Жанр: Любовные романы
Богатые мужчины, одинокие женщины
...тающимся языком, все еще пытаясь проморгаться.
Она схватила бутылку
Кристалла
, как раз когда Пейдж собиралась сделать то
же самое. Ожидая возвращения бутылки, Пейдж замолчала и погрузилась в свои
мысли.
— О, черт возьми, я вообще не хочу работать, — проговорила она,
наблюдая, как последние капли шампанского отделялись от горлышка бутылки и
капали в ее бокал.
— Почему? Чем ты собираешься заниматься, кроме того что ловить в силки
какого-нибудь ужасно богатого парня? — спросила ее Сьюзен.
Внешний мир уже терял для нее четкость своих очертаний, и она поняла, что
совершенно пьяна.
— Я предполагаю выйти за него замуж и позволить ему заботиться обо мне
весь остаток моей жизни. Профессия актрисы не хуже, чем другие, годится для
того, чтобы сыграть роль жены представителя высшего света, — заключила
Пейдж, с ухмылкой вздернув бровь.
— Не слишком-то много свободы даст тебе эта роль, — урезонила ее
Сьюзен.
— Кому ты это говоришь? Такую свободу я знаю с двенадцати лет. А теперь
я вполне созрела для самой главной свободы — свободы ни о чем больше не
беспокоиться. Я готова выпустить из рук бразды правления.
— Только убедись, что тебе нравится тот экипаж, в который ты садишься.
— Разве я похожа на девочку, способную сесть не в тот экипаж?
Взбудораженной шампанским, теплом джакузи и переездом, Сьюзен казалось, что
с ней сейчас случится приступ истерического смеха и что у нее начинаются
галлюцинации. Она повернулась к Пейдж с тихим пьяным хихиканьем.
— Ты видишь то, что вижу я? Или я настолько пьяна?
Пока она это говорила, у Пейдж от удивления открылся рот, и они обе
уставились на фигуру, казалось, появившуюся из ниоткуда. Это была Тори, все
еще одетая в костюм из бледно-розовой кожи, с размазанным по щекам макияжем
и жалким выражением на хорошеньком личике.
— Меня до сих пор трясет от злости, — чуть позже объяснила Тори
срывающимся голосом, слезы продолжали стекать по ее щекам, задерживаясь на
кончиках длинных темных ресниц.
Она пыталась смаргивать их, поднимая глаза к светлеющему небу с уже
начинающими бледнеть россыпями звезд.
Вся троица успела изрядно насладиться очередной бутылкой шампанского и
теперь расслаблялась, устроившись в шезлонгах около джакузи. Они были
завернуты в махровые халаты хозяина, свежий запас которых хранился в домике
рядом с бассейном, слушая, как Тори изливает душу, рассказывая о жестоком
разочаровании и унижении, которые выпали на ее долю за последние двадцать
четыре часа.
День начинался как праздник. Она пребывала в состоянии эйфории от своей
победы, казалась себе Рокки, выбросившим вверх руки в ликующем жесте, и,
ощущая прилив энергии, торжествовала над недоверчивостью матери. Ее
переполняла благодарность к Тревису, и она любила его даже больше, чем могла
себе вообразить.
Они с матерью пришли к Тиффани, как было запланировано. И когда Тори мерила
кольца, одно прекраснее другого, даже ее ледяная мать растаяла и искренне
радовалась.
Маленькие белые сверкающие камни были символом того, что мечта стала
реальностью. Каждый перелив драгоценного камня зажигал в сердце Тори новый
этап жизни. Один блик — сцена бракосочетания, которая, как она всегда
верила, будет у нее с Тревисом. Другой — дети. Сцены возникали в голове,
отражая последовательность развития событий.
Но затем весь мир разлетелся вдребезги — надежды, мечты, счастливые планы
вместе с ее гордостью. Как раз тогда, когда она стояла перед элегантным
прилавком у Тиффани с черным бархатным подносом бриллиантовых колец,
сверкающих перед ней, и с одним, понравившимся больше других, на пальце,
Тревис позвонил, чтобы сообщить, что все отменяется.
Заикаясь, он попытался все свалить на своего адвоката. Но его бессвязные
извинения звучали фальшиво. Все было слишком знакомо, а все его доводы
сводились как всегда к одному — к отсрочке.
