Жанр: Любовные романы
Богатые мужчины, одинокие женщины
...анно для себя, Тори рассмеялась.
— Оказывается, у нас все еще идет собеседование, — сказала она, совершенно сбитая с толку.
Он был испорченным, но привлекательным и довольно сильно потрепал ее и так
изрядно израненное самолюбие.
— Собеседование... У меня сверхъестественная интуиция в отношении
людей. Особенно насчет великолепных брюнеток. Вам нужна работа? Вы приняты.
Тори отнеслась к этому заявлению скептически. Ее резюме было хорошим, но она
готова поставить недельную зарплату, что он его даже не читал.
— Так просто? Просто потому, что я великолепная брюнетка?
— Ваше резюме произвело на меня сильное впечатление.
Тори снова рассмеялась.
— Ну да. Конечно же.
Волнующая дрожь пробежала по телу, когда он сильнее сжал руку и притянул ее
к себе. В ее голове прозвучал предупреждающий сигнал — она вспомнила Тревиса
и то, насколько трудно работать с человеком, которым увлечен. Если же этот
человек еще и хозяин фирмы, в которой ты работаешь, то можно сойти с ума.
Все еще держа ее за руку, Ричард прошел мимо пустой приемной секретарши в
свой кабинет и усадил Тори в кресло.
Это был большой угловой кабинет с красивым видом на город. Одна из стен была
покрыта пробковой доской, к которой пришпилены проекты и цветные изображения
уже выстроенных объектов. Ричард, пройдя по кабинету, сел в шикарное кожаное
кресло за большой черный стол с гранитной крышкой, заваленный бумагами. Тори
обнаружила единственную фотографию: Ричард уныло стоял рядом с мужчиной
постарше, на которого он был так сильно похож, что естественно предположить,
что это его отец. Никаких жен в рамочках и никаких детей, ничего,
свидетельствующего о том, что он женат.
Ричард откинулся в кресле, крутя между пальцами резиновое кольцо. Ее книгу
он кинул поверх кипы бумаг перед собой.
— Это старик, — объяснил он, проследив за ее взглядом и
поворачивая кресло, чтобы было удобнее смотреть на фотографию.
Затем повернулся обратно к Тори с двусмысленной усмешкой.
— Вы познакомитесь с ним. Он все еще сводит нас всех с ума. Если вам
нужна работа, то...
— Именно об этом я и хотела поговорить, — сказала Тори.
В этот момент на телефоне зажглись одновременно два огонька. Наклонившись
чуть вперед, она могла видеть, что секретарша все еще не вернулась к своему
столу, и Тори было интересно, как долго он позволит звонить телефону, прежде
чем возьмет трубку. Затем она услышала запыхавшийся женский голос,
бормочущий сам себе:
Подождите минутку
. А затем уже вполне
профессиональный тон:
Кабинет Ричарда Беннеттона
, — в снятую трубку.
Вытягивая шею, Тори могла видеть секретаршу, которая с обеспокоенным видом
размещала на своем столе кучу брошюр. Прижав трубку плечом и вытягивая
провод, она подошла и прикрыла дверь кабинета, создав, таким образом, в нем
интимную обстановку.
— Вы специализировались на маркетинге, да? — говорил Ричард, не
обращая внимания на минутную суматоху. — Вы будете работать в отделе
маркетинга. Мы начали новый проект. Можете мне поверить, он потрясающе
хорош.
Он так резко откинулся в кресле, что казалось, оно сейчас сломается.
— У нас совершенно блестящий подход. Раньше никто этого не делал.
Предполагаемые покупатели будут приходить в нашу демонстрационную комнату на
строительной площадке, садиться перед видеоэкраном, снабженным пультом
управления, и путешествовать по усадьбам, которые мы строим на заказ. Мы
изобразили конечный результат, используя в качестве прототипов известные
поместья из Беверли Хиллз и Голливуда. У нас были макеты усадеб любовницы
Вильяма Рэндольфа Херста — Марион Дейвис, Дугласа Фейербенкса, Уолта Диснея,
поместья Гарольда Ллойда, особняка Плейбоя, поместья Керкиби. Для клиента
это будет настоящим наслаждением. Участки имеют площадь от двух до пяти
акров, идея заключается в том, чтобы дать покупателям возможность увидеть,
какую удивительную роскошь они могут получить, если захотят Мы возбуждаем их
аппетит так же, как вы возбуждаете мой.
