Жанр: Любовные романы
Мой прекрасный лорд
...на самом деле. Ни-ни, разве ж я мог? - Этот последний вопрос старик задал своей бывшей
госпоже.
Она опустила глаза.
- Нет. Вы не могли.
- Вот видите, - обратился Робин к остальным. - Второй сын ее светлости, Торнтон,
хотел быть пятым графом Джермейн. Мне передали, что он замышлял убить Лукаса, если тот
вернется и потребует справедливости. Поэтому мне пришлось заставить мальчишку
позабыть, кем он был. - Он печально вздохнул. - Прости меня, парень, но я должен был это
сделать. Ради тебя же самого...
Лукас повернулся к Кэролайн:
- Теперь я понимаю, почему у меня так много шрамов. Робин добивался, чтобы я
забыл, кто я есть. Он колотил меня всякий раз, как я вспоминал Джермейн-Хаус или называл
себя Томасом. Он хотел доказать мне, что я никто и чтобы я не вздумал вспоминать свое
настоящее имя и искать семью. Он боялся, что меня убьют. Стоило мне ослушаться, и я
получал вожжами по спине. А так как я был упрям, то он частенько бил меня. Я не хотел
забывать отца и мать и поэтому хранил воспоминания так долго, как мог. Я и бабушку тоже
помнил, хотя знал, что она меня ненавидела. Но в конце концов я все забыл. Я понял, что не
смогу больше выносить побои. Все, что я оставил, отзывалось болью при встрече с
подобными мне сиротами и ненавистью к богачам.
- Я не ненавидела тебя, - возразила графиня, слезы наполнили ее глаза. - Я всего лишь
хотела сохранить честь семьи и наше доброе имя.
- И из-за этого вы лишили меня дома, оставив боль и одиночество?
- Я не верила, что ты на самом деле сын Бэзила. Ты можешь меня понять? Когда же я
узнала правду, то измучилась, разыскивая тебя, но все мои усилия были напрасны. Мистер
Дэвин, надо отдать ему должное, очень хорошо тебя прятал. Видишь ли, твой дядя Торнтон
умер спустя два года после того, как стал графом, и не оставил наследника. И тогда же я
обнаружила, что он ввел меня в заблуждение по поводу твоего рождения. Узнав, что у
Бэзила есть сын, я хотела вернуть тебя домой, но не смогла найти.
- Так, значит, Лукас шестой граф Джермейн! - воскликнула Кэролайн, широко раскрыв
изумленные глаза.
Выражение лица графини приобрело ушедшую было жесткость.
- Он сможет стать им при определенных обстоятельствах.
- Ну разумеется, раз я вор, то вы не пожелаете, чтобы я унаследовал титул. Я так
хорошо знаю вас, бабушка! Вы скорее согласитесь вернуть титул королю, нежели признать
меня. Не так ли, ваше сиятельство?
Величественным движением она чуть приподняла голову, но медлила с ответом. Она не
знала, как поступить, понял Лукас. И это само по себе было невероятно! Он никогда прежде
не видел, чтобы его бабушка в чем-то сомневалась.
- За что вы так ненавидели мою мать? - спросил он, вставая со стула. - Почему
находили ее настолько неприемлемой, что выкинули за дверь, несмотря на то что она носила
титул графини?
- Эту излишне легкомысленную простолюдинку? - Графиня выпрямила спину,
поднимаясь и опираясь на палку. - Ее муж был у нее не первым мужчиной. Дочь
бакалейщика не способна соответствовать высокому титулу графини. Ее плебейское
происхождение, молодой человек, скрыть было невозможно. Отсутствие породы
чувствовалось не только в ней, но и в тебе тоже. Когда я искала тебя, то надеялась, что смогу
стереть ее влияние. Но сейчас вижу, что эта возможность упущена. Ты весь в мать, не в отца,
что делает тебя абсолютно неподходящим для унаследования титула графа.
- Я ни на кого не похож! - возмутился Лукас. - Я едва остался в живых после
чудовищного предательства со стороны своей семьи, которая должна была меня защищать.
Как вы можете думать, что я не сын своего отца? Меня можно выставить вон, но нельзя
лишить зова крови. Я помню этот дом, помню это место, черт бы вас побрал! Я помню охоту
с отцом, и как меня представляли королю.
