Жанр: Любовные романы
Возвращение лорда Гленрейвена
...том говорили несколько дней
назад, помните?
— Нет, не помню. И я, право, не хочу...
— Но от вас этого ждут, — сказала она тоном, не терпящим
возражений. — Вы хотели встретиться со Скью Фостером — вот вам
прекрасная возможность. А еще вы должны познакомиться с сэром Перри. Его
дочь...
— Удивительно подходящая невеста, — утомленно закончил
Джем. — Я послушаю о выдающихся достоинствах и богатом приданом мисс
Перри позже.
Мисс Мелкшам не отреагировала.
— Это также даст замечательную возможность показать соседям, что вы с
Клавдией в хороших отношениях, — мягко сказала она.
Джем ничего не ответил, стараясь унять неприятное чувство, вызванные ее
словами.
— Вы ведь в хороших отношениях? Я знаю, что вторгаюсь в вашу личную
жизнь, — быстро заговорила она, и ее стальные кудряшки взволнованно
затряслись. — Но... — Она глубоко вздохнула, словно набираясь
мужества. — Гленрейвен, у вас есть пара минут? У меня к вам деликатный
разговор.
Джем недовольно усмехнулся. Кажется, ему предстоит прослушать еще одну
лекцию о добрых намерениях миссис Кастерс. Но все это напрасно: ничто не
сможет разубедить его. Джона и мисс Мелкшам могут говорить все, что им
заблагорассудится, — Клавдия все-таки предала его. Он ее не обвиняет.
Он сам совершил ошибку, когда позволил Клавдии Кастерс стать для него самым
главным в жизни. Это его расплата. Единственный выход — забыть, все забыть,
не говорить о ней. Он больше не хотел никаких посягательств на свою личную
жизнь.
— Простите, я спешу, — начал он, но мисс Мелкшам схватила его за
руку, потащила в кабинет и чуть ли не силой усадила в кресло. Джем невольно
восхитился ее настойчивостью и решительностью.
— Это ненадолго. — Она секунду помолчала. — Вы много времени
проводили вместе, когда все это началось... Она случайно не рассказывала вам
о себе?
— О себе? Наверное, она должна была... Нет, не рассказывала. — Он
улыбнулся, удивившись. — За исключением некоторых сведений о своем муже
она почти ничего не говорила. — Он непроизвольно поудобнее уселся в
кресле. — Полагаю, она была несколько необычным ребенком.
Мисс Мелкшам позволила себе мило улыбнуться.
— Да, вы угадали. В мире домашних куриц она была вольнолюбивой чайкой.
Дикая и независимая. И в то же время добрая, заботливая и любящая, готовая
пожертвовать собой ради других. Ума не приложу, как у Элизы и Уолтера мог
появиться такой ребенок. Они, конечно, делали все возможное, чтобы загнать
ее в те же рамки, что и Розу, с которой им было так удобно. Уолтер находил
ее поведение неожиданным и неприличным. Клавдия часто играла со сверстниками
недалеко от дома, но, когда однажды она присоединилась к забавам
крестьянских детей, отец строго запретил ей водить с ними дружбу. Клавдия
любила гулять в лесу и в полях возле дома, но когда отец узнал, что она
часами пропадает на озере с удочкой, то решил, что она не будет больше
выходить за пределы замка без сопровождения.
Розу отослали в Глостер, в пансион для юных леди, и Клавдия с нетерпением
ждала своей очереди поехать туда учиться. Думаю, ей не так уж сильно
хотелось усовершенствовать свои умения в области вышивания или пения, но это
была возможность уйти из-под давления грозного отца. Однако последний решил,
что из-за ее эксцентричного поведения будет лучше, если она останется дома
до тех пор, пока не выйдет замуж.
— Думаю, ей нелегко было переносить все эти ограничения.
— Боже мой, конечно! Война, которая развернулась в доме, была не на
жизнь, а на смерть. Клавдия не выигрывала ни одного сражения, но это не
заставило ее смириться. Она продолжала протестовать каждому новому
посягательству на свою свободу. На некоторое время она нашла отдохновение в
книгах. Мой Бог, как этот ребенок любил читать! В библиотеке своего отца она
нашла мало привлекательного, но викарий позволил ей пользоваться своей, и
вскоре она перечитала почти все его книги. Когда отец узнал об этом, он
запер ее на две недели в пустой комнате, выдав лишь смену постельного белья.