Тори оборвала его на полуслове, почувствовав колючий взгляд матери и
осознавая в глубине души, что уже никогда после этого не сможет окончательно
прийти в себя.
— Если бы у меня не было вас, и на меня не глядел бы этот
благословенный билет на самолет, а мои вещи не были бы упакованы, я бы не
знала, что мне делать, — смущенно закончила Тори.
Затем она кротко улыбнулась, пытаясь остановить слезы.
— Как в фильмах, где героиня теряет все... — Торн фыркнула и снова
коротко вздохнула. — Она остается, загнанная в угол, в своей некогда
привлекательной квартире, которая теперь представляет собой руины. Она
падает духом в алкогольном оцепенении, пока либо не убивает себя, либо кто-
то не приходит ей на помощь — вот так я себя чувствую. Если бы не вы, то я
была бы той бедной тупой дурой — это мой сценарий до последней буквы. Только
я, может быть, купила бы ружье в середине действия и выстрелила бы Тревису
прямо в проклятые...
— Яйца! — закончила за нее Пейдж.
Бедная Тори согласно кивнула. Она была совершенно не похожа на ту спокойную
южную красавицу, с которой они познакомились на свадьбе, и сердце Сьюзен
устремилось к ней. Даже поглотив почти целую бутылку шампанского, Тори,
похоже, не смогла избавиться от страданий. Она была неописуемо расстроена,
буквально ослеплена гневом и, казалось, действительно могла убить Тревиса.
— Боже мой, когда я думаю обо всех тех годах, которые истратила на
него... — пылко воскликнула Тори, приподнимаясь в шезлонге.
— Ты не должна этого делать, — прервала ее Пейдж, вставая и
немного покачиваясь, — ты не должна думать об этом. Все уже в прошлом,
он в прошлом. Тебе нужно похоронить его.
В этом что-то было. Представить себе Тревиса в шести футах под землей.
Казалось, эта мысль ободряюще подействовала на Тори, и она в первый раз за
вечер улыбнулась по-настоящему.
— Мне бы хотелось на самом деле похоронить его, — сказала она,
изображая, как берет пистолет и вытягивает руку в направлении воображаемой
цели.
Шампанское несколько восстановило цвет ее лица, а фантазия на тему мести,
заменившая жалость к себе, казалось, вернула блеск ее темным экзотическим
глазам. Она изобразила, как твердой рукой нажимает на спусковой крючок,
дергаясь назад, как от хорошей отдачи.
— Скатертью дорожка, Тревис, как-бы-там-ни-была-твоя-фамилия, —
удовлетворенно объявила Пейдж, остановив взгляд на том месте, куда должно
было бы упасть мертвое тело Тревиса.
— Единственное, что надлежит сейчас сделать, это устроить ему пышные
похороны, — пошутила Сьюзен, подыгрывая им.
Затем она хихикнула, размышляя, где в таком роскошном месте можно найти
лопату.
— Это великолепная идея, Сьюзен, — сказала Пейдж, удивленная, что
такая идея исходит от Сьюзен.
Совершенно пьяная, она споткнулась об одну из бутылок шампанского,
отправившись на поиски места для похорон.
— Я думаю, это было бы идеальной психотерапией, — сказала она
возбужденно, — изобразить похороны этого бастарда. Разыграть сцену
похорон.
Тори, казалось, подкупила эта идея.
Сьюзен, которая всего лишь шутила, подумала, что это абсурдно. Определенно,
с этими двумя она не соскучится. Поднявшись вслед за Тори, чувствуя себя
слегка по-дурацки, но при этом получая удовольствие, она побрела за ними по
холодной земле.
Именно Пейдж, в конце концов, нашла лопату. Она была под навесом за домиком
у бассейна. Там были и грабли, которые они также захватили с собой.
В таком замечательном саду было нелегко найти место, которое они могли бы со
спокойной совестью вскопать, но после долгих головокружительных поисков они
выбрали место под деревом. Тори жалела лишь о том, что это место оказалось в
тени. Она предпочла бы, чтобы Тревис жарился на солнцепеке.
Стоя голыми ногами на холодной зернистой земле, в одинаковых халатах, они начали копать по очереди.
— Мне никогда раньше не приходилось председательствовать на похоронах,
но я буду импровизировать, — объявила Пейдж.
