Жанр: Любовные романы
Опальная страсть
...ствовать
ответственность за тебя?
Как ни старалась Эвелин сдерживаться, ее выдало гневное выражение глаз.
— Нет, черт возьми, не имеешь! — гаркнула она в ответ. — Я
уже сказала, что не хочу видеть тебя, и повторяю снова! Не будете ли вы
столь любезны, мистер Хантер, исчезнуть из моей жизни?
Эвелин бегом покинула парк и нырнула в первую же попавшуюся на пути
закусочную, где заказала французский луковый суп с булочкой и забилась в
угол, стараясь избавиться от сумбура в мыслях. Она была голодна, но, когда
принесли заказ, поняла, что есть суп не сможет, пришлось ограничиться
булочкой.
Уже вторую неделю ее мутило каждое утро. Она поначалу намеревалась
обратиться к врачу, чтобы убедиться в наличии беременности, но потом
передумала, поскольку вряд ли врач скажет ей больше того, что она и так
знала.
Мыслями Эвелин вернулась к Уоррену и к тому, как он внимательно смотрел на
нее, спрашивая, имеет ли право чувствовать ответственность перед ней. Скорее
всего знать он ничего не знает, но может догадываться. Любовью на яхте они
занимались страстно и безоглядно — предохраняться не было ни времени, ни
возможности. Совершенно естественно, что Уоррен может кое-что предположить.
А что, если бы она сказала правду? Эвелин невольно попыталась себе
представить, что за этим бы последовало. Стал бы Уоррен, подобно своему
тезке, парню Розалинды, платить за аборт? Наверняка. Вряд ли он испытывает
желание из-за случайной оплошности шестнадцать, а то и больше лет нести
бремя отцовских обязанностей, с горечью подумала она. Может, именно поэтому
он был столь настойчив: хотел убедиться, что если она забеременела, то
готова сделать аборт.
Конечно, с мужской точки зрения, вынашивание случайно зачатого ребенка —
совершенно безответственная затея. Эвелин вздохнула: как деловая женщина,
занятая карьерой, она не может не согласиться с такой оценкой. Но
первобытный материнский инстинкт восставал против аборта. Стараясь выкинуть
из головы эти мысли, Эвелин вернулась на работу.
Внезапно ей пришло в голову, что она может частично компенсировать свою вину
перед Уорреном, если лично постарается подобрать для его компании самого
лучшего специалиста. И Эвелин принялась за дело. К счастью, запрос на
рекламного агента был делом обычным, и у нее скопилась обильная информация
от предыдущих заказов, так что на всё про все ей потребовалось не больше
десяти дней.
По пятницам служащие заканчивали работу на час раньше обычного, но, чтобы не
давать Грэхему повода для придирок, Эвелин трудилась до пяти часов. Оставит
она ребенка или нет, но ей в любом случае придется искать новую работу, для
чего требуется рекомендация. Хотя Эвелин почти не сомневалась, что Грэхем
выдаст ей далеко не самую лучшую. Причиной, конечно, будет указана ошибочная
вендетта, которую она объявила Уоррену, но на самом деле Грэхем просто
сведет счеты за то, что его отвергли. Он уже постарался создать у своих
служащих впечатление, что по собственной инициативе поставил на Эвелин
крест.
Эвелин это не трогало: она была занята куда более важными проблемами и даже
не сделала попытки опровергнуть распускаемые Грэхемом слухи. Ей хотелось
лишь как можно скорее и без излишней нервотрепки расстаться с этой конторой,
и она не желала рисковать, еще больше восстанавливая против себя
отвергнутого кандидата в мужья.
Эвелин погрузилась в досье по заказу Уоррена и не заметила, что на часах уже
шесть. И в этот момент к ней в кабинет, не постучавшись, стремительно вошел
Грэхем. Он задал несколько каверзных касающихся работы вопросов, на которые
Эвелин постаралась ответить как можно спокойнее, после чего, помедлив,
спросил:
— Ты уже нашла себе другое место?
— Нет.
— Я вижу, ты даже не задумывалась, что с тобой будет после расставания
со мной, — возмутился он такой безответственности.
— Ничего подобного, — спокойно возразила Эвелин.
С едва сдерживаемым бешенством Грэхем прошипел:
— Я хочу знать, чем же не угодил тебе, если ты сочла меня не достойным
тебя. Конечно, лишь для справки.
