Жанр: Любовные романы
Опасный соблазн
... заметила, что у него дергается
щека, и поняла, ценой каких усилий дается Лэнсу эта неподвижность. Тогда
Челси отвела взгляд от его лица и нарочито медленно перевела его на
красноречивую выпуклость под молнией брюк.
Этот взгляд словно зарядил Лэнса энергией: Он порывисто шагнул к Челси и
подхватил ее на руки.
Ночник озарял спальню мягким розоватым светом. Плотные шелковые занавеси
цвета слоновой кости на окнах, отгораживающие спальню от внешнего мира,
кремовое стеганное шелковое покрывало на кровати создавали ощущение уюта и
придавали спальне сходство с мягким коконом.
Челси ожидала, что Лэнс сразу отнесет ее в кровать, но он, немного не дойдя
до изголовья, поставил ее на ноги, привлек к себе и снова стал целовать. На
этот раз его поцелуи были другими: поначалу нежные, они с каждой секундой
становились все более страстными. Челси стало казаться, что воздух вокруг
них раскаляется до взрывоопасной температуры. Но еще больше, чем яростная
страсть Лэнса, Челси поразила собственная реакция на нее.
Давным-давно, в другой жизни, другая Челси была бы шокирована
откровенностью, даже распутством, с которыми новая Челси прижималась своим
обнаженным телом к Лэнсу, тем, с каким страстным нетерпением она подставляла
губы его поцелуям. Их языки встретились, переплелись в эротическом танце,
лаская друг друга так же, как очень скоро — Челси это знала — переплетутся и
сольются их тела. Кожа к коже, плоть к плоти.
Челси слышала какое-то негромкое постанывание в такт движениям языка Лэнса,
но не осознавала, что издает эти звуки сама. Она знала только одно: что
именно для этого она родилась. Чувство, охватившее ее, было острым,
всепоглощающим, и казалось необходимой, совершенно неотъемлемой частью ее
существа, Челси могла только удивляться, как жила до сих пор, не зная его.
Руки Лэнса стали двигаться вверх и вниз по ее спине от плеч до ягодиц, затем
он одной рукой обхватил затылок Челси, другая рука накрыла упругую грудь. По
сравнению с нежной кожей ее набухших и ставших необычайно чувствительными
сосков его пальцы казались шершавыми, но их прикосновение порождало целый
фейерверк восхитительных, изысканных в своей остроте ощущений. Челси
хотелось, чтобы эти ласки никогда не прекращались, и одновременно она
жаждала большего. Все ее тело пело от примитивного наслаждения, казалось,
Лэнс каким-то образом открыл и затронул некую чувствительную струну внутри
нее, до сих пор скрытую так глубоко, что Челси даже не подозревала о ее
существовании, пробудил и выпустил на свободу некую до сих пор дремавшую
силу. От наплыва небывалых ощущений у Челси закружилась голова.
Даже самые легкие прикосновения пальцев Лэнса к соскам вызывали внутри нее
вспышки слепящего огня, каждое малейшее их движение поднимало возбуждение
Челси еще на одну ступеньку. И вот уже она потеряла контроль над собой, ею
руководил только один мощный древний как мир инстинкт. Он направлял ее
движения, заставлял ее выгибаться навстречу ласкам Лэнса, подставлять свое
тело его рукам и губам...
Челси не узнавала себя в этой новой женщине. Что случилось с ее мечтой о
нежном, бережном любовнике, о мужчине, который обращался бы с ней, как с
хрупкой драгоценной фарфоровой вазой? Раньше в ней жил страх, заставлявший
ее внутренне съёживаться при одной только мысли о том, что она может играть
не совсем пассивную роль в любовном соитии, так куда же девался этот страх?
Разве еще недавно могла она представить, что способна испытывать такой
острый сексуальный голод, заставляющий ее стать не только активной, но даже
агрессивной в своем женском стремлении к мужчине?
Лэнс понимал желания Челси без слов. Обхватив ее груди руками, он склонил к
ним голову. Челси закрыла глаза, содрогаясь от остроты новых ощущений.
Одного только тепла его дыхания, согревающего ее грудь, было достаточно,
чтобы все ее тело затрепетало, но, когда Лэнс стал кончиком языка обводить
круги вокруг ее соска, Челси показалось, что она потеряет сознание от
нового, еще более острого наслаждения.
