Жанр: Любовные романы
Виражи любви
...dash; Послушай, Мэри. Твои дела очень плохи. Твои финансы заморожены, твоя
биография уже описана во всех журналах, и связь с черным парнем в твоем
моральном облике ничего не изменит. А может быть, даже наоборот. Любовь
всегда подкупает присяжных.
— Какая любовь? Я не знаю, что это такое. У него был член с руку, и он мог
трахаться по три часа. Кончал и дальше продолжал, не вынимая. Я и это должна
рассказывать на суде?
— Твоя сакраментальная фраза для присяжных переводится так:
У меня было к
Сэму сильное сексуальное влечение, и он идеально подходил мне в интимном
плане
. Он сказал, что ты даже обещала устроить его на работу через папу.
Это правда?
— Чего не пообещаешь после оргазма... Я и не собиралась ничего говорить
предкам. Они меня и так задолбали, а если бы всплыл Грант, то вообще... —
Мэри задумалась и всхлипнула. — Теперь-то моим уже все равно, с кем я
гребусь.
Вытащи меня отсюда, Рейчел. Я тебе скажу одну вещь. У папашки была
запланирована встреча с какой-то бабой из Госдепа. Секретный заказ. А мать
думала, что она его любовница, и устроила ему скандал. Вот он маму и взял с
собой, чтобы показать, что это не измена. Наверно, за ними давно следили или
спецслужбы, или террористы. Докажи это на суде.
— Послушай, если твоих родителей убрали из-за какого-то правительственного
сговора или тайного левого заказа, то меня тоже уберут, если я в это влезу.
Давай лучше все-таки отработаем твое алиби с Грантом. И не забудь сказать на
суде, что ты планировала помириться с папой ради устройства Гранта на
работу. Это будет мило и убедительно.
— И опять я буду вся в дерьме.
— Ты уже в дерьме по шею. Ну будешь еще по уши... Не страшно. Освободишься и
начнешь новую жизнь.
— Да я тогда всех урою на хрен!
— Только этого на суде говорить не надо! Рейчел возвращалась домой
довольная, что ее дело наконец-то стало на рельсы и выходит из туннеля
неопределенности к свету истины. Как только она села в машину и отъехала от
тюрьмы по направлению к дому, она тут же заставила себя забыть о работе и
подумать о чем-то приятном. Например, о Мишеле и их безумном сексе. Слова
Мэри о ее черном любовнике ее очень рассмешили и напомнили собственные
сильные ощущения. Но тут же она вспомнила о его предложении переехать к нему
жить. Эта мысль ввергла ее в некоторое смятение. Она живо представила себе
все в красках. Сбор вещей и гараж-сейл лишнего барахла и мебели дело
утомительное, но это не так уж страшно и вполне осуществимо. Особенно при
помощи Мишеля. Но как она будет жить у него? На каких условиях? И не
поздновато ли ей в ее годы трансформироваться в юную герлфренд молодого
рокера. И как все это она объяснит своим друзьям, коллегам, родителям,
наконец?! Она машинально включила приемник. Фрэнк Синатра пел свой
знаменитый хит
Странники в ночи
. Эта песня вдруг напомнила ей их поездку
по ночной автостраде из Колониального пляжа в Виргинию, ресторанчик в
незнакомом городе, маленький отель, их первую ночь... Она прослезилась и
стала напевать эту знакомую и никогда не надоедающею ей мелодию. Ей опять
пришли на ум слова юной Мэри Роджерс о своем парне. Господи! Да чем я
отличаюсь от этой стервозной соплюшки? Ведь Рейчел не пылала любовью к своей
подзащитной, хотя и жалела ее. И каждый раз, отъезжая от здания тюрьмы, она
невольно сравнивала ее со своей дочерью и облегченно вздыхала. Слава богу,
что моя Дженни не такая. Но сейчас Рейчел вдруг сказала себе: ты не просто
снобка, ты такая же, как эта девочка, которую ты презирала час назад за эту
дешевую смесь распутства и обывательского представления о приличиях. Тебе
нравится трахаться с этим парнем, но ты боишься признаться в этом, боишься,
как бы чего не сказали. Короче, использовать его ты можешь, а жить открыто
тебе неловко. Перед кем? Твои подруги, кто они? Одинокие дамы и матери
семейств, уже лет десять не живущие со своими старыми мужьями. Все они умрут
от зависти. А значит, мы их вычеркиваем! А тот, кто порадуется за тебя,
останется твоим настоящим другом. Твоим коллегам по большому счету наплевать
на тебя. Родители? Они ненавидели Карла, считали, что он тебя недостоин, но
никогда не говорили тебе об этом. Промолчат и сейчас. А если ты будешь
счастлива, то и они успокоятся. А дочка тебя во всем поддерживает, и Мишель
ей в качестве твоего друга, кажется, нравится. Как это здорово — начать
новую жизнь с новым мужчиной, который влюблен в тебя! А главное, всегда
можно уйти. С такими мыслями Рейчел вернулась домой.
