Жанр: Любовные романы
Хитрые уловки
...вила
записку, — сказала, она беспомощно. — Понимаешь, наша жизнь вместе
походила на мечту, а, когда я вспомнила, что мы не любовники, мечта рухнула.
Мне было невыносимо больно. Я не хотела объяснений. Я сбежала.
— Кошмар. — Хилда обняла подругу.
Джинджер печально улыбнулась. Хилда назвала бы ее сумасшедшей, если бы она
призналась, что никогда не забудет сладости разделенных с ним мгновений,
радостных пробуждений, счастливых снов. Что она будет тосковать по Мартину,
пусть даже ее мысли о нем навсегда отравлены его предательством.
Но это ее тайна, ее крест на всю оставшуюся жизнь.
— Как только земля таких носит... — Хилда ласково гладила Джинджер по
волосам. — Ты устала, тебе необходимо выспаться. Пойдем-ка в спальню.
— Нет. Не хочу, — возразила Джинджер, но все же покорно
последовала за Хилдой по лестнице наверх.
— Как она? Отошла? — спросила Венди с тревогой. — Что сказал
доктор?
— Ничего страшного, — ответила Хилда Венди, усаживаясь поудобнее в
кресле и пододвигая поближе телефон. — Доктор дал ей массу
рекомендаций, но это он отрабатывал свой гонорар. Главное, к чему сводилась
его речь: Джинджер нужно отдохнуть и вылежаться после перенесенных
потрясений.
Хилда не собиралась распространяться о причинах депрессии Джинджер; она
представила дело так, словно бы Мартин был просто случайным прохожим,
оказавшим ей помощь после несчастного случая. Теперь, по версии Хилды,
добрый самаритянин куда-то исчез.
— Она говорила, где пропадала все это время? — спросила любопытная
Венди.
— О, она хотела немного развеяться и забыла нас предупредить. —
Хилда боялась распалить любопытство подруги. Пока что врать было легко, но
выкручиваться и дальше она не собиралась. Внутри же Хилда не просто кипела
возмущением, у нее в глазах темнело от ярости. Как, глядя на маленькую
беззащитную Джинджер, этот ирод мог подумать, что она запачкана хоть в чем-
то дурном? Но даже если бы и так! Кто дал ему право наказывать порок такими
методами? Он же чуть не свел несчастную с ума!
Хилда дала Джинджер немного бренди и укрыла ее теплым одеялом. Страдалица
заснула сразу и так крепко, что даже не ворочалась во сне. Хилда полчаса
посидела с нею рядом, потом устроила Пупси и Наполеона в их новом временном
доме: корзину Пупси она поставила возле камина, а плюшевый домик кота — в
углу, рядом с креслом. До наступления темноты ей еще предстояло просмотреть
немало деловых бумаг и ответить на полдюжины писем. Финансовая империя отца
по-прежнему процветала. И что бы ни случилось, дела есть дела.
— А ты, уважаемый, охраняй сон твоей госпожи. Если какой-нибудь
безрассудный мужчина посмеет проникнуть в дом, закусай его до смерти и
зацарапай до полной неузнаваемости! — строго-настрого приказала она
Наполеону, который в ответ лениво потянулся и потрусил на кухню, где, как
ему было прекрасно известно, для него и Пупси поставили мисочки с кормом.
Собачий корм гораздо вкуснее кошачьего. Особенно, если его украсть.
11
— Как он?
Мартин отбросил газету, которую читал: мать вышла из палаты отчима,
аккуратно прикрывая за собою дверь.
— Ему лучше. — Мягкая улыбка осветила усталое лицо изящной пожилой
женщины. — Это не сердечный приступ. Мы зря беспокоились. Но врач хочет
выяснить, в чем причина его утреннего недомогания.
— Мне кажется, что причина в Гилли. В его поездке в Америку. Отчим
переживает, но не подает виду. Поговори с ним, объясни, что в Америке живут
такие же люди и даже говорят по-английски. Ничего с парнем не случится.
— Ты не прав, Мартин. Твой отчим переживает больше из-за того, что тебе
придется и дальше финансировать мальчика. Ему кажется, что это не совсем
справедливо. — Она остановилась и внимательно посмотрела на изумленного
Мартина.
— Мама, ради Бога, надеюсь, он не думает, что я завидую шансу,
выпавшему на долю Гилберта?