— Прошу тебя, поверь, дело не в тебе. Это я изменилась.
— Но почему? — стукнул он кулаком по столу. — До Рождества мы
были вполне счастливы. Я даже собирался... — Он запнулся, не в силах
принудить себя к откровенности. — Я почти поверил, что у нас есть общее
будущее! Ты обязана сказать, что случилось. У меня есть право знать.
Видно было, что эти мысли не давали Грэхему покоя, и, наверное, у него
действительно было право знать, но истина еще больше уязвила бы его.
— В общем-то ничего не случилось. Я...
Грэхем обогнул стол, схватил Эвелин за плечи и, выдернув из кресла, гневно
встряхнул.
— Выкладывай! Объясни, что произошло!
— Хорошо! — возмутившись его грубостью, Эвелин оттолкнула Грэхема.
Даже в гневе он был жалок, и она внезапно преисполнилась злорадством, решив
свести с Грэхемом счеты за гнусности, которые он позволял по отношению к ней
в течение последних нескольких недель. — Ну ладно! Если ты так хочешь
знать правду, я удовлетворю твою любознательность! Ты слишком предсказуем. В
любой ситуации я знаю, как ты отреагируешь, даже знаю, как на какой вопрос
ответишь. Я поймала себя на том, что прекрасно усвоила, как умаслить тебя,
как польстить, чтобы у тебя улучшилось настроение. Общение с тобой больше не
доставляет мне ни радости, ни сюрпризов. Иными словами, Грэхем, ты
смертельно скучен. И к тому же выяснилось, как ты ограничен. Да, коль скоро
ты спросил, я отвечу, что готова уйти куда угодно, лишь бы не влачить рядом
с тобой тоскливую жизнь.
Ее откровения поразили Грэхема, и он какое-то время молча смотрел на Эвелин,
не в силах пошевелиться. Но, опомнившись, издал невнятный вопль и с
искаженным от ярости лицом кинулся на нее.
— Значит, скучен, да?! Вот сейчас я тебе покажу, какой я
скучный! — Он опрокинул Эвелин на стол и принялся грубо целовать.
Она отворачивалась, крича:
— Оставь меня! Не прикасайся ко мне!
Но Грэхем словно обезумел, а кровоподтеки, оставляемые им на губах и лице
Эвелин, и ее сопротивление распаляли его еще больше. Эвелин не могла
оттолкнуть насильника — он весил значительно больше, но попыталась пустить в
ход кулачки, удары которых были Грэхему что слону дробина и лишь сильнее
раззадоривали его.
Тиская ее грудь с торжествующим смехом, другой рукой он стал расстегивать
брюки. Поняв, что Грэхем собирается сделать, Эвелин издала пронзительный
вопль и вцепилась ногтями в его лицо.
Выругавшись, он замахнулся, собираясь ударить свою жертву.
— Не советую этого делать.
Громкий властный голос охладил возбуждение Грэхема. Он медленно опустил руку
и отошел от стола.
Почувствовав свободу, Эвелин вскочила.
— Уоррен! — Бросившись к стоящему в дверях своему спасителю, она,
отчаянно нуждаясь в силе и покровительстве, спрятала лицо на его груди.
— Ну все, все... Теперь с тобой все в порядке, — успокаивал он,
гладя ее, словно маленькую, по голове.
Грэхем был смертельно бледен, но уже немного пришел в себя и попытался
сохранить остатки достоинства. Он выдавил из себя смешок, отвратительный
своей неестественностью, и нагло заявил:
— Боюсь, я несколько увлекся. Понимаете ли, нам с Эвелин нравятся такие
грубоватые шуточки.
— Неужели? — с оскорбительным презрением осведомился Уоррен.
— Ну да. Что же еще? А вот вам... вам стоило бы постучаться. —
Грэхем, видя, что Эвелин продолжает жаться к Уоррену, с гнусной ухмылкой
добавил: — Понять не могу, чего она взбеленилась... Обычно ей это нравится.
— Если вы впредь хоть пальцем притронетесь к ней, вам придется иметь
дело со мной, — почти ласково пообещал Уоррен и неожиданно рявкнул: —
Понятно?!
