Жанр: Любовные романы
Тина и тереза
...ли правильно
расставлено и накрыто. Она взяла две вазы и поменяла местами.
- В доме, наверное, полно слуг? - поинтересовалась Тереза.
- Да, хватает.
- А я так и не наняла служанку, - сказала Тереза. - Не хочу видеть рядом чужого
человека. Впрочем, ты же знаешь, у меня очень маленькая квартира. А вообще, должно быть,
интересно, когда тебе прислуживает много людей?
- Я не люблю и не умею отдавать распоряжения. Но дом большой, дел много, и Конни
считает, что нам необходимо иметь достаточно слуг. Он хочет, чтобы к нам переехала Джулия
Уилксон, я тебе о ней рассказывала, и командовала прислугой, а я бы занималась только
детьми.
Тереза помолчала с задумчивостью.
- Из тебя, безусловно, получится идеальная мать. Ни подзатыльников, ни шлепков... Ты
сумеешь сделать своего сына счастливым.
- Да, я очень хочу, чтобы Барри был счастлив. И Мелисса, конечно, тоже. Послушай,
Тесси, - Тина повернулась к сестре, - если хочешь купить дом, квартиру, словом, если
нужны деньги, мы дадим сколько надо. Я давно хотела предложить, просто стеснялась.
- Деньги? Зачем? Я достаточно зарабатываю и почти все кладу в банк на имя Барни.
Когда-нибудь у него появится заветная мечта, может быть он захочет учиться дальше, и я хочу,
чтобы он имел возможность исполнить свои желания.
- Мы с Конни тоже будем рады помочь ему в этом.
- Знаю. Спасибо, Тина.
Ее лицо вдруг стало грустным.
- Тесси, а у тебя есть заветная мечта? - спросила Тина.
- Теперь уже нет. Впрочем, иногда мне хочется уехать куда-нибудь в Восточную
Австралию и поселиться там, вдали от всей этой суеты.
- И ты не будешь скучать по Сиднею?
- Мне кажется, нет.
Тина вспомнила свою, жизнь у миссис Макгилл. Да, ей тоже хотелось убежать от всего и
ото всех. Выйдя замуж, она послала старой даме письмо с рассказом о своей жизни, а также
сообщила ей, что дочь Джоан жива. Миссис Макгилл ответила. Она просила Тину навестить ее
и привезти Мелиссу. "Все, чем я владею, принадлежит дочери Джоан, - писала миссис
Макгилл, - и я хочу увидеть девочку перед своей смертью. А тебя, Тина, я вспоминала гораздо
чаще, чем ты можешь себе представить. Даст Бог, все, что я сумела сделать за время жизни в
Австралии, не пойдет прахом..."
Тина также убедила Конрада написать Джону Россету в Сан-Франциско. Она была
поражена, узнав, что он все еще не сообщил отцу Джоан, что его единственная внучка не
погибла.
- Это же будет для него как свет в окошке! - говорила она. - Неважно, какие у вас
были отношения! Представь себе, сколько он пережил, у него же никого не осталось!
- Если он потребует отдать ему Мелиссу, - сказал Конрад, - я не соглашусь.
- Она сможет часто навещать его, - успокоила Тина, - или пусть он приезжает к нам.
Эта мысль не очень понравилась Конраду, но письмо он отправил. Он, по возможности,
старался не возражать Тине, исполнять любые ее желания, она это знала. Но она оставалась
верной себе и никогда не злоупотребляла его терпением и вниманием. Она старалась быть
прежней, милой, ласковой, доброй. Хотела жить новой жизнью, радоваться, мечтала забыть все
плохое...
Тереза вернула ее к действительности, сказав:
- Наверное, ты делаешь все так, как велит Конрад?
- Вовсе нет. Как правило, мы стараемся прийти к общему мнению.
- Я бы ему не простила, - сказала Тереза, глядя сестре прямо в глаза, - такое нельзя
прощать!
В ее взгляде было столько твердости, что Тина на мгновение пожалела о том, что в
порыве откровенности все рассказала сестре.
