Жанр: Любовные романы
Порочная страсть
...роизнес:
— Нам надо поговорить, — Хэлин уже не услышала этих слов. Она была
во власти сна.
Сквозь открытое окно доносились какие-то далекие голоса. Хэлин, как
довольная жизнью кошка, лениво потянулась в огромной постели. Она
повернулась на бок, приоткрыла глаза и протянула руку... Потом мгновенно
проснулась, сразу вспомнив все, что произошло этой ночью.
Она была одна. Единственное, что свидетельствовало о былом присутствии здесь
мужа — это глубокая вмятина на соседней подушке. В агонии самобичевания она
стала проклинать их занятия любовью в минувшую ночь, и ее тело горело от
постыдных воспоминаний. Как это он сказал?
Его зеленоглазая маленькая
блудница снова вернулась к нему
. И это правда, горько подумала Хэлин,
вынужденная признать, наконец, глубокую чувственность своей натуры. Она
застонала: самопознание не приносило ей счастья. За минувшие недели она было
убедила себя, что может выйти замуж за Карло и уйти от него без раны в
сердце, как только выполнит свою часть их соглашения. Какой же глупышкой она
была! Прошлой ночью она желала его, наслаждалась тем, что он обладает ею, и
даже белее того. И вдруг ослепляющей вспышкой явилась к ней предельно четкая
мысль: она поняла, что любит его, и любила всегда, с того первого дня, когда
они встретились.
Два долгих года она яростно боролась с собственным чувством, но прошлой
ночью окончательно сдалась. У нее никогда не будет другого мужчины кроме
Карло. Родить ему ребенка, а потом уйти прочь — это разбило бы ей сердце
вдребезги. Со вздохом отчаяния она зарылась головой в подушку. Легкий, почти
неуловимый запах Карло будоражил ее и без того смятенные чувства.
Он не должен знать, какую великую победу одержал, торжественно поклялась она
себе. Они заключили сделку, и ей придется ее выполнить. В голове у нее
звучали слова о том, что он хотел бы превратить ее
в послушную сицилийскую
женушку
. Как он будет торжествовать, если узнает о своем успехе! С таким
сильным чувством к нему она будет только рада, если ей позволят быть с ним
рядом. Но она знала, что ее гордость никогда не даст ей признаться в этом.
Вошла София с кофейником на подносе и сообщила, что уже час дня. Минувшая
ночь возымела один положительный результат, с усмешкой сказала себе Хэлин:
по всей видимости, она прекрасно выспалась.
Хэлин быстро умылась, надела лимонного цвета шорты с лифом в тон и
спустилась вниз. Она почему-то опасалась увидеться с Карло, но откладывать
это было бы бессмысленно, и, кроме того, доносившиеся до нее голоса
свидетельствовали, что он не один. Это обстоятельство было в ее пользу. При
посторонних он не мог позволить себе какую-нибудь торжествующую реплику.
Гостем оказался Стефано. Он взглянул на Хэлин, которая вступила на
освещенную солнцем террасу в своих коротеньких шортах, и сказал, лукаво
улыбаясь:
— Доброе утро, Хэлин. Или уже добрый день? — Он засмеялся и
добавил, бросив многозначительный взгляд на Карло:
— Что, этот мой сексуальный дядя, он совсем тебя замучил?
Хэлин густо покраснела, ее взгляд метнулся в сторону Карло, который стоял,
небрежно опираясь на стену. В одних шортах, переделанных из старых джинсов,
он выглядел очень молодым и немыслимо красивым. Его, видимо, нисколько не
оскорбило замечание Стефано. Поймав взгляд Хэлин, он улыбнулся.
Она была потрясена тем теплом, которое излучали его карие глаза. А когда он
шагнул к ней и положил ей руки на плечи, ее сердцебиение участилось.
Посмеиваясь, он сказал Стефано:
— Не дразни мою жену. Она еще не привыкла к твоей фривольной манере
поведения. — Наклонившись, он нежно поцеловал ее в полуоткрытые губы.
Хэлин не могла понять, что нашло на ее обычно зловредного мужа, но что бы то
ни было, она была ему благодарна и смело обняла его рукой за талию.
Прикосновение пальцев к его гладкой коже опьяняло.
— Как ты себя чувствуешь, Хэлина? — тихо спросил он. Она
неуверенно улыбнулась ему. — Прекрасно. Прости, что проспала. Должен
был прислать Софию пораньше.