— Да. Теперь-то я все понимаю, — ехидно сказал Грэхем, кивком
указав на руку Уоррена, покоящуюся на талии Эвелин.
— Отлично. То же самое относится к любому грязному слушку, который вам
вздумается пустить о ней... и о Розалинде. — Уоррен с минуту сверлил
его взглядом, дабы убедиться, что угроза достигла цели, после чего велел: —
А теперь убирайтесь.
Как бы Грэхем ни отнесся к требованию убраться из помещения его собственной
фирмы, он не издал ни звука. Бросив на Эвелин полный неприкрытой ненависти
взгляд, он с высоко поднятой головой вышел из кабинета, хлопнув за собой
дверью.
— Собери свои вещи, — обратился Уоррен к Эвелин. — Сюда ты
больше не вернешься.
— Да, но... — Посмотрев ему в глаза, она увидела в них
непреклонную решимость и подчинилась. — Хорошо.
Найдя пару полиэтиленовых пакетов, Эвелин быстро уложила в них свое
имущество, в последний момент добавив досье с данными для Уоррена. Затем
накинула пальто и объявила:
— Я готова.
— Тогда идем.
Он взял у нее пакеты и вышел. Эвелин же, остановившись на пороге,
оглянулась. Не думала она, что покинет этот кабинет вот так, со скандалом.
Она возлагала большие надежды на эту работу, была неподдельно счастлива,
особенно когда стала встречаться с Грэхемом. Теперь от этих чувств ничего не
осталось, кроме неприятного осадка на душе.
— Это всего лишь место работы, — сказал Уоррен.
Она покосилась на него и поняла, что рано или поздно маска респектабельности
слетела бы с Грэхема и сегодняшняя безобразная сцена скорее всего была бы
неизбежна. Расправив плечи, она откинула с лица волосы и широко улыбнулась
Уоррену.
— Конечно. Так как насчет работы?
— Ты совершенно непредсказуема, — восхитился он.
Они покинули здание, и лишь в машине Эвелин задала мучивший ее вопрос:
— Как ты тут очутился?
— Я позвонил узнать, кто занимается делом, о котором я тебя попросил, и
мне сказали, что ты. Я решил заглянуть и выяснить, почему ты изменила
намерение отдать дело коллеге. И конечно, узнать, что тебе удалось.
— А почему ты пришел так поздно? Обычно в это время меня нет на работе.
— Я ехал мимо, у тебя горел свет, вот я и поднялся.
— И успел спасти меня от участи, худшей чем смерть, — не без юмора
сказала Эвелин.
— Похоже, попадать в неприятные ситуации вошло у тебя в привычку.
— Только в последнее время. Одна влечет за собой другую.
Она снова посерьезнела, и Уоррен спросил:
— То есть?
— Я выложила Грэхему всю правду, — призналась Эвелин. — О
нет, вовсе не то, что ты подумал. Я понимала, что не испытываю к нему любви,
но не могла сформулировать почему, и вдруг сегодня вечером меня прорвало. Я
устала от Грэхема. В наших отношениях не было ни свежести, ни радости. В
любом случае я бы рано или поздно с ним порвала. Но мне следовало
разобраться в своих чувствах куда раньше, пока он не продемонстрировал свою
истинную сущность. Понять не могу, почему я этого не сделала, —
задумчиво добавила Эвелин.
— Может, ты старалась убедить себя, что он тот, кто тебе нужен? Так
бывает. Особенно если один страстно домогается другого. А он, конечно, был
здорово увлечен тобой.
— Да. Куда мы направляемся?
— Обедать. Мы уже почти приехали.
Он припарковался на стоянке у ресторанчика, окна которого выходили на Темзу.
— Ты тут бывала? Здесь подают очень вкусные блюда из даров моря.
Они устроились за столиком недалеко от камина, в котором уютно потрескивали
поленья. Ожидая заказанного, они потягивали коктейли. Эвелин как-то странно
чувствовала себя в обществе Уоррена. Хотя их интимная близость была
восхитительной, они практически не знали друг друга, и Эвелин не покидали
тяжелые воспоминания, как, проснувшись после ночи любви, разозлился Уоррен.
— Я всегда думал, как здорово иметь дом с камином, — заметил
Уоррен.
— Ты живешь в Лондоне?
— Да, у меня квартира в Челси.
