Жанр: Любовные романы
Невеста на ночь
...ем поставить
Битлз
,
Дорз
,
Ванилла фадж
,
Крим
,
Бердс
...
— Достаточно!
— Хочешь, поставлю
Бердс
?
— Я влюбилась в Дэвида Кросби задолго до того, как он объединился со
Стиллсом, Нэшем и Янгом. Но я увидела его только в Вудстоке. Знаешь, я даже
пыталась стащить его со сцены, но, похоже, его не прельщали перепачканные
грязью девицы.
Грэм рассмеялся, ставя пластинку.
— Когда-нибудь я куплю СД-плейер.
— Не надо, старые пластинки гораздо лучше.
Едва услышав тамбурин, она начала танцевать — медленно, легко, внезапно став
раскованной.
— У тебя есть свечи? — спросила она.
— Да. Но марихуаны нет.
— Я давным-давно отвыкла от нее.
Грэм съездил на кухню и вернулся с коробкой, наполненной свечами
всевозможных форм и размеров.
— Прекрасно! А подсвечники?
— Они где-то в коробках.
— Обойдемся без них. Сойдут и тарелки.
Чувствуя себя как дома, она подпевала музыке и расставляла блюдца со свечами
по всей гостиной. Грэм следил за ней, ловил каждое движение.
— Хочешь, я зажгу их? — спросил он.
— Да, пожалуйста. А потом потуши свет.
Разлив вино, она протянула бокал Грэму.
— А у тебя, случайно, нет
Буффало Спрингфилд
?
— Дай-ка подумать... похоже, ты обожаешь Стивена Стиллса.
— Только его голос. На мой вкус, лучшее сочетание голосов у Кросби,
Стиллса, Нэша и Янга. Абсолютная гармония.
Пока он рылся в пластинках, Фиби вынула из сумки альбом и карандаш, схватила
с дивана две подушки, бросила их на пол посреди гостиной и уселась.
Грэм поставил новую пластинку и обернулся к ней:
— Еще пожелания есть?
Фиби кивнула.
— Ты не мог бы снять рубашку?
— Что, прости?
— Сними рубашку.
— Зачем?
— Потому, что в рубашке ты бесподобен, но я уже нарисовала тебя одетым
— в тот вечер, в ресторане. А теперь я хочу увидеть, что у тебя под
рубашкой.
— Ты шутишь?
— Я предпочитаю быть серьезной и честной. — Правда, она уже
однажды соврала ему, назвавшись чужим именем.
— У меня осталось несколько шрамов, — предупредил Грэм.
Фиби отпила вина.
— А у меня менопауза и грудь уже не такая упругая, как раньше.
— Ты покажешь ее мне?
— Скорее всего да.
Грэм рассмеялся, вытащил из-под пояса брюк тенниску и снял ее через голову.
— О Боже...
— Что такое?
— Ты выглядишь гораздо лучше, чем я предполагала.
— При свечах все выглядит по-другому.
— Я же художник. Меня нелегко обмануть.
— Итак, какую позу я должен принять?
— Никакую. Просто сиди и пей вино.
— А говорить можно?
— Это было бы замечательно.
— На какую тему?
— На твой выбор.
— Значит, поговорим о тебе.
Фиби подняла голову. В серебристых глазах Грэма отражались язычки свечей.
— Не двигайся! — воскликнула она. — Отлично! Особенно твои
глаза.
Она пыталась передать увиденное, но рисовать его глаза было не так
увлекательно, как смотреть в них. Впервые в жизни Фиби никак не удавалось
сосредоточиться на натурщике.
Грэм сменил пластинку, и Фиби засмотрелась на игру мышц его рук и сильных
плеч. С легкой улыбкой он обернулся, и в комнате зазвучал первый гитарный
пассаж из
In-A-Gadda-Da-Vidda
, вызывая у Фиби множество приятных
воспоминаний о вечеринках, танцах и друзьях, с которыми она не встречалась с
шестидесятых годов, со времен фестивалей в Хейт-Эшбери. Но теперь под эту
музыку рождались новые воспоминания, лучше прежних.
Отложив альбом и карандаш, она направилась к Грэму.
— Хочешь потанцевать?
Он кивнул, она села к нему на колени, и он обнял ее одной рукой, крепко
прижимая к себе. Он крутил колесо кресла, а Фиби прислушивалась к ровному и
сильному биению его сердца.