Он начал ходить из угла в угол.
- Месяц назад, приехав в Крэгмир, в ту ночь, когда вы приняли меня за конокрада, я
увидел Джермейн-Хаус, и во мне пробудилось непонятное желание обладать этим домом. О,
Робин со всем усердием выбивал из меня воспоминания, но я ощутил что-то родное,
знакомое... А когда Кэролайн начала учить меня верховой езде, я знал уроки до того, как она
объясняла. Я усваивал все с удивительной легкостью, потому что уже однажды делал это. Но
тогда мне не удавалось понять - почему? И только когда картина ударила меня по голове,
воспоминания ожили. Ребенок не может забыть свои первые годы, они навсегда остаются в
его памяти... или в сердце.
Лукас покачал головой и, сделав паузу, приложил руку ко лбу, где, мучая его, жили
картины прошлых лет. Потом, вернувшись к действительности, он с укором посмотрел на
свою бабушку:
- Вы выгнали мою мать только потому, что она не вписывалась в вашу жизнь, а это
влекло за собой некоторые затруднения. Она не умела быть очаровательной и остроумной в
великосветских салонах Лондона...
- Нет, - ответила графиня и снова опустилась на софу. - Все оттого, что ее родители не
были официально женаты. Она родилась вне брака, а до нее тянулась еще долгая цепочка
таких же бастардов. Где-то у истоков ее рода существовали благородные предки, но очень,
очень далеко. Ее отец говорил, что их род происходит от Гамильтонов.
- Гамильтон? - вздрогнула Кэролайн, внимательно глядя на графиню.
- Да. Больше чем два века назад любовница виконта Гамильтона, леди Рейчел Хардинг,
родила ему сына. После смерти родителей жизнь мальчика складывалась не очень успешно.
Его вырастил дед по линии матери, но он потерял свое состояние. Несчастный отпрыск, без
денег и рожденный вне брака, сделал незавидную партию. Его потомки постепенно
опустились до купеческого класса, и с тех пор в роду то и дело появлялись новые
внебрачные дети. Я сомневаюсь, что подобная родословная подходит для графини.
- И вы не приняли ее, - горько сказал Лукас. Она посмотрела на него с вызовом:
- Да. Бэзил женился на Элизабет, не подумав не только о ее семье, но и о своей
собственной ответственности перед ней. Графский титул не сделал ее счастливой.
- Ваша забота обижала ее, я уверен, - заметил Лукас.
- Но они были женаты, - возразила Кэролайн, - и ребенок родился от законного союза.
Как же вы могли настаивать на своем неприятии Элизабет?
- Она ненавидела обязательства Бэзила перед семьей. Она была сентиментальна,
романтична. Элизабет вышла за него по любви, но, быстро поняв, что для графа на первом
месте титул и род, настаивала, чтобы он оставил все ради нее. Я не могла не вмешаться. Мне
пришлось напомнить ему, что, как граф, он не должен пренебрегать своими обязанностями
ради любви. - Леди Джермейн посмотрела на Лукаса и грустно улыбнулась: - Ты судишь
мои действия слишком строго, потому что ничего не знаешь о той высокой ответственности,
которую накладывает титул на его обладателя. Если бы ты знал, то понял бы, почему я
поступила так, а не иначе.
- Откуда же мне знать об этой ответственности? Я лишился такой возможности
благодаря вам, мадам.
- Не говори со мной нагло, Томас.
- Я не Томас, я Лукас. И им и останусь.
Ее морщинистые губы растянулись в улыбке.
- Я вижу, молодой человек так же упрям, как его отец. Хорошо, Лукас, и что же
дальше? Ты хочешь денег?
Поморщившись, он покачал головой:
- Нет. Мне не нужны ваши деньги. Все, что я хочу, - это спокойно жить со своей
женой. Я хочу, чтобы вы прекратили меня преследовать. Я не крал вашу лошадь, хотя
должен признать, что это сделал один из моих товарищей. Но вы ведь получили назад вашу
проклятую клячу! Заберите и свои обвинения. Я клянусь, что не переступлю порога вашего
дома, если вы сделаете это для меня. Но я не стану унижать свою жену своим присутствием,
если вы намерены погубить мою репутацию!
