Жанр: Любовные романы
Непристойное предложение
... высшее
общество. К тому же он достаточно хорошо знал саму Кэти и мог предполагать,
что при такой встрече с ее стороны никаких сцен не последует. Так в чем же
дело? Зачем ему понадобилось воспользоваться благотворительным аукционом и
разрекламированным в прессе ужином в дорогом ресторане, ведь он заранее
знал, что их на каждом шагу будут подстерегать столь ненавистные ему
репортеры. Что-то здесь не складывалось.
Джейк Грэнтон всегда избегал встреч с представителями прессы, его имя крайне
редко упоминалось, ну разве что в серьезных газетах и журналах в рубрике
Деловой мир
. Но чтобы все ежедневные газеты растиражировали его
фотографии, чтобы в них появились статейки о его частной жизни — такого еще
не бывало. Кому это знать, как не Кэти! Уж она-то выискивала его имя
повсюду.
За все эти четыре года только однажды ей попалась на глаза статья о Джейке в
каком-то толстом итальянском журнале. Слабая улыбка осветила ее заплаканное
лицо: ей припомнилось, как она, сидя в римском отеле, весь вечер напролет
ломала голову, пытаясь перевести написанное. Это при ее-то скудном запасе
итальянского!
Так она сидела и думала. В конце концов пришлось сознаться, что ей не
удалось вырвать Джейка из сердца. Как бы ни убеждала она себя, что с ним все
кончено, это самообман, и только.
Да, он прав, тысячу раз прав, она тогда просто убежала во Францию, от него
убежала. И объяснение, что она хочет посмотреть мир и испробовать себя на
новом поприще, тоже было отговоркой.
Кэти вскочила с пуфика и решительно подошла к кровати. Все, хватит, клянусь,
мысленно убеждала себя она, больше никогда не буду притворяться. На
следующей же неделе начну работать дизайнером, а с Джейком и со всем, что с
ним связано, покончено навсегда. С этим надо смириться и принять как
неизбежное. Следовательно, надо забыть этого человека, научиться жить без
него и без мыслей о нем.
Скинув халатик и быстро взбив подушки, она забралась в постель. Бояться
больше нечего — Джейк навсегда ушел из ее жизни. Неподдельная ненависть,
которой он обжег ее в последние минуты перед уходом, не оставляла в этом
никаких сомнений.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Кэти зарылась головой в подушки, подоткнула поуютней одеяло, но сон не
приходил. Легкий, едва уловимый аромат одеколона Джейка навевал воспоминания
о том, что произошло только что и что случилось тогда, много лет назад...
Она беспокойно ворочалась в кровати, сминая белоснежные простыни, и наконец
перевернулась на спину, уставившись бессонными глазами в потолок. Картины
прошлого не давали заснуть. Они, эти картины, словно вспыхивали на белеющем
во тьме потолке, как на экране. Ее с Джейком прошлое...
Вот она, шестилетняя девчушка, бегает по лужайке возле родительского дома в
Корнуолле. Дом огромный, построен на холмах позади небольшой гавани,
неподалеку от глиняных разработок, две сотни лет назад положивших начало
семейному бизнесу. Детство Кэти было безоблачным, счастливым. Она жила с
мамой и дедушкой, на выходные из Лондона приезжал и папа. А временами мама
брала Кэти с собой в Лондон, и тогда они жили в чудесном домике в
предместье.
Кэти не надо было напрягать память, чтобы вспомнить с точностью до дня
время, когда все начало меняться к худшему. Ей тогда было десять лет.
Однажды в четверг ночью отец неожиданно вернулся домой. Кэти разбудили
гневные возгласы с кухни, девочка различила голоса отца, мамы и ее подруги,
тети Фионы. Утром Кэти прибежала в спальню родителей, чтобы выяснить, в чем
дело, но, увы, обнаружила там только маму. Отец спал отдельно.
С тех пор она все реже видела отца. А потом они с мамой перестали приезжать
к нему в Лондон. В нечастые наезды к ним отца все разговоры велись только о
помещении Кэти в закрытый пансион, словно другой темы у них не было. Спустя
полгода умер горячо любимый девочкой дед, и она навсегда запомнила, что на
его похоронах родители затеяли очередной скандал. Причина ерундовая —
хозяйка местной забегаловки под названием
Птичка в руках
зашлась над
могилой в горьких рыданиях, что крайне не понравилось маме. До сих пор в
ушах Кэти звучал голос отца:
Моя мать умерла двадцать пять лет назад, упокой Господь ее душу, а папа был
нормальным мужиком, не чуждым человеческих желаний. Но ты этого, конечно, не
поймешь, куда тебе...