Его кожа была горячей, свежевыбритое лицо — гладким, от него пахло знакомым
Фиби с юности одеколоном
Олд спайс
, который никогда не выйдет из моды.
Он поцеловал ямочку под ее ухом и проложил дорожку поцелуев по щеке, пока не
добрался до губ.
— Знал бы ты, как это приятно! — со вздохом выговорила она.
Он взял ее ладонь и прижал к своему сердцу:
— А это ты чувствуешь?
Она кивнула.
— Оно давным-давно не билось так быстро. Даже в тренажерном зале или на баскетбольной площадке.
Фиби сняла его вторую ладонь с колеса, притянула к себе, поцеловала и
приложила к своей груди. Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, потрясенная
тем, что уже забыла, как приятны простые прикосновения, даже через платье и
бюстгальтер.
Запустив пальцы в волосы Грэма, она поцеловала его. Ей нравился вкус его
губ, его дыхание, овевающее щеку. Желание становилось нестерпимым.
Он провел ладонью по ее груди, боку и бедру. Платье заскользило вверх по
ноге, Фиби почувствовала, как его пальцы движутся по бедру, подбираясь к
узеньким трусикам, которые она купила в
Секрете Виктории
просто так, зная,
что никогда их не наденет, но сегодня надела, и не зря.
Она погладила его по груди и плоскому, как гладильная доска, животу,
запустила под пояс брюк большой и указательный пальцы и продвинулась чуть
ниже.
Поцелуи вдруг прекратились. Едва Фиби нащупала резинку, Грэм взял ее за
запястье и отвел руку в сторону.
— В чем дело?
— Мы слишком спешим, — пробормотал Грэм и пригладил волосы. —
Вернемся к тому, с чего начали.
— На попятную я не иду. Если хочешь, возвращайся, а я не стану.
Фиби вскочила с его колен, схватила блокнот и карандаш и бросила их в сумку.
— Куда ты? — спросил Грэм.
— Домой.
— Но почему?
Фиби направилась к двери.
— Потому, что однажды ты уже не подпустил меня к себе и сейчас сделал
то же самое. Потому, что мне тоже бывает больно и обидно.
— Но я не хотел обидеть тебя. Просто все шло слишком быстро. Ты ведешь
себя так, будто тебе нет дела, что я не хожу.
— Это не имеет ни малейшего значения.
— А я не забываю об этом ни на минуту!
— Почему?
— Потому, что тебе нужен мужчина с двумя здоровыми ногами.
Фиби метнула в него яростный взгляд:
— Такой чепухи я еще никогда не слышала. Ты — лучший мужчина, какого я
когда-либо встречала, с тобой мне так хорошо, как не бывало ни с кем. И мне
все равно, сколько у тебя ног — две, четыре или ни одной!
— А если бы у нас ничего не получилось?
— Этого мы уже никогда не узнаем.
Она хлопнула дверью и услышала, как игла скользнула по пластинке, музыка
смолкла.
Стоя на веранде, Фиби расплакалась. Прежде ни один мужчина никогда не просил
ее не торопиться. И она не помнила, когда в последний раз так же быстро
переходила к решительным действиям. Правда, до сих пор она ни разу не бывала
влюблена.
Глава 15
Кэйро подняла голову с плеча Дункана и зевнула, только когда он остановил
машину перед отелем
Небесный приют
. Всю дорогу она продремала, усталость
вытеснила из ее головы мысли о Дункане и Дилане.
За последние несколько дней Дункан успел несколько раз доказать, что он стал
другим, и Кэйро уже не удавалось найти причины, чтобы и впредь скрывать от
него существование Дилана. Нет, не так: одна весомая причина у нее все-таки
была. Узнав обо всем, Дункан снова возненавидит ее, а она этого не
переживет, особенно после всего, что случилось сегодня.
Дункан обнял ее за плечи и притянул к себе.
— Вопрос, конечно, нелепый — ведь ты совсем измучена, — но не
хочешь ли ты прогуляться вон по тому тихому парку?
Улыбка тронула губы Кэйро.
— Прямо сейчас?
Он кивнул.
— А у тебя есть предложения получше?
— Да — выспаться. Принять горячую ванну и завалиться в мягкую постель.
— В нашу брачную ночь тебе совсем не хотелось спать.
— Но ведь в тот день меня не приносили в жертву богам.
Дункан потер щетинистую щеку.
— Сразу после экскурсии в Белиз мы снова наведаемся к жертвеннику,
ладно?