— Нет. Нет, конечно, — заверила его мать. — Ему известно, как
ты любишь брата, Мартин; ты столько для него сделал, ты много трудишься для
всех нас. Но я хотела с тобой поговорить не об этом. Только не спорь со
мной, Мартин. Я мать и хочу знать, намерен ли ты хотя бы на этот раз
жениться?
— Что?!
— Я мечтаю о внуках, мой мальчик. А у тебя появилась женщина. Не
отрицай это, Мартин. Я вижу по глазам, что на сей раз дело серьезно.
Мартин был так ошеломлен, что не смел отрицать ее материнскую догадку.
— Но я не хочу говорить об этом, мама, — твердо сказал он.
Однако крепко же Джинджер засела у меня в мозгу, раз мать поняла все с первого взгляда, подумал он.
— Расскажи мне о ней, — настаивала мать, используя свое
материнское право на бестактность, когда дело касалось личной жизни любимого
сына.
Мартин принужденно засмеялся.
— Видишь ли, мне почти нечего тебе рассказать. Если ты вообразила ее
райским созданием, на котором красиво будет смотреться белое платье, я тебя
разочарую: она — порождение ада и ей больше бы подошел адский огонь и смола.
Его лицо потемнело. Мать, конечно, отметила перемену, произошедшую у нее на
глазах. Если только воспоминание на него так подействовало, значит, его
чувства глубоки как никогда.
— И все-таки расскажи. Я хочу знать все, — не отставала мать.
— Тебе не понравится то, что ты услышишь, — предупредил он мрачно.
Почти полчаса Мартин обстоятельно рассказывал матери о случившемся с ним. Он
не упустил ни одной детали, чтобы более к разговору уже не возвращаться. Его
сухой и горький рассказ потряс мать. Когда Мартин закончил и посмотрел на
нее, она сидела бледная, с поджатыми губами и хмурилась.
— Ты прав, хорошего в твоем рассказе мало, — признала она
напряженно. — Мартин, как ты мог с ней так жестоко поступить? Бедная
девочка. Что она, должно быть, чувствовала!..
— Бедная девочка? — Мартин взорвался. — Мама, она... Если ты
готова ей посочувствовать, тогда...
— Мартин, ты не представляешь, какую ты ей нанес травму. Ясно, что она
любит тебя.
— Почему ты решила, что у нее вообще могут быть какие-то чувства, кроме
чувства наживы?
— Но это настолько очевидно, — перебила его мать мягко.
— Мама, ты фантазируешь на пустом месте. Ведь она просто воровка.
Потому что...
— Потому что облегчила кошелек Гилли на пять тысяч. Мартин, но ты же
ничего не узнал толком. Может быть, были и смягчающие обстоятельства? Или ее
оклеветали?
— Мама! Я много лет в бизнесе. Я могу отличить мошенничество от
вынужденной кражи. Не с голодухи же она обчистила мальчишку, а продуманно и
подло.
— Но так ли важно, что она делала, Мартин? — продолжала удивлять
Мартина мать. — Ты так возмущаешься, потому что любишь ее. Я знаю, что
и она должна любить тебя. Мартин, я никогда не говорила тебе, но, когда я
только познакомилась с твоим отчимом, из школьной кассы пропали деньги,
небольшая, конечно, сумма, но все-таки это было настоящим воровством. Все
улики тогда указывали на меня. И никто не сомневался, что именно я взяла
проклятые деньги. А твой отчим только недавно понял, что влюблен в меня. Он
практически не знал, кто я такая, что у меня за душой. Но он не поверил в
мою виновность. Он в тот же день объяснился мне в любви.
— Но не ты же украла, мама! Джинджер...
— Мартин, ты не слушаешь меня, — сказала мать. — Так же, как
не слушаешь свое сердце. Разум подчас заблуждается, сердце не ошибается
никогда. Навести ее, — посоветовала она ему. — Навести свою
Джинджер, Мартин, и скажи, что любишь ее.
Однажды он уже сказал женщине, что любит ее, и счастье обернулось кошмаром.
Но на этот раз, кажется, жизнь позволяет ему начать все сначала. А вдруг на
сей раз ему повезет больше? Если разобраться, он сам развалил их брак с
Барбарой. Он не смог стать таким, каким она хотела его видеть: заботливым,
веселым, изобретательным в постели. Он был занудой. Только и всего. С
Джинджер иначе. Ему даже не нужно стараться, притворяться. Само собой
получается, что она нуждается в его заботе, а он в том, чтобы заботиться о
ней. И, главное, им хорошо в постели.