— Нет, сага, ты заслужила сон, он придаст тебе красоты, —
хрипловато произнес он, не обращая никакого внимания на Стефано. Повернув ее
лицом к себе, он заключил:
— Это была чудесная ночь. — Его руки нежно стиснули ее плечи, чем
он смутил ее окончательно.
Куда девался тот холодный, недобрый человек, каким он был на протяжении всех
последних недель? — подумала Хэлин. Она изучала выражение его лица в
поисках хотя бы намека на привычную насмешливость, но так ничего и не нашла.
— Эй, не хотел бы вам, голубкам, мешать, но у Карло остался всего час
до отлета.
На Хэлин эти слова Стефано обрушились, как холодный душ. Ее руки бессильно
упали вдоль, тела. Тем временем Карло повернулся к своему племяннику и
сказал:
— Да, конечно, ты прав. — Он взял Хэлин за руку и повел в дом,
объясняя по пути:
— Стефано принес плохие новости. К несчастью, на одном из моих нефтяных
танкеров, он подходил к порту Ла Плата в Аргентине, произошел взрыв. —
У дверей спальни он повернулся к Хэлин, на его лице застыло мрачное
выражение. — Мне нужно лететь, Хэлина. Там есть жертвы. Сколько, пока
точно не установлено. Я владелец этой судоходной компании, быть там — мой
долг. Прямо сейчас лечу в Буэнос-Айрес, чтобы самому во всем разобраться,
все уладить.
Хэлин устыдилась своих эгоистичных мыслей. В начале, когда Стефано сказал,
что Карло улетает, она на секунду вообразила, будто именно в этом причина
того, как нежен с ней Карло — просто, чтобы произвести впечатление на
племянника. А самого его это ни к чему не обязывало, он знал, что улетает.
Теперь она испытывала отвращение к самой себе. Она еще раз поняла, как мало
знает человека, ставшего ее мужем, как велика его ответственность перед
людьми, с которыми он работает, и, удивительнее всего, как много она для
него значит. Ее убедило в этом встревоженное выражение, омрачившее его
красивое лицо. Ее сдержанные слова:
— Сочувствую тебе, Карло. Как это все ужасно! — казались ей теперь
явно не соответствующими моменту. Она не знала, что слезы, застывшие в ее
зеленых глазах, устремленных на мужа, рассказали о ее чувствах лучше всяких
слов.
— Не беспокойся, сага. Я вернусь при первой же возможности. — Он
нежно коснулся ее щеки. — Позвоню тебе, когда выпадет свободная
минутка. Обещай мне, что ты останешься здесь, пока я не вернусь, — тихо
попросил он.
— Да, да, конечно.
— Хорошо. Нам с тобой надо кое о чем поговорить, но сейчас просто нет
времени, — заметил он и добавил:
— Я хочу, чтобы ты забыла все, что было у нас в прошлом, и
сосредоточилась только на минувшей ночи, хорошо?
Быстро поцеловав ее в бровь, он повернулся и исчез в ванной комнате.
Глава 10
Хэлин стояла на дороге, пока
мерседес
не скрылся из вида, затем медленно
повернулась и возвратилась на виллу. Последние двадцать четыре часа
эмоционально опустошили ее. Любовь, которой занимался с ней Карло прошлой
ночью, и ее собственная раскрепощенная реакция на нее, затем осознание, что
она любит своего циничного, своевольного мужа — все это лишило ее
способности разумно мыслить. А его нежная заботливость, проявленная сегодня
утром, привела в еще большую растерянность.
Вечерние новости по телевизору вернули ее к действительности. Она резко
выпрямилась в кресле, когда диктор начал описывать в деталях пожар на борту
нефтяного танкера, стоявшего на якоре в порту Ла Плата. Сообщалось о двух
смертных случаях; для борьбы с нефтяным пятном были вызваны эксперты;
президент компании вылетел к месту происшествия. Ей трудно было соотнести
этот текст и изображение с мужем, поэтому услышав, что ее зовет София, она
выключила телевизор и спустилась вниз.
Дни отсчитали неделю, а Хэлин все еще не приблизилась к тому, чтобы
разобраться в своих чувствах. И в том, что ей делать со своей вновь
обретенной любовью к отсутствующему мужу. Вилла почему-то казалась пустой,
даже покинутой. Без его шумного, напористого присутствия вечера тянулись
бесконечно долго, ужины стали сплошной скукой, а одинокие ночи — и того
хуже...