- Ты меня осуждаешь?
- Нет. Это же твоя жизнь. Я сама редко поступала правильно.
- И все же в глубине души не можешь меня понять?
- Не знаю. - Тереза взяла ее за руку. - Ты же счастлива, правда?
- Да, Тесси. Я получила все, что хотела. Вышла замуж за любимого человека, у меня есть
сын и все, что нужно для счастливой жизни.
Тина улыбалась, и Тереза рискнула спросить:
- Но если б ты знала, что ждет тебя на пути к этому счастью, то согласилась бы пережить
все это ради того, что имеешь теперь?
- Никогда! Ни за что на свете!
И Тереза отпрянула, заметив, что лицо Тины залито слезами.
- Ради Бога, прости! - пробормотала она.
-Ничего, - ответила Тина, вытирая слезы тыльной стороной ладони, - я же правда
счастлива, Тереза, и это главное. Просто иногда мне кажется, что я вижу зеленые листья
деревьев, присыпанные только что выпавшим холодным сверкающим снегом. Я однажды
видела такое. Да, красиво, необычно, волшебно, но при этом такое странное чувство... Я даже
не могу объяснить... Какая-то несоединенность отдельных явлений жизни, где-то там, в
глубине души, беспомощность а иногда... просто страх.
- А Конрад? Он знает?
- Да. Он один может успокоить меня. Кроме того, теперь у меня есть ты.
Тина глубоко вздохнула и улыбнулась, уже совсем по-другому.
- В таком случае все будет хорошо?
- Конечно, Тесси. И у меня, и у тебя. Идем? Повинуясь желанию Тины, Тереза прошла в
детскую и заглянула в колыбель.
- Ну как? - спросила Тина. Тереза пожала плечами.
- Он еще не стал личностью. Пригласи меня в гости лет через двадцать, тогда я тебе
скажу.
- Через двадцать? Страшно даже представить!
Они обе рассмеялись и вернулись в зал. Там ждали Конрад и Мелисса, одетая в одно из
самых нарядных платьев. В ее черные волосы была вплетена алая роза. Мелисса поздоровалась
с Терезой.
- Ты сегодня очень красивая, - сказала та, хотя на самом деле девочка ей не нравилась.
Тереза считала, что Мелисса чересчур своевольна и упряма, а потому еще доставит немало
хлопот. Но Конрад О'Рейли, как видно, очень любил свою дочь.
- У Терезы прелестный сын, - заметила Тина, - жаль, ты не взяла его с собой, Тесси.
- В другой раз... Да, он хороший мальчик, ни в мать, ни в отца.
- Что ж, - улыбнулся Конрад, - и такое бывает.
Потом посмотрел на жену. Тина знала этот взгляд, Конрад часто так смотрел в последнее
время. Так, точно спрашивал: "Ничего не случилось, Тина? Все в порядке? Тебе хорошо?"
Она широко улыбнулась, отгоняя его настороженность. Сегодня праздник, и ей хотелось
быть веселой.
- Где же ваш знаменитый приятель? - поинтересовалась Тереза. - Он, наверное, не
придет.
- Нет, он обещал, - сказала Тина. - И он вовсе не знаменит. Если хочешь знать, ты
куда более известный человек.
В холле послышались шаги.
- Это Даллас, - сказал Конрад.
Тереза вздрогнула и застыла на месте. Что это, совпадение?
В это время вновь прибывший вошел, и все взоры устремились на него. Даллас был
хорошо одет и держался с такой же спокойной уверенностью, как и прежде.
Он стал намного старше, но был красив, так же как и Тина, простой, ненавязчивой, не
бросающейся в глаза красотой.
Они с Терезой, не отрываясь, смотрели друг на друга.
- Моя сестра, мисс Хиггинс, - сказала Тина, - а это...
- Мы знакомы! - вырвалось у Далласа.
Тереза улыбнулась неуверенно и чуточку жалко. Ее смуглое лицо пылало.
