Жанр: Любовные романы
Порочная страсть
...оваривает их обоих, настаивая на этом браке без любви.
Желать того, чтобы родить на белый свет еще одно дитя, заведомо обделив его
любовью, — это варварство. Она хотела было вызвать его на спор, но
потом передумала, заметив, что его огромные руки сжимают руль так, что
побелели суставы, а длинные мускулистые ноги, почти касающиеся ее ног,
застыли в напряжении. Что-то беспокоило его, а у нее не было ни сил, ни
желания, чтобы опять пререкаться с ним. Поэтому, отвернувшись, она смотрела
в темноту окна, Пока они не подъехали к вилле.
Хэлин последовала за высокой фигурой Карло в холл. Она заколебалась, когда
он остановился у дверей своего кабинета, поджидая ее. Медленно приблизилась
к нему.
— Я устала, Карло. Чего ты хочешь сейчас? — резко спросила она.
— Я подумал, что тебе, может быть, захочется позвонить бабушке,
рассказать ей наши новости. Можешь воспользоваться телефоном в моем
кабинете, — взяв Хэлин за руку, Карло ввел ее в комнату.
В суете последних дней Хэлин совершенно забыла о бабушке. Он прав, надо ей
позвонить и что-то Сказать. Но что именно, она ума не могла приложить.
— Не знаю, что ей и говорить. Она вряд ли поверит, что за какие-то два
дня я успела по уши влюбиться и теперь хочу выйти замуж.
— Почему бы не придерживаться как можно ближе к истине, или для тебя
это слишком просто? — усмехнулся он, Потом подвел ее к столу, вручил
листок бумаги и только после этого отпустил ее руку.
Хэлин молча смотрела на него. Но была вынуждена первой отвести глаза, не
будучи в силах вытерпеть тот цинизм, который сквозил в его взоре. Медленно
выговаривая каждое слово, Карло произнес:
— Я тоже поговорю с ней на тот случай, если ты упустишь какие-то
моменты, Хэлина. — Тем самым он дал ей понять, что не потерпит никаких
уловок с ее стороны.
Взглянув на листок бумаги, она поразилась: это был номер ее домашнего
телефона, которому предшествовал соответствующий код города. А, собственно,
чему тут удивляться? Разыскать ее домашний телефон было простым делом по
сравнению с ухищрениями, на которые он пошел, чтобы заполучить ее сюда.
Хэлин подняла трубку и набрала номер.
В горле у нее встал ком, глаза затянула пелена слез, как только она услышала
бабушкин голос. Единственное, что помогало ей еще как-то сохранять
самообладание — это рука Карло, лежавшая на ее руке. Она не хотела, чтобы он
заметил, как она расстроена, поэтому расспрашивала об Андреа без теня
эмоций, изредка бросая на Карло укоряющий взор. В ответ в его глазах зажегся
насмешливый огонек, и он прошептал:
— Продолжай, у тебя чудесно получается.
Как ни странно, тепло его руки, близость его крупного тела придали ей
уверенности. Она легко убедила бабушку во всем, в чем ей хотелось. Она
просто сказала, что по удивительной случайности дядя Стефано, на чьей вилле
они остановились, оказался тем самым человеком, с которым она познакомилась
в Риме два года назад и довольно долго встречалась. Им пришлось расстаться,
когда Хэлин вернулась домой, чтобы начать занятия в университете. Но теперь
они встретились вновь и решили пожениться. Бабушка была польщена и чуть-чуть
взволнована, когда Карло громким театральным шепотом изъявил желание с ней
поговорить. Хэлин не очень охотно передала ему трубку и, отступив на
несколько шагов, оперлась о стол. Карло представился бабушке.
Она слушала его с нарастающим чувством отчаяния и злости.
Он был само очарование, объясняя, как он был без ума от Хэлин еще два года
назад, но решил тогда, что она слишком юна для серьезных отношений. Теперь
возраст уже не играет такой роли, и он считает честью, что Хэлин согласилась
стать его женой. И, конечно же, все они должны встретиться до свадьбы. Карло
далее сообщил, что Стефано прибывает в Англию в среду и составит почетный
эскорт бабушке и Андреа в их поездке на Сицилию... Когда Карло, наконец,
передал ей трубку, она обнаружила, что все, что от нее требуется, — это
редкие реплики
да
или
нет
в ответ на радостное щебетание старушки по
поводу того, как все прекрасно складывается.