— Только если ты пообещаешь захватить с собой запасные фонари, —
она потерла затылок, — и подушку.
— А раньше ты не жаловалась.
Она запустила пальцы в его волосы и притянула его к себе.
— Жаловаться мне было просто не на что.
Их губы встретились, у Кэйро закружилась голова — так, что ей захотелось
немедленно принять предложение Дункана и прогуляться по парку. Но она не
могла.
Ей понадобилось целых тридцать секунд, чтобы высвободиться из его объятий, и
еще тридцать — чтобы взять себя в руки.
— Спасибо, что привез меня, — сказала она, надевая
бейсболку. — Понимаю, ты хотел бы, чтобы я осталась в лагере, но у меня
столько дел...
— Незачем оправдываться, Кэйро. Я знаю, что значит готовиться к
подобным поездкам.
— Ты действительно готов сопровождать меня?
Его глаза потемнели.
— Я же пообещал. За последние пять лет я научился сдерживать обещания.
— И ты не передумаешь, несмотря ни на что?
— Несмотря ни на что, — засмеялся он.
Кэйро вздохнула с нескрываемым облегчением. Конечно, Дункан не подозревал о
том, что она собиралась сообщить ему завтра, как следует выспавшись и
набравшись смелости. Но сдержит ли он обещание после такого шока?
— Ты чем-то встревожена.
Кэйро покачала головой:
— Просто задумалась о поездке.
— Я тоже подумал вот о чем... — Он перевел дыхание. — Я хочу,
чтобы после возвращения из Белиза мы стали жить вместе.
— Здесь, в Сэнктуари?
Он покачал головой:
— Я живу не в городе, а в палатке. Мы могли бы взять палатку побольше.
Или даже трейлер с настоящей кроватью, но...
Кэйро засмеялась:
— Чаще всего мужчины обещают золотые горы. А ты — целый трейлер.
— Я сказал, что мог бы взять напрокат трейлер. Но лично я предпочитаю
палатку. — Он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал. — Ты
обещаешь подумать?
О том, чтобы жить в палатке вместе с Дунканом, не могло быть и речи.
Несколько лет назад она согласилась бы поселиться с ним где угодно, но с тех
пор многое изменилось. Она должна думать о Дилане. Ему необходим удобный
дом, надежная крыша над головой. Но отказаться сразу Кэйро не могла.
— Обещаю.
Он поцеловал ее.
— Просто скажи
да
.
Она улыбнулась, отстранилась и открыла дверь.
— Может быть.
Дункан со смехом вышел из машины и помог ей выйти.
— Можно заехать попозже?
— Уже и так слишком поздно, — возразила Кэйро. — День выдался
длинным. Фиби наверняка спит, а мне надо еще позвонить перед сном.
— У тебя слишком много дел и оправданий, Кэйро.
Он зажал ее лицо в ладонях, любовно провел большим пальцем по ее скуле, и
Кэйро пожалела, что отказала ему и попросила уехать. Но выбора у нее не
было.
— Приложи к глазу что-нибудь холодное, — посоветовал он.
Кэйро совсем забыла о синяке, который набила в темноте пещеры. Когда Дункан
поцеловал ее в больное место, она решила, что к утру синяк пройдет.
— Сегодня я вернусь в лагерь, а утром обследую еще несколько туннелей.
В городе я буду к восьми. Ты поужинаешь со мной?
— Обязательно. Даже если ты опоздаешь.
Он нехотя отстранился, прислонился к машине и скрестил руки на груди.
— Ну, иди. А я подожду здесь.
— Беспокоиться не о чем. Здесь нет ни ловушек, ни потайных шахт.
— И все-таки я прослежу за тобой.
Она опять почувствовала себя любимой и в приливе ликования взлетела на
крыльцо. Через мгновение она уже стояла у окна, глядя вслед уезжающему
Дункану.
Дверь комнат Тиббетсов приоткрылась, в щель выглянула Ирен.
— Добрый вечер, Кэйро. — Миссис Тиббетс была чем-то обеспокоена, и
Кэйро мгновенно охватила паника. Неужели что-то случилось с Диланом или
Фиби?
— Что стряслось, Ирен?
— У вас ссадина на щеке и... Господи, синяк под глазом!
Кэйро засмеялась — она и забыла, как выглядит.
— Сегодня я заблудилась в пещере. Фонарь погас, и...