С переездом решили не тянуть. Дом оценили и выставили на продажу. Необходимо
было сделать небольшой косметический ремонт, но дом был новый и на ремонт
больших затрат не требовалось. Из люстр Рейчел решила забрать только свою
любимую — из разноцветного стекла. Кухонный гарнитур она оставляла
покупателям. Как и все оборудование ванных комнат, подвала плюс занавески.
Она дала в газету объявление о гараж-сейле с перечислением мебели и наиболее
дорогих вещей. Заодно можно продать и кое-что из гардероба, детских игрушек,
посуды. Мишель в это время благоустраивал свою квартиру. Он аннулировал
мастерскую, вернее снял под нее отдельное помещение. Оклеил новыми обоями
спальню, убрав оттуда телевизор и неприличные видеокассеты. Приехавший к
нему Леон выбрал себе из них кое-что на память и как-то странно помалкивал,
помогая Мишелю двигать мебель и клеить обои.
Потом он все-таки спросил:
— Слушай, а как она вообще?
— Не понял? Кто она и что значит
вообще
?
— Ну ладно, мы же знаем друг друга сто лет. Ты отлично знаешь, о ком я
говорю. У вас так серьезно?
— Как видишь. Стал бы я обои клеить просто так. Только не называй ее
она
,
меня это коробит. Говори, Рейчел, или леди Бевис, или твоя подруга на худой
конец. В этом
она
есть что-то враждебное, тебе не кажется?
— Такие тонкости. Я об этом даже не думал. Ну у тебя точно башню снесло. Я
тебя поздравляю. А как Дженнифер? Что она? Ее-то можно называть так?
— Она в порядке! Будет жить в общежитии и приходить к нам на праздники.
Теперь я, как отец семейства, выхожу на постоянную работу. Мастерскую отдаю
тебе, если и буду шить, то по выходным.
— Вот это новость! На какую работу? Ты ничего мне не говорил!
— Теперь я работаю в банке, вернее в одной финансовой корпорации под началом
своего бывшего сокурсника. Как-никак я экономист по образованию и, кажется,
окончил Гарвард.
— Блин! А кто мне пел, что свобода превыше всего? Кто презирал этих яппи в
желтых галстуках? Кто клялся мне, что умрет в седле!
— Да умереть в седле всегда можно! Свобода — это такая штука! Понимаешь,
Маркс считал, что свобода — это осознанная необходимость. И хотя я не
марксист, но тут я с ним согласен. Свобода у нас в голове. Я принял решение.