Хэлин никогда не думала раньше, что ее бабушка такая романтичная натура. Она
с облегчением попрощалась и повесила трубку, покорно признав еще один триумф
Карло. Тот сидел за столом в большом крутящемся кожаном кресле, склонив свою
темнокудрую голову над какими-то бумагами. Она бесстрастно рассматривала
его, задаваясь вопросом, есть ли на белом свете более привлекательный
мужчина. Его темные волосы с обильными вкраплениями седины казались длиннее,
чем обычно, и мягкими локонами ниспадали на ворот рубашки. С тем же успехом
ее могло здесь и не быть: он уже целиком ушел в работу.
Где-то внутри у нее клокотала злость на то, с какой легкостью он устроил все
так, как ему хотелось. Десятки нелестных реплик пронеслись у нес в голове,
но не успела она высказать хотя бы одну, как он оторвался от своих бумаг и
увидел, что она наблюдает за ним.
Его четко очерченные губы раздраженно скривились, и тоном, в котором
сквозила холодная вежливость, он спросил:
— У тебя что-то еще? У меня довольно много работы.
— Бог ты мой, просто не верится! Как ты можешь так спокойно восседать
здесь после того, что ты наделал?
— Я-то думал, что у меня получилось весьма неплохо, — возразил он
и откинулся на спинку кресла. — Твоя бабушка, кажется, была счастлива,
что все так складывается. И это как раз то, чего ты хотела. В конце концов
ты выходишь за меня именно для того, чтобы уберечь ее и твоего дорогого
братца от неприятностей. И мне кажется, я в высшей степени убедил ее, что
тебя ждет счастливое будущее, — непринужденно заключил он.
— Может быть, ты и убедил ее, будто у нас безумная любовь, но ты
переступил черту, пригласив ее сюда. Не пройдет и получаса, как она поймет,
что здесь что-то неладно. Она слишком хорошо меня знает, провести ее мне
никогда бы не удалось. Почему? Почему ты это сделал? — Одна мысль о
том, что бабушка с Андреа приезжают на Сицилию взволновала ее настолько, что
голос у нее зазвучал на целую октаву выше.
— Скажем так: твоя семья — это своего рода страховой полис.
— Не понимаю. Страховой полис?
— Вот именно, mia сага. Когда ты будешь стоять в пятницу в церкви, то
обстоятельство, что твой брат находится за твоей спиной, воодушевит тебя
сказать
да
больше, чем что-либо другое.
Ужасающий смысл этих слов заставил Хэлин ахнуть. Он прав, черт возьми!
Знать, что Андреа находится здесь, во владениях этого человека, было
страховым полисом в полном смысле этого слова. Какое двуличие! Ее зеленые
глаза метали яростные молнии, но одного взгляда на его неумолимое лицо было
достаточно, чтобы злая отповедь застряла у нее в горле. Едва сдерживая
рыдания, она повернулась и убежала. В ушах у нее еще долго звучал его
издевательский смех.
Нет, не получится, больше она не заснет этой ночью. Те несколько часов,
когда ей все-таки удалось забыться, ее преследовало кошмарное видение: за
ней гнался смуглый человек со шрамом. Она проснулась вся в жару, простыня,
соскользнувшая с ее тела, скрутилась чуть ли не в узлы.
Первые проблески зари высветили комнату. Хэлин встала с кровати и быстро
натянула бикини. Пропади все пропадом! — подумала она. Вилла была
погружена в тишину. Взяв из ванной комнаты большое полотенце, Хэлин неслышно
отворила дверь спальни и прокралась вниз. И через мгновение была уже на
воздухе. Никто не видел, как она легко пробежала вниз по террасам и через
открытую калитку на пляж. На вилле были только бабушка с Андреа, а Карло, в
соответствии с традициями, спал в ночь перед свадьбой в доме у отца.
Утро перед свадьбой, .. Она оставила полотенце на мелком песке и без
колебаний бросилась в прохладные объятия моря. Бирюзовая вода охлаждала ее
пылающую плоть, как целебный бальзам. Она напряженно плыла, не думая ни о
чем. Только почувствовав ломоту усталости в теле, изящно перевернулась на
спину, как бы позволяя заботливым волнам нежно покачать себя в колыбели.
Она заплыла дальше, чем ей казалось, и последняя сотня ярдов назад к берегу
стала буквально борьбой за выживание. Ощутить песчаное дно под ногами было
огромным облегчением. Она выбралась на пляж и ушла спиной на песок.