— Две недели?! — воскликнул Джем. Мисс Мелкшам кивнула. — Но
неужели никто не вступился за нее? Я уверен, что ее мать...
— Элиза лишь рыдала под дверью, приговаривая:
Девочка моя, это для
твоего же блага
.
— Вершиной родительских чувств отца стал брак его дочери с Эмануэлем
Кастерсом, — хрипло прошептал Джем.
— Без сомнения. Никто из нас тогда, конечно, не знал его подлинного
лица, но он был на тридцать лет старше Клавдии, и она с самого начала
безотчетно боялась его. Когда отец объявил ей о своем решении выдать ее за
Кастерса, он, казалось, нанес ей последний смертельный удар. В то время я
как раз гостила в доме и помню, как она вышла из кабинета отца. У нее было
такое выражение лица, что страшно было смотреть. Она ничего не говорила. Она
знала, что это ни к чему не приведет, и молча ждала своей участи. Я
попыталась вступиться за нее перед Уолтером, после чего меня выставили из
дома.
Мисс Мелкшам поднялась и подошла к окну, из которого открывался чудесный вид
на южную лужайку.
— Годы, прожитые с Кастерсом, были для нее нескончаемым адом.
— Слава Богу, что их было не так много, — тихо произнес Джем.
— Да, — отозвалась мисс Мелкшам. — Казалось, что со смертью
мужа все ее неприятности наконец кончились. Но тут появился Томас Реддингер.
Он всегда был ей неприятен, а теперь она рассматривала его лишь как
очередного мужчину в цепи представителей сильного пола, которые так или
иначе использовали ее для удовлетворения своих нужд.
Мисс Мелкшам вернулась к своему креслу, скрестила руки и многозначительно
посмотрела на Джема.
— Но она уже не была той молоденькой девочкой, которая вынуждена
подчиняться самодурству сначала отца, потом — мужа. Дела в Рейвенкрофте
пошатнулись, но она надеялась поправить положение с помощью конного завода.
Она решила, что никогда больше не сдастся на милость мужчине.
Мисс Мелкшам снова встала.
— Вот все, что я хотела сказать вам, Гленрейвен. Она не знает о том,
что я собиралась поговорить с вами. Скорее всего, она не позволила бы мне
сделать это. Но мне кажется, что вам следует это знать. — Она тихо
вышла из комнаты, а Джем занял ее место у окна.
Итак, оказывается, не у него одного есть горький опыт прошлого. Невидящими
глазами он смотрел на прекрасную зеленую лужайку. Да, Клавдия предала его.
Но у нее были на то веские причины, грустно подумал он.
Его губы искривила горькая усмешка. Гнев, вызванный вероломством Клавдии,
прошел, но боль от ощущения, что его предали, осталась, рождая чувство
подавленности и одиночества.
Он почти застонал и двинулся к заваленному бумагами столу, чтобы хотя бы отчасти забыться в работе.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
— Прости меня, Джона, я просто не понимаю, что на меня нашло. —
Клавдия вытерла глаза длинной оборкой рукава, оказавшейся как раз
кстати. — Словно дырявый кувшин...
Джона неуклюже потрепал ее по плечу.
— И не думайте извиняться, мэм. Я уж сбился со счета, сколько раз мое
плечо служило для таких целей особам слабого пола. Слезы — это ваше
проклятие. Такова уж ваша женская доля. И, ежели позволите, у вас есть на то
причины. Милорд, конечно, был раздражен, но так подтрунивать над вами
никакого права у него нет.
— Ты хороший друг, Джона, — всхлипнула она, — и я думаю, что
ты прав. — Она вспомнила ужасные слова, которые бросил ей Джем, и
брезгливое выражение его лица. Она чувствовала, будто ее ударили. Как он
мог, как он мог сознательно причинить ей такую боль?
Неужели ее поступок действительно так ужасен? Она ведь даже не пыталась
отобрать у него дом, которым он должен владеть по праву. Убедив его взять ее
на работу, она не нанесла ему никакого вреда. Фактически это даже в его
интересах, потому что она освободила его от львиной доли забот по управлению
поместьем. Он же вел себя так, будто поймал ее на месте преступления, когда
она подсыпала цианистый калий ему в суп.