— Напрасно вы не взяли запасной! Я посоветовала бы вам прихватить сразу
два — в дополнение к фонарю на шлеме. Несколько раз мне случалось спускаться
в пещеры, и я по своему опыту знаю, что предусмотрительность никогда не
помешает.
— В следующий раз я буду осторожнее, — пообещала Кэйро и мысленно
добавила:
И больше никогда не позволю мужчине унести меня голышом
неизвестно куда
. Нет, вряд ли. Почти все, что случилось сегодня, пришлось
ей по вкусу.
— Хотите, я обработаю ссадины? — спросила Ирен. — У меня есть
замечательный антисептик.
Прежде чем Кэйро успела ответить, Дилан протиснулся между дверным косяком и
Ирен, увидел мать и широко раскрыл глаза:
— Мамочка, что с тобой?
Она подхватила его на руки и поцеловала в щеку.
— Ничего страшного, дорогой. Это просто царапины.
Он осторожно дотронулся кончиками пальцев до синяка под глазом:
— Болит?
— Почти нет. Но выглядит ужасно.
— Тебя кто-то ударил?
— Ну что ты! Конечно, нет! Я просто побывала в пещере. И забыла об
осторожности. Потом я все тебе расскажу. — Кэйро заглянула в гостиную
Тиббетсов, высматривая тетю: — А Фиби здесь?
— У нее свидание, — сообщил Дилан. — Какой-то парень позвонил
ей, и она вся покраснела. Это был прилив, потому что у нее менопауза, —
я слышал, она сама так говорила. Она долго бродила по комнате, не зная, что
надеть, потом у нее разболелась голова, лицо покраснело, и она сказала, что
ей осточертела менопауза и приливы. — Дилан перевел дыхание. — Так
я и понял, почему она вся красная. Но посмотреть слово в словаре еще не
успел. Ты скажешь мне, как оно пишется?
— Потом, дорогой. А сейчас мне надо подняться наверх и выкупаться.
Ирен стряхнула со щеки мальчугана крошки печенья.
— Хотите, мы побудем с ним еще пару часов? — спросила она. —
Это нас нисколько не затруднит.
— Нет-нет, мне неудобно вас беспокоить. И потом, я весь день не видела
Дилана.
— Мама, ну пожалуйста!
— Мы будем только рады, — заявил подошедший к двери Берт. —
Мы приготовили печенье и горячий шоколад, а Дилан уговорил нас взять в
прокате
Мумию
. Когда вы вошли, мы как раз досматривали титры.
— Он, случайно, не прихватил с собой резиновую змею?
— Да, — призналась Ирен. — И уже пару раз напугал меня ею.
— И вы готовы терпеть его еще целый час?!
— Сколько угодно, — заверила Ирен.
Кэйро решила, что супруги Тиббетс — святые. Жаль, что таких людей она не
встречала в Мендосино. От Дилана быстро уставали все няни, а Тиббетсам,
похоже, мальчик пришелся по душе.
Кэйро поцеловала Дилана прямо в шоколадное пятно на щеке.
— Я скоро, — пообещала она. — А потом я уложу тебя и расскажу
про все, что видела в пещере.
— А я тебе — про тхеквондо. Берт учит меня. А еще расскажу про вазу,
которую я разбил, когда отрабатывал удар спереди и прием
рука-нож
, но Берт
не сердился. Нам не придется платить за вазу — ведь это он меня научил.
Кэйро ахнула и перевела взгляд на Берта и Ирен:
— Ваза была ценная?
Ирен рассмеялась:
— Свадебный подарок моей тети Элис. Я ее терпеть не могла, потому и
поставила в один из номеров.
— К отъезду мы будем должны вам целое состояние, — вздохнула
Кэйро. Дилан вырвался из ее объятий и бросился в комнату Тиббетсов. —
Спасибо, что согласились присмотреть за ним. Я задержусь не больше чем на
полчаса.
— Не торопитесь, — посоветовала Ирен. — А я тем временем
заварю вам ромашковый чай — от него прекрасно спится. Заходите, выпьем по
чашечке.
— Спасибо, я вам так признательна!
Кэйро уже собиралась уйти, предвкушая горячую ванну, когда Ирен окликнула
ее:
— А может, все-таки возьмете антисептик и пену для ванны?
— Это было бы замечательно.
Ирен исчезла на минуту и сразу вернулась.
— Этот аромат ванили бесподобен. Не стесняйтесь, вылейте в ванну хоть
весь флакон.