Ее взору предстал бездонный небосвод. Первые лучи утреннего солнца
подкрашивали редкие перья облаков розово-красными мазками. Как там в стишке?
Солнца красного явление — пастуху предупреждение
. По ее лицу скользнула
невеселая улыбка: на этот раз солнце предупреждало отнюдь не о плохой
погоде! Всю последнюю неделю стояла палящая жара, и температура подскочила
до семидесяти по Фаренгейту. Может быть, это было более пророческое
знамение? В том смысле, что грядущие месяцы будут для нее штормовыми?
Учащенное дыхание приходило в норму, ее мысли обретали ясность. Все было не
так уж плохо последние несколько дней. В понедельник Карло отвез ее в
Палермо и, забрав Анну с Сединой, доставил всех троих в очень модный
магазинчик, где продавали исключительно свадебные туалеты и аксессуары.
Перемолвившись о чем-то с хозяином, Карло покинул их, сказав, что вернется
через час, чтобы отвезти всех на ланч. Хэлин было все равно, какой наряд
купить, поэтому Седине разрешили выбрать туалет для подружки невесты первой.
А потом Хэлин просто взяла то свадебное платье, с которым селинино
составляло комплект. Когда девочка крутилась перед зеркалом, смотреть на ее
горящие глазки было одно удовольствие. Платья совпадали по фасону: творения
из тюля, будто из пены, отделанные бантами. Мягкая линия декольте, которое
можно носить и так, и совсем обнажая плечи, так называемый императорский
корсаж, отделанный тесьмой, и та же тесьма на коротких пышных рукавах,
украшенных маленькими бантиками. Оба туалета дополняли две большие, с
широкими полями шляпы в тон, украшенные лентами, которые свисали сзади на
спине, и изящные шелковые туфельки.
В пышной широкой юбке, ниспадавшей на ее крохотные ножки, Селина казалась
совершенно неземным созданием. Хэлин улыбнулась своим воспоминаниям. По
крайней мере одна маленькая девочка будет сегодня очень счастливой!
Этот день задал тональность всей неделе. Карло пришел домой около восьми
вечера, и они поужинали вместе, как вежливые незнакомцы. Пиком красноречия в
застольной беседе были фразы вроде
Передай соль
или
Еще вина?
После еды
Карло удалился в свой кабинет, предоставив Хэлин самой себе.
То же самое повторялось в последующие дни. Хэлин взяла за правило не
спускаться к завтраку, не удостоверившись, что он отбыл в свою контору в
Палермо. Если Карло и понял, что она умышленно избегает его, он воздержался
от комментариев, поскольку его это, очевидно, не беспокоило. Он относился к
ней с холодной вежливостью, и она была бы счастлива, если бы все так шло и
дальше. Он не делал никаких попыток прикоснуться к ней. И если в редких
случаях она ловила в его глазах отблеск той горькой обиды, какую заметила,
когда вновь встретилась с ним в Сицилии, она просто не подавала вида.
Хэлин проводила все дни, загорая у бассейна или купаясь в море. Это место
идеально подходило для спокойного,
ленивого
отдыха. И ко вторнику ее
уверенность в себе, которую она обрела в прошлое воскресенье, добившись от
Карло согласия на свои условия брака, достигла высшей отметки. Выйти замуж
не так уж плохо, уговаривала она себя. В конце концов, ей не особенно-то
нужно с ним видеться, а если к тому же она быстро забеременеет, то вообще
придется делить с ним постель всего какие-то несколько недель.
К сожалению, вчера вечером это хорошее настроение было серьезно испорчено
приездом Стефано с бабушкой и Андреа. Хэлин пришлось собрать всю свою волю,
чтобы не расплакаться и не рассказать бабушке свою печальную историю. Но
присутствие Карло помешало ей. Достаточно было раз взглянуть на его лицо,
чтобы убедиться: он знал, что именно она задумала, и в его темных глазах
читалось предупреждение.
Вместе со Стефано Карло полностью овладел разговором за ужином, не давая
Хэлин перемолвиться с бабушкой и словечком. Потом он объявил, что сегодня
надо отойти ко сну пораньше, чтобы отдохнуть — завтра большой день.
Сам он сослался на то, что ему предстоит дальняя дорога к отцу, где он
останется ночевать.