Его мать права: он поспешил с выводами. Ему не хватило времени, чтобы
разобраться во всем.
Мартин хотел свернуть на Йоркшир, но вместо этого пропустил поворот и
устремился в Эксетер. Он сам себя ругал за ребячество. Но не мог поступить
иначе.
Он любит Джинджер, и любит ее так глубоко и так сильно, что... Что, честное
слово, готов уже отказаться от принципов, от убеждений, наработанных годами.
И существует большая вероятность, что Джинджер тоже захочет измениться. В
его лице она нашла давно желанный идеал. Она проявила к нему немыслимую
нежность, она отзывалась на каждое его слово всей душой. Она способна к
перерождению. И он ей поможет, черт побери!
Но он фактически не знает настоящую Джинджер. Может статься, что, выйдя из
лабиринтов фантазии в тот момент, когда к ней вернулась память, Джинджер
больше не захочет играть в благородство и преданность. Что тогда? Сможет ли
он силой своей любви заставить ее вновь измениться? Вряд ли.
Тем не менее попытаться стоит.
— Джинджер, еще рано что-либо говорить конкретно, полежи в постели хотя
бы день! Пусть доктор сделает анализ и тогда мы решим, больна ты или
здорова!
— Хилда, я никогда не чувствовала себя лучше, — устало возразила
Джинджер.
Джинджер почти пожалела, что доверилась подруге. Забота Хилды становилась
навязчивой.
— Я должна вернуть свою жизнь в нормальное русло. Я хочу почувствовать
себя независимой от пережитого кошмара, а в постели, ничего не делая, я
только о нем и думаю.
— Ты слишком торопишь события, моя дорогая. Тебе рано переезжать от
меня и тем более приниматься за дела.
— Я уверена, что Венди и Мэгги меня поняли бы, — сказала Джинджер
немного резко.
— Не думаю, Джинджер. Они согласны со мной. Тебе нужна передышка.
Конечно, я не говорила им о том, что с тобой произошло, но даже одного
твоего вида достаточно, чтобы положить тебя в больницу минимум на месяц.
Пойди приляг.
— Расскажи, что поделывают Венди и Мэгги, — попросила Джинджер,
садясь в кресло.
— У Мэгги, кажется, какие-то проблемы с хрусталем, который она заказала
в Праге, и она тщательно скрывает это от Венди. А у Венди, на мой взгляд,
небольшие размолвки с Крэгом, и она так же тщательно скрывает это от Мэгги.
— Бедная Мэгги; надеюсь, ее заказ скоро пришлют. Она рассчитывает
поправить им свои финансы, не прибегая к помощи Венди.
— Пора бы уже ему прибыть...
— Тебя что-то мучает, Хилда, не хочешь поделиться? — неожиданно в
лоб спросила Джинджер.
Хилда немного помялась. Она не собиралась сегодня тревожить подругу, но,
зная характер Джинджер, можно не сомневаться, что та добьется объяснений.
— Видишь ли, Джинджер, — начала Хилда, — я чувствую себя
виноватой перед всеми вами. Это я развязала никчемную вендетту. И вот теперь
Венди ссорится с Крэгом, а бедняжка Мэгги...
Джинджер внимательно посмотрела на Хилду. Иногда ей казалось, что подруга не
моложе, а старше и рассудительнее, чем она, Джинджер.
— Ты хороший друг, — успокоила она Хилду, — и ты во всем
права. Не вини себя, не грызи понапрасну. Знаешь, — внезапно решила
она, — я, пожалуй, еще погощу у тебя недолго.
— Джинджер, дорогая! Я-то думала, что помогу тебе и позабочусь о твоем
здоровье, а теперь ты берешься меня опекать! Спасибо. Я перевезу твои вещи
ко мне, если не возражаешь.
— Джинджер, давай пообедаем с шиком!
— Ты решила выпустить меня из заточения, Хилда?
— Нет уж, сиди под замком, беглянка! Опять исчезнешь, что я скажу тогда
Венди с Мэгги? Давай приготовим что-нибудь этакое.