От Карло не было никаких известий, лишь коротенькое послание от Стефано,
гласившее, что Карло жив-здоров, но очень занят, и что она должна беречь
себя. Больно резанула мысль: у него было время позвонить Стефано в Лондон,
но не нашлось — своей жене.
В субботу вечером она улеглась в постель с тяжелым сердцем. Сон долго не
приходил, она беспокойно металась и вертелась с боку на бок. Кровать не
казалась такой большой, когда ее делил с ней Карло. Ей пришла идея пойти в
свою прежнюю комнату, но она тут же отбросила ее. Просто лежать в кровати,
где они были когда-то вместе, — одно это уже стало своего рода
утешением. Память о том, как переплетались, сливались их упругие тела,
утоляла ее яростный голод любви к нему.
Хэлин проснулась мгновенно: ее вырвал из беспокойного сна телефонный звонок.
Торопясь поскорее снять трубку, она чуть не смахнула аппарат с тумбочки.
Бросила быстрый взгляд на часы, осознала, что сейчас четыре утра. Сразу
испугалась самого плохого: что-то случилось с Карло или бабушкой! С бьющимся
сердцем подняла трубку.
— Pronto, Хэлин у телефона.
— Сага mia, как ты там? — Это был голос Карло. Она чуть снова не
уронила трубку, так дрожала ее рука.
— Карло, где ты? — ответила она, едва переводя дыхание. — Что
ты делаешь? Здоров ли? Почему звонишь? — Ей хотелось задать ему джину
вопросов сразу.
— Whoa, все по порядку, Хэлина. — Она почувствовала улыбку в его
голосе, слышимость была на редкость хорошей. — Я все еще в Буэнос-
Айресе, не было возможности позвонить тебе раньше. Здесь эта чертова
забастовка. Я заказал разговор с тобой много дней назад. Рассчитывал
вернуться в субботу-воскресенье, но складывается так, что придется пробыть
здесь еще неделю, а то и больше, пока все не улажу. Но хватит о моих делах.
Как ты там развлекаешься? — требовательно спросил он.
Его интонация, известие, что он там в полном порядке, заставили Хэлин с
обидой ответить:
— Ты соображаешь, что сейчас четыре утра? Я спала, что еще я могла
делать посреди ночи? — Ответом на ее реплику стал громкий смех.
— Прости меня, сага, я забыл о разнице во времени. Только что пришел
после затянувшегося ужина. Что касается остального, — что делать
посреди ночи — то если бы я был с тобой, я бы тебе показал, — произнес
он с интонацией, насквозь пропитанной сексуальностью.
Низ живота у нее содрогнулся в спазме желания настолько интенсивного, что
она чуть не вскрикнула. — Ну, да, но... — только и смогла она
вымолвить, прежде чем Карло перебил ее.
— Господи, Хэлина, до сих пор у меня перед глазами стоит картина той
фантастической ночи, когда мы были вместе, — произнес он с
хрипотцой. — Мысль о тебе, лежащей в моей постели, делает меня почти
больным. Скажи, что сейчас на тебе надето?
Сидящий в ней озорной чертенок заставил ее ответить низким, сиплым голосом,
с расстановкой выговаривая каждое слово. — Ну, в настоящий момент
потрясающий... золотистый... — она расслышала, как он стонет, я продолжала:
— загар и щедрая порция духов
Мисс Диор
. Устраивает тебя? —
спросила она с сексуальным придыханием.
— О, Хэлина, что ты творить Хочешь свести меня с ума?
— Такая мысль никогда не приходила мне в голову, — солгала она.
Мысли о нем никогда не покидали ее голову более чем на минутку. — Но
сама идея выглядит сейчас очень привлекательно.
— Никто так часто не выбирает самые неподходящие моменты для этого
дела, как ты, — сделал он заключение. — Ты ведешь себя с зазывной
покорностью у бассейна, в виноградниках и вот сейчас, когда я на той стороне
земного шара и ничего не могу предпринять. Начинаю подозревать, что ты
делаешь это нарочно. Обещай, что останешься в таком виде, пока я не
вернусь, — потребовал он, тяжело дыша.