Сьюзен хихикнула, затем посмотрела на Тори, которая с несчастным видом
пристально смотрела под ноги на яму, которую они выкопали.
Пейдж подошла, чтобы обнять плачущую брюнетку.
— Теперь, — мягко сказала она, — мы должны кинуть что-нибудь
туда — у тебя есть фотографии Тревиса или что-либо еще, что осталось от
него?
Тори закрыла глаза, крепко сжала губы, чтобы не расплакаться. Она сделала
большой глоток из бокала шампанского, чтобы отогнать протрезвление, которое,
как она почувствовала, начало просачиваться в голову.
— У меня в бумажнике есть пара фотографий, — предложила она, делая
еще один большой глоток.
После того как она вернулась и принесла коллекцию фотографий размером с
бумажник, Пейдж и Сьюзен стали их рассматривать. На некоторых из них Тори и
Тревис были вместе, рука об руку, на других — он был один. Тори испытывала
довольно странное чувство. Часть ее хотела, чтобы подруги сказали, какой он
милый
. Ведь они рассматривали фотографии мужчины, которого она, несмотря
ни на что, любила и только пыталась ненавидеть. И действительно, оказалось,
что она заглядывает к ним через плечо, подавляя желание рассказывать:
Вот
эта была сделана в парке на пикнике, когда мы только начинали
встречаться...
Господи, возможно ли, что она когда-либо придет в себя после него?
— Симпатичный, — признала Пейдж, второй раз перебирая
фотографии, — но он умер, — напомнила она им, шокируя Тори тем,
что позволила драгоценным напоминаниям упасть в импровизированную могилу.
Тори пришла в ярость от того, что испытала желание наклониться и собрать их.
Вместо этого она резко протянула свой бокал Пейдж.
— Подожди минуту, — сказала она, со вновь вспыхнувшей решимостью
снимая с шеи ожерелье. — Давай сделаем все как следует.
Чувствуя, как в ней снова поднимается гнев, она позволила тонкой золотой
нитке соскользнуть вниз, к фотографиям.
Ей казалось, что это уже чересчур, но она чувствовала, что этот поступок
укрепит ее так же, как и одобрение Сьюзен и Пейдж, которое она уловила краем
глаза. Входя в раж, стараясь не обращать внимания на боль внизу живота, Тори
снова поспешила через дворик к своим вещам, сваленным в кучу около джакузи,
схватила пару прекрасных белых туфель-лодочек из змеиной кожи, которые
Тревис подарил ей всего несколько недель назад. Но в тот момент, когда она
намеревалась присоединить их ко всем остальным
реликвиям
, Пейдж произвела
мгновенную конфискацию.
— Давай не будем увлекаться, — остановила Пейдж, влезая в шикарные
туфли, которые, похоже, подошли ей, и плавно вращаясь в них, сверкая голым
задом над могилой Тревиса.
Тори была невероятно удивлена видом голого зада Пейдж в такой момент и
рассмеялась, чувствуя, как горячая красная краска смущения заливает ее щеки.
— Боже мой, Пейдж, это совершенно безнравственно. — выговорила
она, задохнувшись. — Абсолютно безобразно...
Они громко расхохотались, падая друг другу на руки, и смеялись до тех пор,
пока слезы не покатились по их щекам.
Сьюзен громко вопрошала, не будут ли они наказаны за святотатство?
Пейдж просто сияла, очевидно, не способная о чем-либо вообще беспокоиться.
— Коль скоро мы все равно этим занимаемся, почему бы нам не похоронить
и других призраков, — предложила она. — Тревис не будет в обиде,
если ему придется разделить это место с другими? Как, Тори, не будет?
Не дожидаясь ответа, совершенно равнодушная к тому, будет Тревис возражать
или нет, Пейдж весело наполнила их бокалы, а затем беспечно зашвырнула
янтарную бутылку с этикеткой дорогого шампанского в могилу к фотографиям и
драгоценностям Тори.
— Сьюзен, ты можешь выбросить этого, как-его-по-имени, из Стоктона, а я
могу выбросить... — Пейдж хихикнула, всматриваясь вниз. —
Интересно, хватит ли там места для моего зверинца?
— Здесь копай чуть глубже, — подсказала Сьюзен, наклоняясь, чтобы
взять лопату и передать ее Пейдж, которая выкопала еще немного земли, перед
тем как произнести свое торжественное напутствие:
— В память нашего дорогого, любимого Тревиса-дерьмоголового...