Джинджер и Хилда быстро составили меню, и Хилда ушла. Она собиралась зайти к
Джинджер, собрать вещи подруги и потом на ее машине объехать магазины.
Когда за Хилдой закрылась дверь, Джинджер облегченно вздохнула. Она была уже
в состоянии вернуться в свое поместье на холме, но поняла, что действительно
нужна преданной подружке. В душе у Хилды совершается какой-то переворот.
Кажется, она разочаровалась в идее мести, которая составляла весь смысл ее
существования последние месяцы. Джинджер знала, что подобные
революции
проходят тяжело и напряженно. Потому и согласилась погостить у Хилды еще
немного.
От размышлений ее отвлек телефонный звонок.
— Алло, — сказала Джинджер в трубку, не думая представляться. Все,
кто звонит сюда, прекрасно знают ее голос.
Но на том конце провода оказался кто-то незнакомый.
— Алло! — Джинджер услышала приятный женский голос. — Я
говорю с Джинджер Грэхем?
— Да, но с кем я?..
— Меня зовут Рут, я мать Мартина Фостера. — Джинджер уже собралась
бросить трубку, но не сделала этого: голос женщины располагал к себе
моментально, не хотелось обижать хорошего человека.
Мать Мартина, судя по всему, вполне соответствует своему голосу. Она
прекрасно понимает все недостатки сына и чистосердечно поведала о них
Джинджер.
— Я не пробую оправдывать Мартина и уж конечно не считаю возможным
сразу простить его за то, что он сделал, но, Джинджер, будьте великодушны.
Он любит вас. Очень.
Голос Рут дрогнул, и Джинджер чуть не разрыдалась.
— Нет, Рут, вы ошибаетесь, он никогда не любил меня. В тот момент,
когда мы встретились в больнице, в его глазах я не заметила ни тени любви. Я
ее только придумала. Теперь-то я понимаю...
— Нет, — перебила ее Рут, — он не любил вас тогда, но, в
конце концов, он и не знал вас тогда...
— Он воспользовался мною, как... как...
— Да, его невозможно оправдать даже заботой о Гилли. Но, Джинджер, мне
кажется, что вы любите моего сына.
— Почему вы мне позвонили?
— Потому что я — женщина и мать. Поверьте своему сердцу, девочка! Вы же
всегда знали, что он любит вас. Просто гнев затуманил вам мозги.
Я люблю тебя!
— исступленно твердил он ей, когда они занимались любовью.
Тогда она не сомневалась, что он говорит правду. Воспоминание обожгло ее и
яркой молнией осветило все ее прежние мрачные мысли.
— Это он попросил, чтобы вы поговорили со мной? — спросила
Джинджер.
— Нет. Мартин очень гордый и независимый человек. Ему лучше вообще не
знать о моем звонке.
— А как вы узнали, где я? Ах, Боже мой, я же сама оставила номер на
автоответчике!
— Ваша амнезия, Джинджер, могла быть потому, что вы не хотели
признаваться себе в том, что Мартин вам чужой. И сообщение на ответчике
оставили для того, чтобы он вас разыскал. Джинджер, женщины обладают многими
прекрасными инстинктами, которые действуют помимо разума. Вам сразу
понравился Мартин. И вы окольными путями привязали его к себе. Мне кажется,
что я права.
— Но все это не объясняет его поступка!
— Знаете, Джинджер, он с юности искал совершенную женщину. Когда он
описывал мне вас, мне показалось, что он нашел свой идеал. Может быть, дело
не только в деньгах бедного Гилли, но он просто не удержался. Он же говорил,
что пытался совладать с собой, но ему не удавалось.
Джинджер засмеялась.
— А вы не находите, Рут, что
не удержался
звучит смешно?
— Нет, это звучит оскорбительно, Джинджер. Но такова правда. Мартин,
конечно, должен был подумать о вас и о последствиях.
— Последствиях? — Внезапно Джинджер вспомнила, что месячные должны
были начаться уже двое суток назад, а у нее раньше никогда не бывало
задержек. — Но это невозможно...
А вдруг это правда? Она мечтала о ребенке, как о чуде. Вдруг это правда?!
В эту секунду спальня показалась Джинджер самым чудесным местом на свете.