Первый раз с того самого момента, как она отдала ему бумаги мужа — о Боже,
разве она могла предполагать такие ужасные последствия! — в ее душе
закипела злость.
Клавдия подняла глаза на Джону.
— Да, — едва слышно прошептала она, — я думаю, ты прав.
Она вспомнила, что пришла по делу. — Я хочу поговорить насчет
Моррисона. Сегодня утром я велела ему сделать компресс на переднюю ногу
Принца — у него сильный кровоподтек от удара камнем, — но...
Заливистый лай, раздавшийся снаружи, заставил ее замолчать. В дверном проеме
Клавдия и Джона заметили Рампли, яростно лающего на кого-то или что-то, чего
не было видно из-за стен конюшни. В конце второго этажа Джордж энергично
размахивал руками, подбадривая своего любимца.
— Господь вседержитель! Я ж как раз наказал Лукасу вывести Ворлока на
пастбище! — и Джона стремглав выбежал из конюшни. Рампли, видимо,
преследуя свою жертву, уже скрылся за углом. Подхватив юбки, Клавдия
бросилась вслед за Джоной.
Когда они свернули за угол, их глазам предстал Рампли, с лаем прыгающий
вокруг Ворлока. Лукас пытался вывести коня за ограду.
Клавдия с ужасом увидела, что Ворлок, ударив Лукаса копытом в бедро,
заставил конюха выпустить уздцы. Джона попытался удержать животное, но ему
это тоже не удалось. Конь стремительно бросился по направлению к пастбищу.
Рампли, так быстро, как только позволяли ему его коротенькие ножки, все с
тем же заливистым лаем понесся вслед за ним.
Клавдия, Джона и едва оправившийся от удара Лукас побежали в том же
направлении. Кто знает почему, но вместо того чтобы поскакать на пастбище,
Ворлок вдруг резко свернул в сторону и с размаху врезался в закрытые ворота
каретного сарая. Услыхав звук ломающегося дерева, сопровождаемый диким
ржанием взбешенного животного, Клавдия вскрикнула. Боковым зрением она
заметила человека, бегущего от дома к месту этих событий, и, обернувшись,
практически лицом к лицу столкнулась с Джемом, который пытался как-то унять
коня. По каким-то своим соображениям он оказался на дорожке, ведущей во
внутренний дворик.
— Заходите сзади! — закричал он, обращаясь к Клавдии и
конюхам. — Заходите сзади, чтобы он не смог уйти! Я постараюсь загнать
его в угол. — Он указал на тупик между каменной стеной замка и каретным
сараем.
Джем бежал впереди коня, стараясь загнать его в угол. Животное, осознав, что
попало в тупик, еще больше испугалось и поднялось на дыбы. Двор снова
огласился оглушительным ржанием. Джем пытался ласковыми словами успокоить
разъяренного жеребца, но его усилия не увенчались успехом. Ворлок резко
повернулся и с диким ржанием бросился на Джема, отбросив его к каменной
стене. Клавдия с ужасом поняла, что еще мгновение — и взбесившееся от боли и
страха животное может его убить.
Не осознавая до конца, что она делает, Клавдия бросилась наперерез жеребцу,
пытаясь загородить от него Джема, беспомощно распростертого у стены. Джем
чуть пошевелился. Заметив это, Клавдия попыталась схватить огромного жеребца
под уздцы. Ничего удивительного, что ей не удалось его удержать. Жеребец
закрутился волчком, увлекая Клавдию за собой. Она помнила, что должна,
должна быть между Джемом и Ворлоком. Собрав последние силы, она снова
попыталась остановить его. В этот момент животное вдруг резко осело на
задние ноги. Клавдия с размаху ухватила его за шею. Однако в следующее
мгновение жеребец, пытаясь освободиться, снова напряг мускулы. Клавдия
почувствовала запах крови. Она увидела над собой исступленно дрожащие
ноздри, огромные желтые зубы и дикие глаза, которые привели ее в ужас. В
последнюю секунду чьи-то сильные руки вырвали ее у смертельной опасности.
Она подняла глаза и увидела лицо Джема. Почти без чувств она упала ему в
объятия. Не прошло и минуты, как он немилосердно встряхнул ее.
— Какого черта вы сюда полезли! — яростно закричал Джем.