Даллас подошел и поцеловал руку Тины, а потом - кончики дрожащих пальцев Терезы.
Конрад и Тина переглянулись. Наступило замешательство.
- Прошу садиться, - пригласила Тина, надеясь разрядить обстановку и незаметно
отвечая пожатием плеч на молчаливый вопрос мужа.
Все заняли свои места. Даллас натянуто улыбнулся.
- Мы знаем друг друга еще с юности. Знаете, жили в одном квартале и пару раз
встречались. Думаю, потом мисс Хиггинс вам все объяснит.
- Даллас...- тихо выдохнула Тереза, улучив момент, когда Тина обратилась к
Конраду, - я думала...
- Вы не единственная, кто так думал, - спокойно произнес Даллас, и Терезу обожгли
его взгляд и слова.
К своему изумлению, она не сдержалась, несмотря на то, что рядом были ничего не
понимающие люди: по лицу побежали слезы. Она была так растерянна, что даже не выбежала
из комнаты, как это обычно бывает в таких случаях.
Господи, да наяву ли все это?! Человек, которого она давным-давно вычеркнула из своей
жизни, сидит рядом с нею живой и здоровый! Впрочем, из ее памяти он не уходил никогда.
- Я рад видеть вас, мисс Хиггинс, - промолвил Даллас, - простите, если что-то не так
сказал.
Тереза уже справилась со слезами и сидела с застывшим видом, только глаза бешено
горели да пальцы теребили салфетку.
Даллас выздоровел! Она сходила с ума от радости и сознания невероятности
случившегося. И в то же время ей было очень стыдно оттого, что она когда-то бросила этого
человека в самый трудный в его жизни момент.
А Даллас не испытывал ожидаемого торжества. Когда-то он мечтал вновь встретить
Терезу и поразить, по возможности, в самое сердце. Но теперь чувствовал, что не может
наслаждаться победой.
Говорили больше хозяева, а гости молчали, ошеломленные неожиданной встречей.
Временами Тереза ловила на себе взгляд сестры, сочувственный и понимающий. После десерта
мужчины взяли свои бокалы и перешли на балкон, а Тина, бережно обняв сестру за плечи,
отвела ее в уютный уголок гостиной, где можно было спокойно посидеть в одиночестве.
Даллас устроился на перилах балкона и смотрел вдаль, на дома, море и горы. Солнце
сияло в бокале с вином, который он держал в руке, играло в волосах и ресницах слегка
прищуренных глаз.
Весь мир принадлежал ему! Весь мир, кроме Терезы.
- Спасибо, Конрад.
- И вам, Даллас. Не стану повторять, за что.
- Я удивился, когда увидел, какой дом вы купили моей матери. Право, не стоило...
- Скромный, маленький дом - ничего особенного. Она рада?
- Конечно! Она всегда жила очень плохо.
Даллас посмотрел сквозь стеклянные двери в комнату, где Тина и Тереза сидели
рядышком на диване. Удивительно, что они оказались сестрами!
- Скажите, Конрад, ваша жена и мисс Хиггинс действительно сестры?
- Тина говорит, да.
- В это трудно поверить. Они так же похожи, как, скажем, мы с вами.
Конрад рассмеялся.
- Да, пожалуй. Они вообще очень разные. Даллас допил вино и поставил бокал на
перила.
- Вам повезло. Вы женаты на прекрасной женщина. Знаете, у нее удивительные глаза -
глаза человека, мечты которого наконец осуществились и который в то же время не забыл
прошлого. Она знает настоящую жизнь и между тем не потеряла веру во что-то сказочное.
- Да, Тина она и останется Тиной, это я всегда в ней ценил.
- Вы счастливы?
- Счастлив ли? Знаете, Даллас, я пришел к выводу, что люди, которые способны быть
счастливыми, умеют извлекать счастье из самых мельчайших моментов жизни. Это такие, как
вы. А другие, например я, вечно рвутся вперед и вверх и никогда, даже на самых великолепных
недосягаемых высотах, не достигают ожидаемого блаженства.