— Джинджер, — услышала она в трубке, — если я правильно
догадалась, вы, возможно, беременны. Мартин никогда не оставит ни своего
ребенка, ни его мать. Но и вы не отворачивайтесь от того, что сама судьба
дает вам в руки. И когда вы сообщите Мартину правду о ваших отношениях со
Стивеном Бакстером, не удивляйтесь, если он расстроится. Помните, что
мужчине легче самому выказать великодушие, чем принять его от другого, тем
более женщины!
И Джинджер не могла не согласиться с мудрой Рут.
Она попрощалась с матерью Мартина и положила трубку. Ей хотелось петь и
танцевать, кричать и смеяться. Мартин любит ее... Мартин никогда не хотел
оскорбить или обмануть ее; он просто не смог удержаться.
Младенец...
Какое счастье!
Хилда открыла капот и склонилась над двигателем. Теперь до вечера не уедешь
со двора. Лучше бы она не брала машину Джинджер. У той вечно что-то
ломается, перегорает, не тикает... Хилда уважала технику. Она любила, когда
все механизмы работают в полную силу и как надо. Ее
бьюик
, например,
считается самой хорошенькой машиной в городе.
Хилда как раз подумала о том, что Джинджер не плохо бы сменить
автомастерскую, как большой сияющий
мерседес
бесшумно припарковался позади
нее. Из машины вышел Мартин. Что это был он, Хилда догадалась сразу:
Джинджер довольно точно описала своего обидчика.
— Куда это вы направились? — сердито окликнула его Хилда.
Мартин непонимающе посмотрел на нее. Кто это, черт подери?
— Вообще-то я шел к Джинджер. Хотя не уверен, что должен вам
объяснять, — холодно заметил он.
Молодая женщина, стоящая перед ним, была явно на взводе, но Мартин понятия
не имел почему. Она явилась досадным препятствием на пути к цели — Джинджер,
которую он обнимет и скажет наконец, что любит ее и жить без нее не может.
Хилда смотрела на Мартина. Нахальство этого человека просто потрясало.
— А вам не кажется, что вы уже достаточно натворили бед? Вам мало того,
как вы покалечили Джинджер? — возмутилась она. — Я знаю про вас
все и не думаю, чтобы Джинджер хоть на минуту было бы приятно видеть вас!
Мартин нахмурился.
— Она рассказывала вам обо мне?
— И не сообщила ничего хорошего, — едко ответила Хилда.
Мартин даже растерялся. Очень сердитая молодая женщина, стоящая на его пути,
оказалась неожиданным осложнением.
— Где Джинджер? — коротко спросил он Хилду, глядя на дорожку,
ведущую к дому.
— Ее здесь нет, она ушла. И даже если она была бы здесь, какое это
имеет значение для человека, обманувшего ее?
— Минутку, у меня есть причины видеть ее.
— Если причина в ваших подозрениях относительно бедной Джинджер, то
можете садиться в свою машину и уезжать немедленно, — презрительно
сказала ему Хилда. — Джинджер такая же жертва обмана, как и ваш брат.
Мартин, ничего не понимая, посмотрел на нее.
— Джинджер и Стивен Бакстер были партнерами, — убежденно
пробормотал он.
— Вы не проверили фактов. И обвинили ни в чем не повинного человека. Вы
не выяснили всей правды!
— Какой правды?
— Правда в том, что Стивен Бакстер использовал имя Джинджер без ее
ведома.
— Но почему Джинджер мне не сказала об этом? — Мартин подверг
сомнению слова Хилды.
— А вы ей дали возможность объясниться? — Мартин внимательно
присмотрелся к Хилде. Никаких сомнений, она говорит правду. Слишком искренне
выглядит возмущение, так не сыграешь.
— Вы ее обманули и еще хотели, чтобы она оправдывалась перед вами. Как
только к ней вернулась память, она от стыда чуть сквозь землю не
провалилась! Поверьте, мистер Фостер, ей и в голову не пришло оправдываться.
— А почему же она промолчала при первой встрече?
Хилда неохотно ответила:
— Она собиралась посоветоваться со мной. А я уехала. Только и всего.
— Посоветоваться с вами?
— Конечно.
Хилда рассердилась на себя. Зачем она объясняется с человеком, которого
следовало выставить вон, не говоря ни слова?
— Убирайтесь, — неожиданно для себя выпалила она. — Вы
получили все, что хотели. Вы потешили плоть и вернули свои деньги. Что вам
еще надо?
— Это ее решение или ваше? — потребовал объяснений Мартин.