Кэйро взяла оба флакона и ушла наверх. Она побежала бы по лестнице, если бы
не ноющие мускулы. Лучше горячей ванны с ароматной пеной могла быть только
ванна в компании с Дунканом.
Уже на окраине города Дункан вдруг заметил на заднем сиденье забытый Кэйро
рюкзак. До сих пор он тщетно искал повод вернуться, снова встретиться с ней,
намекнуть, что она могла бы улизнуть из
Небесного приюта
и провести ночь с
ним в
Эльдорадо
. Но поводов не находилось, пока ему на глаза не попался
рюкзак.
Ему понадобилось пять минут, чтобы переложить рюкзак поближе, снова пересечь
весь город и припарковаться перед белым зданием на Иден-стрит.
С рюкзаком в руке он поднялся на крыльцо. В окно выглянул мужчина —
очевидно, хозяин отеля. Дункан сразу понял, что в номер Кэйро ему не пройти.
Однако он и прежде попадал в затруднительные положения и почти всегда
выходил из них благополучно.
Едва Дункан шагнул в вестибюль, хозяин отеля с мрачным видом вышел ему
навстречу. Не хватало только дробовика.
— Чем могу помочь? — спросил хозяин отеля. Его голос звучал
любезно, но взгляд говорил: еще один шаг, и ты пожалеешь, что вообще
появился на свет.
— Я друг Кэйро Макнайт, — объяснил Дункан, показывая ему
рюкзак. — Она забыла рюкзак у меня в машине, а он ей может
понадобиться.
Хозяин отеля протянул руку:
— Я передам рюкзак Кэйро.
— Я действительно ее друг.
— А я впускаю сюда только тех посторонних, которые являются по
приглашению моих постояльцев.
— Не могли бы вы позвать Кэйро?
— Она занята.
Дункан поскреб щетину. На его щеке красовалась царапина, руки были ободраны
и еще кровоточили, одежду сплошь покрывала пыль — казалось, он только что
вырвался из уличной драки. Нет, наверх его не пустят.
— Нельзя ли хотя бы подсунуть ей под дверь записку?
В вестибюль вышла миловидная женщина. Дункан воспрянул духом, зная, что
симпатичных женщин ему удается уговаривать успешнее, чем мужчин.
— В чем дело? — спросила женщина.
— Этот человек хочет видеть Кэйро.
— Зачем?
— Я ее друг. Мне необходимо вернуть ей рюкзак.
Женщина вгляделась в его лицо и нахмурилась:
— Так это вы были с ней сегодня в пещере?
Дункан кивнул, простившись с надеждой. Сегодня ему явно не везло.
— Да, я. Мы давние друзья.
— И это вы не взяли с собой запасной фонарь? — Женщина закатила
глаза. — Как вы могли отправиться в пещеру неподготовленными!
— Это была моя ошибка, — признал Дункан и принужденно
улыбнулся. — Мне надо еще раз увидеться с Кэйро. Вы не могли бы
передать ей, что я здесь?
Мужчина смерил его таким взглядом, что Дункан окончательно приуныл, но
женщина вдруг улыбнулась:
— Она спустится через полчаса выпить ромашкового чаю. Если хотите,
можете подождать ее у нас.
Ну наконец-то! Дункан протянул руку:
— Кстати, меня зовут Дункан Кинкейд.
Хозяин отеля нехотя пожал ему руку, не сводя глаз с пыльной одежды.
— А я — мистер Тиббетс, а это моя жена.
Миссис Тиббетс повела гостя в комнату. Мистер Тиббетс последовал за ними,
сверля взглядом спину Дункана.
Дункан остановился на пороге гостиной, не зная, что делать дальше.
— Присядьте, мистер Кинкейд, — предложила миссис Тиббетс.
— Я целый день пробыл в пещере и весь запылился. Так что уж лучше я
постою.
— Хотите кофе?
— Нет-нет, спасибо.
— А печенья? Домашнего?
— Нет, благодарю.
Миссис Тиббетс была идеальной хозяйкой гостиницы — гостеприимной,
дружелюбной, милой. Но ее муж производил впечатление угрюмого и замкнутого
человека. Дункан не мог понять, как супруги уживаются друг с другом.
— Эй, Берт, смотри! — Мальчик с вьющимися черными волосами вылетел
из соседней комнаты и затормозил перед мистером Тиббетсом. Между ними не
было ни малейшего внешнего сходства. Наверное, мальчик — их приемный сын,
решил Дункан.
