Жанр: Любовные романы
Непристойное предложение
...sh; Спокойно, Кэти, без паники. Нас здесь ждут. — Он взял ее под
локоть и ввел в ярко освещенный холл.
Кэти смущенно поздоровалась с пожилым господином, стоящим в дверях. Куда
Джейк ее тащит? Неужели теперь тут гостиница? Очень может быть, места здесь
много. Она вспомнила, как маленькой девчушкой, едва научившись считать,
методично обошла весь дом и насчитала тридцать пять комнат, буфетных и
других подсобных помещений.
Казалось, все тут осталось по-прежнему: так же сверкает отполированный
дубовый паркет в холле, на второй этаж ведет великолепная лестница, по
широким перилам которой она так любила съезжать в детстве. От нахлынувших
волной воспоминаний на глаза набежали слезы.
Джейк провел ее в столовую и усадил на стул. В состоянии полушока, она не
прекословила. Надо же, даже мебель осталась прежняя. Полировка массивного
обеденного стола поблескивала в приглушенном свете ее любимой старой люстры.
Нет, на гостиницу это все-таки не похоже, иначе обстановку непременно бы
сменили. Она жадно оглядывалась по сторонам. И, постепенно приходя в себя от
неожиданного потрясения, стала обращать внимание на кое-какие перемены.
Люди, купившие этот милый ее сердцу дом, несомненно, потратили уйму денег,
чтобы обновить его.
На полу лежал новый китайский ковер, стены обиты синим с золотым отливом
шелком, чего не было раньше, дорогие шторы, подобранные в тон обивке,
придавали помещению необыкновенную изысканность.
Наконец взгляд девушки остановился на сидящем перед ней человеке.
— Джейк, ответь, откуда хозяева могли узнать, что мы сегодня к ним
приедем? — озадаченно спросила она, ничего не понимая. Ведь у нее не
возникло сомнений в том, что они с Джейком расстаются навсегда. Джейк
хрипловато рассмеялся. — Я сказала что-нибудь смешное?
— Все очень просто, Кэти. Начнем с того, что у меня в машине телефон. А
теперь давай поедим, наговориться мы еще успеем.
Дверь отворилась, и Кэти с изумлением увидела, как пожилой дворецкий в
черной ливрее, которого раньше от неожиданности она приняла за гостиничного
портье, вкатил столик на колесиках, заставленный серебряной посудой. Да тут
будет настоящий прием, а она в поношенных джинсах и старом свитере! Новых
владельцев неприятно удивит ее внешний вид.
— Джейк, мне нужно переодеться.
— Не напрягайся, Кэти, лучше приступай к ужину. Кроме нас, никого не
будет, можешь мне поверить.
Опять он читает ее мысли, в сотый раз поразилась девушка, накидываясь на
замороженную дыню, за которой последовал восхитительный бифштекс из лосося
под белым соусом и шоколадный торт с помадкой. Все было настолько вкусным,
что она наелась до отвала. Казалось, и куска больше не сможет проглотить, но
тут дворецкий внес в довершение всего сыр и бисквиты.
Пока они ужинали, Джейк решительно отказывался отвечать на ее вопросы. Еще
раз скажет
нет
, и я его убью, подумала Кэти. Любопытство раздирало ее на
части, а Джейк довольно улыбался, совсем как кот, поймавший канарейку, и
наслаждался игрой с ней.
— Ну ладно, Кэти, пойдем. Я чувствую, что ты сейчас умрешь от
неизвестности. — Он встал из-за стола и подал ей руку.
— Так что же, в конце концов, происходит? Глядя на нее сверкающими
глазами, он широко улыбнулся.
— Терпение, девочка. — Он обнял ее за плечи и провел в гостиную.
Надо бы сбросить его руку, подумала Кэти, но очень не хотелось расставаться
с уютным теплом, исходящим от его тела. Мысли путались, ноги подкашивались.
Она послушно опустилась на мягкую софу и с явным удовольствием оглядела
комнату. Прежде кожаные стулья с высокими прямыми спинками и длинный жесткий
диван придавали ей некий налет официальности, а теперь она была
необыкновенно уютной — вся в розовых тонах, с резных карнизов спадают
красивые белые шторы, стены украшает неплохая коллекция акварелей с видами
окрестностей Корнуолла. А над изящным мраморным камином — портрет
молоденькой девушки.