Раньше Кэти не задумывалась над этим, но теперь вдруг перед ней открылась
правда: ее мама, возможно, была фригидна. Это не оправдывало, конечно,
поведение отца, но многое объясняло.
К концу года Кэти отдали в закрытую школу Святого Освальда для девочек,
находящуюся в самом центре графства Йоркшир. И там одна из старшеклассниц
показала ей фотографию в бульварной газетке, которую любил почитывать их
воспитатель. На ней был изображен ее отец, покидающий ночной клуб в обществе
какой-то красотки. Тогда все встало на свои места: ее отец — самый
вульгарный волокита, а ее вера в то, что у них была крепкая, дружная семья,
оказалась мифом.
Когда мама погибла в автокатастрофе, полицейские нагрянули в офис отца, но
не нашли его на месте. Он отбыл за границу с очередной любовницей. По чистой
случайности именно в этот день Джейк Грэнтон решил посетить фабрику и по
просьбе Мэри, отцовской секретарши, съездил в школу, чтобы сообщить
четырнадцатилетней девочке печальную новость.
Забрав Кэти из школы, Джейк привез ее домой. Он не хотел бросать ее одну в
опустевшем доме на попечении одной только экономки и потому остался с ней.
Как мог, утешал девочку до тех пор, пока, наконец, наутро, в день похорон,
не вернулся блудный отец. За это время Джейк успел разъяснить Кэти, почему
папы нет дома, и велел не судить его строго, потому что она еще слишком
мала, чтобы понять нюансы взрослой жизни. Слова его звучали убедительно, и
Кэти предпочла поверить ему. Честно говоря, в то время она чувствовала себя
с ним не совсем комфортно из-за разницы в возрасте: Джейку было уже двадцать
шесть лет.
Джейк понимал, как ей тяжело, он сам несколько месяцев назад потерял мать, о
чем не преминул рассказать девочке. Поведал он и о том, что только что
вернулся из Венеции, где от имени и по поручению отца улаживал дела своей
матери.
Кэти вздохнула. Вот как распорядилась судьба, смерть двух женщин на долгие
годы связала их детей, то есть ее и Джейка...
Находясь в Венеции, Джейк узнал о том, что получил в наследство от
двоюродного дядюшки акции компании
Мелдентон
, провел небольшое
расследование, в результате которого раскопал следующее.
Во время второй мировой войне дед Кэти служил в Италии и там спас жизнь
некоему Джанни Луччини. Когда война закончилась, Мелдентону понадобились
деньги на восстановление фабрики, сильно пострадавшей от бомбежек. Семейство
Луччини на протяжении нескольких столетий занималось производством стекла, и
Джанни вызвался помочь другу, а взамен получил во владение тридцать
процентов акций его компании. Гордость Мелдентона не позволяла ему взять
значительную сумму денег безвозмездно.
После смерти мамы Кэти целый год получала открытки из всевозможных стран,
куда дела забрасывали Джейка, но вновь увиделась с ним только летом.
Ее отец купил виллу в Марбельи, в Испании, и в то лето увез туда дочь. На
вилле он представил ей свою невесту Монику, великолепную рыжеволосую
красотку, моложе его по крайней мере лет на двадцать. Кроме того, он сообщил
впавшей в транс Кэти, что дом в Корнуолле надлежит продать, так как Монике,
видите ли, не по вкусу те места. Посему отныне они переберутся в Лондон. Обе
новости потрясли Кэти, однако вскоре к ним нагрянул Джейк и несколькими
аккуратно подобранными словами ухитрился успокоить ее и уговорить смириться
с предстоящей свадьбой отца. С тех пор всегда, когда Кэти бывала дома, Джейк
наезжал в гости.
Кэти глухо застонала, перевернулась на бок и в отчаянии замотала головой.
Какой же она была тогда доверчивой дурочкой, что так легкомысленно увлеклась
Джейком! Высокий, красивый, темноволосый, он покорил сердце девочки, словно
принц из сказочной мечты. Для него она была готова пожертвовать всем... Так
впоследствии и вышло...