Тори пыталась отнестись ко всему этому серьезно. Она много слышала об этом
проекте и думала, что будет интересно над ним работать. Однако Ричард мог
представлять для нее серьезную проблему.
— Итак, могу ли я пригласить вас на завтрак? — спросил он,
пружинисто вскакивая на ноги и резко обрывая деловую часть беседы.
— У меня другие планы — Неубедительно соврала она.
Было бы по крайней мере неосмотрительно принять это предложение.
Ричард рассмеялся, видя ее насквозь, и бросил ей книгу.
— Если вам нужна работа — она ваша, — сказал он, подходя сзади и
прикасаясь к ее волосам — Только не тяните слишком долго. Вы же знаете, как
гласит пословица:
Кто не успел...
Свое предупреждение Ричард подкрепил двусмысленным подмигиванием, чем
утвердил Тори в мысли, что она была бы сумасшедшей, если бы приняла его
предложение.
Если бы Сьюзен была клиентом, то удивлялась бы, откуда взялись деньги, чтобы
все это оплатить. Два этажа превосходного помещения в одном из новых
великолепных небоскребов, расположенном в недавно реконструированном Банкер
Хилле.
Новая жизнь Сьюзен в Лос-Анджелесе не имела ничего общего с прежней жизнью в
Стоктоне. Ей даже пришлось полностью обновить гардероб. Пейдж и Тори
настояли на этом, утверждая, что для успеха одежда играет далеко не
последнюю роль. Они сказали, что она выглядит неотесанной деревенщиной,
унылой и печальной. Без обиняков Дурнушка Джейн. Простушка Полли. Тем не
менее сейчас она выглядела еще хуже в мятом льняном костюме, который они
уговорили ее надеть.
— Ну и что, что мнется. Так и должно быть, — уверяла Тори. —
Чем больше складок, тем лучше ткань. Шелк, хлопок, хороший лен. Покажи мне
кого-нибудь без дюжины складок, и я покажу тебе...
— Дешевку Сью! — закончила за нее Сьюзен, вполне уловив мысль.
Церемонии закончились. Вы можете вытащить девчонку из деревни, но не можете
вытащить деревню из девчонки.
Она не могла поверить, что работает здесь, в одной из самых больших, самой
влиятельной в Калифорнии юридической фирме, специализирующейся на трудовых
вопросах и защищающей интересы предпринимателей. Теперь ей придется провести
множество бессонных ночей, придумывая для самой себя оправдания за переход
на другую сторону — от рабочих к их боссам.
Теперь она была в лагере
большого бизнеса
. Хотя Сьюзен понимала, что
лицемерила перед собой, думая, что защищает права народа. Потому что
зачастую и во главе профсоюзов стояли продажные, жаждущие наживы люди.
Возможно, трудовые организации действительно начинали свою деятельность на
благо народа, но все знали, что оружие профсоюзов ничуть не лучше, если не
хуже, чем оружие предпринимателей. Во всяком случае, преследуя свои цели,
они больше не стремились, бескорыстно помочь трудящимся. Так кого же она
обманывала? Бандиты — на обеих сторонах. По крайней мере, на стороне
предпринимателей по этому поводу особо не стеснялись. Они занимались
бизнесом, стремясь получить максимально возможную чистую прибыль.
Предприятия, на которых существовала потогонная система, стали ужасом
прошлого.
Надо же! Она уже входила в администрацию. С первого дня работы.
Показательно, что теперь ее доходы увеличились более чем вдвое. В Стоктоне,
представляя рабочих, Сьюзен, получала около двадцати двух тысяч долларов в
год. Теперь же зарплата приближалась к пятидесяти. Плюс дополнительные
выплаты. Причиной этого было то, что профсоюзные адвокаты получали твердую
ставку, тогда как администрация брала с клиентов почасовую оплату, которой
вполне хватало и на роскошные офисы, и на дорогие машины, обслуживающие
партнеров, и на первоклассные условия командировок, когда они требовались.