- Лукас! - вскрикнула Кэролайн, вскакивая на ноги. - Я не отпущу тебя только ради
того, чтобы избежать затруднений.
- Не затруднений, моя любовь. Крушения... Ты сентиментальна и романтична, как моя
мать. Она вышла замуж по любви, и это ее погубило. Я не позволю нашему союзу погубить
тебя. Если моя репутация не будет восстановлена, я оставлю тебя, Кэро. Как мы планировали
сначала.
- Нет! - Она бросилась к нему, в ужасе ломая руки. - Я думала, ты меня любишь.
Он смотрел на нее своими умными темными глазами, и ямочка на левой щеке стала еще
заметнее.
- Любовь странная штука, Кэрол. Настоящая любовь не видна, пока не уйдет
далеко-далеко... Поверь, мне со стороны виднее, что лучше для тебя.
- Я думаю, сэр, вы ошибаетесь.
- Моя бабушка права в одном. Одной любви недостаточно, чтобы компенсировать
потерю репутации.
- Любовь такого мужчины, как ты, стоит целого мира, - пылко возразила Кэролайн,
сдерживая слезы. Боже, неужели он все-таки хочет ее оставить? - Кроме того, ты не вор. Ты
граф!
- Не совсем, - вмешалась графиня. - Я еще не признала его своим наследником. А что
касается его воровского прошлого, то, боюсь, без моего вмешательства его притязания будут
отклонены.
- Меня не волнуют ни ваш проклятый титул, ни ваши чертовы деньги! Все, чего я
хочу, - спокойно жить со своей женой, будучи уверенным, что не запятнаю ее репутации.
Графиня молча смотрела на Лукаса. Она откинула голову, чтобы лучше рассмотреть
его, глубокая морщина прорезала ее лоб, а одна бровь приподнялась, выражая крайнее
удивление.
- Ты серьезно?
- Вполне.
По лицу леди Джермейн пробежала гримаса, и странный свет вспыхнул в ее глазах.
- Тогда мне придется еще раз обдумать свою позицию. Я рассмотрю твою просьбу и
завтра сообщу свой ответ.
Глава 32
После знаменательного разговора с леди Джермейн Лукас оставил Кэролайн уладить
вопрос с Джорджем и Пруденс. Она должна была во что бы то ни стало убедить своего брата
и его жену вернуться вместе с ней в Фаллингейт. Чувствуя, что Лукас каким-то образом
добился уступки со стороны графини, они, хоть и неохотно, приняли предложение Кэролайн.
В конце концов ей удалось уговорить их, заверив, что муж собирается сообщить им нечто
весьма интересное. Она не сомневалась, что так и будет, хотя представления не имела, какой
сюрприз он готовит.
Когда они прибыли в Фаллингейт, Кэролайн оставила их на попечение дворецкого, а
сама побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Пробежав по коридору
прямиком в библиотеку, она распахнула дверь и остановилась, увидев Лукаса в дальнем углу
комнаты. Он стоял около горящего камина, сцепив руки за спиной, и пристально смотрел на
портрет Баррета Гамильтона.
Сердце Кэролайн подкатило к горлу, и она заморгала, пытаясь удержать счастливые
слезы.
- Мой лорд! - только и сказала она.
Он не отреагировал на ее обращение, и она позвала:
- Лукас!
Он медленно повернулся, светясь полной восхищения улыбкой.
- Когда ты назвала меня лордом, я сначала не понял. Я подумал, что ты обращаешься к
кому-то другому, может быть, к нему?
Он указал на портрет, и Кэролайн вдруг увидела необыкновенное сходство Лукаса с его
далеким предком. Замечала ли она это прежде? Да, но раньше оно казалось ей простым
совпадением. Не больше... Сейчас, оглядываясь назад, она сочла это предопределением.
- Если бы Баррет был сейчас жив, я бы его поцеловала, - мечтательно улыбаясь,
сказала Кэролайн.
Глаза Лукаса озорно заблестели.
- Это был бы поцелуй прапрапраправнучки, так, кажется?
- Это был бы поцелуй благодарности. - Она подошла ближе. - Лорд Гамильтон привел
тебя ко мне, я уверена в этом.