На пасхальные каникулы она отправилась на испанскую виллу, намереваясь
обложиться там учебниками и все время посвятить учебе. Подходил к концу
последний год в школе, на носу были выпускные экзамены. Приехав в Марбельи,
она обнаружила на вилле Джейка. Месяцем раньше он упал, катаясь на лыжах,
сильно разбился и теперь отдыхал у них в гостях и восстанавливал здоровье.
Увидев, что нога Джейка до колена скована гипсом, а передвигается он при
помощи костылей, Кэти пришла в неописуемый ужас. Отец с женой вскоре уехали:
уход за калекой был не в стиле рыжеволосой Моники.
Последующие две недели были сплошным блаженством для юной Кэти. На вилле
пусто, только она, Джейк да еще пожилая супружеская пара, оставленная для
присмотра за домом и, конечно, за ней самой. Кэти с наслаждением ухаживала
за Джейком. Часами напролет они болтали вдвоем, играли в
монополию
и
шахматы, а еще Джейк обучил ее игре триктрак.
Иногда он дружески обнимал ее за плечи, дотрагивался до руки, даже чмокал в
щеку, но ей хотелось большего, гораздо большего. При одном только взгляде на
него у нее перехватывало дыхание и учащалось сердцебиение. Она трепетала от
желания, чтобы он заключил ее в свои объятия и поцеловал. По-настоящему.
До этого Кэти читала про любовь в книжках, а теперь страстно желала испытать
это великое чувство с Джейком, и только с ним. То, что случилось дальше,
навсегда врезалось в ее память, словно было только вчера.
В тот вечер ей удалось наконец обыграть Джейка в триктрак. Ее партнер сидел,
откинувшись на спинку широкого дивана, закинув руку на подушки и вытянув
перед собой поврежденную ногу. Никогда еще он не выглядел более сексуально
привлекательным. Их разделял низкий кофейный столик на колесиках. Вот он
весело рассмеялся, посверкивая темными глазами, и проговорил:
— Видишь, девочка, на этот раз у тебя получилось. Победила такого
корифея, как я, а это не фунт изюму. Кстати, о фунтах — по моим
предварительным подсчетам, я должен тебе пять тысяч. — В качестве денег
они использовали спички. Широко улыбаясь, Джейк кинул ей целую
пригоршню. — А из меня получился неплохой учитель, — чопорным
тоном добавил он.
Девушка была чрезвычайно довольна, что смогла выиграть у
мастера
, но в
глубине души ее терзала мысль, что завтра уже надо уезжать. Улыбнувшись в
ответ, она отважно сказала:
— Да, Джейк, ты прекрасный учитель, спору нет, вот только интересно,
можешь ли ты научить меня чему-нибудь более существенному, чем
триктрак. — С этими словами она поднялась, отодвинула в сторону столик
и уселась рядом с ним на диван.
Некоторое время Кэти молча смотрела на Джейка. Зеленые кошачьи глаза ее
таинственно поблескивали. На ней был коротенький сатиновый пляжный халатик,
и когда она наклонилась к Джейку, в низком вырезе показалась полная грудь.
Его глаза вдруг потемнели еще больше и жадно впились в соблазнительную
ложбинку, на скулах появился яркий румянец, лицо посерьезнело. Куда
подевалась вся его веселость? Не отрывая от нее глаз, он глухо спросил:
— Чему бы ты еще хотела научиться, Кэти? Сердце девушки заколотилось с
такой силой, что она едва не задохнулась. Придвинувшись ближе и едва не
умерев от близости мускулистого мужского тела, она тонкими руками обвила его
крепкую шею.
— Вместо пяти тысяч я хочу один поцелуй. — Она старалась говорить
как можно безмятежней, будто обращая все в шутку.
Внезапно Джейк встрепенулся, сильные руки обхватили Кэти. На своих
трепещущих губах она ощутила долгожданный поцелуй. Он был долог и сладок и
совсем не походил на то, о чем думала она в своих девичьих мечтаниях. Язык
Джейка властно скользнул между ее полуоткрытых губ, и по ее телу сразу же
прошла жаркая волна. Наконец Джейк оторвался от нее. Она вся дрожала, с
головы до ног охваченная огнем страсти. Нежным движением он прижал ее голову
к своей груди, ласково поглаживая длинные золотистые волосы.