Меня никто не принуждал. Я хочу жить с любимой женщиной и обеспечить ей
комфортабельную жизнь. Для этого нужны бабки. Так как она имеет отношение к
юриспруденции, то мне лучше идти в легальный бизнес, а не торговать
наркотиками или грабить банки. Я решил жить в привычных для нее рамках —
ходить на службу, приходить домой с работы, проводить уик-энды с ней и ее
дочерью. Да что ты так переживаешь? Нашей дружбе ничто не грозит. Всегда
сможем оторваться с тобой раз в неделю, у нее ведь тоже есть свои подружки.
А кстати, как твоя новая подружка? Сам-то не больно откровенничаешь со мной!
— Что сказать на все это! Раз в неделю! Эх, прежние времена уже не вернутся!
А как же твои мечты о своем доме моделей для рокеров и молодежи? Твоя
гитара? Вот так уходит молодость! Она тебя подомнет под себя, ты хоть сходи
в суд один раз и послушай, как она ломает присяжных. Это же львица, а не
женщина!
— Мне нравится укрощать! Это круто — когда она со всеми львица, а со мной
кошечка. Это заводит. Но ты уклоняешься от вопроса. Или твой львеночек тебя
уже покусал больно-больно?
— Не издевайся. Она кусачая, но я поклонник садо-мазо. Я ей уже подарил
черный кожаный лифчик. Шутка.
— Да нет, это твое прайвеси, лишь бы вам хорошо было.
— Понимаешь, какая штука... Она, то есть Мериел, не такая, как другие. Ее
так просто не пошлешь, когда тебе нужно. Очень напрягает она. А с другой
стороны, она такая секси. И ноги у нее от ушей растут. И потом, она не
глупая, юморная, даже слишком, я бы сказал. И, только между нами, я у нее
первый. И она такая обучаемая! Говорит, читала много. Короче, я запутался.
Не пойму, как мне? Хорошо или плохо с ней...
— Короче, ты влюбился.
— Короче, не знаю. И иногда она меня выставляет идиотом.
— Скажи ей, что тебе это неприятно. А что ей неприятно?
— Когда я вспоминаю прежних. Или если какая-то девка начинает со мной
заигрывать при ней.
— Зачем тебе этот геморрой? Не води ее туда, где подобная публика. Предложи
ей баш на баш. Она тебя не опускает, а ты не даешь ей повода для ревности.
— Если бы все было так просто... В том-то и дело, что я не пойму, из-за чего
она ревнует, а она не чувствует, когда меня опускает.
— Да, это тяжелый случай. Но не смертельный. Надо над собой работать,
ребята. Жизнь — это компромисс.
Дженнифер без всяких трудностей переехала в общежитие, Ее соседкой по
комнате стала милая и кроткая Сюзи Кауфман. Единственной общей сложностью в
их сосуществовании было наличие котенка, спасенного Сюзи из-под колес
собственного автомобиля. Держать животных в общежитии не разрешалось. Сюзи
собиралась отвезти его домой в каникулы. Но до каникул котенка приходилось
прятать в комнате. Песок из-под него выносили ночью. Дженнифер решила
обучить Чаки — так назвали котенка — пользоваться унитазом, но он пару раз
свалился туда, его чуть не смыло, и теперь он панически боялся воды. Даже
когда девочки умывались или наливали в чайник воду, он с писком прятался под
кроватью.
Другая проблема, занимавшая ум и сердце Дженнифер, заключалась в профессоре
Мэтью Олдене. Она ходила на все его лекции и семинары. Старалась задавать
больше вопросов, привлекая к себе внимание. Знала наизусть его расписание и
всегда встречалась с ним в коридорах университета. Но профессор неизменно
радостно здоровался с ней, расспрашивал о ее работе, с готовностью отвечал
на все ее вопросы, поставил автоматом ей зачет. И все. И бедная Дженнифер не
знала, как ей действовать дальше. На помощь Дженнифер пришла долговязая
Мериел. Правда, теперь назвать ее долговязой уродиной никому бы в голову не
пришло. Она поменяла очки на линзы, выстригла косую челку, покрасила волосы
в медно-рыжий цвет с золотыми перьями и распустила их за спиной. Стала
носить модные маечки и стильную обувь, еще больше подчеркивавшую ее
стройные, красивые ноги. То есть если раньше она считалась некрасивой, то
теперь стала стильной. Из долговязой превратилась в длинноногую. Из зануды и
зубрилы — в крутую интеллектуалку. А из старой девы — в секси-герл при
потрясном бойфренде, встречавшем ее на
харлее
возле университета.