— Я пыт... пыталась... — Клавдию бил озноб, зубы у нее стучали
так, что она едва могла говорить. — Я... я д-думала, что он вас уб-б-
бьет.
— И что вы собирались сделать? Убрать с дороги разъяренного жеребца?
Мой Бог, это вас он едва не убил!
Внутри Клавдии закипела злоба. Она резко высвободилась из его объятий и
сжала кулаки.
— Идиот! Я пыталась спасти твою паршивую жизнь! Лучше бы я этого не
делала, и ты бы валялся здесь, как... как... — Она разразилась
рыданиями и побежала от него по дорожке, однако Джем снова настиг ее.
— Простите меня, Клавдия. Пожалуйста. Я...
Голос Джоны, бегущего к ним по дорожке, прервал его.
— Милорд! Миссис Кастерс! — задыхаясь, прокричал старик. — С
вами все в порядке?
Прежде чем ответить, Клавдия несколько секунд смотрела в глаза Джему, потом
глубоко вздохнула.
— Да, Джона, ничего страшного. Но Ворлок... Он, кажется,
поранился... — Она указала на жеребца, у которого из бедра струйкой
стекала кровь.
— Да, сильно попортил себе шкуру. Видать, много щепок в себя загнал,
когда через ворота-то продирался. Хорошо, что ничего больше не
сломал. — И, убедившись, что с Джемом и Клавдией все в порядке, Джона
стал деловито давать распоряжения относительно жеребца подоспевшим конюхам.
— Фред, беги в кладовку и принеси уксус и меловую присыпку из аптечного
ящика. Сес, а ты давай к мисс Мелкшам, спроси у нее бинтов или полотна.
Лукас, поищи-ка свежий навоз.
— Навоз? — удивленно переспросил Джем.
— А то! Лучшее средство — компресс из навоза с уксусом и меловой
присыпкой. И глазом не успеете моргнуть, как лошадка снова будет в отличном
виде. — Он указал на Рампли, который все еще крутился неподалеку: — А
вот эту скотинку лучше бы убрать подальше. — Он подошел к присмиревшему
Ворлоку, который понял уже тщетность своих попыток освободиться от висящих у
него на шее ворот, и притих в тупой покорности.
Бросив на Джема быстрый гневный взгляд, Клавдия отвернулась от него и, все
еще слегка дрожа от пережитого потрясения, направилась по дорожке в сторону
конюшен.
Секунда — и Джем снова схватил ее за руку.
— Позвольте мне проводить вас до дома. Ваша тетушка хочет приготовить
вам чай или... что-нибудь еще...
— Я не хочу чаю, — резко ответила она. — Я хочу, чтобы меня
оставили в покое.
— Глупости. Вы пройдете со мной в дом и посидите там, пока не придете в
себя окончательно.
— Я прекрасно себя чувствую и не нуждаюсь...
Но Джем уже твердо взял ее под руку, ведя по направлению к калитке.
Не успели они войти в палисадник, как Роза, словно фурия, набросилась на
них:
— Ах вот вы где! Что вы сделали со щенком Джорджа? Этот мужлан из
конюшни, он тряс его словно какого-то поросенка! Я хочу знать...
— Учитывая, что из-за него мы едва не лишились нашего лучшего жеребца,
этот маленький негодник должен быть благодарен, что с ним не обошлись
гораздо суровее, — с жаром ответила Клавдия.
— О, дорогая! Джордж сказал мне, что щенок просто резвился. Я не
знала...
Она оборвала себя и, подняв голову, прошествовала мимо них. Клавдия смотрела
ей вслед до тех пор, пока властная рука Джема снова не повлекла ее в дом.
— Милорд, я действительно хорошо себя чувствую. Я не хочу ни чаю, ни
утешений.
Он не ответил. Его пальцы, переплетенные с ее пальцами, невольно заставили
Клавдию испытать чувство волнения от его близости. Вдруг он резко изменил
направление и увлек ее в одну из комнат цокольного этажа.
— Давайте присядем. Я хочу поговорить с вами.
— Я не желаю разговаривать с вами! — Клавдия метала молнии. Она
раздраженно дернулась, когда Джем усадил ее на скамейку и сам сел рядом.