— Я знаю, любимая, знаю. — Хрипловатый голос звучал нежно и, как
ни странно, успокаивающе. — Я все понимаю, хорошая моя, ты хочешь,
чтобы я научил тебя быть настоящей женщиной. Клянусь, я это сделаю. Но,
Кэти, мне уже почти тридцать, а тебе, милая, и восемнадцати-то нет. И ради
нашего с тобой будущего мне приходится изо всех сил сдерживаться. Господи,
тебе еще школу надо закончить, все внимание сосредоточить на выпускных
экзаменах. Когда же все будет позади, клянусь, я покажу тебе, что значит
быть настоящей женщиной. — Приподняв пальцем ее точеный подбородок, он
внимательно посмотрел в зеленые глаза. — Черт побери, Кэти, я и так
едва держу себя в руках! — застонал Джейк. Красивое лицо потемнело и
напряглось. — Ты же видишь, как на меня действует твое великолепное
тело!
Кэти перелезла прямо на него, усевшись между мощных бедер, и глубоким
голосом проворковала:
— Да, Джейк, вижу.
— Ты будешь моей, обязательно будешь, но только в подходящее для этого
время и в подходящем месте, — пообещал Джейк.
...Тело Кэти содрогнулось от воспоминаний, и она снова беспокойно заметалась
в кровати. Да, с горькой усмешкой думала она, Джейк сдержал свое слово...
В середине июня она успешно выдержала экзамены и приехала в лондонский дом
отдохнуть перед вручением аттестата. На следующий день отец и мачеха самым
формальным образом поздравили ее с восемнадцатилетием, подарили дорогие
часики и вскоре отбыли на очередной уик-энд, оставив именинницу одну. Однако
Кэти недолго чувствовала себя покинутой: явился Джейк.
Он подарил ей великолепный изумрудный кулон в форме сердечка на тонкой
золотой цепочке, по краям кулон был весь усыпан маленькими брильянтиками.
Расцеловав ее в обе щеки, он торжественно провозгласил:
— Благодарение Господу, тебе уже восемнадцать!
Они провели вместе три восхитительных дня. Уподобляясь беспечным туристам,
ездили по всяким достопримечательным местам, посетили лондонский Тауэр,
прокатились на речном трамвайчике от Ричмонда до Хэмптон-Корт, едва не
потерялись в лабиринте, где целый час обнимались да целовались. Воистину,
играли с огнем.
То, что произошло потом, было неизбежно. Ежевечерне до этой поездки Джейк
покидал ее в достаточно целомудренное время — около десяти вечера, но в
воскресенье, как раз когда экономка взяла выходной, все случилось иначе.
Кэти приготовила легкий ужин — салат и яичницу с ветчиной. Перекусив, они
расположились на удобном диване в гостиной и включили телевизор.
С первым же поцелуем физическое напряжение, бродившее в обоих весь уик-энд,
прорвалось наружу. Кэти уже нисколько не сомневалась, что Джейк ее любит. И
вот не прошло и минуты, как одежда была сброшена на пол. Разгоряченные
обнаженные тела слились в единое целое, и Джейк страстно, но нежно сорвал
цветок невинности. Пронзившая поначалу ее тело боль быстро сменилась
ожиданием новых ласк.
Позднее, когда Джейк на руках отнес ее в постель и забрался рядом под
одеяло, он снова овладел ею. Отдышавшись, он сказал, что хочет кое о чем
попросить, но только после того, как она получит свидетельство об окончании
школы. Он любит ее, бесконечно сильно любит, но не может же он сделать
предложение школьнице! Она не стала противиться его воле, все было логично.
Вот так вот и доверилась ложным клятвам.
Лежа в сладких объятьях друг друга, они строили далеко идущие планы на
будущее. Кэти и Анну уже зачислили в частную школу искусств в Париже, но по
настоянию Джейка она согласилась подать заявление в подобное же лондонское
заведение.
Очень неохотно он пожелал Кэти спокойной ночи и на рассвете выскользнул из
дома. Перед уходом он клятвенно заверил, что непременно будет ждать ее, что
безумно счастлив с нею. Наутро Кэти возвратилась в школу, уверенная в
безоблачном будущем, счастливая, летающая на крыльях... В то время она не
сомневалась в искренности слов этого человека, дурочка...
За день до окончания учебного года состоялось торжественное вручение
аттестатов. На церемонию прибыл отец Анны, месье Ла Тур, —
полюбоваться, как его дочери будут вручать почетную грамоту лучшей
выпускницы года. Когда все закончилось, он предложил подвезти Кэти до
Лондона. Не было смысла оставаться еще на один день, а потом трястись в
поезде.
Кэти с радостью приняла предложение. Эх, лучше бы она тогда осталась!