Лукас вопросительно приподнял брови. Он смотрел на нее, думая, что она неотразимо
привлекательна. Когда Кэролайн остановилась в нескольких дюймах от него, он подошел и
намотал на палец локон, выбившийся из-под ее чепца.
- Ты опять становишься суеверной?
- Да. - Она взяла его руку и, поцеловав ладонь, прижала ее к щеке. - Как иначе все это
могло произойти? Как случилось, что ты оказался в единственной тюрьме Крэгмира, и не
где-нибудь, а рядом со своим родовым имением? Почему именно тебя доктор выбрал для
нашей авантюры?
Когда он с некоторым сомнением снова поднял на нее глаза, она обняла его за талию.
- Если бы ты не приехал именно в этот момент, ты никогда не имел бы возможности
даже вспомнить свое прошлое! Если бы все пошло по-другому, ты вернулся бы в Лондон и
никогда не узнал, кто ты на самом деле. Разве все это умещается в разумные рамки? Нет, я
убеждена, это дело рук призрака.
Лукас жадно поцеловал ее. Она отвечала ему так, словно от этого зависела ее жизнь. Он
возбуждал ее, упивался ею, и, наконец, насладившись, взглянул на нее с видом победителя.
- Кэро, мы сделали это. Мы смогли дойти до конца!
- Ты уверен, что мы получили одобрение? - Она повернулась, и глаза обоих
остановились на портрете. - Я чувствую, Лукас, что его больше здесь нет. Баррет обрел
покой, его душа покинула этот дом. Я читала в его дневнике, что проклятие будет
действовать, пока в его честь не сделают что-то хорошее. Теперь, когда ты законный
наследник Джермейн-Хауса, призрак Баррета может спокойно оставить это место. А его
потомок будет счастлив!
- Но я еще не обрел это право, - напомнил ей Лукас, поворачиваясь и беря ее руки в
свои. - Бабушка еще не признала меня.
- Она сделает это, я уверена! Лидия вовсе не такая жестокая, какой хочет казаться. С
виду она чопорная, но в душе мягкая, как инжирный пудинг.
Он улыбнулся не без сарказма.
- У тебя тоже острый язычок, дорогая. - Он рассмеялся. - Не меняйся, Кэрол. Обещай
мне.
- Обещаю. - Новый поцелуй был сладок и краток. Она с обожанием взглянула на
Лукаса. - Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я заставляла тебя пройти через этот
обряд?
Он разразился смехом.
- Как я могу не простить тебя? Никто еще не любил меня так, чтобы пытаться изгнать
из меня дьявола.
- Я бы чувствовала свою полную глупость, - сказала она, между прочим поправляя его
галстук, - если бы я не думала, что призрак причастен ко всем этим невероятным событиям.
Вчера я узнала, что его не было. И задумалась...
- Кэро, никакого призрака не существовало. Я докажу тебе это.
Она надула губы.
- Я не хочу, чтобы ты доказал...
- Я должен. Только тогда мы действительно получим возможность жить спокойно. И
именно об этом я собираюсь поговорить с Джорджем.
- Он и Пруденс ждут тебя в кабинете.
- Я хотел бы пригласить доктора Кавендиша и миссис Пламшоу. Должны же мы раз и
навсегда закончить наши дела с Джорджем? - сказал он, предлагая ей руку.
Кэролайн кивнула и приняла ее, готовая услышать последний секрет Лукаса.
Лукас ждал, пока Кэролайн наливала чай каждому из присутствующих. Он наблюдал,
как Теодор уселся на кушетку рядом с Амандой, и улыбнулся про себя. Воистину, несмотря
на скверную погоду, в старых стенах Фаллингейта цвела любовь! Устрашающе ревел ветер,
предрекая очередную грозу. Легкий дождь ударял в окна, но, вне всякого сомнения, эти
редкие капли означали приближение ливня.
- Выкладывайте, что у вас там? - раздраженно произнес Джордж. - Я не расположен
сегодня к пустой болтовне. Погода меняется, и я хотел бы вернутся в Джермейн-Хаус, пока
не хлынул дождь. Дороги и так сплошное месиво. О чем вы хотите поговорить, Лукас?