Оказавшись рядом в очереди за ланчем в столовой, девушки радостно заверещали
и сели за один столик. Мериел извинилась, что давно не звонила, и с
опозданием поблагодарила за вечеринку, так резко поменявшую ее жизнь.
— Надо бы встретиться, устроить девичник. Вообще, люди должны общаться. Это
дает энергию. А что у тебя? Мне сказал Леон, вы продаете дом? Я ничего не
спрашиваю. Но, если хочешь, можешь мне рассказать. Я умею хранить секреты.
— Если ты так часто видишься с Леоном, то и без меня все знаешь о моей маме.
— Мне до твоей мамы нет дела. Я о тебе спрашиваю. Уже все замечают, что ты
сохнешь от несчастной любви. Если это тот, о ком я думаю, то я знаю, как его
расколоть.
Дженнифер покраснела.
— Это так заметно? Ужас!
— Ну, заметно не всем. Просто ты ни с кем не встречаешься, не ходишь на
тусовки. Раньше ты была другой. Все думают, что у тебя роман на стороне. Я
просто умная, догадалась раньше других. Это Олден?
Дженнифер кивнула.
— Ну и что такого? Многие студентки влюбляются в преподавателей. Но я тебе
скажу, где его можно еще увидеть — совершенно невинно. Он каждое воскресенье
ходит в Национальную галерею на концерты классической музыки. Его там видела
моя мама, и они даже пообщались немного. Знаешь, в нашей деревне под
названием Вашингтон не так много мест, где можно послушать хорошую музыку.
Олден — меломан и не пропускает нигде ни одного концерта. В Галерее концерты
начинаются в четыре часа. Попасть туда просто. Это в зимнем саду, там еще
испанская живопись рядом и выставочный зал новых экспозиций, представляешь
это? Да все служащие знают. Спросишь, где концерт? Ну а там уж действуй по
обстановке. Во всяком случае, вы не в университете и можно расслабиться.
Дженнифер была счастлива. Это уже что-то! Это уже начало. И тут все зависит
только от нее. Сегодня пятница. Завтра у них дома гараж-сейл, вернее мувинг-
сейл, то есть распродажа вещей перед отъездом. Надо будет помочь маме и
подежурить на распродаже. И тогда уж в воскресенье Дженнифер может со
спокойной душой смотаться на все четыре стороны. Разумеется, если она скажет
маме, что пошла на концерт классической музыки, та не будет возражать. Мама
даже будет в восторге. Но где гарантия, что она не захочет пойти вместе с
ней? А если и Мишель увяжется, то придется поставить крест на своей личной
жизни. К тому же кто знает, а вдруг Мэтью захочет ее пригласить куда-
нибудь?.. Нет, пускай мама думает, что я иду на студенческую вечеринку. Так
спокойнее. Дженнифер пригласила Мериел и Леона на субботнюю распродажу —
заодно можно и пообщаться. Кстати, Роза и Чарлз тоже обещали прийти помочь.
Они будут предлагать покупателям лимонад и печенье.
— Отлично, — согласилась Мериел. — А мы принесем орешки и чипсы.
Может, вообще организовать барбекю?
— Только после сейла. Он закончится в час дня.
— Тогда мы приедем в двенадцать и начнем подготовку к пикнику. Надо отметить
ваш отъезд. Расставаться с прошлым надо весело.
— Я решила, что все надо делать весело. И встречаться с будущим — тоже.