Она инстинктивно обхватила голову Лэнса руками, еще более приближая ее к
своей груди, и громко застонала, без слов умоляя его прекратить эту сладкую
пытку. Вняв ее бессловесной мольбе, Лэнс медленно втянул ее сосок в рот,
словно высасывая из него мучительную боль желания. И все же, сделав так, он
не только не удовлетворил голод Челси, а, наоборот, обострил его. Не отдавая
себе отчета в своих действиях, Челси вцепилась в рубашку Лэнса и стала
торопливо, едва не обрывая пуговицы, расстегивать ее, сгорая от желания
прикоснуться к его обнаженной коже.
Лэнс пришел ей на помощь — продолжая ласкать Челси, он ухитрился
одновременно сбросить с себя одежду. Но Челси едва сознавала это, постанывая
от удовольствия, когда ее пальцы наконец коснулись его обнаженной кожи и
принялись ее жадно ощупывать, словно это могло помочь утолить чувственный
голод. Но тело Лэнса и впрямь было для ее истосковавшихся по ощущениям
пальцев чем-то вроде пышного пира для голодающего. Челси хотелось видеть
его, прикасаться к нему, ощущать его аромат, попробовать на вкус, насытить
им все органы чувств, какие только у нее есть.
В затуманенном сознании Челси мелькнула мысль, что ее должны ужасать
собственные чувства и поступки. Все, что она делала сейчас, совершенно не
вязалось с ее прежними представлениями о самой себе, собственные желания
были ей незнакомы. Но у Челси не было ни времени, ни силы воли
прислушиваться к предупреждениям разума. Напротив, она чувствовала, что
только сейчас стала настоящей, стала самой собой. Ей казалось, что она
бабочка, вырывающаяся на свободу из тесного кокона, чтобы расправить крылья
и взлететь.
Лэнс уложил ее на кровать. Челси приподнялась и поцеловала его в плечо — и
закрыла глаза от удовольствия, ощутив солоноватый вкус его кожи, вдохнув
запах разгоряченного мужского тела.
— Ты так хорошо пахнешь, — хрипло прошептала она. — Мне
нравится твой вкус...
Ее слова, казалось, разорвали последние нити, на которых еще держался
самоконтроль Лэнса. Он издал низкий стон, и этот звук возбудил Челси еще
сильнее, если такое вообще было возможно. Лэнс обнял ее и приподнял так, что
все тело Челси стало открытым для самых интимных ласк. Под умелыми
прикосновениями его пальцев, горячего влажного языка волны возбуждения
накатывали на Челси одна за другой, и вскоре она уже тонула в собственном
желании, в непреодолимой потребности принадлежать Лэнсу до конца. Страх,
сомнения, колебания — все было сметено набирающим силу ураганом желания,
который все глубже и глубже втягивал ее в свой горячий водоворот. У Челси
шумело в ушах, она слышала только гулкие удары сердца Лэнса да собственные
томные стоны.
Когда Лэнс наконец соединил их тела воедино, Челси не почувствовала ни боли,
ни даже неудобства, все затмило наслаждение от полного слияния их тел и
удивление сродни благоговению оттого, как бурно откликается ее естество на
малейшее движение Лэнса.
Казалось, они были самой природой созданы друг для друга — настолько хорошо
их тела подходили одно другому. Они двигались в едином ритме, созвучном
самой гармонии жизни. Все это было настолько удивительно, настолько
совершенно, что Челси казалось, будто ее несет таинственная сила, столь же
духовная, сколь и чувственная, земная.
То, что чувствовала Челси, невозможно передать словами. Казалось, не только
ее тело, но и разум, сердце, все ее существо перешли в иное измерение.
Потоки этой неведомой силы словно приливные волны несли ее все выше и выше к
последнему пределу, а затем бережно опустили в тихое место по другую сторону
рубежа, который она миновала. Дыхание Челси стало выравниваться, веки
отяжелели. Она дотронулась пальцами до щеки Лэнса и улыбнулась новой улыбкой
— улыбкой женщины, познавшей блаженство любви.
Однако Лэнс не улыбнулся в ответ. Его темные глаза оставались
непроницаемыми, лицо напряженно застыло. Когда он заговорил, в его голосе
слышался с трудом сдерживаемый гнев.