От изумления Кэти раскрыла рот. Это было ее собственное изображение. Отец
подарил ей этот самый портрет в день ее тринадцатилетия. И, насколько она
знала, до сих пор он находился в отцовском доме.
— Теперь-то ты понимаешь? — вкрадчивый голос вывел ее из
задумчивости.
Кэти вздрогнула от неожиданности.
— Нет, не понимаю, — отрезала она. Повернувшись к Джейку, она
ждала разъяснений.
Он взял ее руки, положил к себе на колени и, склонив голову, чтобы скрыть
выражение глаз, ответил:
— Дом принадлежит мне.
В это было невозможно поверить. Джейк купил дом! Кэти хотела высвободить
руки, но сильные пальцы еще крепче обхватили тонкие запястья. Они сидели так
близко, так плотно соприкасались плечами и коленями, что у Кэти
перехватывало дыхание.
— Ты помнишь, почему Дэвид решил продать этот дом?
— Еще бы, как можно забыть! — с горечью произнесла девушка. —
Разлюбезной Монике не нравилась деревенская жизнь, в ее грандиозные планы не
входило запереться в провинциальном Корнуолле. Зачем спрашивать, Джейк, ты
же все знаешь. Мне тогда было пятнадцать, и ты сам убеждал меня, что отец
все решил правильно и что все будет хорошо. И ты опять солгал, а я тебе
поверила.
— Вот именно, Кэти, тебе было пятнадцать, я знал тебя уже целый год,
потому и решил выкупить дом. Задумайся, ведь, если, как ты считаешь, у меня
была любовная интрижка с Моникой, зачем бы мне понадобилось тратить целое
состояние на покупку дома, который она так ненавидела?
Она оторопело смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова, но он
настойчиво ждал ответа. Девушка сосредоточенно нахмурилась.
— Мне всегда было интересно, принадлежит ли тебе только лондонская
квартира, — медленно проговорила она. — Нет слов, она чудесна, но
при твоем огромном состоянии...
— Когда умер мой отец, я продал дом, где прошло мое детство, а этот
оставил. Тебе это о чем-нибудь говорит?
Кэти в замешательстве закусила губу. Конечно, не для Моники он выкупил этот
дом. Тогда почему? Да просто он ему понравился, она так и сказала вслух.
— Да, понравился, но для одинокого мужчины он чересчур велик. Я покупал
его, думая об одном человеке.
— Об одном человеке... — тупо повторила она.
— Да. — Он улыбнулся и медленно поднял глаза на портрет, словно
давая ей подсказку.
В глубине души зашевелилась слабая надежда. Джейк хочет сказать, что купил
дом для нее? Неужели это возможно?.. А что, если она заблуждалась
относительно его связи с Моникой? Ей вдруг припомнилось, как на прошлой
неделе он говорил, что у него был не один перелом. Значит, он не наврал
насчет отеля в горах...
— Ты дважды ломал ногу, — невольно вырвалось у нее.
— Да, Кэти. — Оторвавшись от портрета, он взглянул в ее
вспыхнувшее лицо, поднес к губам ее руки и нежно поцеловал в обе
ладони. — Теперь ты все поняла?
Кэти так долго не доверяла ему, так люто ненавидела этого человека, что было
очень трудно вот так сразу отмахнуться от всех своих подозрений. Изумрудно-
зеленые глаза напряженно всматривались в красивое лицо Джейка, стараясь
увидеть в нем подтверждение своим надеждам. Если поверить, что он купил дом
для нее, это значит, что он искренне хотел на ней жениться... Но он так
долго и необоснованно обижал ее... делал больно...
Джейк вздохнул и выпустил ее руки.
— Как же трудно что-нибудь доказать тебе. — Он встал и подошел к
камину. Повернувшись спиной к Кэти, он проговорил: — Но я тебя понимаю, я
вел себя отвратительно, мне нет прощения. Ревность мерзкое чувство. Поверь,
я сам себе противен.
— Ревность? — Кэти не могла в это поверить: Джейк ее ревновал!
Искорка надежды в душе загорелась с новой силой. Джейк обернулся,
расслабленно оперся рукой о каминную доску, прошелся по девушке взглядом, но
тут же отвел глаза, словно стыдился смотреть на нее.
