйти на его поверенных. Они обещали прислать по почте ключи и
сопроводительное письмо, как только смогут все подготовить к продаже. Будь
добра, детка, проследи, чтобы Герри получил ключи сразу же, как их пришлют,
хорошо? Ему очень хотелось поскорее осмотреть дом.
Больше отец ничего не успел сказать, так как им пора было уезжать. Гости
окружили машину, прощаясь с новобрачными и желая им счастья.
Как только Роберт и Шейла ухали, стали разъезжаться и гости. Шерон,
пообещавшая мачехе взять ее букет и отвезти домой вместе с подвенечным
платьем, решила воспользоваться услугами такси и предложила Герри не
дожидаться ее.
— Не нужно никакого такси, я вас дождусь, — возразил Герри. —
Сегодня вечером мне все равно нечего делать. Фактически...
Он оборвал фразу, увидев, что к нему направляется жена викария. Оставив
Герри разговаривать с Фанни Кендрик, Шерон поспешила в отель собирать вещи.
Она уже пересекла вестибюль и направлялась к лестнице, когда увидела, что
навстречу ей спускается Седрик Уэбстер. Скрываться было поздно, и Шерон
осталась на месте.
Седрик заметно покачивался при ходьбе, и
, когда он
поравнялся с Шерон, девуш
...Закладка в соц.сетях