Она ответила со смехом:
— Ты шутишь. Я замерзну до смерти.
— Не волнуйся. Я скоро тебя согрею. Сердце у Хэлин мгновенно зачастило,
груди отвердели, и она смогла лишь тихо выговорить:
— Хорошо, Карло, но, только, пожалуйста, долго не задерживайся. —
Наступила долгая пауза, потом голос Карло, глубокий и теплый, произнес:
— Я постараюсь, mia sposa.
Она не знала, услышал ли он ее шепот:
— Спокойной ночи, саго. — Связь прервалась.
Хэлин медленно положила трубку и опять скользнула в постель. Довольная
собой, она уютно свернулась калачиком под покрывалом. В голове у нее
воцарилась такая ясность, какой не было все последние недели.
Она любила в Карло все, достаточно было одного звука его голоса, чтобы
заставить ее затрепетать от желания. Она вспомнила его последние слова перед
отлетом в Аргентину. Он сказал, чтобы она забыла прошлое и сосредоточилась
на той ночи, которую они только что провели вместе. Значит, он хотел, чтобы
они начали в своих отношениях все сначала? Она надеялась, что это именно
так.
Карло был гордым человеком, и ее семья поступила с ним дурно. Неудивительно,
что у него возникло желание отомстить; об этом все время напоминал ему и
шрам на виске. Теперь она понимала это. Она любила своего отца, но больше не
считала его непогрешимым. Ее поведение после второй встречи с Карло было
своего рода защитным механизмом против ее собственных чувств. Теперь ей
стало ясно: вместо того, чтобы воевать с ним, она должна была попытаться
обсудить их общие проблемы. Тогда на Карло, возможно, не накатывались бы
временами такие приступы холодной ярости. Она размышляла о тех выходных
днях, которые они провели вместе. Когда она забывала о своем жгучем
отвращении к тому, как он заманил ее к себе и как с ней обращался, они
прекрасно ладили вместе. Обоим было присуще чувство юмора, у них были общие
увлечения.
Меж ними происходила, какая-то взрывная химическая реакция — так было с
самого первого дня, когда они встретились в Риме. Вне зависимости от того,
зачем он ее сюда привез, он желал ее как женщину. Даже мужчина с его опытом
не мог бы так убедительно притворяться. И Бог тому свидетель, она желала его
тоже. Конечно, мужчина, которого дома ждет любящая, готовая на многое жена,
не будет искать развлечений на стороне, сказала она себе, с улыбкой
вспоминая их взаимную страсть. Но улыбалась она недолго — воспоминание об их
первой брачной ночи заставило ее застонать. Он сказал тогда: шесть лет...
Что это, оговорка? Хэлин зарылась головой в подушку. Она не будет думать об
этом. Она поклялась себе, что когда Карло вернется, она станет в точности
такой, какой он хотел ее видеть: послушной, любящей женой.
На следующий день Хэлин проснулась с новым ощущением смысла жизни и с легким
сердцем. Она решила провести инвентаризацию всего, что надо было сделать на
вилле, и попытаться закончить работы к возвращению Карло. Весь дом зажужжал,
как суетливый деятельный улей. Даже Томассо растерял свое обычно
торжественное выражение лица и начал улыбаться
этим сумасшедшим женщинам
,
как он их называл.
Слегка похолодало, работать стало лете. София и Хэлин, не покладая рук,
развешивали портьеры, картины, двигали мебель. Через неделю почти все работы
были завершены, а Карло все не возвращался.
В четверг Хэлин решила провести день у бассейна — загорать скоро уже будет
слишком холодно. Она лежала в шезлонге, испытывая явное удовольствие от
жизни. Ее рука нежно поглаживала живот. Она еще не была у врача, но не
сомневалась, что беременна — ее месячный цикл запаздывал на восемнадцать
дней. Она ощущала, как налились груди, но главной приметой стало вот что: ей
уже не хотелось хлеба
tbcaccia
. Раньше это было самое любимое блюдо на
завтрак, а сейчас она даже видеть его на могла! Конечно, София это заметила.
Хэлин спрашивала себя, что скажет Карло, когда она сообщит ему об этом. Она
помнила, как он играл с детьми у Анны, и не сомневалась, что из него
получится прекрасный отец, строгий, но добрый.