— Трудно поверить, Кэти? Клянусь, это правда. Но теперь я все начну
сначала. Хочешь выпить? Немного виски мне сейчас определенно не повредит.
Внезапная смена темы смутила Кэти. Пробормотав, что ничего не хочет, она с
растущим нетерпением следила, как он прошел к бару, достал бутылку, налил
виски в высокий хрустальный стакан и единым махом его осушил. Кэти не могла
оторвать зачарованный взгляд от загорелой мускулистой шеи.
— Ты говорил о том, что хочешь все начать сначала, — негромко
напомнила она.
Джейк не смотрел на нее, его взгляд был прикован к портрету над камином.
— Я приобрел его вместе с домом, хотя и пришлось потратить немало
усилий: Дэвид упорно не желал расставаться с ним. Поразительное сходство с
оригиналом. Этот портрет всегда напоминал мне о нашей первой встрече. Я ждал
в учительской, собираясь с мыслями, как безболезненнее сообщить маленькой
девочке о смерти матери. Потом я должен был отвезти тебя домой. Я согласился
выполнить эту тяжелую миссию, потому что обещал бабушке заботиться о твоей
семье, поддерживать Мелдентонов в беде и в радости. Мы, латиняне, очень
серьезно относимся к долгу чести и к данному слову.
Губы Джейка тронула слабая улыбка.
— Когда ты наконец впорхнула в учительскую, у меня перехватило дыхание.
Ты тогда возвратилась с теннисного корта. Твои фантастические волосы золотым
облаком обволакивали узенькие плечи, на тебе была белая спортивная майка,
крохотная плиссированная юбочка едва прикрывала попку, а ноги...
Теперь его голос упал до полушепота, словно он говорил не ей, а самому себе.
Чтобы лучше его слышать, Кэти вся подалась вперед, и он, услышав тихий скрип
софы, повернулся и грустно улыбнулся.
— В свои четырнадцать лет ты была уже вполне развившейся девушкой.
Красивее тебя я никого не встречал в своей жизни. До сих пор удивляюсь,
каким образом мне удавалось держать себя в руках. Я не понимал, что со мной
происходит: я, взрослый человек, банкир с солидным именем в деловых
кругах, — и втюрился в школьницу. Я изо всех сил старался скрывать свои
чувства, как мог утешал тебя в страшном горе, но мне это давалось с великим
трудом, потому что я постоянно испытывал чувство вины.
— Разве? — Кэти улыбнулась, ощущая, как с каждым словом теплеет на
сердце. — По-моему, тебе вполне удавалось соблюдать приличия.
— Только потому, что весь следующий год я был в разъездах и не видел
тебя.
— А открытки? — тихо спросила она.
— О да, открытки. И тут я чувствовал себя виноватым, но ничего не мог
поделать, все мои мысли были только о тебе. — Он помолчал. — Я
постоянно внушал себе, что этого не может быть, что это какое-то наваждение.
Успокоила меня бабушка. Когда я поделился с ней своими переживаниями, она
рассмеялась и напомнила, что я наполовину итальянец и что через пару лет
разница в годах будет уже не важна. Я успокоился, стал больше внимания
уделять семейству Мелдентон и делам фирмы, стал другом Дэвида, но главным
поводом всегда было неудержимое стремление постоянно видеть тебя.
Расширенными глазами Кэти смотрела на Джейка. И этот человек всего несколько
часов назад велел ей убираться вон из его квартиры?
— Да, с первой нашей встречи я был очарован тобой, одурманен; когда ты
находилась рядом — у меня кружилась голова. — Он смущенно
улыбнулся. — По правде говоря, теперь я и сам понимаю, что гнетущее
меня чувство вины только навредило нашим отношениям.
Кэти хотела было что-то сказать, но Джейк быстро пересек комнату и, схватив
за руки, поставил ее перед собой. Теперь их разделяло всего несколько
дюймов. Поглаживая ее плечи, он продолжил:
— Поверь, Кэти, у меня никогда ничего не было с Моникой, она никогда не
стояла между нами.
— Но ты настаивал, чтобы я с ней подружилась...
— Только потому, что мне хотелось защитить тебя, окружить
заботой, — прервал ее Джейк. — Я считал, что будет гораздо лучше,
если твой отец наконец женится, чем останется свободным вдовцом.
— Не пропускающим ни одной юбки, — усмехаясь, подхватила Кэти.