Так почему же она испытывает такую раздвоенность, размышляла Сьюзен, снимая
помятый льняной блейзер с крючка на двери, надевая его и пытаясь совместить
его подплечики с подплечиками такой же измятой шелковой блузки. Ее кабинет
был маленький, но славный, гораздо милее и опрятней, чем любой кабинет,
который она до сих пор имела. Его стены обтянуты белой тканью из волокна
рами, выбранной предшествующим адвокатом. Современная мебель с хромированной
фурнитурой отделана под дуб. В кабинете также находился небольшой диванчик,
дополнительный стол и пара мягких стульев, для клиентов и коллег.
Единственное, что Сьюзен оставалось решить, это какой постер купить для
голых стен. Об этом она планировала позаботиться сегодня, по дороге домой.
Ее секретарша порекомендовала магазин постеров в Вествуд Виллидж, и Сьюзен
отправилась через широко раскинувшуюся территорию Калифорнийского
университета, а затем вниз по заполненной людьми Гали-авеню, пытаясь его
найти. Улицы уже переполнялись студентами и завсегдатаями Вествуда. К восьми
часам место постоянных сборищ Виллиджа станет дикими джунглями городской
молодежи, кишащими тинэйджерами, торчащими из громко гудящих машин, —
от экстравагантных европейских моделей их родителей (
роллсы
и
феррари
встречались не так уж редко) до побитых
бьюиков
и
VW
из другой части
города.
Сьюзен заметила свободное место на стоянке и свернула к нему. Хорошие места
парковки было трудно найти, но ей почему-то всегда везло. И это поднимало
настроение.
Несколько мимов устраивали представление перед большой толпой, их лица были
вымазаны белой краской, а губы, щеки и глаза — подчеркнуто преувеличены в
клоунской манере. Сьюзен протолкалась поближе, чтобы посмотреть. Они
действительно были хороши, и она от души посмеялась над номером с ревнивым
любовником, который исполнялся в этот момент. Один из мимов играл на губной
гармошке, и когда они закончили представление, он разразился шутливым
попурри, пока другие пустили шапку по кругу, собирая деньги. Сьюзен достала
из бумажника пару долларов и опустила в нее.
Чувствуя что щеки ее начинает заливать ярким румянцем, она протолкалась
наружу и попыталась взглядом отыскать магазин постеров. В воздухе
разносились дразнящие аппетит ароматы гамбургеров и пиццы. Обеда до семи
часов не предвиделось, и, атакуемая вкусными запахами, она сдалась и
остановилась перекусить. Сьюзен, Тори и Пейдж были приглашены в дом Кит и
Джорджа на барбекю. Затем их троица собиралась отправиться на матч по поло.
Никто из них не интересовался поло, но Пейдж решила, что неплохо было бы
посмотреть на игроков. Если же мероприятие окажется скучным, то в запасе у
Пейдж был расширенный план посещения ночных кабаков, которые они должны
изучить в Лос-Анджелесе. Цель всего этого, с одной стороны, хорошо провести
время и познакомиться с интересными мужчинами, а с другой — вывести Тори из
депрессии.
Чудесным образом Сьюзен умудрилась выкинуть из головы своего бывшего
любовника Билли Донахью как раз в тот момент, когда решила уехать из города.
Она ничего не почувствовала, когда они прощались, даже оттенка того триумфа,
который, как ей казалось, она будет испытывать, оставив его в облачке пыли
позади своего
мустанга
, уезжая в новую жизнь, обещавшую быть более
интересной, чем жизнь, остающаяся ему. Она продвигалась вперед, сменив
колею, вытягиваясь вверх, уверенно расширяя диапазон своих притязаний.
Развитие Билли Донахью остановилось примерно на двадцати годах, когда он
решил, что с него достаточно. Возможно, он был прав — тогда.
Сьюзен подозревала, что возлюбленный Тори не заслуживал того, как она его
превозносила, но Тори была слепо увлечена им — настолько, что Сьюзен все
время ждала звонка в дверь, за которой окажется он с кольцом в руке, с
предложением и извинениями, извергаемыми водопадом. Воображение Тори было
настолько сильно, что оно сочилось из глубины ее души, захватывая заодно и
тех, кто ее окружал. Сьюзен переживала за прекрасную брюнетку, которая,
несмотря на все их усилия, никак не могла взять себя в руки. Хотелось бы
надеяться, что все фантазии Тори резко оборвутся после того, как Тревис
попросил своего адвоката позвонить и предложить ей сделку по разделу
квартиры, находившейся в их совместном владении.