— Вот что. Это я вовлекла Джинджер в авантюру со Стивеном Бакстером.
Думаю, что тем самым здорово навредила ей. Но я исправлю ошибку и не дам вам
добраться до нее.
— А что вас связывает с Бакстером? Он вам кто? Бывший любовник?
— Нет. — Хилда не ожидала такого вопроса и растерялась.
— Вы обвиняете меня во всех грехах, но сами тоже не ангел. Вы по-
свински поступили со своей подругой. И виноваты не менее меня.
Мартин решил, что смешно пытаться прийти к соглашению с ней. Придется
приехать в другой раз. Но эта штучка не так проста, как кажется. Вот кого бы
попытать о Стивене. Прижать бы ее к стенке...
Странно, но разговор с Хилдой на многое открыл глаза. С самого начала
Мартина мучило явное несоответствие образа хладнокровной хищницы, который он
нарисовал себе, с той прелестной беззащитной женщиной, какой оказалась
Джинджер. Он списывал это на деформацию характера после падения и травмы. Но
все равно сомневался.
Мартин чувствовал себя так, словно кто-то поворачивал нож в его сердце. Как
ужасно, что он так гадко обошелся с Джинджер. Не удивительно, что она не
хочет его видеть или даже что-либо знать о нем.
К тому же, даже если Джинджер и разрешит ему объясниться, теперь он просто
не способен убедить ее в своей любви. Одно дело приехать, чтобы простить и
признаться, что его чувства серьезны и неизменны. Совсем другое — оказаться
подлецом и смешно и жалко просить прощения и униженно говорить о какой-то
там любви. Она не поверит.
Ничего больше не сказав, он повернулся и пошел назад к автомобилю.
Хилда убедилась в том, что Мартин уехал, потом вздохнула и села за руль.
Поломка оказалась незначительной, она быстро ее поправила. Теперь по
магазинам, а потом домой. Разговор обессилил ее. Гнев иссушает, злиться на
кого-то слишком долго — утомительно.
Войдя на кухню, она застала там Джинджер.
— Кто тебе разрешил вылезать из кровати? — с напускным гневом
спросила она у Джинджер, которая заваривала чай.
— Мне намного лучше. В конце концов, это невыносимо. Я ведь не инвалид.
Что случилось, Хилда, кто тебя так расстроил?
Хилда, которая еще не успела придумать отговорку, маловразумительно
забормотала:
— Джинджер, только не волнуйся... Понимаешь...
— Что произошло, Хилда?
— Я только проверяла твой двигатель, когда... когда Мартин Фостер
остановился возле меня...
— Мартин здесь? Где? — всполошилась Джинджер, немедленно подбегая
к окну кухни, чтобы выглянуть в сад.
— Нет, не здесь, я не сказала, что ты у меня, я выгнала его...
— Он ушел? Когда? Сейчас? Хилда, я должна скорее идти за ним. Он уедет
домой, я знаю!
— Идти за ним? Зачем? После того что он сделал с тобой?! — Хилду
ошеломила реакция Джинджер.
— Нет, это не то, что ты думаешь, — уверила ее Джинджер и быстро
рассказала Хилде про телефонный звонок матери Мартина.
— И ты бросишься вдогонку?
— Да, — ответила Джинджер твердо. Хилда никогда не видела Джинджер
в столь решительном настроении.
— Кажется, я опять сделала глупость, отослав его, —
прокомментировала она с сожалением. — Мне правда жаль, Джинджер.
— Ничего, ты ведь не знала. Хилда, у меня к тебе просьба, только отнесись к ней очень серьезно!
— Все, что угодно, Джинджер.
— Позаботься о Пупси и Наполеоне, если Мартин не захочет меня выслушать
и я в горе и печали наложу на себя руки, спрыгнув с моста!
— Не надо так шутить, Джинджер. Но если ты захочешь сегодня задержаться
где-нибудь на ночь, я потерплю твоих животных до утра.
Мучительные спазмы в желудке напомнили Мартину, что у него с утра не было ни
крошки во рту. Он не умел и не любил готовить, однако ехать ужинать в
ресторан не хотелось. Взбивая шедевр холостяцкой кухни — омлет, -он невольно
улыбнулся, вспомнив, как однажды Пупси и Наполеон стащили у них с Джинджер
жаркое и п
Закладка в соц.сетях