Хэлин не могла не проводить его до машины, как не могла избежать поцелуя,
которым он осенил не возжелавшие его губы. Именно в эти секунды к ней
вернулся страх. Его руки обхватили ее, как стальные обручи, его упругий рот
накрыл ее рот. Сопротивляясь, она напряглась, но он был слишком искусным
любовником, чтобы его можно было отвергнуть, и не отпускал ее до тех пор,
пока кровь не заклокотала у нес в жилах и губы не раскрылись под его губами
в немом приглашении. Затем со снисходительным смешком он отпустил ее,
прошептав:
— Просто напоминаю о завтрашней ночи.
Голос бабушки, зовущий ее по имени, вернул Хэлин в сегодняшний день. Она
встала, стряхнула песчинки, приставшие к коже, одновременно рассматривая
подходившую старушку. Та являла собой живописную картину в своем светло-
голубом платье: высокая, как Хэлин, но седая, с улыбчивыми синими глазами.
— Я так и думала, что найду тебя здесь, дорогая. Пора собираться. Часа
два уйдет только на то, чтобы вымыть и высушить голову.
Хэлин смотрела на родное, улыбающееся лицо, и комок встал у нее в
горле. — Иду, иду. Я не очень-то хорошо спала, так что решила
искупаться, может быть, станет легче, — сказала она мягко.
— Это недомогание называют
невестины нервы
, тут нечего беспокоиться.
Помню, когда я выходила за твоего деда, у меня было то же самое, так что все
пройдет. Карло — прекрасный человек. Тебе очень повезло.
Бабушка любяще обняла Хэлин за плечи, и, стараясь не выдать душивших ее
эмоций, та ответила:
— Да... Да, знаю, что повезло.
— Что с тобой, Хэлин? Ты уверена, что хочешь замуж? — Бабушка
устремила на Хэлин вопрошающий взгляд. — Если сомневаешься, то сейчас
самое время сказать, пока не поздно. — Старушка была слишком
наблюдательна, чтобы не заметить ее плохого настроения.
Если бы только она знала, грустно подумала Хэлин. Слишком поздно было уже в
ту минуту, когда она села в самолет, чтобы лететь на Сицилию. Хэлин ответила
вопросом на вопрос. — Скажи, бабушка, а когда я выйду замуж, ты не
будешь против, если Андреа переедет ко мне на Сицилию?
— Так вот что тебя беспокоит! Я так и думала, что тут что-то, имеющее
отношение к твоему братику. Я хорошо знаю тебя, Хэлин, ты хочешь взвалить
ответственность за воспитание Андреа на свои плечи. Но так, дорогая моя, не
пойдет. С тех пор, как умер твой отец, Андреа дорог мне вдвойне. Заботы о
нем притупляют боль моей потери, и расстаться с ним сейчас — этого сердце
мое не вынесет. В конце концов мне едва за шестьдесят, и я не такая уж
дряхлая, чтобы не управиться с одним маленьким мальчиком. А через пять лет
он уже пойдет в школу-интернат. — Хэлин согласно кивнула. А бабушка
продолжала:
— Если же тебя волнует отсутствие мужского влияния на него, то это не
так. Я давно хотела сказать тебе: к нам переезжают Джо и Марта. Они займут
верхний этаж, а ты же знаешь, как Андреа обожает их обоих. Джо ему словно
второй отец. Было бы жестоко вырывать Андреа из родного гнезда после того,
как он едва оправился от смерти родителей. Так что видишь, дорогая, тебе не
о чем волноваться. Вы с Карло можете начать самостоятельную семейную жизнь,
как оно и должно быть. — И, посмеиваясь, она добавила:
— Надеюсь, недолго ждать, когда я стану прабабушкой!
Новость о том, что Джо и Марта переезжают в ее теперь уже бывший дом,
развеяла опасения Хэлин. Много лет эта чета арендовала конюшню на заднем
дворе, используя ее под гончарную мастерскую. Хэлин провела там много
счастливых часов, наблюдая работу Джо за гончарном кругом, когда он с
поразительной легкостью создавал прекрасные вещи. У них не было своих детей
и уже не тот возраст, чтобы думать об этом. Лучших воспитателей для Андреа
она и желать не могла. Но несколько угнетало сознание того, что ее уже не
считают незаменимой в домашних делах.
— Дело не только в Андреа, тебя тревожит еще что-то? — мягко
предположила бабушка.