- У вас есть или были друзья?
- Нет. Сейчас есть единомышленники, деловые партнеры. А друзья, люди, близкие по
духу? Я с детства привык к одиночеству. Кстати, Даллас, чем думаете заняться?
- Пока не решил. Я очень люблю море, но не знаю, смогу ли вернуться к прошлому,
хватит ли сил.
- Я в любом случае не хотел бы терять вас из виду. Такие люди, как вы, на вес золота.
Потом Даллас вызвался проводить Терезу домой, отказавшись от предложенного
Конрадом экипажа.
- В такой вечер приятно пройтись пешком, - сказал он.
Вечер действительно был чудесный. Сад дышал прохладой, и ветви деревьев, причудливо
переплетаясь, бросали черные тени на освещенную фонарями землю.
Конрад и Тина спустились по ступенькам, провожая гостей.
Тереза молчала и держалась тихо, как-то затаенно, точно не знала, что будет дальше, но
чего-то очень ждала.
Тина хотела предложить сестре остаться ночевать, но потом передумала: не стоит
вмешиваться, пусть все идет своим чередом.
ГЛАВА X
Даллас и Тереза остановились возле ее дома. Ветер блуждал во тьме, и Терезе на миг
показалось, что она в пустыне и слышит унылое пение песков. Как мучительно счастье,
превратившееся в воспоминание!
- Мы пришли, - сказала Тереза, - я живу наверху. Даллас молчал, и женщина замерла.
Сейчас он уйдет, и все кончится!
- Ты удивилась, правда? - спросил он наконец.
- Я приходила к тебе, но ты уже уехал, и твоя мать больше не жила в этом доме. Я хотела
тебе помочь! - Она смотрела с надеждой.
- Что ж, верю, - произнес он, и опять наступила пауза.
- Тебе было, наверное, нелегко?
- Конечно, Тереза.
По ее щеке побежала слеза, и Даллас вздрогнул. Думая об Австралии, он всегда
вспоминал эту женщину. Неважно, с какими чувствами, но вспоминал, она никогда не была ему
безразлична.
Он невольно смягчился.
- Может быть, познакомишь меня с Барни?
- Барни нет дома. Я оставила его у Айрин.
Даллас не уходил: неумолимые тени прошлого ложились на его сердце. Он повернул
Терезу так, чтобы видеть ее лицо. Женщина слегка дрожала, рукава ее легкого платья трепетали
на ветру. Даллас положил руки на ее плечи.
- Скажи, Тереза, помнишь, ты предложила мне остаться с тобой? Меня это так
поразило... Неужели ты думала отблагодарить меня таким способом?
Тереза покраснела. Даллас и Тина - единственные люди, способные заставить ее
краснеть за себя.
- Нет, - сказала она, - просто мне не хотелось, чтобы ты уходил. Хотелось удержать
тебя любой ценой.
Он тихо спросил:
- А сейчас ты этого хочешь?
Тереза подняла глаза. Она вспомнила свой небогатый любовный опыт, принесший одни
разочарования. Встреча с Далласом. Они гуляли, целовались, строили планы... Все сорвалось,
отчасти из-за ее глупости, отчасти по вине обстоятельств. Потом Нейл. Она стала его
любовницей, через месяц забеременела, а еще через два он ее бросил. И все.
Тереза знала: независимо от того, чего она хочет или не хочет сейчас, отказать Далласу
будет выше ее сил. В данный момент хозяином ситуации был только он.
- Пойдем, посмотришь, как я живу.
Они поднялись по скрипучей лесенке.
В квартире было темно. Полосы лунного света ложились на пол, а пейзаж за окном
завораживал, почти что пугал неземной красотой.
- Ты могла бы, наверное, иметь квартиру просторнее и богаче, - сказал Даллас.
- Да, - согласилась Тереза, - но мне нравится здесь. Я не хочу никуда переезжать.