— Почему ты мне не сказала... не предупредила?
Не в силах выдержать его испытующий взгляд и вдруг застеснявшись, Челси
отвела глаза, ее эйфория вмиг испарилась.
— Ведь это было с тобой в первый раз, я не ошибся? — резко спросил
Лэнс.
Отрицать очевидное было бессмысленно.
— Да, в первый, — тихо сказала она.
Лэнс выругался вполголоса, но с такой злостью, что Челси поморщилась.
— Надо было предупредить, тогда...
Челси набралась храбрости спросить:
— Тогда что? — Губы ее слегка дрожали, и, чтобы это скрыть, она
улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Ты остановился бы?
Темный румянец на щеках Лэнса показал ей, что он догадался о подтексте
вопроса: он был так же не в состоянии остановиться, как Челси — завести
разговор о своей невинности.
— А зачем мне было тебе говорить? — спросила Челси и, глядя Лэнсу
в глаза, призналась: — Все равно лучше чем было, быть просто не могло, и...
Лэнс чертыхнулся и в сердцах воскликнул:
— Но ты была девственницей, а я...
— Ты занимался со мной любовью так, как будто я женщина, а не
девушка, — продолжила за него Челси. — Может, я потому тебе ничего
и не сказала, что хотела, чтобы ты обращался со мной, как с женщиной, как с
равной...
— Неправда, ты лжешь! — резко возразил Лэнс. — Ни одна
женщина твоего возраста и твоей внешности не будет так долго ждать, не имея
на то особой причины. И уж конечно такая умная, рассудительная женщина, как
ты, никогда не допустит, чтобы столь важное событие в ее жизни произошло
случайно... Нет, ты наверняка чего-то или кого-то ждала...
Лэнс так близко подошел к разгадке, что Челси в тревоге затаила дыхание.
Только бы Лэнс не понял, что... Что он мог понять? Что у нее сложилось
совершенно ложное представление о собственной сексуальности? Что она
потеряла впустую годы, мечтая о придуманной интимной близости, которая, как
показала сегодняшняя ночь, не имела ничего общего с истинными потребностями
ее тела?
Сегодня Челси поняла, насколько велика была пропасть между тем, чего, как ей
казалось, она хотела, и тем, что ей было нужно на самом деле. Она не
понимала саму себя! Та девушка, какой она себя считала до сегодняшнего
вечера, никогда не почувствовала бы, не пожелала того, что она чувствовала и
желала сегодня с Лэнсом, не получила бы от этого такого наслаждения!
Челси знала, что ей следовало бы стыдиться того, что произошло, но она не
стыдилась. Она, правда, ни под каким видом не могла бы обсудить случившееся
с сестрой, но вовсе не потому, что стеснялась. Трудно представить, как бы
отреагировала Селина, если бы узнала, что Челси была настолько захвачена
сексуальным влечением, что практически умоляла Лэнса овладеть ею. Лэнса,
мужчину, которого не любила! Челси в смятении осознала, что стремилась
именно к тому, что произошло, более того — желала испытать это именно с
Лэнсом, с мужчиной, совершенно не похожим на Спенсера. — Почему,
Челси? — со странным напряжением в голосе спросил Лэнс. — Почему
ты пошла на это именно сейчас? Почему со мной?
Прежде чем Челси успела ему помешать, он взял ее за плечи, усадил и
развернул лицом к себе.
— Челси, что происходит? Я возвращаюсь из Канады и узнаю, что нас уже
все вокруг считают парой, хотя мы оба знаем, что это не так... или не было
так до недавнего времени, — мрачно уточнил он.
— Это произошло случайно, — быстро ответила Челси. — Я
никогда бы...
Она замолчала и закусила губу, но тут же поморщилась: после поцелуев Лэнса
ее губы вспухли и стали очень чувствительными. Челси попыталась
высвободиться из его рук, но тут боль в другой части тела напомнила ей, что
поцелуями дело не ограничилось. Челси покраснела.
— Случайно?
— Да. Селина сделала неправильные выводы о... о нас...
Челси снова замолчала. Разве могла она объяснить Лэнсу, не выдав себя,
почему сразу же не исправила ошибку сестры?
— Я пыталась ей объяснить, но... но это оказалось нелегко. — Челси
потупилась. — Селине иногда бывает неловко со мной, она чувствует себя
чуть ли не виноватой в том, что у нее есть Спенсер и Джек, а у меня никого
нет... ей трудно понять, что я довольна своей жизнью.