— Что ты хочешь мне показать? — спросил мистер Тиббетс,
присаживаясь на корточки перед ребенком.
— Я весь вечер учился наносить удар спереди.
Ребенок был еще очень мал, двигался неуверенно, но старательно выполнял
приемы тхеквондо.
Миссис Тиббетс села на диван и убавила громкость телевизора.
— Так лучше? — спросила она, оглядываясь на Дункана.
— Прошу вас, не беспокойтесь, — откликнулся он. — Я его даже
не замечаю.
— Я тоже. Мы смотрим этот фильм уже второй или третий раз. — Она
сложила руки на коленях. — Вы давно знакомы с Кэйро?
— Десять лет.
— О, вы и вправду давние друзья.
— Очень давние.
Миссис Тиббетс старательно поддерживала беседу, но Дункану было интереснее
наблюдать за мальчиком.
— А скоро я смогу разбивать рукой доски? — спрашивал он у мистера
Тиббетса.
— Скоро, если будешь стараться.
— Обязательно буду, только осторожно. Мама сердится, когда я что-нибудь
ломаю.
Дункан засмеялся, и мальчик впервые за все время обратил на него внимание:
— А вы знаете тхеквондо?
— Немного. Конечно, до мистера Тиббетса мне далеко.
— У Берта черный пояс. Здорово, правда?
— Замечательно.
— Хотите, я покажу вам прием
рука-нож
?
Дункан перевел взгляд на мистера Тиббетса, и тот согласно кивнул.
— Хорошо, показывай.
— Смотрите как следует, а то ничего не увидите!
Мальчуган нанес удар вправо, потом влево, развернулся и выбросил правую ногу
так высоко в воздух, как только смог, но левая подогнулась, и он шлепнулся
на пол.
Мистер Тиббетс бросился к нему, но Дункан подхватил ребенка первым, прижал к
себе, отвел со лба волосы.
— Не ушибся?
— Нет. Это уже не в первый раз. Наверное, надо еще потренироваться.
— И я так думаю.
Забытый всеми мистер Тиббетс присел на диван рядом с женой. Но спустя
секунду мальчуган вырвался из рук Дункана, бросился к дивану и втиснулся
между супругами.
Тиббетс обнял его и мельком взглянул на Дункана, явно обрадованный тем, что
малыш предпочел его общество.
Чувствуя себя ненужным предметом меблировки, Дункан прошелся по комнате,
остановился недалеко от телевизора и принялся наблюдать за ребенком. В нем
было что-то знакомое — голубые глаза, черные волосы, ямочка на левой щеке...
Дункан нахмурился и присел на корточки. Грубая ткань джинсов задела ссадины
на коленях, но он не обратил внимания на боль. Гораздо интереснее было
смотреть на мальчика с голубыми глазами.
Мистер Тиббетс уложил его к себе на колени.
— Может, закроешь глаза, Дилан?
Дилан? Так звали его деда. Дилан Кинкейд, отец Грэма Кинкейда, отца Дункана
Кинкейда, отца...
Дилан. Кэйро упоминала это имя.
Он... просто друг
, — объяснила она.
Нет, это невозможно. Это случайное совпадение. Они с Кэйро были вместе всего
одну ночь, пять лет назад. Она сообщила бы ему о беременности!
Дилан зевнул, потер глаза и посмотрел на Берта:
— Я буду спать здесь?
— Нет. Скоро придет твоя мама и заберет тебя.
— Ага. — Дилан снова зевнул и прижался головой к животу хозяина
отеля.
Мистер Тиббетс пристально посмотрел в глаза Дункану, затем перевел взгляд на
Дилана и словно прочел мысли первого.
Тот же цвет волос. Те же голубые глаза редкого оттенка, который Дункан видел
только у своего отца.
В нем закипала ярость. Слепое бешенство.
Да, пять лет назад он повел себя непростительно, а Кэйро не сообщила ему о
сыне. Он упустил целых четыре года жизни своего ребенка. Собственного сына!
Черт бы тебя побрал, Кэйро! Как ты могла?
Расчесав только что вымытые волосы, Кэйро уложила их узлом на затылке. В
ванной пахло ванилью — этот аромат Кэйро любила с детства, с тех пор как
Фиби начала учить ее готовить. Но невозможно каждый день готовить множество
вкусных вещей — например, печенье с арахисовым маслом, &mdash
...Закладка в соц.сетях