Закончив разливать чай, Кэролайн присела рядом с мужем. Джордж стоял у камина,
держа блюдце в одной руке и чашку в другой. Пруденс устроилась на маленьком диванчике
и выглядела необычно притихшей. И Лукас понял почему: она буквально исходила слюной
при виде аппетитных булочек, лежащих на сервировочном столике.
- Может быть, хотите перекусить, миссис Уэйнрайт? - вежливо поинтересовался он.
Пруденс с обиженным видом взмахнула ресницами.
- Я полагаю, что могу заставить себя и сделать приятное хозяйке. Я всегда учу своих
девочек с благодарностью принимать гостеприимство, даже если обстоятельства не совсем
располагают к этому.
Джордж жестко одернул ее:
- Миссис Уэйнрайт, как вы можете есть в такой момент?
Кэролайн тем не менее предложила ей блюдо с булочками и вернулась на свое место.
Лукас приступил к заключительному акту их драмы.
- Я просил всех прийти сюда, чтобы сообщить вам то, что я недавно рассказал своей
жене. Я узнал наконец свое настоящее имя.
- Настоящее имя? Не думал, что оно под вопросом, - усмехнулся Джордж, затем
добавил с глумливой усмешкой: - Но полагаю, что человек вашего круга никогда не может
быть уверен в своем происхождении.
- Что вы узнали, Лукас? - нетерпеливо перебил Теодор. Он и Аманда ловили каждое
его слово.
- Оказывается, желание помочь сиротам глубокими корнями уходит в мое прошлое. Я
сам был сиротой. Меня воспитал слуга, грум из Джермейн-Хауса. После смерти моей матери
он подобрал меня и спас мне жизнь.
Сжав руки в кулаки, Аманда положила их на колени.
- Ваша мать служила у графини Джермейн?
Лукас обменялся улыбками с Кэролайн.
- Нет, Аманда. Моя мать была графиней Джермейн.
Пруденс, которая в этот момент откусила кусочек булочки, тут же поперхнулась. Ее
лицо стало багровым, и она закашлялась, плюясь крошками на свое дорогое платье. Когда
она снова смогла дышать, то прошипела:
- Л... леди Джермейн? Вы имеете в виду Лидию?
- Нет, жену ее сына, Элизабет, - холодно сказал Лукас. - Моя мать была женой
четвертого графа Джермейн. Она умерла вскоре после смерти моего отца. Вдовствующая
графиня - моя бабушка.
- Так, так, так! - воскликнул доктор своим гулким голосом. - А что я вам говорил? Я
знал, старина, что наступит момент и я обнаружу что-то в этом роде. В вашем лице всегда
чувствовалось нечто аристократическое!
Лукас не мог не улыбнуться, видя искреннюю радость доктора. Теодор больше
заботился о месте Лукаса в высшем обществе, чем он сам. Он бы вообще не придал этому
значения, если бы не судьба Кэролайн.
- Я верю, - продолжал Лукас, - что сделанное мной открытие положит конец вашему
беспокойству по поводу нашего брака, мистер Уэйнрайт. Ваша сестра замужем за
аристократом, и мы поженились в ее двадцатипятилетие. Это означает, что, согласно воле
вашего отца, Фаллингейт переходит в ее владение.
- О Боже! - запричитала Пруденс, прижимая пухлые руки к груди. - Граф! Подумать
только! Я должна немедленно сообщить девочкам!
- Миссис Уэйнрайт! - осадил жену Джордж. - Успокойтесь!
- Но, мистер Уэйнрайт, подумайте, что это означает для девочек! Выходит, они в
родстве с голубой кровью! Только представьте, что будут говорить в салоне мадам Ларош.
- Говорить будут очень мало, так как без Фаллингейта у наших дочерей нет приданого.
- Но, мистер Уэйнрайт, у вас есть доход от фабрики.
- А вот с этим проблема, - перебил Лукас. Джордж повернулся к нему со злобным
взглядом.
- Что вам известно о моей фабрике?
- Уверяю, вполне достаточно, - сказал Лукас с мягкой улыбкой. - Я становился все
более подозрительным по поводу ваших намерений и обстоятельств, мистер Уэйнрайт, когда
наблюдал, как озадачило вас мое присутствие, еще тогда, когда вы ничего обо мне не знали.