Она не зажгла свет. Повернулась к Далласу и сказала просто:
- Я твоя, Далей.
Он привлек ее к себе, и она услышала, как бьется его сердце.
- Это правда? - прошептал он.
- Да, - ответила она, закрыв глаза и запуская пальцы в его волосы.
Она сбросила одежду, и ночь, сестра и союзница каждой женщины, облекла ее тело в
призрачные одежды, сглаживая недостатки, делая его чувственным и прекрасным.
И такой счастливой, полной восторгов и таинства чувств незабываемой ночи в ее жизни
еще не было.
Утром она проснулась в объятиях спящего Далласа и лежала, стараясь не шевелиться,
жмурясь от яркого света. Ее смуглая кожа блестела, волосы рассыпались по подушке.
Второй раз в жизни она ложилась в постель с мужчиной, который не обещал на ней
жениться. Что скажет Даллас, когда откроет глаза?
Она смотрела на стоящий возле окна стол и представляла, как они по утрам собираются за
этим столом: она, Барни и Даллас.
Тереза вздохнула. Все же приятно почувствовать себя женщиной, ощутить свою слабость
и истинную силу.
Даллас проснулся и крепче обнял Терезу. Она повернула лицо, и он увидел ее глаза,
вопросительно-настороженные и все же счастливые.
- Ты хотела бы выйти за меня замуж? - Он улыбался, но в глазах его было что-то
незнакомое, чего Тереза пока не могла понять.
- Почему бы и нет? - прошептала она. - Конечно, если ты меня любишь.
Похоже, ее не терзали сомнения - так, по крайней мере, показалось Далласу.
- Но у меня еще нет работы, и Барни меня не знает.
- Барни ты понравишься, я уверена, и работу такому, как ты, человеку вовсе не трудно
найти.
- Я очень рад, что все так просто, - ответил Даллас, и Тереза не почувствовала иронии.
Она вскочила и принялась готовить завтрак. Даллас следил за ее движениями. Она была
исполнена энергии и будто что-то стряхнула с себя, от чего-то освободилась.
Даллас ее не разлюбил! Она вдруг поняла, что значит иметь рядом человека, который
любит тебя независимо от того, какая ты есть, что делаешь, говоришь, а просто потому что ты
- это ты. И ты чувствуешь себя свободной и сильной и в то же время подчиняешься ему, его
доброй воле. Ведь и Барни любит ее просто за то, что она его мать.
А Даллас смотрел на Терезу и думал: может, оставить все как есть сейчас, утопить обиду в
любви, сделать Терезу счастливой и не говорить ей того, что он хотел сказать? Но тогда она,
возможно, никогда ничего не поймет.
- А сама ты любишь меня?
- Да, - сказала она и смутилась.
Потом счастливо засмеялась, и Даллас замер: он давно не видел, как она смеется. А потом
внезапно не выдержал:
- Знаешь, Тереза, у тебя есть редкое качество: ты поразительно уверена в тех, кто тебя
любит.
Тереза обернулась: тень настороженности набежала на ее лицо.
- Что ты хочешь сказать?
- Ты веришь в неизменность чувств тех, кто когда-либо был беззаветно и бескорыстно
предан тебе. Ты считаешь, что эти люди всегда подождут до того момента, когда будут тебе
нужны. Разве нет?
- Я тебя не понимаю. Что плохого в том, что я верю в тебя и твои чувства? А если я живу
этой верой?
Далласа поразили последние слова. Нет, разговор стоит продолжить, хотя бы ради того,
чтобы послушать, что она скажет.
А Тереза стояла посреди маленькой комнаты, залитой солнцем, и вся ее поза выражала
беспомощность и ожидание. В руках она держала пустую чашку, ее взгляд казался
остановившимся, распущенные волосы падали на худенькие плечи. Даллас удивился: он не мог
понять, почему она стала для него незаменимой, эта женщина, странное порождение
многоликой вечности, одна крошечная пылинка в океане звезд, постоянно падающих на землю.
- А твои чувства?