— Я прошу прощения. Я был чересчур резок там, во дворе. — Он
выглядел действительно несчастным. Несмотря на растрепанные волосы, царапину
на подбородке, несмотря на травинки, приставшие к щекам, она все-таки была
такой хорошенькой, что ему приходилось делать нечеловеческие усилия, чтобы
преодолеть искушение заключить ее в объятия.
— Я... испугался за вас, — неуклюже заявил он и еще больше
смутился от произнесенных им слов.
Клавдия вновь посмотрела ему в глаза. Господи, как можно одновременно быть
готовой убить его и думать о том, станут ли его губы мягкими и податливыми,
если она прикоснется к ним своими губами? Темные волосы, словно грозовое
облако, упали ему на лоб, и она инстинктивно подняла руку, чтобы поправить
их.
— Как вы добры, — буркнула она, намереваясь встать. Лучше бы она
этого не делала. Теперь Джем положил руки ей на плечи, не давая уйти.
Он глубоко вздохнул:
— Я хочу еще извиниться за то, что наговорил вам раньше. Я был
несправедлив.
Клавдия ничего не сказала, но глаза ее заметно расширились.
— Я до сих пор уверен, что у меня есть все основания для гнева, —
он задохнулся. — Вы предали меня. Вы меня действительно обманули. Но я
должен был принять во внимание мотивы, которые двигали вами, потому что, вне
всякого сомнения...
— О! — Клавдия вскочила со своего места. Кулачки ее были сжаты,
глаза метали огненные стрелы. — Как вы великодушны, милорд! Вы меня
прощаете! После того как я едва не разрушила свою жизнь, согласившись отдать
вам Рейвенкрофт и стать наемной рабочей силой, принося вам дополнительную
прибыль, чтобы покрыть издержки!
Джем тоже вскочил.
— Ну ты и фурия! В конце концов...
— И если уж мы говорим об обмане, то как же нам обойти вас, милорд! Не
вы ли проникли в Рейвенкрофт под чужим именем и чужим званием? С того самого
мгновения, как вы появились в дверях, так невинно глядя на меня, вы уже
намеревались отнять у меня замок.
— Я ничего у вас не отнимал! — загремел он. — Этот замок мой,
и вы это признали.
— Тогда почему вы не явились прямо, через парадный вход, и не объяснили
нам своих прав, а ходили кругами, выдавая себя за другое лицо?
— Потому что я думал, что вы не пустите лорда Гленрейвена на порог, не
говоря уже о том, чтобы выслушать меня!
— Не кажется ли вам, что вы сделали то же самое: обманули меня так же,
если не более жестоко, как и я вас?
Джем совершенно растерялся. Он никогда не думал над тем, каким способом
пытался завладеть своим домом. Но все-таки она должна понимать — их
поведение несопоставимо. Он никогда не обманул бы ее, если бы знал...
Неожиданно все его умственные построения разлетелись в пух и прах от одной
мысли, которая словно молния сверкнула вдруг в его сознании. Он так глубоко
ушел в свои собственные переживания, что пропустил один сверхважный факт:
Клавдия рисковала своей жизнью! Ради него! Это было как раскат грома — ОНА
РИСКОВАЛА ЖИЗНЬЮ! Чтобы спасти ЕГО!
Ледяной душ. Отрезвление. Все вдруг встало на свои места, и он увидел
события в истинном свете.
Прошла долгая минута. Он снова обнял ее за плечи.
— Но... видите ли, тогда я еще не любил вас.
Наступила тишина, отделившая их от всего мира. Они словно находились на пике
одинокой горной вершины. Клавдии казалось, что громовые удары ее сердца
заглушат все вокруг. Она подняла глаза и беспомощно развела руками.
— Тогда нам больше не о чем говорить.
С минуту Джем молча смотрел на нее.
— Что вы говорите? Вы имеете в виду...
— Что я тоже люблю вас, — тихо и радостно засмеялась Клавдия.
— Клавдия... — пробормотал он и через мгновение уже держал ее в
своих объятиях, целуя ее волосы, лоб, щеки... — Клавдия! Я был так
несчастен и... и я так люблю тебя!
— Джем...
Он так крепко прижимал ее к себе, что ей трудно было говорить. Да на самом
деле никакие слова уже и не были нужны, потому что их губы слились в долгом,
страстном поцелуе.
Они потеряли ощущение реальности. Наконец Клавдия высвободилась из его
объятий и счастливо засмеялась.