Мне довелось на пикнике побеседовать с управляющим Кэролайн, мистером Доррисом. Он
упомянул, между прочим, что один из его родственников потерял работу на вашей фабрике,
потому что она на грани банкротства.
Пока Лукас говорил, он чувствовал растущий интерес со стороны дам. Кэролайн
переводила взгляд с него на Джорджа и обратно.
- Меня заинтересовал тот факт, что ваш бизнес не процветает, то есть у вас была
причина стараться получить Фаллингейт в свое полное распоряжение.
- Как вы посмели совать свой нос в чужие дела! - процедил Джордж.
Лукас улыбнулся:
- Приходится, когда необходимо. Вчера по пути в Лондон я задержался в
Ноултон-Парке и произвел некоторые расследования. Я узнал, что ваша фабрика
действительно близка к разорению.
- Что? - ахнула Пруденс, отставляя тарелку с булочками. - Джордж? Скажи же ему,
что это не так.
Лицо Джорджа стало багрово-красным. Он втянул щеки и в ярости поднял брови.
- Никто в Ноултон-Парке не мог сказать вам такого.
- Никому и не пришлось говорить, я сам прочитал ваши бумаги, лежащие в ящике
письменного стола на втором этаже.
- Но это абсурд, я запираю свой кабинет и уверен, никто из наших слуг никогда не
открыл бы его вам.
- Вы забыли о вашем госте - Смайли Фиггенботтеме, которому вы пригрозили, дабы
добыть от него компрометирующие меня факты. Так вот, Смайли, к вашему сведению,
лучший взломщик среди всех, кто мне известен. Он открыл для меня ваш кабинет, когда все
улеглись спать.
- Как вы смели!
- К счастью для вас, я убедил Смайли, что он добьется большего, продолжая
пользоваться вашим гостеприимством, чем если просто вас ограбит. Но я советовал бы вам
без промедления поспешить, Ноултон-Парк и проверить, не сбежал ли он вместе с вашими
драгоценностями.
- Джордж! Ты сказал, что этому отвратительному коротышке место в тюрьме!
- Помолчи, Пруденс...
- В вашей конторе, Джордж, - можно, я назову это так? - просматривая бухгалтерские
книги, я нашел доказательства вашей финансовой несостоятельности. Из чего смог сделать
заключение, что вы не остановитесь ни перед чем, желая прибрать к рукам Фаллингейт.
- Как вы смеете судить о моих делах!
- Видишь ли, Кэро, без дохода от Фаллингейта твой брат остается нищим.
Кэролайн не сводила глаз с Лукаса, стараясь воспринять эту потрясающую
информацию. Затем обратила растерянный взгляд к брату.
- Джордж, я могла бы помочь... Я бы с радостью разделила доход между нами. Почему
ты ничего мне не сказал?
- Потому что он не так благороден, как ты, Кэрол, - ответил Лукас, расхаживая взад и
вперед. - Твой брат хотел, чтобы весь доход от рудников доставался ему. Он не имел ни
малейшего желания делиться с тобой.
- Это правда, Джордж? - спросил Теодор, недоверчиво хмурясь. - Если так, то ваш
отец перевернулся бы в гробу.
- Да, это правда, - крикнул Джордж. - Этот дом должен был принадлежать мне. Я сын.
Я родился первым. Это все сентиментальность матери, которая считала, что наследницей
должна стать дочь.
- Но ты унаследовал особняк на Стрэнде и Ноултон-Парк, - возразила Кэро, изумление
и чувство обиды подогрело ее возмущение. - И тебе достались все сбережения отца.
Неужели этого недостаточно?
- Хватило бы, - заметил Лукас, - если бы Джордж знал толк в бизнесе. Но он сделал
неразумные инвестиции и даже не платил своим служащим. В результате его бизнес
прогорел, и ему понадобился Фаллингейт, причем настолько, что он готов был нарушить
обещания, чтобы убедиться, что в конце концов он его получит.
Все молчали. Лицо Джорджа из красного стало белым.
- Видите ли, Джордж так хотел получить Фаллингейт, что не погнушался распустить
слухи, будто в доме обитают привидения.