Голос Стефано:
— Привет, тетушка, — вернул ее из страны грез. Приподнявшись, она
увидела, как он идет к ней через внутренний дворик своей игривой походкой.
— Еще раз назовешь меня тетушкой, Стефано, — стукну. А то чувствую
себя этак лет на девяносто! — сказала она возмущенно. — И что ты
тут делаешь? Карло тоже приехал? — Эта мысль заставила ее сердце биться
быстрее. Она спустила ноги с шезлонга.
— Нет. Он все еще в Аргентине, но ему удалось позвонить мне вчера в
Лондон. Он просил передать, что возвращается домой в субботу, и проверить,
все ли у тебя в порядке. Твоя душенька довольна? — лукаво улыбнулся он.
— Почти. В каком часу в субботу, ты знаешь? — Подождать еще два
дня — это совсем недолго, — подумала она.
— Да. Он прилетает в Рим поздно вечером в пятницу, и я взял для него
билеты на первый рейс в субботу утром. Он должен быть здесь где-то к ланчу.
Нечто такое, что уже однажды поразило Хэлин, когда Карло улетал в Аргентину,
вновь всплыло в ее сознании в связи с тем, что сказал Стефано.
— Почему тебе приходится заказывать ему авиабилеты?
Что случилось с самолетом, на котором мы сюда прилете-ля? Это же личный
лайнер Карло, помнится, ты сам говорил мне тогда.
— Карло его продал. Разве он тебе не сказал? — спросил Стефано с
удивлением, — Но он же так любил летать на своем самолете. Хэлин
помнила, как Карло признался ей в этом несколько лет назад, в один из тех
порхающих с темы на тему разговоров, какие они тогда вели.
— Да любит-то он любит, но, к сожалению, некоторое время назад он не
прошел медкомиссию и потерял свою лицензию пилота.
Хэлин побледнела даже под загаром, ужаснувшись тому, что услышала. — Но
почему? Он же здоров! — Дикие мысли, будто он болен какой-то страшной
болезнью, зародились у нее в голове. — Или нет? Скажи мне! Ты должен
сказать мне, Стефано! — В панике она схватила его за руку.
— Успокойся, Хэлин, ничего серьезного. Просто его зрение, око уже не
такое, каким было.
Глубоко вздохнув, она сказала:
— Не знала, что у него что-то со зрением. — Паника сменилась
чувством облегчения, когда стало ясно, что он действительно не страдает чем-
то более серьезным.
— У него все было в порядке, пока несколько лет назад он не попал в
автокатастрофу и не заработал этот шрам на виске. Видимо, был затронут
зрительный нерв. Перенес несколько операций, и месяцев шесть назад врачи
сказали, что лучше не будет. Сделать что-то еще они бессильны. В одном глазу
у него остался лишь какой-то процент зрения, а кому нужен одноглазый
пилот? — засмеялся он.
Хэлин не помнила, как она вытерпела визит Стефано до конца. Он пытался
развеселить ее новостями из Англии, рассказами про общих друзей в офисе, но
безуспешно. После нескольких неудачных реплик он почувствовал, как она
встревожена, прекратил свои усилия и ушел.
Она отправилась прямо в спальню, бросилась на кровать и облегчила душу
рыданиями. Неудивительно, что Карло приходил порой в такую ярость! Было
тягостно сознавать, что она несет косвенную ответственность за аварию, но
последнее открытие — во много раз тягостнее. Ее давило чувство вины,
преследовало невыполнимое желание повернуть часы жизни назад. Как она могла
надеяться, что он когда-нибудь ее простит?
Усилием воли она вытащила себя из кровати и отправилась в ванную. Быстренько
приняв душ, одела простое платье-рубашку — ей предстояло встретиться после
ланча с Анной — и спустилась вниз. За ланчем в полном одиночестве она
убедила себя, что хотя для нее стало шоком узнать, отчего у него плохо со
зрением, в конце концов новость абсолютно ничего не меняет. Карло знал об
этом всегда и тем не менее в последние несколько недель доказал, что
неравнодушен к ней. Ради собственного душевного спокойствия хотелось верить,
что этот новый заботливый, терпимый человек — и есть настоящий Карло.
К тому времени, когда она встретилась с Анной и Селиной, чтобы составить им
компанию в их еженедельном посещении больницы, она уже убедила себя, что все
будет хорошо, и чувствовала себя намного более уверенно.