— То есть она хочет, чтобы ты тоже, так сказать, устроила свою
жизнь, — подсказал Лэнс. — И тебе было легче оставить Селину в ее
заблуждении, чем переубеждать.
— Да, так и было, — согласилась Челси. — Мне и в голову не
приходило, что она может рассказать кому-то еще... — Она покачала
головой. — Я просто ушам своим не поверила, когда мать вдруг заговорила
о нас как о... о влюбленной парочке. Мне нужно было сразу сказать правду, и
я собиралась это сделать, но... Словом, я понимаю, как ты рассердился, когда
услышал эту историю, и не пытаюсь оправдаться.
— Да, я рассердился, — признал Лэнс, — но это не оправдывает
того, что я сделал. Почему ты меня не остановила?
Челси решила говорить начистоту.
— А может, я не хотела?
И все-таки Челси не была до конца честной с Лэнсом. Она не объяснила, почему
не стала разубеждать Селину, почему ей показалось безопаснее оставить сестру
в заблуждении. Не могла же она рассказать Лэнсу, да и кому бы то ни было о
своих чувствах к Спенсеру! А если бы даже рассказала, как признаться Лэнсу,
что, несмотря на ее, казалось бы, неувядающую любовь, стоило ему к ней
прикоснуться, как ее охватило такое яростное, непреодолимое, неуправляемое
желание, что она просто потеряла способность думать о ком-то или о чем-то
еще?
Челси посмотрела Лэнсу в глаза и улыбнулась полной самоиронии улыбкой.
— Может, я стала чувствовать, что девственность мне уже мешает? Но я
тебя желала, Лэнс. Не могу объяснить почему, но, когда мы были вместе, я
даже не думала о своей девственности, я просто потеряла способность мыслить
логично... я просто... — Она снова умолкла, не договорив. В глазах ее
заблестели слезы, и Челси с болезненной честностью призналась: — Да,
наверное, мне следовало тебя предупредить или даже остановить, но...
— Но что? — поторопил ее Лэнс, когда она снова замолчала.
Челси опустила голову и хрипло закончила:
— Но я не хотела. Я не знала, что секс бывает таким... таким...
— Опасным? — насмешливо подсказал он.
— Таким всепоглощающим. Я не считаю себя виноватой и не собираюсь
стыдиться ни того, что произошло, ни своих чувств. Лэнс, это было
восхитительно! — бесстрашно призналась Челси, хотя голос ее стал совсем
тихим, не громче шепота.
— Восхитительным?! — взорвался Лэнс. — Ты что, не понимаешь?!
Это не должно было случиться! Ты и я...
— Мы друг другу даже не нравимся, я знаю, — прервала его
Челси. — Может, это и называется страстью, я не знаю. Наверное, ты
лучше сможешь об этом сказать, чем я.
— Ты так думаешь? — Лэнс покачал головой. — То, что
произошло, для меня было так же внове, как и для тебя. Конечно, у меня были
женщины, но я никогда до такой степени не терял контроль над собой. Конечно,
я не горжусь тем, что... — На этот раз уже Лэнс умолк, не закончив
фразу, и покачал головой.
Челси практично заметила:
— Что ж, по крайней мере, никто, кроме нас, об этом не знает. Завтра я
объясню маме, что Селина все перепутала и...
Лэнс внезапно вскочил с кровати и, схватив простыню, обмотал вокруг бедер.
Столь откровенное отсутствие интереса к тому, что она собиралась сказать,
задело Челси. На смену блаженному ощущению теплоты и довольства, которое
осталось у нее после близости, пришло чувство потери и одиночества.
— Если хочешь... — начала Челси, но, перехватив на себе взгляд
Лэнса, замолчала.
Лэнс смотрел на ее тело с таким выражением, что у Челси не осталось ни
малейших сомнений в том, чего он хочет. Шок, смешанный с возбуждением,
окрасил ее щеки в алый цвет. Лэнс ее хочет! Он потому и вскочил с постели,
потому так поспешно обмотал вокруг себя простыню, что хотел скрыть реакцию
своего тела на ее близость. Не дав себе времени задуматься о том, что
делает, Челси прошептала:
— Лэнс, прошу тебя, останься со мной на всю ночь... до утра.