Хэлин попыталась рассмеяться. — Нет, ничего. Только ты, как говорится,
украла ветер из моих парусов. Я подготовила уйму аргументов, чтобы убедить
тебя: да, я поступаю правильно, когда быстренько выскакиваю замуж. А теперь
в этих аргументах никакой нужды нет — удивительно! Ты с таким энтузиазмом
одобрила мой брак с Карло. А я-то думала... — И Хэлин внезапно осознала, что
же именно она думала. С тех пор, как в прошлое воскресенье Карло сообщил ей
о приезде бабушки, она подсознательно надеялась,
то та возразит против
поспешной свадьбы и настоит на том, чтобы подождать какое-то время. Расчет у
Хэлин был такой: Карло не станет вступать в пререкания с престарелой
женщиной. Но вчера вечером эта последняя хрупкая надежда испарилась, а
вместе с ней и уверенность Хэлин в себе. В последней попытке переломить ход
событий она заметила:
— Не перестаю задавать себе вопрос, что бы сказал мой отец?
— О, Хэлин, дорогая, Карло тебя очень любит, это ясно, и он ждал тебя
целых два года. Знаешь, я не слепая. Когда ты вернулась из Рима, я сразу
поняла: с тобой что-то происходит. Ты похудела, стала мрачной молчальницей —
классические симптомы несчастной любви. Я поинтересовалась у твоего отца,
что случилось, но он ушел в себя, как улитка. Единственное, что он признал,
это что у тебя была детская влюбленность в совершенно неподходящего мужчину.
Но как только ты пойдешь учиться в университет, сказал он, и займешься своей
карьерой, все сразу забудется. Я не очень-то была в этом уверена, но не
хотела вмешиваться. Мы, Коултарды, играли свадьбы очень рано. Мне было
восемнадцать, когда я вышла за твоего деда, отцу твоему — двадцать, когда он
расстался с холостяцкой жизнью. Что и привело к проблеме.
— Проблеме? — переспросила Хэлин, не понимая, что та имеет в виду.
— Ты всегда смотрела на отца сквозь розовые очки, а он такой же
человек, как все мы, с человеческими недостатками. В его случае это была
одержимость чрезмерной родительской заботой. Я не знаю, одобрил бы отец твой
брак, зато знаю, что тебе нечего чувствовать себя виноватой. Возможно, ты
лучше поймешь, если я...
— Не нужно, бабушка, — поспешно прервала ее Хэлин. Ее охватило
странное чувство: не хотелось знать ничего больше об отце. Ей претило мнение
бабушки о нем, оно, это мнение, казалось несправедливым.
— Может быть, и не нужно, но пришло время для тебя узнать
правду. — Бабушка опустилась на песок и пригласила Хэлин присесть
рядом. — Ты не знала свою мать, но это была прелестная девушка. Когда
они встретились, твоему отцу шел двадцатый год, он учился на втором курсе
университета. Хелге было восемнадцать, она работала служанкой в Кембридже. И
ворвалась в жизнь твоего отца, как ракета. Он был совершенно покорен, через
пару недель бросил университет, и они вдвоем отправились по маршрутам хиппи
в Индию. Чего только мы с твоим дедом им не говорили, ничто не могло их
остановить. Шли шестидесятые годы — молодежное движение власть цветов
,
дети света
, как они себя называли — и Хелга была одной из самых ярких
звезд в этом движении, может быть, слишком яркой, — промолвила бабушка
задумчиво.
— Итак, через девять месяцев они вернулись, и Хелга была уже
определенно в положении. Твой дед настаивал, чтобы они поженились, даже
купил им разрешение на свадьбу. Этот брак стал их единственной уступкой
обыкновенному образу жизни. Ты родилась не дома, как думаешь, а на ферме-
развалюхе в глубинке Уэлса, в коммуне хиппи, где они тогда жили. Роды прошли
нормально, но через неделю Хелга скончалась от перитонита. Когда, наконец,
поняли, что с ней что-то неладно и отвезли ее в больницу, было уже поздно.
Твой отец рассказывал мне потом, что врач был в ярости из-за того, что
оборвалась такая юная жизнь, и чуть ли не обвинил его в преступной
небрежности.
— Неужели! — прошептала Хэлин, ужасаясь тому, что открыла ей
бабушка.
— После этого твой отец стал совсем другим человеком. Он вернулся в
университет и вплотную занялся своей карьерой. Смыслом всей его жизни стала
работа и ты. Из года в год он винил себя в гибели Хелги. К несчастью,
результатом этого стало его решение, что ты не должна стать такой, как она.