— Так или иначе, только по этой причине я хотел, чтобы ты с ней
подружилась. Видит Бог, я был с ней не в столь близких отношениях, как ты
думаешь. Наш банк долгое время занимался ее финансовыми делами, но для меня
она оставалась просто знакомой, и не более того, клянусь тебе.
Что-то вспыхнуло в мозгу Кэти.
— Ты и сейчас занимаешься ее делами?
— К сожалению, да, но, как только я вернусь в город, я покончу с этим.
Так вот почему он так легко распорядился паями Моники на собрании
директоров, подумала Кэти. Но тут она вспомнила, что именно тогда Джейк
прибег к шантажу и сделал то самое непристойное предложение, но как же
сказать об этом вслух? Она стыдливо потупилась.
Джейк немного подождал, рассеянно поигрывая шарфом, поддерживающим ее
волосы. Вот шарф уже развязан, и Джейк нежным движением рассыпал золотистые
волосы по хрупким плечам. Потом очень серьезно произнес:
— Кэти, ни к одной женщине я не относился так, как к тебе, никого так
не любил. Ты должна мне поверить. И этот дом я купил для тебя в надежде, что
когда-нибудь он станет нашим общим.
Губы девушки задрожали, но она так и не смогла вымолвить ни слова. Он
говорит, что любит ее. Что до Моники, его разъяснения звучали очень
убедительно. Она поверила его словам, ну, или почти поверила. Перед глазами
всплыла картина — мачеха стоит, закинув руки ему на плечи. Сердце болезненно
сжалось в груди... Но если они с Джейком теперь будут вместе, надо отбросить
все сомнения.
— Я верю, Джейк... — Она хотела сказать
верю, что ты купил дом
для меня
, но так и не успела закончить фразу.
— О, Кэти! Боже мой, Кэти! — Он молниеносно прижал ее к груди так
крепко, что она услышала бешеное биение его сердца. Последовал страстный
поцелуй, на который она с готовностью ответила.
Каким-то образом они оказались на софе. Джейк накрыл ее своим телом и уже
собрался стянуть с нее свитер, как вдруг...
— Нет, Кэти... — Дыхание его было неровным. Он перекатился на
спину, и теперь они лежали рядом. Глядя в ее лицо потемневшими глазами, он
отвел с белоснежного лба золотистую прядь.
— Но почему, Джейк?
— Потому, любовь моя, что те несколько недель, что мы с тобой
занимались любовью, только отдалили нас друг от друга. Я был настолько
самонадеян, что решил не выпускать тебя из постели, думал, что тогда ты
забудешь своих любовников и научишься любить меня. Теперь я понимаю, что
жестоко заблуждался.
— Не так уж ты и заблуждался... — пробормотала Кэти. Она еще не
была готова признаться ему в ответной любви, но нельзя же оставлять его в
уверенности, что он ей безразличен.
— Ты не представляешь, как я счастлив это слышать, Кэти. Сегодня днем я
уже решил, что между нами все кончено.
— Ты же хотел, чтобы я убралась из твоей квартиры, — напомнила
девушка.
— Всему виной моя дурацкая ревность, — признался Джейк. —
Странно, но, когда ты в первый раз удрала от меня в Париж, я был взбешен,
обижен, но совсем не ревновал. Мне кажется, что я отпустил тебя еще и
потому, что в глубине души казнил себя за то, как поступил с тобой. Я не
должен был терять голову. Надо было подождать, дать тебе повзрослеть... А
потом я получил твое письмо с известием о каком-то поклоннике и чуть с ума
не сошел от ревности, но и тут тешил себя надеждой, что ты еще очень молода
и, если я стану все время давать о себе знать, ты забудешь его и вернешься.
Вот и начал посылать тебе почтовые открытки, поздравления, цветы.
Кэти улыбнулась: теперь ей многое стало понятно.
— Когда в журналах стали появляться твои портреты и всякие сплетни о
тебе, я, конечно, разозлился, но вместе с тем почувствовал некое
удовлетворение: я понял, что ты порвала с тем парнем и что настало время
приехать в Париж и снова попросить твоей руки. Увидев, как ты вела себя с
Клодом, я пришел в ярость. — Джейк обнял ее за плечи. — Я столько
мучился из-за нашей разницы в возрасте, а тут появляется человек, годящийся
тебе в отцы. Знаю, я не мог сдержаться, потому и нагрубил.