Злосчастное решение ехать с ними перевернуло всю ее жизнь. В Лондон они
прибыли поздно вечером. Месье Ла Тур донес ее чемодан до двери и подождал на
лестнице, пока она тихонько открывала дверь. Так же тихонько она вошла
внутрь.
С тех пор прошло четыре года, но то, что предстало тогда перед ее глазами,
она не забудет никогда. Она так живо все помнила... В холле было темно, но
сквозь щелку неплотно прикрытой двери кабинета виднелась полоска света. Кэти
подумала, что отец еще не ложился, и решила войти. Но не успела она
тронуться с места, как услышала голос Джейка:
— Уверяю тебя, Моника, намерение жениться на Кэти не имеет к тебе
никакого отношения.
Кэти замерла на месте. Ее неприятно поразило то, что он сообщает мачехе о
столь важном решении, не испросив согласия самой Кэти. Потом она
успокоилась, подумав, что за время ее отсутствия Джейк успел переговорить с
ее отцом, а тот, по всей вероятности, поделился новостью с женой. Кэти
улыбнулась: Джейк не обманул ее и сокровенным мечтам суждено сбыться. Она
сделала шаг к кабинету.
— Тише, Моника, — вполголоса сказал Джейк, — кажется, кто-то
идет.
— Джейк, любимый, не волнуйся. Дэвид давным-давно улегся спать, я его
совершенно доконала любовными ласками. То ли дело мы с тобой, правда,
солнышко? Мы неутомимы. Помнишь, как мы поехали кататься на лыжах и целых
два дня не вылезали из отеля?
В ужасе от мачехиных слов Кэти застыла. В одно мгновение все мечты и надежды
рассыпались в прах. С замиранием сердца она посмотрела в щелку — и
окаменела: Джейк стоял спиной к двери, руки мачехи лежали на его широких
плечах. Голос Моники доносился до нее как сквозь вату.
— А знаешь, дорогой, что я подумала? — Моника гортанно
засмеялась. — Это даже хорошо, что ты решил жениться на Кэти. Я стану
твоей тещей. Под прикрытием родственных отношений нам будет гораздо удобней
предаваться развлечениям. А, что скажешь?
Впоследствии Кэти никак не могла вспомнить, каким образом она выскочила из
дома. Все мысли были только об обнимающихся Джейке и Монике. Что же это
получается? Четыре года подряд Джейк приезжал к ним в гости вовсе не для
того, чтобы увидеться с ней, как наивно полагала Кэти; ее слепое обожание он
использовал для любовной связи с ее же мачехой...
Двигаясь как в тумане, Кэти поймала такси и велела ехать в
Савой
, где
остановилась Анна с родителями. Там она упала в объятия изумленной подруги и
излила ей всю свою боль, всю горечь от того, что случайно узнала. Родители
Анны отнеслись с сочувствием к сломленной горем девушке и предложили пожить
у них во время учебы в Париже. Они уезжали на следующий вечер, и Кэти с ходу
решила ехать с ними.
Мадам Ла Тур осторожно подбирая слова, убедила Кэти в необходимости утром
вернуться в отцовский дом и объяснить причину отъезда. Тем более, что ее
ждали только на следующий день.
— Пойми, девочка, тебе не обязательно говорить правду о том, что видела
в кабинете. Скажешь, что слишком молода для замужества, что хочешь еще
немного порезвиться. Такое объяснение не возбудит подозрений, а твоя
гордость не будет задета.
Кэти так и сделала. Выпалила заготовленную фразу перед собравшимися Джейком,
отцом и Моникой. Джейк сперва потерял дар речи, потом стал умолять Кэти
переговорить наедине, но она была непреклонна и на все просьбы остаться в
Лондоне отвечала решительным отказом. Препирательства прекратило появление
месье Ла Тура.
Сейчас, лежа в кровати гостиничного номера, Кэти поняла, что пережить эту
сцену ей помогло то, что все ее чувства и эмоции тогда умерли. Лишь спустя
много месяцев ей удалось справиться с терзающей сердце болью. И то не до
конца, как показал прошедший вечер.
Джейк раздобыл у Дэвида парижский адрес Кэти и прислал ей письмо. Кэти долго
боролась с собой, старалась выдавить в ответ хоть несколько восторженных
строк, чтобы убедить его в том, как прекрасно ей живется на новом месте.
Дело кончилось тем, что через пару недель она написала формальное послание,
где извещала его о том, что познакомилась с одним студентом, и приписала,
что он был прав — между ними действительно слишком большая разница в
возрасте.