Его ужасала одна мысль о том, что ты можешь рано выйти замуж — без
профессии, без необходимого жизненного опыта. Вот почему он все время держал
тебя при себе, настоял на том, чтобы ты пошла в церковную школу, хотя мы и
не католики. Мне не хотелось бы этого говорить, но, думаю, он женился на
Марии на пятьдесят процентов из-за того, что она являла собой полную
противоположность Хелге. Тихая, спокойная и по своим взглядам почти
старомодная. Собственно, он так и сказал мне: она, мол, будет оказывать
положительное влияние на такого подростка, как ты.
— Не может быть, бабушка! — воскликнула Хэлин, не в состоянии
разом осознать, что ей рассказывают.
— Пойми меня правильно, Хэлин. Он любил Марию, но не так, как твою
мать, думаю как-то более праведно. Они с Марией прекрасно подходили друг
другу, куда лучше, чем с твоей матерью. Так что, понимаешь, Хэлин, когда я
говорю, что не знаю, одобрил бы отец твой брак, я имею в виду, что с его
взглядами — может быть, и нет. Но я знаю, он желал тебе счастья, а Карло,
уверена, тот человек, который тебе его даст. — Глядя Хэлин прямо в
глаза, она спросила:
— Ты его любишь?
Что она могла сказать? Ее голова еще была занята тем, что рассказала ей
бабушка. Она знала, что потом этот ответ не даст ей уснуть, но бабушка ждала
его. И что она могла сказать, кроме
да
?
Что ни говори, оставался один непреложный факт. Карло шантажировал ее с
целью жениться на ней, и бабушка никогда не должна была об этом догадаться.
— Я знала, что ты любишь его, дорогая. А теперь вставай, пойдем в дом и
нарядим тебя для большого события.
Глава 7
Маленькая церковь выглядела прелестно. Вдоль стен вырос настоящий цветник из
букетов, от полуденной жары ароматы духов, казалось, вытеснили весь воздух.
У Хэлин мелькнула праздная мысль: чью же в этой церкви в последний раз
играли свадьбу? — наверное, Симонетты. После утреннего разговора с
бабушкой в ее душе воцарилось фаталистическое смирение, и это помогло ей
выдержать свадебную церемонию, не теряя присутствия духа.
Приглашены были лишь семьи ближайших соседей и прислуга усадьбы, но
церквушка казалась переполненной. Когда Карло надел ей на палец золотое,
выполненное в виде заплетенной женской косы кольцо, и Хэлин сделала то же
самое, она взглянула на его холодное высокомерное лицо и на какой-то миг ей
показалось, что она заметила нежность в его глазах. Но иллюзия тут же
испарилась. Его губы раздвинулись в откровенно триумфальной улыбке, и,
склонив голову, он холодно поцеловал ее в бровь.
Они покинули церковь рука об руку, под хор поздравлений всех присутствующих.
Карло был элегантен, как никогда, — в праздничном костюме и в шляпе. А
Хэлин даже не представляла, как очаровательно она выглядела. В облаке
легкого тюля, с золотистыми волосами, струящимися по спине, она являла собой
мечту каждого мужчины. Блицы фотокамер слились в одну непрекращающуюся
вспышку; каждый хотел иметь свой собственный снимок, щелкал и
профессиональный фотограф.
В доме отца ее представили каждому без исключения гостю, так что к концу
этой церемонии у нее было чувство, будто вежливая улыбка просто приклеена к
ее губам.
Еда была превосходная, и лучшее шампанское лилось рекой. Ни у кого не
осталось сомнений, что это великий праздник — бракосочетание единственного
сына. Отец Карло был явно доволен собой и пил так много, что Хэлин даже на
секунду вообразила, как он падает, пьяный, со своего инвалидного кресла, и
улыбнулась собственной фантазии.
Карло блестяще играл роль любящего жениха и все время находился рядом. Если
бы она не знала правды, то могла бы почти поверить его заботливым взглядам и
нежному прикосновению руки, лежащей на ее плече.
Проходил час за часом, и она уже стала думать, что вечер никогда не
кончится. Поэтому когда Карло наконец усадил ее в празднично украшенную
машину, она почувствовала облегчение. Поцеловала братика и бабушку, —
они покидали Сици
...Закладка в соц.сетях