Магазин постеров был совсем не таким, как ожидала Сьюзен. Скорее, он
напоминал магазин игрушек для взрослых, и она бродила, осматривая с
любопытством всякие невообразимые штучки. Здесь были гоночные автомобили из
формованной-черной резины, функционировавшие как телефоны, ластики в виде
эротических частей тела, пятифунтовые гантели в виде посеребренных пресс-
папье, контейнеры для холодных напитков в форме
иглу
, кроме того
выполнявшие функции стереодинамиков для плейеров, и даже телефоны с памятью
и рацией, приспособленные для использования в душе.
На стенах было так много постеров, что Сьюзен не знала, откуда начать
осмотр. Они были развешены начиная с уровня колена и до потолка, плотно
закрывая всю стену. Она могла выбирать между симпатичными, забавными,
авангардными, а также образцами особенно популярных постеров. Лучше всего
были представлены Миро и Хокни.
Сьюзен пыталась сделать выбор между
Сценами в бассейне
Дэвида Хокни и
Ипподромом
Стеллы, когда подсчитывая, во сколько это ей обойдется,
заметила лестницу, ведущую на второй этаж, похожий на небольшую студию.
Отложив решение, она поднялась по винтовой лестнице и с удивлением
обнаружила восхитительную выставку работ местных художников. Там были
причудливые керамические вещицы, несколько прелестных работ из стекла,
интересные скульптуры и узкая витрина дорогих на вид украшений ручной
работы. Но что действительно заставило ее затаить дыхание и всерьез подумать
о покупке, так это большие и красочные работы одного художника, свободно
висевшие на светло-коричневой стене. Это были абстрактные конструкции,
созданные из материала, похожего на проволочную сетку, одетую в пластик и
раскрашенную в яркие цвета. Размышляя, позволит ли ее бюджет, который
несколькими минутами раньше казался более чем подходящим, заплатить за одну
из них, Сьюзен осмотрела большинство работ, решая, какую выбрать. Вместо
покупки всех постеров, развешенных внизу, ей едва хватает денег всего на
одну авторскую работу и, может быть, придется еще доплатить. Боже
милостивый, она того и гляди, затмит экстравагантностью Пейдж.
Около одного из проволочных коллажей стоял довольно молодой мужчина в
потертых желто-коричневых вельветовых брюках и в университетской футболке, в
старомодных очках с проволочной оправой, обрамляющей его синие глаза,
которые, казалось, смотрели сквозь вещь, висящую перед ним. В том, как он
стоял и критически разглядывал работу, было что-то, заставившее Сьюзен
увидеть в нем не просто студента, заглянувшего поглазеть, а предположить,
что он здесь работает. А то, как он подошел и снял со стены тяжелое на вид
изделие и перевесил его так, как ему больше понравилось, видимо, стремясь
выровнять его, убедило ее, что это явно не просто студент.
— Простите, вы не подскажете, сколько это стоит? — спросила она,
не уверенная, что он вообще ее слышит.
Полностью погруженный в себя, он снял очки и протер глаза.
— Простите? — Определенно, это была двойная удача.
Теперь, когда он заговорил, какие-то особенности его голоса обнаружили, что
он старше, чем кажется. При ближайшем рассмотрении оказалось, что под
небольшими, но красивыми голубыми глазами уже пролегли морщины, а волнистые
светлые волосы уже начали редеть, у него были вывернутые ноздри, которые
Сьюзен всегда находила сексуальными, и она отвела глаза, обнаружив, что
пристально его разглядывает.
— Вы работаете здесь? — спросила она, думая про себя, что если
нет, то почему он что-то снимает и перевешивает на стене.
— О, нет. Действительно нет. — Мужчина приятно улыбнулся,
оглядывая ее и удивляясь недоумению, которое вызвал его ответ.
Сьюзен улыбнулась в ответ, чувствуя неловкость и ожидая объяснений. Он был
совершенно не похож на работника магазина.
— Я — художник, — объяснил мужчина, скромно пожимая плечами,
ямочка на его левой щеке стала более выразительной.
Глаза Сьюзен опустились вниз, на его потертые брюки, выглядевшие так, как
будто он играл в них в бейсбол и часто падал на колени. То, что он был
художником, конечно же объясняло его поведение.