На субботний мувинг-сейл обещала приехать подруга Рейчел Эмма. Она хотела
прихватить с собой своего бойфренда Джима, но тот отказался, сославшись на
дела. Впрочем, Рейчел и не рассчитывала увидеть его у себя дома. А если
честно, то и не очень хотела. Роман ее подруги Эммы длился уже шесть лет. И
Эмма с маниакальным упорством ждала, когда же Джим сделает ей предложение и
они сыграют свадьбу, начнут жить вместе и, может быть, заведут детей. Уже
всем знакомым и родственникам Эммы было ясно, что этого никогда не
произойдет. Джим был женат два раза. От обоих браков у него были дети.
Первая его жена умерла. Это случилось очень давно. Сын от первого брака уже
вырос и жил в Европе. Каждый год летом Джим ездил в отпуск навещать сына.
Каждый год они ругались с Эммой, которая хотела поехать с ним вместе. Каждый
год они мирились, когда он возвращался. На Рождество Джим уезжал к своей
второй жене, которая ушла от него к его другу. Но, несмотря на это, все они
продолжали дружить и вместе проводили Рождество. Тем более что от второго
брака у Джима было двое детей-подростков. У его жены от второго брака
родились близнецы. И накануне Рождества Эмма ходила с Джимом выбирать
подарки всем этим детям. Разумеется, о совместной поездке туда на Рождество
речи быть не могло. Да Эмма и не претендовала на это. Она была не до такой
степени современна, чтобы праздновать Рождество в таком составе.
Жили они раздельно, так как Джим заявил, что совместный быт разрушает
романтику отношений, которые он хотел бы сохранить с Эммой как можно дольше.
Иногда они выбирались куда-то на несколько дней — и это были самые
счастливые дни за весь год в жизни Эммы. Но при условии, если она не
заводила разговора об их будущем. Потому что подобные разговоры
заканчивались скандалом, а в последние три года — даже битьем посуды.
Отношения все больше разлаживались. Это стало заметно посторонним, так как
Джим перестал ходить с Эммой в гости к ее друзьям. Он перешел на другую
работу, вернее в другую газету, более престижную, и теперь горел на работе.
Иногда приходилось работать по выходным или ночами. Эмма делала вид, что
верит ему. Не доводить же отношения до разрыва? Хотя она была измучена этим
романом, но совершенно не представляла своей жизни без Джима. В отличие от
Рейчел Эмма считалась романтичной и немного экзальтированной. Она
преподавала игру на фортепьяно в Ливайн-скул, одной из лучших музыкальных
школ не только Вашингтона, но и всего Восточного побережья. Ее часто
приглашали как аккомпаниаторшу. Иногда она давала концерты, но не на больших
аудиториях. Кстати, она иногда выступала и в Национальной галерее, но это
были бесплатные концерты, и, кроме собственного удовольствия, ничего ей не
приносили — ни денег, ни славы. Ей было тридцать девять лет, и она хотела во
что бы то ни стало выйти замуж, так как понимала, будучи сама педагогом, что
великой артисткой ей не стать, да Эмма и не ставила перед собой такую
задачу. У нее была внешность хрупкой блондинки, что-то вроде Мишель Пфайфер,
но без этакой чертовщинки в глазах. А такие хрупкие блондинки очень долго
кажутся юными. Пока в один прекрасный день не превращаются в фарфоровых или
пергаментных старушек. И Эмма уже начала бояться неминуемого возрастного
рубежа, после которого она не только не сможет выйти замуж, но и просто кому-
то на секунду понравиться. Рейчел старалась всячески отвлечь внимание
подруги и от ее скорбных мыслей по поводу быстротечности времени, и от
напрасных ожиданий предложения руки и сердца неуловимого Джима.