Эвелин хотелось спросить, один ли он живет, но она не посмела. Словно угадав
ход ее мыслей, Уоррен заметил:
— По сути, мы же толком и не знаем друг друга, не так ли? Несмотря
на...
— В более близком знакомстве нет необходимости, — поспешно
ответила Эвелин. — В данный момент.
— Вот уж не знаю. Было бы интересно все начать сначала. Кроме того, мы
должны обсудить планы на будущее.
Планы на будущее! Решив, что разговор обретает слишком личный характер,
Эвелин перевела его на другие рельсы.
— Я никогда еще не уходила с работы. И мне осталось отработать еще две
недели.
— Ты туда не вернешься, — приказным тоном сказал Уоррен.
Она посмотрела на него, удивившись, почему его это волнует.
— Да, появляться там мне явно не хочется. — Эвелин неожиданно
улыбнулась. — И сомневаюсь, что осмелюсь попросить у Грэхема
рекомендацию.
Уоррен улыбнулся в ответ.
— Могу представить, что он в ней напишет.
— Наверное, отметит, что я весьма полезна с деловой точки зрения, но
никуда не гожусь в роли подружки, — с горькой иронией предположила
Эвелин.
Уоррен внимательно посмотрел на нее.
— Тебя так беспокоит потеря работы?
— При данных обстоятельствах — нет.
— У тебя такой вид, словно ты очень взволнована из-за этого... или из-
за чего-то другого. Выглядишь не лучшим образом и, кроме того, похудела.
У Эвелин зачастило сердце, но она заставила себя засмеяться.
— Спасибо за комплимент. Я старалась сбросить лишний вес, что набрала
за рождественские праздники. Мама вечно причитает, что я мало ем, и, стоит
мне приехать в гости, начинает меня откармливать.
— Так ты уже решила, чем будешь заниматься? — помолчав, спросил
Уоррен.
— Нет, пока еще нет.
— Мое предложение работы остается в силе.
С губ Эвелин готов был сорваться отказ, но ее словно загипнотизировал взгляд
серых глаз Уоррена, и она не смогла вымолвить ни слова. Эвелин поняла, что
хочет быть рядом с ним.
Глупо не воспользоваться возможностью получше узнать Уоррена: может, ей
захочется сохранить его ребенка.
6
Внезапно поняв, что именно не дает ей покоя, Эвелин невольно погрузилась в
долгое молчание, но наконец растерянно пробормотала:
— Спасибо. Я подумаю.
— Хорошо.
Официант принес закуски и с поклоном удалился.
— Та работа, которую ты предлагаешь... — после паузы начала
Эвелин. — Что она собой представляет? Наверное, канцелярская?
— Нет, куда интереснее. Я подумываю перебраться в более просторное
помещение, и мне нужен коммуникабельный и толковый человек, который подыщет
подходящее здание. Иными словами, сэкономит мне кучу времени.
— Понимаю. То есть ты предлагаешь временную работу?
— Пока да. Я подумал, что она тебя устроит, а дальше ты определишь, чем
хочешь заниматься.
Он и не догадывается, насколько ко времени его предложение, подумала Эвелин и деловито осведомилась:
— И сколько ты же ты будешь мне платить? Аванс и комиссионные, если я
найду что-то стоящее?
— Так платят охотникам за головами? — Уоррен явно развеселился.
— Да, а что здесь смешного?
— Можно и так. Или же я буду платить тебе жалованье еженедельно. По
твоему выбору.
Склонив голову набок, Эвелин внимательно посмотрела на него.
— Остается задать только один вопрос. Почему? Почему ты вообще
предлагаешь мне работу?
— Потому что считаю, ты с ней справишься.
— Как и миллион других людей.
Взяв бутылку вина, Уоррен собрался наполнить ее бокал, но Эвелин успела
прикрыть его ладошкой.
— Будь любезен, мне минеральной воды.
— Опасаешься снова захмелеть?
— Если ты не против, я бы предпочла не предаваться воспоминаниям, — резко ответила Эвелин.
Уоррен вскинул брови.
— Надеюсь, ты их не стыдишься?
— Нет. — И Эвелин тут же поняла, что солгала. — А ты?
Откинувшись на спинку кресла, он не торопился с ответом, словно тщательно
подбирал слова.