— Правда? — уточнила она, ожидая подтверждения.
Мужчина улыбнулся и кивнул.
Сьюзен определенно была заинтригована.
— Мне нравятся ваши работы. Это действительно потрясающе, —
сказала она, снова взглянув на него с еще большим энтузиазмом. — Я как
раз размышляла, смогу ли позволить себе купить одну из них, — сбивчиво
добавила она, — но, думаю, о цене должна поговорить с кем-нибудь из
сотрудников, а не с самим художником.
К собственному удивлению она поняла, что флиртует, а это совершенно не
характерно для нее. Забавно, но это было приятно.
— Если здесь вообще кто-нибудь работает, — поправил он ее,
оглянувшись на несуществующих продавцов, при этом снова появилась его
замечательная ямочка.
На витрине с украшениями лежало несколько листков бумаги с отпечатанным
каталогом товаров, он взял один и быстро его просмотрел, перед тем как
передать ей.
— Они здесь несколько небрежны, — объяснил он так же
спокойно. — Когда я буду богатым и знаменитым, то смогу качать права.
Хотя, с другой стороны, если они будут продолжать в том же духе, я вряд ли
стану богатым и знаменитым.
Художник рассмеялся, как будто на самом деле совершенно об этом не
беспокоился.
— Слава Богу, мне не нужно рассчитывать на их явно отсутствующие усилия
продать что-нибудь, чтобы оплатить квартирную плату, — добавил он
прозаично, показывая на голубые с золотом буквы на своей футболке. — Я
профессор экономики Калифорнийского университета.
— Экономики? — Удивилась Сьюзен. — Не искусства, не истории
искусств?
Она уже пришла к заключению, что он определенно староват для студента, но
то, что он профессор, не приходило ей в голову. Теперь казалось, что он
вполне этому соответствует.
— Я — тайный художник. Так я расслабляюсь. Парень, владелец этой
лавочки, присмотрел мои работы на уличном вернисаже, который каждый год
проходит в Вествуде, и попросил меня выставиться здесь. — Он склонился
поближе к Сьюзен, понижая голос: — Они запрашивают совершенно возмутительные
деньги. Это так неловко. Если вы действительно собираетесь сделать покупку,
то возьмите их цену, разделите ее пополам и начинайте разговор с этой цифры.
Но не говорите, что это я вам посоветовал.
— Знаменитым вы, может быть, и будете, но, держу пари, богатым — вряд
ли, — рассмеялась Сьюзен.
— А я как раз всячески от этого отбиваюсь. Кроме того, вы когда-нибудь
встречали богача, который был бы счастлив?
— Это как раз то, чему вы учите на своих лекциях по экономике? Должно
быть, это действительно потрясающе.
— Я преподаю науку о деньгах, а не их философию.
— Понятно, — хихикнула Сьюзен.
Пейдж не одобрит
, — подумала она, улыбаясь, и тут же вспомнила, что
должна встретиться с Пейдж и Тори у Кит и с беспокойством взглянула на часы.
Пейдж уговорила Сьюзен на контактные линзы уже на второй день пребывания в
Лос-Анджелесе, и сейчас у нее было такое ощущение, что левая линза
выскочила. Проклятые штучки заставляли глаза слезиться все время, и просто
мукой было вставлять их обратно. Черт с ним, с честолюбием, она вернется
обратно к очкам. Этот художник-профессор в своих выглядит достаточно
привлекательно. Кроме того, много лет назад Сьюзен заставила себя не
смущаться очков. Больше того, благодаря им, она чувствовала себя увереннее.
Хватит с нее постеров. Хватит с нее этого милого профессора.
— Мне нужно бежать, — сказала она с сожалением. Ей хотелось
остаться и поговорить или увидеться с ним еще раз. — Я думаю, что
вернусь, чтобы договориться...
— Свидание? Или муж? — спросил он, закидывая удочку.
— Свидание, — ответила она, довольная тем, как он это спросил.
Она удержалась от того, чтобы добавить, что это свидание с подругами.
— Отлично, во всяком случае, это лучше, чем муж, — улыбнулся
он. — Если вы интересуетесь бедными голодающими художниками-
профессорами, то мне хотелось бы вам позвонить. В
Чейзенс
мы, конечно, не
пойдем, но что-нибудь попроще обещать могу, типа пикника при свечах на пляже
или что-то в этом роде...