Подъехав к девяти утра к дому Рейчел, Эмма, расстроенная очередной выходкой
Джима, не сразу осознала грандиозные перемены в жизни Рейчел. И лишь увидев
во дворе за домом выставленную мебель, а на большом столе разложенные посуду
и безделушки, стоячие вешалки с одеждой на рлечиках и круглый пластмассовый
стол из сада с кофеваркой и батареей напитков для покупателей, она оценила
весь размах происходящего и ужаснулась этому.
— Рейчел! Неужели все так серьезно?! Зачем ты продаешь китайские столики?!
Мы их вместе покупали! Господи! Я такая свинья, тебе было плохо, а я только
приехала. Прости меня!
— Эмма! Забудь про это! Мне совсем не плохо! Кстати, познакомься, это мой
новый друг, Мишель. Представляешь, все было вынесено им одним. И объявление
в газету он тоже дал. Только почему-то никто не едет. Я так волнуюсь.
Неужели еще одну субботу устраивать распродажу...
Эмма рассеянно протянула руку Мишелю, не зная, как на все это реагировать,
но тут же собралась и радостно улыбнулась ему.
— Рейчел, не бойся, все еще спят. Народ повалит часам к одиннадцати.
— Я тоже так говорю, — с готовностью отозвался Мишель. — Хотите
кофе или холодный чай?
— Спасибо, а соку нет?
— Сок в холодильнике. Принести?
Рейчел поняла, что без подробного объяснения ситуации не обойтись.
— Пойдем в дом. Я тебе налью соку. Заодно посмотришь его товарный вид.
Мишель, ты тут за менеджера остаешься.
Подруги пошли на кухню. Эмма шепотом спросила:
— Почему ты мне ничего не сказала? Красивый мужик, но не слишком ли он
авангарден?
— Ты хочешь сказать, молод? Это заметно?
— Ну не очень чтобы очень... У вас разные стили. Вообще, глядя на вас, может
прийти в голову любая комбинация отношений. Но ты серьезно считаешь, что вам
надо жить вместе?
— У меня пока нет выбора. Хотя... да, я очень хочу попробовать жить с ним
вместе. Честно говоря, когда я вижу старого мужика с юной особой, меня это
коробит больше. Я не верю, что юная девушка может любить старое тело,
дряблый член и поучительное занудство...
— А ты в нем уверена, в своем новом друге?
— Перевожу твои деликатные вопросы на суровый язык судебных протоколов. Не
альфонс ли он, верно?
— Я не хотела так сказать...
— Сейчас я просто кладезь богатства — без дома, без зарплаты, — у моей
клиентки заморожены все счета. Нет, какие-то небольшие сбережения у меня
есть, но если Дженнифер не получит стипендии, то я просто вынуждена буду
жить какое-то время на иждивении Мишеля. Поэтому он и предложил мне съехать
к нему. На меня столько свалилось, что я и думать забыла о своем возрасте...
Знаешь, он меня все время хочет. И очень удивляется, что я ему никогда не
отказываю...
Эмма задумалась.
— Это очень глупо, что я сейчас скажу. Но, может быть, это любовь?
Рейчел засмеялась и обняла подругу.
— Пойдем во двор, а то неудобно.
За домом уже царило оживление. Приехала Дженнифер. Подошла Роза с Чарли.
Появились первые покупатели. Молодая пара приехала с газетой и тотчас
спросила про матрас, лампы, мягкую мебель и буфет. Быстро сторговавшись, они
погрузили все в джип. Пожилая пара серьезно отбирала посуду, а юная мамаша с
выводком детей копались в игрушках и книжках. Две покупательницы перебирали
одежду. Но быстрее всего раскупались безделушки. Эмма так переживала из-за
трех китайских сервировочных столиков, вставленных один в другой, что Мишель
попросил Рейчел не продавать их. К двенадцати было продано довольно много
вещей. Тут приехали Леон и Мериел с мясом для барбекю, а за ними следом
подкатил на своем
БМВ
Дэниел Глечек.
— Можно мне что-нибудь купить? — спросил он, оглядывая всех
присутствующих оценивающим взглядом.