— Как она органична, — прошептала Тори.
Пейдж изобразила укоряющий взгляд и затем возобновила свою речь:
— Мы кладем тебя покоиться под дерн... Пепел к пеплу, прах к праху...
Ты пытался быть порядочным человеком, но, увы, у тебя ничего не получилось,
и ты оставляешь после себя одного очень расстроенного индивидуума. — С
притворным участием Пейдж перевела взгляд с воображаемых останков Тревиса на
Тори, а затем обратно. — Твоим дорогим любимым, собравшимся здесь
сегодня, я говорю:
Ликуйте! Сукин сын скончался!
— А как насчет других парней? Я думаю, нельзя забывать и о
Билли, — ввернула Сьюзен.
Пейдж на минуту задумалась. Затем внезапно вспомнив о бокале в своей руке,
подняла его:
— Давайте за них выпьем, — экспансивно предложила она. —
За... О, в задницу их! Давайте вместо этого выпьем за наше здоровье. За нас!
Я думаю, мы великолепны.
Чтобы завершить церемонию, все три женщины подняли бокалы и с чувством
чокнулись так, что дорогой хрусталь баккара разбился вдребезги и осколки
усыпали свежую могилу.
— Я очень надеюсь, что мы найдем этих беверли-хиллзских миллиардеров,
ради знакомства с которыми мы сюда и приехали. И это будет очень
скоро, — сказала Пейдж, кривляясь над осколками и размышляя, насколько
возрастет их долг к моменту возвращения Дастина Брента.
ГЛАВА 7
Пейдж сидела за столиком, расположенным у южной стены закусочной Нейта и
Эла, в которой, как всегда, было полно народа. В эту популярную в Беверли
Хиллз закусочную она приходила каждое утро завтракать, с тех пор, как неделю
назад приехала в Лос-Анджелес. Это было хорошее место для наблюдений и
подслушивания. Посетители время от времени болтали с официантками, снующими
между столиками, выполняя утренние диетические заказы клиентов. Кто-то бывал
здесь изредка, кто-то регулярно. Кто-то следил за количеством холестерина в
своем организме, кто-то — за солью. Маленькие скамейки были установлены
близко друг к другу, и Пейдж хорошо слышала обрывки разговоров. В кафе
царила дружелюбная атмосфера.
По общему мнению, закусочная Нейта и Эла стала клубным буфетом для
профессионалов шоу-бизнеса и торговли недвижимостью (двух наиболее
влиятельных сфер деятельности города) — собирающихся под одной крышей и,
часто, за одним столиком. Когда влиятельные лица местного маленького
общества не заключали сделки, они
изголялись
, как они это называли,
подслушивая чужие разговоры перед, во время или после тарелки хорошо
приготовленного жидкого кислорода, яиц, лука и нескольких чашек прекрасного
горячего кофе.
Пейдж находила занимательным наблюдать за собой, когда подносила чашку кофе
к губам, вдыхая богатый аромат и ощущая приятный бодрящий вкус. Это как раз
то, что ей нужно, чтобы пережить еще один день хождений по дебрям рынка
труда в поисках работы.
Прослушивания в Нью-Йорке были суровыми, но она, по крайней мере, знала ту
систему. Друзья и опыт обеспечивали какое-то уважение к ней. Получить
постоянную работу оказалось совершенно другим делом. Для Тори и Сьюзен найти
работу — раз плюнуть. Закончив колледж, имея степень мастера и степень
доктора в области права, как у Сьюзен, или диплом специалиста по продаже
недвижимости, как у Тори, они могли исследовать все возможные альтернативы,
показавшиеся им привлекательными. Но Пейдж, начиная с самой нижней ступеньки
лестницы, обнаружила, что желание изменить род деятельности без
свидетельства об окончании колледжа или без практического опыта фактически
лишало ее возможности найти работу. Никого не интересовало, что она играла
во многих мюзиклах. Это был Голливуд. И безработная актриса — всего лишь
безработная актриса.
Думая, что она может встретить толпу исполнительных администраторов, которые
работали в десятках тянущихся вверх зданиях в вылизанном до блеска Сенчури-
Сити, Пейдж отправилась в расположенное там агентство по найму.