— Допускаю, что можно осудить обстановку, в которой все это произошло,
но считаю, что стыдиться тут нечего, ибо мы вели себя совершенно
естественно.
— Но не полностью отдавая себе отчет в действиях, — насмешливо
уточнила Эвелин.
— Да уж, — усмехнулся Уоррен. — Как с одной, так и с другой
стороны, насколько мне помнится.
По его тону можно было подумать, что Уоррен наслаждается воспоминаниями. Но
нет, он ведь сам признал, что можно осудить, как все это случилось. Страдая
от унижения, Эвелин повторила:
— Я же сказала, что хочу обо всем забыть. Если ты еще раз позволишь
себе... я... я не соглашусь у тебя работать.
— Значит ли это, что ты принимаешь мое предложение?
— Ты так и не объяснил, почему его сделал, — напомнила она.
— Потому что не мог отделаться от мысли: не проведи мы ту ночь вместе,
ты бы продолжала работать у Грэхема. И, возможно, уже обручилась бы с ним.
Эвелин решительно замотала головой.
— Нет. До того, как мы поехали на Рождество к моим родителям, я уже
инстинктивно догадывалась, что он мне не подходит.
— В самом деле? А я из твоих слов сделал вывод, что готовность, с
которой ты отдалась мне, заставила тебя понять, что ты не испытываешь любви
к Грэхему.
— И это тоже, — согласилась Эвелин, чувствуя, как запылали щеки.
Пора, однако, покончить с опасной темой. — Понять не могу, почему ты
придаешь такое большое значение той ночи. Подумаешь, есть о чем говорить...
— Тогда почему же ты ее стыдишься?
На мгновение она растерялась, но уклонилась от ответа, отрывисто бросив:
— Значит, договорились. Я берусь за эту работу. Будешь платить мне
двести фунтов в неделю плюс расходы, а если я найду то, что тебе нужно, еще
и комиссионные.
Уоррен расхохотался.
— Мне стоило бы учесть, что ты умеешь выторговывать условия. Ладно.
Когда приступишь?
— В понедельник.
Она прикинула, что задание не займет много времени. От силы несколько
недель. К концу срока работы она уже решит, что делать с ребенком, а то
будет поздно. Кроме того, ей представится возможность получше узнать
Уоррена.
— Ты вдруг стала такой серьезной, — заметил он.
— Правда? Наверное потому, что день выдался нелегким. Кстати, тот
рекламный агент, который был тебе нужен...
— Ах да... Полагаю, мне придется самому пуститься на поиски. —
Судя по кислому тону, Уоррена подобная перспектива отнюдь не радовала.
— Не стоит. — В глазах у Эвелин плясали чертики. — Я
прихватила твое досье. И буду считать поиск рекламного агента частью нашей
сделки.
— Без дополнительной оплаты? — улыбнулся Уоррен.
— Без. Я перед тобой в долгу.
— Долг тут ни при чем, — отрезал он с удивившей Эвелин резкостью.
— Хорошо, — небрежно пожала она плечами. — Давай сойдемся на
том, что я займусь этим, чтобы не терять форму.
— На тот случай, если захочешь основать собственную фирму охотников за
головами?
Эта мысль даже не приходила ей в голову, но, поняв, что такой вариант
возможен, Эвелин рассеянно кивнула, в то же время лихорадочно прикидывая,
что к чему. На первых порах она может работать и дома. Связей и знакомств
хоть отбавляй. Самая большая проблема — где взять стартовый капитал и...
Ее размышления прервал смех Уоррена.
— Вижу, что идея тебя заинтересовала. Грэхему придется держать ухо
востро, а то ты мигом выставишь его из бизнеса.
Эвелин грустно улыбнулась.
— Идея прекрасная, но, боюсь, осуществить ее не удастся.
— Почему? Стоит только сильно захотеть — и нет ничего невозможного.
Она с вызовом посмотрела на Уоррена.
— Это твоя жизненная философия, не так ли?
— Да. Если мне что-то надо, я прилагаю усилия, чтобы это заполучить.
— И всегда получаешь? — слегка смутившись, спросила Эвелин.
— Как правило. Но, конечно, бывают и исключения.
Эвелин испытала сильное искушение осведомиться, что собой представляют эти
исключения, но насмешливое выражение лица собеседника дало понять, что лучше
этого не делать. И она сменила тему, высоко оценив местную кухню.