— Пожалуй, нам лучше вернуться в дом, а то моя репутация будет
основательно испорчена, — улыбнулась она, и в глазах ее заиграли
лукавые огоньки.
— Только после того как ты пообещаешь, что в самом ближайшем будущем
выйдешь за меня замуж, — отозвался Джем, вновь крепко обнимая ее.
— Но, — произнесла она с некоторой запинкой, — ты, кажется,
собирался жениться...
— По расчету? Да, это истинная правда. Но я все просчитал. Если мне
удастся убедить тебя стать моей женой, мне больше не придется платить тебе
жалование. На сэкономленные деньги я в мгновение ока восстановлю поместье.
— Джем, я говорю серьезно. — Она побледнела. — Все твои
планы...
— Могут подождать. Я хочу, чтобы Рейвенкрофт по красоте мог соперничать
с Бленхемским дворцом, но какая мне будет от этого радость, если в нем не
будет тебя? Нет, любовь моя...
Он улыбнулся и снова припал губами к ее мягким отзывчивым губам.
— Пусть это займет у нас больше времени, но мы вместе будем трудиться и
сделаем наш дом таким, каким мы хотим его видеть. И, в конце концов, это
чудесное место для того, чтобы растить детей.
— Это верно, — мягко согласилась она и задумчиво коснулась
пальчиком пуговицы его сюртука. Они снова надолго замолчали. Наконец, крепко
держась за руки, они все-таки пошли в дом.
— Тетушка Гусси, несомненно, обрадуется, — весело произнесла
Клавдия. — А вот Томас... Интересно, что скажет Томас!
— Сначала он, конечно, растеряется. А потом поймет, что ты заключила
выгодную сделку. Думаю, он окончательно успокоится, когда осознает, что ты
снова попала под контроль умного мужчины. Никаких мужских нарядов, никакой
мужской работы!
Почувствовав ее внутреннее сопротивление, он повернулся к ней.
— Конечно, если только ты сама не захочешь этого, — сказал он
очень серьезно.
— Это правда? Ты разрешишь мне...
— Клавдия, дорогая, любимая моя, я не имею права разрешать или не
разрешать. Ты — умная женщина. Ты меня любишь, и я тебя люблю, и я надеюсь,
что мы будем строить нашу жизнь, учитывая чувства друг друга. Но, в конечном
итоге, ты сама вольна поступать так, как считаешь нужным, в той же мере, в
какой и я считаю себя вправе действовать согласно моим собственным
убеждениям.
Несколько секунд Клавдия молчала.
— Знаешь, любимый, — произнесла она нежно, и звук ее голоса
сладкой музыкой отозвался в его сердце, — наверно, я сделала в жизни
что-то очень знаменательное, раз на моем пути встретился такой удивительный
человек, как ты.
— Ужасно не хочется разочаровывать тебя, дорогая, — весело
рассмеялся он, — но мужчины моего типа, видимо, не очень правильные
мужья... Но у меня нет никакого желания спорить с тобой.
Она тоже рассмеялась, приблизила к себе его лицо и снова поцеловала. В этом
поцелуе не было порыва или требовательности — лишь тепло и нежность. Она вся
была во власти этого приятного занятия, когда услышала, что ее зовут.
Все еще не выпуская Джема из объятий, она обернулась. К ним поспешно
приближалась Роза. У нее на руках сидел недовольный Рампли, всем своим видом
протестуя против учиняемого над ним насилия.
— Клавдия! Не будешь ли ты так любезна объяснить мне, чем ты
занимаешься?
— По-моему, это очевидно, — спокойно отозвалась сестра. — Я
целую Джереми Стендиша. — И она вновь одарила улыбкой своего
возлюбленного.
— Я вижу. — Роза окончательно вышла из себя. — Но я хочу
знать, что все это значит. — На какое-то мгновение она даже
растерялась. — Неужели у вас нет никакого представления о
приличиях? — В ее голосе звучало благородное негодование.
— Увы. Кстати, Роза, ты можешь нас поздравить: лорд Гленрейвен и я — мы
решили пожениться.
От неожиданности Роза открыла рот.
— Пожениться? Но что скажет Томас?
— Мы как раз обсуждали возможную реакцию вашего супр
Закладка в соц.сетях