— Остаться с тобой?
Слова вырывались из горла Лэнса с трудом, как будто им что-то мешало. Челси
заворожено смотрела, как он закрыл глаза и сглотнул. Ее затопила волна
ответного желания.
— Да, останься, — повторила она хрипло. — Я хочу быть с
тобой. — Он открыл глаза, и она улыбнулась ему как искушенная
соблазнительница. — В конце концов, мне терять нечего, я ведь больше не
девственница.
В глазах Лэнса полыхнул опасный огонь — словно кто-то бросил спичку в
бензин. Он шагнул к Челси, и она почувствовала, что Лэнс и сам весь горит.
Челси прикоснулась к горячей коже, напоминающей на ощупь атлас, сначала
пальцами, потом губами. Лэнс невольно вскрикнул, но она не остановилась, и
вскоре все его тело снова дрожало от страсти.
— Останься со мной! — взмолилась Челси. Лэнс не мог ей отказать —
он страстно желал того же. Не смог он уйти и после того, как они утолили
вновь вспыхнувший сексуальный голод. Челси задремала, но Лэнс не спал, по-
прежнему обнимая ее.
Он решительно не понимал, что с ним творится, он мог только беспомощно
разводить руками. Сегодня вечером он явился к Челси только затем, чтобы
потребовать от нее объяснений, он был на нее зол, но теперь... Он посмотрел
на женщину, уснувшую в его объятиях. Это казалось нелепым, нелогичным, но он
не хотел ее отпускать.
Останься со мной!
— попросила Челси, он выполнил ее просьбу, и почему-то с
этого момента все изменилось. Все правила, которые он сам для себя установил
и по которым намеревался жить всю оставшуюся жизнь, вдруг каким-то образом
оказались переписанными заново, и, что самое страшное, Лэнс не знал новых
правил.
10
— Кофе хочешь?
Челси открыла глаза и резко, как подброшенная пружиной, села в кровати. В
дверях ее спальни стоял полностью одетый Лэнс и держал чашку с дымящимся
ароматным кофе.
Не дождавшись ответа, он подошел к кровати. Челси смотрела на него, широко
раскрыв глаза от удивления. Ей вдруг вспомнилось, как всего пару часов
назад, когда небо на востоке только начинало светлеть, она разбудила Лэнса и
прошептала, что снова хочет заняться с ним любовью. Сейчас, вспоминая этот
эпизод, она покраснела от стыда за собственное распутное поведение, но тогда
она, не испытывая ни малейшего стеснения, откровенно интимными ласками очень
быстро убедила Лэнса, что он хочет того же. Да и убеждать его особенно не
требовалось. Челси передвинулась на кровати и поморщилась — тело еще помнило
долгие часы занятий любовью.
Принимая из рук Лэнса чашку кофе, она избегала встречаться с ним взглядом.
— Тебе не нужно было дожидаться, пока я проснусь. Ты мог уйти, я бы
поняла, ведь у тебя, наверное, много дел...
— Да, это верно, — согласился Лэнс. — Мне действительно нужно
сделать несколько звонков и, конечно, переодеться до того, как мы встретимся
за ланчем с твоими родителями. — Помолчав, он небрежно добавил: —
Кстати, звонила твоя мать.
— Что-о?
— Мэриэнн звонила, когда ты еще спала, и я подошел к телефону, —
будничным тоном сообщил он.
Челси отказывалась верить своим ушам.
— Ты хочешь сказать, что мне звонила мама и ты взял трубку?
Лэнс пожал плечами.
— Ну да.
— И что ты ей сказал? Что она сказала? — Челси ошеломленно
покачала головой. — Какой ужас... Теперь она ни за что не поверит, что
мы с тобой не...
— Что мы не... что? — насмешливо переспросил Лэнс. — Что мы
не любовники? Но ведь мы и есть любовники.
Несколько секунд Челси только и могла, что в замешательстве смотреть на
него! Наконец к ней вернулся дар речи.
— Но я думала, что мы не будем афишировать наши отношения, —
прошептала она. — Это было...
Лэнс затаил дыхание, но Челси лишь покачала головой. Не могла же она
признаться, что то, что произошло между ними, то, что она испытала ночью,
даже сейчас, при свете дня казалось ей почти чудом, чем-то настолько
особенным, чуть ли не мистическим, что даже если бы она могла волшебным
образом изменить прошедшие несколько часов, то не стала бы менять ни
секунды!