— Дэни, бери все, что хочешь. Я тебе подарю.
— Ни в коем случае. На друзьях не наживаются. Я всегда мечтал иметь эту
китайскую вазу. А почему так дешево? Она стоит не меньше ста долларов.
— Не валяй дурака, ты меня обижаешь, бери ее и заткнись! Помоги детям
готовить мясо!
— Дети! Это не дети, это уже новая генерация, вытесняющая нас на задворки
истории. — Дэниел подошел вплотную к Рейчел и тихо спросил: — А кто
этот шикарный брюнет? Он свободен? Какие у него пристрастия?
— Ты будешь расстроен, но это мой бой-френд...
— Я счастлив за тебя. Кому-то очень повезло...
Через минуту Дэниел уже шутил с молодежью и учил всех правильно жарить мясо,
но сам ничего не делал, а только давал указания.
Эмма не любила Дэниела. Но не из-за его ориентации, а потому что он все
время над ней подтрунивал. Но на этот раз она ничего не сказала и даже мило
поздоровалась с Дэниелом.
— Боюсь, мне придется воспользоваться его услугами как врача, — грустно
произнесла она. — Хотя он меня не поймет и будет рад поиздеваться.
— Не думаю, у него есть профессиональная этика. Но зачем тебе это? Из-за
Джима?
Эмма кивнула.
— Пора взглянуть правде в глаза. Я должна его бросить. Пока у меня нет еще
синяков под глазами и морщин на лбу. Признаем, что это вложение было
убыточным, и смиримся с потерей. Ты согласна со мной?
Рейчел обняла ее.
— Если ты так думаешь, зачем тебе психолог? Ты сама справишься.
— Ты в этом уверена? Но когда наступит вечер и никто не позвонит... Вот тогда-
то все и начнется. Тогда мне и нужен будет психолог. И вместо того, чтобы
как идиотка звонить Джиму и наговаривать ему на автоответчик десять
сообщений, я просто позвоню доктору, и он меня успокоит.
—И пришлет на другой день счет на сто десять долларов... Это у него такая
ставка за час, имей в виду.
— А разве не двести?.. Ну это еще терпимо. Почему-то я решила, что двести.
— Двести у меня. Но я тебя проконсультирую бесплатно, если ты захочешь убить
Джима.
— Спасибо, ты настоящий друг.
Мишель подошел и нежно обнял Рейчел за талию.
— Давай все сворачивать, уже час дня, остальное можно не продавать — у меня
места хватит. Пойдемте есть мясо с овощами. Твой друг очень славный, такой
весельчак. Он, кажется, гей? Бедняга, ему даже не за кем приударить тут.
— Он тобой поинтересовался. Но я ему сразу все концы обрубила.
— Эта фраза звучит очень двусмысленно и потому зловеще. Ты такая ревнивая?
— Не знаю. К Дэниелу я тебя не ревную.
— Спасибо за доверие.
Народ уже клал куски на бумажные тарелки. Когда появились Рейчел и Мишель,
Дэниел призвал всех к тишине.
— Леди и джентльмены! Позвольте поднять этой бокал вредной для здоровья пепси-
колы за нашу милую Рейчел! К сожалению, шампанского нет...
— Есть, я принесу!
— Не надо, все за рулем, выпьешь на новом месте. Итак, я продолжаю. Рейчел,
жизнь непредсказуема. И потому так прекрасна! Ты начинаешь новую жизнь. Я
желаю тебе счастья. И, надеюсь, оно уже пришло к тебе в образе этого
прекрасного мужчины, твоего нового друга. Ура!
К тосту Дэниела присоединились все присутствующие. Эмма вдруг начала
собираться. Оказывается, у нее в воскресенье должен быть концерт. Но она тут
же попросила на него не ходить, потому что ее только утром попросили
заменить заболевшего пианиста и она почти не репети
...Закладка в соц.сетях