Кэти поежилась, вспоминая тот ужасный вечер. Тогда она впервые поняла, каким
жестоким может быть Джейк.
— Анна только что вышла замуж за сына Клода, Алена. Ничего у нас с
Клодом не было, а вела я себя с ним так раскованно лишь потому, что не могла
забыть, в какой позе застала тебя с Моникой.
— Аналогичный случай... — Джейк грустно покачал головой. —
Между нами тоже ничего не было... Какой же я был дурак, что заподозрил тебя
в связи с Клодом! Так ты говоришь, он свекор Анны?
— Да, свекор. — Быстро, захлебываясь словами, она рассказала ему о
Клоде и о своей крестнице Катерине. Ей казалось сейчас самым важным
рассказать ему всю правду.
— Боже мой, Кэти, — простонал Джейк, — сможешь ли ты когда-
нибудь меня простить? Только подумать, что я наговорил тебе за последние
недели, как себя вел! Я был не в себе, не знаю только, может ли это служить
оправданием: в постели ты была прекрасна, но в остальное время вела себя как
чужая, а я так хотел...
— Чего ты хотел? — тихо спросила Кэти. — Знаешь, до сих пор
не могу взять в толк, для чего тебе, человеку, избегающему пишущей братии,
понадобилось встречаться со мной после того аукциона.
Джейк хохотнул, в глазах зажглись озорные огоньки.
— Можешь не верить, но я скажу правду. Я тогда захотел сделать
последнюю попытку вернуть тебя. Все четыре года холостяцкой жизни без тебя я
раздумывал о наших отношениях и пришел к выводу, что хоть мы и проводили
вместе много времени, но это всегда было у тебя дома; мы почти никуда не
выходили. Ты была слишком юной, а я стеснялся своих чувств к такой
молоденькой девочке. И я понял, что так и не ухаживал за тобой по-
настоящему.
— Ничего себе — ухаживание! Во-первых, чересчур старомодное слово, а
во-вторых, немного запоздало, если учесть то, что между нами уже было четыре
года назад, — усмехнулась Кэти, а в ушах все звенели слова о
холостяцкой жизни.
— Ты будешь слушать или нет? — прикрикнул на нее Джейк, но в
изгибе чувственных губ таилась улыбка.
— Конечно, буду, только постарайся не затягивать рассказ. — Она
придвинулась ближе и провела пальцем по его бедру. Больше она не
сомневалась: он только что признался, что у него все это время никого не
было.
— Короче, я решил отужинать с тобой, но прежде надо было упросить тебя
не отказываться от встречи. Благотворительный аукцион подвернулся как нельзя
вовремя, я не мог не воспользоваться таким подарком судьбы. Я твердил себе,
что мне плевать на всех твоих мужиков, что я был в твоей жизни первым и
смогу держать себя в руках. Но, как ты помнишь, в тот же вечер все испортил
своей ревностью. — Он слегка нажал пальцем на кончик ее носа. — Да
и ты, милая моя, была не лучше. Ты не только не опровергла ходящие о тебе
сплетни, но сделала все, чтобы я в них полностью уверовал.
— Всего лишь защитная реакция, — прошептала Кэти. — Иначе мы
бы непременно занялись любовью.
Палец Джейка спустился к ее губам и провел по их изящным контурам.
— Так ты признаешь, что хотела меня? — хрипло спросил он.
— А ты как думаешь? — Жемчужными зубками она шутливо прихватила
палец Джейка. — Зачем же тогда я согласилась стать твоей любовницей?
Дела нашей фирмы, конечно, мне очень дороги, но никогда, ни при каких
обстоятельствах я не приняла бы такое неприличное предложение от другого
мужчины. Ты мой первый и единственный любовник.
— Первый и единственный... — повторил Джейк, читая правду в
изумрудных глазах.
Их губы встретились, и в комнате надолго воцарилось молчание. Большое
мускулистое тело беспокойно задвигалось, зажигая ее своей страстью.
— Прости меня, Кэти, я так виноват перед тобой, — выдохнул он и,
чуть отодвинувшись, продолжил: — Я не хотел делать тебя своей любовницей. Я
никогда бы не предложил этого; больше всего в жизни я хотел видеть тебя
своей женой, но ты сказала, что скорее умрешь, чем выйдешь за меня. Помнишь,
в комнате правления.