Каково же было ее изумление, когда она получила пространный ответ. Он, мол,
все понимает и надеется, что они останутся большими друзьями. На день
рождения она получила огромный букет, еще один на Новый год, потом пришло
несколько открыток. Она попалась: остановить Джейка можно было, только
объяснив истинную причину ее отъезда из Лондона.
Так прошло два года. Кэти начала позировать, и как только ее фотография
появилась на обложке
Вога
, Джейк примчался в Париж. Отвертеться от встречи
не удалось, но она настояла на том, чтобы он приехал в дом Анны, где
находились еще трое — Анна, ее муж и Клод.
Весь вечер Кэти разыгрывала эдакую легкомысленную фотомодель, привыкшую к
шумным вечеринкам. Когда Джейк спросил о ее молодом человеке, она игриво
прильнула к Клоду и проворковала:
Какой еще молодой человек?
Джейк был вне
себя от ярости.
Но когда они ненадолго остались одни, он снова заговорил о свадьбе. В ответ
она расхохоталась ему в лицо и заявила, что это может не понравиться Клоду.
— Ты считаешь, что я слишком стар для тебя, не так ли? Что же тогда
говорить о Клоде? — взревел Джейк. Он обозвал Кэти потаскухой и с
перекошенным от гнева лицом выскочил вон из дома.
С тех пор они больше не виделись. Как следовало из его сегодняшнего
поведения, своего мнения о ней он не изменил. Может, это и к лучшему,
безрадостно подумала Кэти. Пусть считает ее кем угодно, пусть оскорбляет, но
только когда она сама ему это позволит.
Годы работы с Клодом вселили в Кэти уверенность в себе. Она повзрослела,
стала самостоятельной женщиной, наивная девочка исчезла навсегда. Из
повседневного опыта общения с людьми из мира моделирования Кэти вынесла
твердую уверенность в том, что мужчинам доверять совсем не следует. По
сравнению с некоторыми представителями мужского пола даже ее отца можно было
назвать святым.
Наконец ее стало клонить ко сну. Зевнув, она уютно устроилась под одеялом и
забылась неспокойным сном. Начинался новый день.
— Кэти, девонька моя, как хорошо, что ты вернулась. — Довольно
вздохнув, отец откинулся на спинку кресла-качалки. В руках он держал чашечку
кофе. — Смотрю на тебя и думаю: вовсе ты не похожа на знаменитую Лину
Лоренс. Кстати, может, ты хочешь, чтобы я называл тебя Линой?
— Ни в коем случае, па. — Она улыбнулась, вытянула стройные,
обтянутые джинсами ноги и положила голову на мягкие диванные подушки.
Возвращение в отчий дом прошло гладко, намного проще, чем она себе
представляла. Правда, ее неприятно поразила произошедшая в отце перемена.
Когда она видела его в последний раз, это был красивый, начинающий слегка
набирать вес мужчина средних лет. Сейчас ее встретил страшно располневший
шестидесятилетний старик.
На ленч были ростбифы. Перекусив, они расположились в гостиной за чашкой
кофе.
— Знаешь, па, я как раз хотела с тобой поговорить о Лине Лоренс.
— Не буду кривить душой, я не в восторге от твоих фотографий на сумках
и, тем более, от всех этих статеек, перемывающих тебе косточки, но я
понимаю, что без этого нельзя, это как бы издержки шоу-бизнеса. Я и не
думал, что моя маленькая девочка будет пользоваться таким успехом. Не сразу
к этому привык, если честно.
— Теперь с этим покончено, со вчерашнего дня Лина Лоренс официально
удалилась от дел. Отныне я снова становлюсь самой собой — прежней Кэти
Мелдентон.
— Удалилась от дел? В твоем-то нежном возрасте! — воскликнул отец.
На его лице появилось столь неподдельное изумление, что Кэти громко
расхохоталась. Однако отец, похоже, не шутил. Лицо его покраснело, взгляд
ушел в сторону. Кэти тоже стала серьезной.
— Не надо принимать поспешных решений, девочка. С твоей профессией
можно заработать уйму денег. В дальнейшем на тебя могут обратить внимание
продюсеры телевидения, кино, станешь звездой... Да перед тобой открыты все
горизонты!
— Все это я слышала не один раз, но денег я уже заработала достаточно:
и квартиру могу себе купить, и на счет в банк кое-что п
...Закладка в соц.сетях