- Как вы смеете обвинять моего мужа в подобном вздоре! - вскрикнула Пруденс.
- Очень просто, - ответил Лукас. Он позвонил, и Генри, который, по-видимому, был в
курсе дела, тут же явился на его зов с холщовым мешком в руках. Он передал его Лукасу без
единого слова. - Благодарю, Генри, - сказал Лукас, вытаскивая из мешка маску, парик и
простыню. Дамы дружно ахнули. - Не пугайтесь! Я еще никого не убил. Кэрол, ты помнишь
это лицо?
Он поднял маску, и у Кэролайн вырвался возглас изумления:
- Пресвятая Дева, это же призрак лорда Гамильтона!
- Так это его вы видели в окне? - спросила Аманда.
- Ну да, - еле слышно проговорила Кэролайн. - И еще в ночь изгнания нечистой силы.
- Я нашел эти любопытные предметы в конторе Джорджа, - объяснил Лукас, запихивая
свидетельства маскарада назад в мешок. - Выслушав все рассказы, я понял, что всякий раз
очередной соискатель руки Кэролайн видел призрак лорда Гамильтона, причем это
случалось после визита Джорджа. Пока Джордж доставлял молодых людей из Лондона, у
него было достаточно времени, чтобы внушить им мысль, будто в доме обитают привидения.
А затем оставалось организовать появление самого призрака. Когда приехал я, Джордж
ничего не знал об этом, по крайней мере до того, как Физерс не послал гонца в
Ноултон-Парк. Физерс, я уверен, одевался в костюм, когда мистер Уэйнрайт был занят. Я
прав?
Джордж взглянул на него с неприкрытой ненавистью.
- Но почему Физерс участвовал в таком неблаговидном деле? - поинтересовалась
Аманда.
- Он всегда благоволил к Джорджу, - сказал Теодор. - Я предупреждал Кэролайн...
- Слуги обычно немного старомодны, - добавил Лукас. - Он мог не согласиться с тем,
что женщина унаследует такое большое поместье. Меня по крайней мере не удивило бы,
если он хотел восстановить наследование Фаллингейта по мужской линии. Что, по его
разумению, ставило все на свои места.
- Именно так он и думал, - мрачно подтвердил Джордж. - И он был прав. Он
единственный считал несправедливым, что отец завещал рудники женщине. Не говоря уже о
том, что считал Лукаса Дэвина недостойным Кэролайн.
- Так это Физерс появлялся в окне той ночью во время изгнания дьявола? - спросила
Кэро брата.
- Да, - кивнул он, - но я тоже был там.
- И это вы ударили меня в саду, - сказал Лукас.
- Да, я. Я все больше убеждался, что вы можете заподозрить меня после того, как я не
сдержался во время нашего первого разговора. Вы появились в доме без моего ведома, я
разозлился и решил внушить всем, что ваша жизнь в опасности. Довольно неблагоразумно
для меня. Я хотел исключить любые подозрения и собирался сам войти в комнату минуту
спустя. Я думал, это послужит доказательством, что я не причастен к появлению призрака.
Джордж вытер пот со лба.
- Но вы неожиданно собрались в комнате с дверями, выходящими на террасу. Откуда
мне было знать, что Дэвин кинется преследовать призрак в этот ужасный ливень? Чтобы
спасти Физерса и снять с него костюм, мне пришлось выйти в сад через боковую дверь. Я не
имел представления, чем вы там занимались. Только я успел раздеть Физерса и спрятать
костюм в кустах, как наткнулся на Дэвина и ударил его прежде, чем он меня узнал.
- И ты бросил бедного Физерса умирать? - спросила Кэролайн.
- Я не думал, что он болен! Его перенесли в западное крыло дома. Он еще...
- Он еще жив, - прошептала Кэролайн, - и это чудо. Но ему осталось недолго. Зачем ты
пошел на такой обман? Ты когда-то любил меня, Джордж. Я знаю, что любил.
Джордж тяжело опустился на стул и провел обеими руками по растрепанным волосам.
Она никогда не видела его в таком беспорядке.
- Дэвин прав, - глухо заметил Джордж. - Я специально г
Закладка в соц.сетях