Чейзенс
как раз то самое место, где Кит и Джордж Устраивали обед-репетицию
своей свадьбы. Это был прекрасный, дорогой ресторан с привилегированным
доступом, но свечи на пляже — гораздо романтичнее. Сьюзен взглянула на
листки ксерокопии, которые он ей вручил отметив пальцем нужную строчку.
— Марк Арент, — громко прочитала она, найдя его имя, и улыбнулась.
Они не заметили, что забыли познакомиться, и теперь Марк спросил ее имя.
— Сьюзен Кендел, — ответила она, автоматически протягивая руку и
от этого чувствуя себя дурой.
— Могу я вам позвонить? — снова спросил он. — Мы могли бы
побеседовать о выгодной сделке, относительно некоторых из этих
сверхценных
вещиц... — Его тон был шутливым, а глаза — искренними.
— Конечно, — сказала Сьюзен, уже воображая, как будет насмехаться
Пейдж.
Из-за того, что под рукой не было бумаги, она вырвала депозитный бланк из
своей чековой книжки, коротко улыбнулась на прощание и убежала.
Она чувствовала, что он наблюдает за тем, как она сбегает вниз по ступенькам
и выскакивает за дверь. Ее щеки порозовели от удовольствия, и на лице
расцвела улыбка, когда она подумала о том, что затеяла. Хватит с нее
болтовни о мультимиллионерах с Беверли Хиллз.
ГЛАВА 9
Брак Кит и Джорджа являл собою идеальный образец, воплощавший все то, что
каждый стремился найти, любовь и деньги гармонично сосуществовали под одной
крышей. Начало их семейной жизни проходило головокружительно. Казалось, у
новобрачных есть все: удачная карьера, интересные друзья, восхитительный
стиль жизни, и теперь к этому еще добавился трепет ожидания ребенка. За
обедом Кит объявила, что беременна.
Дом Периньон
лился рекой.
— Если все остальное провалится, тогда можешь падать на своего
никчемного художника, но дай себе хотя бы шанс, — убеждала Пейдж
Сьюзен, когда их троица выбралась из
астона-мартина
Дастина Брента у
шикарного лос-анджелесского Конного центра.
Служащий автостоянки отвез их автомобиль на место парковки. Они направлялись
на матч по поло и были одеты так, чтобы привлечь к себе внимание, так как
были предупреждены, что вечер на популярном ипподроме скорее модное событие,
чем спортивное состязание. И Пейдж считала, что здесь прекрасное место для
знакомства с тем типом мужчин, с которыми они и мечтали познакомиться.
Здесь были игроки в поло и владельцы команд — все действующие лица
прекрасного конного шоу. Занимаясь изучением вопроса, куда бы им отправиться
в Лос-Анджелесе, Пейдж прочитала статью, в которой игрок в поло был описан
состоящим из двух равных частей: великолепно работающего механизма и денег,
образ, немедленно привлекший ее интерес. Стремительная фигура в шлеме,
обтягивающих панталонах и высоких сапогах до колен, верхом на коне,
несущемся бешеным галопом, устремляющаяся вниз в погоне за мячиком размером
с биллиардный шар, в самой опасной командной спортивной игре. Об этой игре
говорили, что она
королева спорта, спорт королей
. Игрок в поло,
обеспечивающий себе высокий рейтинг по голам, имевший собственных лошадей,
вполне тянул на кандидата в избранники.
— Никаких художников, — настаивала Пейдж, проходя за подругами под
массивной белой аркой входа, мимо яркого белого забора, от которого шел
густой лошадиный дух, к раскинувшемуся комплексу.
Она была вся в белом. Узкая до колен юбка с разрезом спереди при ходьбе
открывала ее длинные загорелые голые ноги в новых сапожках. Белая
накрахмаленная хлопчатобумажная блузка типа мужской рубашки, с большими
подкладными плечами, украшенная стеклярусом, прихвачена у горла сверкающим
галстуком
поло
. Пейдж единственная из подруг была одета в стиле наездницы.
На Тори был новый костюм из льна и кружев холодного розового цвета. Что
касается Сьюзен, то на ней были новые черные брюки в
...Закладка в соц.сетях