Раньше она много раз представляла, как занимается любовью со Спенсером, но
сегодня ночью все эти представления сгорели дотла в огне подлинной, а не
выдуманной страсти.
— Это не должно было произойти, — беспомощно пролепетала
Челси. — Ты не должен был... мы... мои родители считают, что мы
встречаемся, но ведь это не правда!
— Пусть так, — согласился Лэнс, — но вряд ли я мог объяснить
это твоей матери, когда она позвонила и услышала в трубке мой голос, правда?
Что я, по-твоему, должен был сказать?
Да, я провел ночь с вашей дочерью, но
это ничего не значит... Это была просто одна ночь в постели
?
От лица Челси отхлынула кровь. Родители были бы потрясены, шокированы ее
поведением, если бы узнали правду.
По выразительному лицу Челси можно было читать как по книге. Лэнс подумал,
что ему несдобровать, если Челси узнает, что именно он предложил ее матери
встретиться за ланчем. Более того, не Мэриэнн Эппентайр догадалась, что он
провел ночь с ее дочерью, а он сам недвусмысленно дал ей это понять —
интонациями и тщательным подбором слов. Традиционно считается, что женщина
заманивает мужчину в ловушку при помощи секса, а не наоборот, но прошлая
ночь доказала Лэнсу, насколько ненадежны устоявшиеся мнения, — если ему
вообще требовались доказательства. Пусть Челси была девственницей, но в том,
как она откликалась на его поцелуи и ласки, не было ни намека на
застенчивость, на страх или хотя бы на жеманность.
Рано утром, когда Челси еще спала, он вышел из дома и в одиночестве
прогулялся вдоль реки. Ему нужно было побыть одному, попытаться навести
порядок в сумятице мыслей и чувств.
Размышляя на свежем воздухе, Лэнс понял, что было бы глупо притворяться,
будто он еще до этой ночи не осознавал, насколько сильны и опасны чувства,
которые вызывает у него Челси Эппентайр. Даже то, что он на нее разозлился,
само по себе говорило о многом: невозможно по-настоящему разозлиться на
человека, который тебе безразличен. И уж конечно он не вел бы себя так, как
вел этой ночью, будь он равнодушен к Челси.
Лэнс остановился, глядя на пару лебедей с выводком. Бессмысленно обманывать
себя и закрывать глаза на правду: Челси с самого начала, с первой случайной
встречи на улице, задела его за живое. Еще ни на одну женщину он не
реагировал так остро. Даже злость, которую он испытал, когда незнакомка
буквально бросилась под колеса его автомобиля, и та уже выходила за рамки
его привычных реакций: будто на самом глубинном, подсознательном уровне
сработал некий механизм, и его чувства замкнулись на Челси Эппентайр. Лэнса
потянуло к ней с первой минуты, только он какое-то время подавлял свое
влечение.
Что же это, получается, думал он, я влюбился в нее с первого взгляда, только
не желал этого признавать, так что ли? Лэнс усмехнулся своим мыслям. Прошлой
ночью он определенно не слишком усердствовал в борьбе со своим влечением!
Вспоминая события последних нескольких часов, Лэнс пришел к неутешительному
выводу: может, он и любит Челси, но она-то его не любит. Однако этой ночью
она его желала. Даже при одном воспоминании о прошедшей ночи у Лэнса
участился пульс, он испытал до боли острое желание немедленно вернуться в
дом, разбудить Челси и прижать к себе. Пытаясь обуздать свои инстинкты, он
стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони.
Возвращаясь домой, Лэнс с горькой самоиронией думал о том, что история
повторяется, его жизнь сделала полный круг. Когда-то они с Брендой
поженились, ошибочно приняв физическое влечение за любовь. И вот теперь,
когда он встретился с настоящей любовью, узнал наконец, что это такое, он со
всей отчетливостью понял, какая пропасть лежит между тем, что он чувствовал
много лет назад по отношению к Бренде, и тем, что чувствует сейчас. Но
однажды он уже совершил ошибку, заключив брак, основанный не на любви, а
только на влечении, и больше ее не повторит. Челси достойна лучшего, она
заслужи
...Закладка в соц.сетях