Надеясь взять его штурмом, она влетела туда, рассчитывая на свою эффектную
внешность, в предвкушении богатого выбора работы. Кто откажется нанять ее?
Сообразительная, привлекательная, энергичная, она чувствовала, что способна
справиться с любым делом. Надо только научить ее той роли, которую требуется
сыграть, и она исполнит ее.
Однако ее заметно встревожило то, что на самом деле все выглядело иначе, чем
она ожидала. Оказалось, что ее внешний вид и энергия скорее настроили
враждебно женщину, принимавшую новых претендентов. Пейдж вручили стопку
бумажек и отправили в комнату, набитую другими претендентами, где ее
проинструктировали, как заполнить длинную анкету, после чего подвергли
ужасному экзамену.
Тест был полон спорных пространственных головоломок, двусмысленных вариантов
ответов, предложенных на выбор, и заставил ее почувствовать себя идиоткой.
Это было абсурдно; она не собиралась работать инженером в области
воздухоплавания. Зачем же проверять ее на сложных математических уравнениях,
умножении и делении процентов и многозначных дробей? Не собиралась она и
выдавать себя за историка. После математической секции шли вопросы о датах
исторических событий, названиях конкретных сражений, где они происходили, и
кто их вел. Третья секция относилась к самому безнадежному предмету —
географии, где ее поймали на том, что она не знала столиц, озер и даже
топографии гор. Кто, черт побери, знает, какой водораздел отделяет тот или
иной штат или какой город является столицей Турции? Единственное, что ее
задело за живое в этом тесте, — высота гор, что было связано с
развившейся у нее в последнее время боязнью высоты.
Через стеклянную перегородку она могла видеть другую группу претендентов,
согнувшихся над пишущими машинками и проходившими тест на скорость, после
чего они должны будут продемонстрировать свое знание стенографии. Пейдж тоже
ожидает этот тест, хотя она уже сказала, что стенографии не знает.
Беспомощно уставившись за перегородку, наблюдая за пальцами, летающими по
клавишам пишущих машинок, и определенно огорченная тем, что у нее нет, по
крайней мере, карманного калькулятора, чтобы хоть немного схитрить на
математическом тесте, Пейдж засунула в сумку наименее заполненные тесты. Она
слишком стеснялась оставить их. Но несмотря на стыд и переживания, она с
безучастным видом вышла из комнаты.
Положение прошедших классификацию оказывалось ничуть не лучше, чем не
прошедших. Большинство из них попадали в сети подставных агентов по найму,
которые высматривали потенциальных клиентов для своих контор, чтобы сделать
на них комиссионные. За работой, описание которой выглядело очень
соблазнительно в их списке, оставалось только протянуть руку... Однако
пришедший для собеседования обнаруживал нечто совершенно другое.
Пейдж имела несколько таких бесед. Она прекрасно могла найти работу
самостоятельно. Ее занимало только одно, где познакомиться с богатым
мужчиной.
Сегодня в ее планах попасть на Родео Драйв. Она рассчитывала, что если не
удастся познакомиться с двумя десятками богачей, работая там в одном из
наиболее дорогих магазинчиков, то она, по крайней мере, сможет подружиться с
некоторыми из состоятельных клиенток, которые помогут в осуществлении ее
желаний.
Она также думала побеседовать в парочке клубов здоровья для членов высшего
общества, чтобы предложить вести уроки танцев и аэробики. По крайней мере,
тамошние богачи будут не старыми и в хорошей форме.
— Я теряю время, — сказал пожилой мужчина в ярких широких брюках
из шотландки и желтой рубашке с короткими рукавами, который в соседней с
Пейдж кабинке уже несколько минут просматривал в газете спортивный раздел.
— Не теряйте надежды, — улыбнулась официантка, торопясь мимо него
в сторону другого клиента, который сигналил ей счетом.
Возможно, это банальная фраза, но Пейдж была в том настроении, когда эта
фраза преисполнилась для нее глубокого смысла. Надежда! Что это для нее
значило? Найти сегодня работу? Или, еще лучше, найти богатого кандидата,
который бы ликвидировал необходимость это делать?
Припарковав машину у Бонвит Теллера, где была разрешена бесплатная стоянка,
Пейдж перешла Вилширский бульвар и направилась на север, к Родео. На углу
Дейтон и Родео магазин Джиорджио заявлял о себе ослепительным навесом в желто-
белую полоску, и Пейдж решила сделать в нем первую остановку.