— Рад, что тебе понравилось. — Уоррен взглянул на часы. — Еще
довольно рано. Хочешь куда-нибудь отправиться?
— Да. Домой.
После тепла ресторанчика зимний воздух показался особенно студеным.
Поёжившись, Эвелин подняла воротник пальто.
— Холодно. Почти как в ту ночь в Йорке, когда мы... — Эвелин
осеклась.
Положив руку ей на плечо, Уоррен с сарказмом заметил:
— Для человека, который настаивает, что хочет все забыть, ты слишком
часто вспоминаешь наше приключение. Интересно, с чего бы это?
— Потому что в жизни мне не было так холодно, — тут же нашлась
Эвелин. — Единственная причина, по которой та поездка осталась в
памяти, вот и все! — И, стряхнув его руку, она направилась к машине.
По пути домой она опасалась, что Уоррен станет напрашиваться на чашку кофе —
хорошо, если не на всю ночь! Ведь, как ни крути, теперь она совершенно
свободна: вдруг он рассчитывает, что, предложив ей работу, получил
беспрепятственный доступ к ее телу? Эвелин напряженно молчала, готовясь
достойно отбрить Уоррена заодно с его предложением о работе, если он
позволит себе хотя бы намек на близость. Подъехав к ее дому, Уоррен не
только не стал выключать двигатель, но и не сделал попытки выйти из машины и
открыть Эвелин дверцу, ограничившись вопросом:
— Хочешь, чтобы я проводил тебя до дверей?
— Нет, спасибо...
— Тогда всего хорошего. Увидимся в понедельник утром, — равнодушно
бросил Уоррен.
Его поведение настолько не соответствовало ожиданиям Эвелин, что она не
смогла скрыть удивления.
— Мое предложение не содержит никакого подтекста, — с нескрываемой
иронией улыбнулся Уоррен. — Не забудь свои вещи. Спокойной ночи.
Она вдруг поняла, что не хочет покидать машину, но сделать это пришлось.
Уоррен поднял в прощальном жесте руку и сразу же тронулся, оставив
обескураженную Эвелин в одиночестве стоять на тротуаре.
Уик-энд она провела на нервах. В голове царил полный сумбур, мысли
разбегались как тараканы. Несколько раз Эвелин уже была готова позвонить в
клинику и договориться об аборте, но тут же начинала размышлять, где и какую
подыскать работу, чтобы иметь нормальный доход и время на ребенка. Убедив
себя, что находиться рядом с Уорреном все равно что сидеть на бочке с
порохом, она собралась позвонить и отказаться работать на него. Но, набрав
первые три цифры, передумала, рассудив, что без труда сможет держать его на
расстоянии.
Метания и беспокоили Эвелин, и злили: обычно она принимала решения без
промедления и тут же воплощала их в жизнь. Да, порой она ошибалась — но все
же действовала!
Эвелин надела пальто, собираясь прогуляться. Холодный воздух поможет
разобраться в сумятице чувств и мыслей, ибо она догадывалась о
подстерегающей ее опасности прийти к выводу, что ночь с Уорреном перевернула
всю ее жизнь. Она уже и так понесла материальный урон, положив конец
карьере, которой старательно занималась несколько последних лет. Тем не
менее еще есть время исправить положение, да и найти другую работу будет не
трудно.
Эвелин охватило огромное облегчение, когда она наконец пришла к какому-то
выводу. В понедельник она первым делом позвонит в клинику и договорится о
дне операции, а потом сообщит Уоррену, что передумала. О, еще лучше
поставить его в известность, что ей предлагают постоянную работу. А после
операции она выкинет из головы всю эту историю и начнет жизнь заново.
Да, пожалуй, это оптимальное решение, которому нет альтернативы. Эвелин
решительно отринула чувство вины. В двадцатом веке у женщины есть право
самостоятельно решать, как поступить. Ребенок же должен появляться на свет
как результат стабильных, полных любви отношений, а не из-за того что двум
малознакомым людям захотелось снять стресс.
Эвелин почувствовала себя куда лучше и двинулась в сторону дома, но поняла,
что забрела далеко и проще проехать пару остановок, чем идти пешком. Когда
Эвелин зашла в автобус, взгляд ее упал на мо
...Закладка в соц.сетях