Анна рассказала по секрету, что Селина страдает редким заболеванием крови,
но родители надеялись, что оно поддается лечению. К несчастью, нынешний
визит к врачам получился не совсем обычным.
Они ожидали в маленькой, скромно обставленной приемной, пока Селине сделают
несколько несложных анализов крови. В других случаях, когда Хэлин тоже их
сопровождала, такие анализы занимали не более получаса, но сегодня прошел
целый час, а Селина все не появлялась. Анна делала все, чтобы скрыть свое
беспокойство, однако Хэлин чувствовала, как встревожена ее подруга. Хэлин
была сама объята тревогой, но пыталась втянуть Анну в разговор, рассказывала
ей о вилле, о бабушке и Андреа, о чем угодно, что могло бы ее отвлечь.
Удавалось это плохо. Прошли еще полчаса, но Селина не появлялась. Хэлин
вызвалась пойти и отыскать кого-нибудь, кто бы мог сказать, чем вызвана
задержка, и уже хотела было это сделать, как в комнату вошел врач Селины.
Доктор Алберти был весьма приятный мужчина, небольшого роста и довольно
полный, с добрейшими карими глазами и располагающей улыбкой. Но сегодня на
его лице не осталось и следа от обычной улыбчивости, он выглядел угнетающе
серьезным.
Исподволь, тактично он приступил к объяснениям. У Седины внутреннее
кровотечение, причем он подозревает, что ребенок страдает этим не первый
день. Он, Альберта, не может в данный момент сказать, почему это произошло.
Они повезли ее в операционную и попытаются остановить кровотечение. Можно
надеяться, что после нескольких дней в реабилитационном отделении она
поправится и состояние ее здоровья вновь стабилизируется.
Анна чуть не потеряла рассудок. Тем более, что ее муж находился в эти дни по
делам на другой стороне земного шара — в Сиднее. Хэлин сделала все, чтобы
заверить Анну, что все обойдется, однако чувствовала удручающую
беспомощность своих попыток успокоить ее. Казалось, время остановилось,
каждая минута воспринималась, как час. Хэлин вышла и принесла им обеим кофе,
но это не очень помогло. Когда часа через три вошел врач, обе женщины разом
вскочили на ноги. Новости были хорошими, операция прошла успешно, и есть
надежда, что Селине не придется провести в больнице больше недели. Слезы
хлынули у Хэлин из глаз, и когда она посмотрела на Анну, то увидела то же
самое. Они обнялись, перемежая рыдания радостным смехом.
Селина лежала на огромной больничной кровати реабилитационного отделения,
вся белая, как подушка, с капельницей, подключенной трубкой к руке. Эта
картина произвела на Хэлин тяжелое впечатление. Ее рука машинально легла на
живот, где, у нее не было в этом сомнений, уже зарождалась новая жизнь.
Хэлин, наконец, поняла, что бросить своего ребенка было бы немыслимо — а
ведь она сама, не подумав, предложила этот вариант Карло. В ее голове снова
зазвучал его ответ: она еще не познала саму себя. Как он был прав! Потому-то
он так быстро и согласился на ее условия, что знал ее достаточно хорошо,
чтобы понять: она не из тех женщин, которые бросают своих детей. Тонкая,
впечатлительная натура, она ощущала теперь острое чувство стыда и отвращения
из-за своего ребячества.
Лишь к вечеру в пятницу Анна и Хэлин уехали из больницы. Предыдущую ночь они
провели в палате, которую предоставила им администрация. Хэлин позвонила
Томассо, и тот привез им предметы туалета, а также огромную плетеную корзину
с едой и два термоса с кофе — благодаря заботливости Софии, благослови ее
Господь. Анне удалось связаться по телефону со своим мужем, но Алдо
рассчитал, что самое раннее, когда он может прилететь из Сиднея — это в
субботу. О том, что случилось, Анна рассказала соседке, которая обычно
забирала их мальчиков из школы. Та сразу предложила им пожить эти дни у нее
в доме. Так что одной заботой у Анны стало меньше.
Хэлин добралась до своей виллы довольно поздно — ей пришлось еще приводить
Анну домой. Она была совершенно измотана, и даже сообщение Софии, что только
что звонил Карло, сначала не очень-то приободрило ее. Но все изменилось,
когда София дала ей номер телефона и доба
...Закладка в соц.сетях