Не это ли имела в виду Джудит Кранц, когда писала свои Сомнения
? —
размышляла она, входя в шумный универмаг и разочарованно оглядываясь, чихая
от одеколонов Джиорджио, разбрызганных в воздухе при входе в магазин.
В дверях стояли две хорошенькие, одинаково одетые негритянки и, улыбаясь
рекламными улыбками, обильно распыляли в воздухе духи. Пейдж вернула им
улыбку. Когда ты ищешь работу, улыбаешься каждому на случай, если они могут
повлиять на процесс найма. Хотя сомнительно, что парфюмерные девочки могут
оказать какое-то влияние. За прилавком слева, тут же, как она вошла, была
пара других парфюмерных девочек, и пока Пейдж направлялась к ним, ее
обогнала еще одна такая же пара.
Здесь все битком забито.
Хотя тут был достаточный блеск, но не хватало тончайшего аромата
изысканности и высшего общества, которое она ожидала увидеть. Это совершенно
не похоже на элегантные магазинчики, в которые они заходили с Кит, когда
приезжали в Лос-Анджелес на ее свадьбу.
Магазин был переполнен покупателями, которые, как показалось Пейдж, только
что вывалились из туристического автобуса. Она почти ожидала увидеть полки,
ломящиеся от сувениров, открыток и подарочных наборов от Джиорджио, но
вместо этого увидела прилавки, забитые трехтысячедолларовыми платьями, как
будто шла распродажа, которой в действительности не было.
Правда, все, что она слышала о шикарных атрибутах присутствовало, там был
светящийся, отделанный дубовыми панелями бар, за которым подавали коктейли и
кофе капучино
, знаменитый стол для игры в пул, блестящие модные аксессуары
и изумляющие ценники.
Но для Пейдж пленительный миф Джиорджио определенно рассеялся, и она вышла
оттуда, не беспокоясь о том, куда дальше идти.
Набрав серию приводящих в уныние нет-но-зайдите-в-другой-раз
, она, не
теряя темпа, упорно направилась на север, вверх по Родео, не позволяя
испариться своей уверенности.
В конце концов она делала это ради денег, напомнила она себе. Это временно.
Это не было карьерой. Поэтому она не могла позволить себе из-за этого
расстроиться. Это все преходяще.
Кто же мог подумать, что это так трудно, думала она, выходя из очередного
магазина с шестым отказом и решая, что если ее в следующий раз спросят, есть
ли у нее опыт работы, придется соврать и сказать да
. Затем она начала
обдумывать, не лучше ли отказаться от своих планов и связаться с лос-
анджелесским агентом. Можно попытаться сняться в рекламе, попробоваться в
мыльной опере
, сыграть в комедии положений...
Она как раз занималась латанием своего старого воздушного замка, проходя
мимо Джерри Магнии
, Поло
, а затем еще одного мужского магазина с
названием Мистер Гай
, когда чуть не столкнулась с приятным мужчиной,
выходящим из этого магазина, нагруженного пакетами с покупками. И ее
поразила мысль, что мужской магазин высшего класса был бы самой хорошей
ставкой. Она обменялась с джентльменом извиняющимися улыбками и с новым
настроем отправилась в эти три магазина справиться о месте. Дорогие товары,
от хипповых до стильных, свидетельствовали о том, что мужчины, покупающие
их, вполне соответствуют счету за эти товары.
Ее дела пошли в гору: она подобрала два места, а потом и третье, в магазине
Теда Лапидуса, который обслуживал и мужчин, и женщин.
На другой стороне улицы был потрясающий комплекс маленьких магазинчиков
модельеров — Валентино, Мод Фризон, Кризиа, и даже детский магазинчик,
щеголявший большими ярлыками и большими ценниками для маленьких людей.
Кит затаскивала Пейдж, Тори и Сьюзен сюда во время их первого посещения Лос-
Анджелеса, Пейдж запомнила это, потому что магазинчик назывался Тори
Стилл
, и они тогда шутили над Тори, что он бы мог быть ее, если бы она была
достаточно удачливой, чтобы поймать в силки кучерявого магната до того, как
это сделала другая Тори.
— Это просто позор, — шутила Кит, — только представь себе,
...
Закладка в соц.сетях