Конечно, Кэти помнила. Она еще подумала тогда, что он над ней издевается.
— Ты смеялся...
— Да, смеялся, но только чтобы скрыть свою боль. Решение сделать тебя
любовницей родилось мгновенно. Я пришел в такое отчаяние и, признаюсь, в
такой гнев, что мне стало совершенно безразлично, каким способом достигнуть
цели. Самым гениальным ходом с моей стороны я считал поездку в Венецию.
Одним ударом я добился того, что ты надела обручальное кольцо, выбрала
приданое и отпраздновала нашу помолвку. И когда мы вернулись в Лондон, я уже
нисколько не сомневался, что в скором времени мы сыграем свадьбу, считал это
решенным вопросом, пока... — он потер рукой подбородок, — пока ты
не сняла обручальное кольцо.
На красивом лице появилось выражение обиды, но это не испугало Кэти, на душе
у нее было легко и весело: Джейк хотел на ней жениться. Она так и сияла,
счастливая улыбка освещала очаровательное личико.
— Фальшивое кольцо для фальшивой женщины? — поддела она Джейка.
— Прости, Кэти, я чувствую себя ослом. В Венеции ты была так прекрасна!
Девочка, которую я любил когда-то, превратилась в изысканную женщину. Я
нервничал... Я так надеялся, что стоит мне надеть обручальное кольцо на твой
пальчик, как все у нас с тобой будет хорошо. Но ты сказала, что оно тебе
больше не нужно.
— Просто мне была ненавистна мысль, что я ношу его
понарошку
, только
чтобы уверить всех в твоей непогрешимой репутации, — призналась
девушка. — Но раз оно было настоящим... — Она улыбнулась.
А Джейк, наоборот, нахмурился.
— Это кольцо принадлежало моей бабушке со стороны отца; оно всегда
переходило женщинам семейства Грэнтон. — У него был такой торжественный
тон, что улыбка Кэти стала еще шире. — Я никогда не смог бы унизить
тебя фальшивым подарком, Кэти. — Глядя в искрящиеся зеленые глаза, он
тоже заулыбался. — Что ты сделаешь, если я сейчас надену тебе это
кольцо? Примешь его? И все обязательства, с ним связанные?
Он снова превратился в того уверенного в себе человека, которого она так
любила; уязвимость сошла с его красивого лица. Но прежде чем признаться ему
в любви, она должна была задать кое-какие вопросы.
— Почему ты так быстро вернулся из Швейцарии?
— Все очень просто, девочка моя. Я и дня без тебя не мог
прожить! — Он надолго приник к ее губам.
— О, Джейк, ты неисправимый романтик. — Она нежно улыбнулась и в
ответ получила взгляд, полный такой любви и желания, что сердце сильнее
забилось в груди.
— Должен признаться, была еще одна причина.
Мой план всюду появляться вместе с тобой сработал слишком хорошо. В
швейцарском отеле меня узнал какой-то французский репортеришка. И раз тебя
со мной не было, он имел наглость предположить, что мы с тобой расстались.
Не знаю, как я удержался и не свернул шею этому типу! Я ответил ему, что мы,
напротив, в ближайшее же время собираемся пожениться, а чтобы никто больше
ничего подобного не заподозрил, тут же собрался и вылетел в Англию.
Господи, благослови французского репортера, подумала Кэти.
— Но ты не ответила на мой вопрос, — напомнил Джейк.
— Обязательно отвечу, но сперва скажи, зачем тебе понадобилось всюду
таскать меня с собой?
— По той же самой причине, что заставила меня купить этот чертов белый
драндулет, — нетерпеливо ответил Джейк. — Я же говорил, что
хотел... поухаживать за тобой. Черт, никак не могу подобрать лучшего слова.
Когда мы встретились после благотворительного шоу, ты сказала, что я никогда
тебя раньше не выводил и на белом
роллсе
не катал. Вот я и решил устроить
все это для тебя.
Кэти от души расхохоталась, через минуту к ней присоединился Джейк.
— Это очень красивая машина, Кэти, но каждый раз, когда я садился за
руль, я чувствовал себя этаким напыщенным болваном. О, как я был счастлив
услышать, что она тебе не нравится, и я смог пересесть на мой любимый черный
БМВЗакладка в соц.сетях