- Они были и есть.
- Разве? Ты живешь теми чувствами, которые соответствуют моменту, и не более того.
Много ли ты вспоминала обо мне в другие дни?
- Много.
- Не лги. Я никогда тебе не лгал. Так и сейчас хочу честно признаться в том, что я уже не
тот, что раньше.
Тереза смотрела тревожно и одновременно с вызовом.
- Такие, как ты, не меняются.
- К сожалению, да, Тереза. А вместе со мной изменилось и мое отношение к тебе.
- Вот как? - Она старалась держаться спокойно. - А то, что произошло между нами...
что это было?
- Порыв. Если хочешь, слабость. С тобой такого не случалось? Или ты просчитывала
каждый шаг, всегда думала о последствиях?
По лицу Терезы пробежала усмешка. Воодушевление внезапно вернувшейся юности
исчезло с него, и Даллас об этом жалел.
- Конечно, нет. И я знаю, ты лучше меня. Поэтому, Далей, не стоит притворяться.
И Даллас, глядя в ее глаза, понял, что она и в самом деле верит в него и его чувства.
- Теперь ты меня не знаешь.
Тереза, все еще стоявшая очень близко, слегка отстранилась.
- Так ты меня больше не любишь?
- Есть чувства сильнее любви, и есть также что-то, что сильнее чувств. Думаю, тебе это
известно.
- Но не тебе.
- Может быть. И все же существует какая-то фальшь, с которой я не мог бы жить.
Извини, Тереза, за все, что было. Мне пора. Возможно, еще увидимся.
Она молчала, и на губах ее по-прежнему змеилась непонятная усмешка. Она все так же
ощущала свою силу, заключавшуюся в том, что если бы она кинулась к Далласу со словами
искренней любви и мольбой о прощении, он бы остался, и свою слабость, о которой давали
знать закипающие в глазах слезы.
Тереза не двинулась с места. Она уже не была уверена, что он останется, потому что
любит ее по-прежнему. Он может сделать это из жалости или, возможно, из благородства, и она
не хотела унижаться.
Она вскинула голову, глядя в лицо посмеявшейся над ней судьбе. Это было величайшее
поражение в ее жизни. Дай Бог, чтобы оно стало последним. Кто еще может оттолкнуть ее?
Мама? Лицо Терезы залила краска. Нет, мама наверняка все простит. Барни? Но она искренне
любит своего мальчика и будет любить еще сильнее. Он не сможет ее упрекнуть.
Она в последний раз посмотрела на Далласа.
- Что ж, прощай. Тебе не в чем себя винить. Главное, ты признался, что сделал это не из
расчета. Больше мне ничего не нужно. Будь счастлив!
Остаток дня Тереза провела как на иголках. Она сбегала сначала к Тине, потом к Айрин, а
теперь стояла возле школы, поджидая Барни.
Время тянулось долго, она торопила его и едва не подскочила от радости, когда наконец
увидела сына.
Он шел не спеша, болтая с приятелем, и Тереза невольно залюбовалась своим мальчиком.
Приятно, что он такой ясноглазый, красивый, стройный!
- Барни, вон твоя сестра! - сказал второй мальчик, и Барни, заметив Терезу, быстро
распрощался с другом.
Издали он помахал Терезе рукой, а подойдя ближе, с улыбкой произнес:
- Мама!
Они играли в эту игру уже несколько лет. Барни привык и, похоже, не находил в ней
ничего неестественного. Но Терезе всегда бывало стыдно, хотя она не видела другого выхода.
Благодаря этой ловкой выдумке Барни был огражден от насмешек детей и презрительного
отношения взрослых, и репутация самой Терезы не страдала.
Барни и так дружил не со всеми детьми, вернее, не все желали дружить с ним: в этой
школе училось немало мальчиков из куда более обеспеченных семейств.
Однажды он спросил Терезу о своем отце, и она сразу дала понять, что не собирается
говорить на эту тему.
- Барни! - взволнованно заговорила она. - Мы уезжаем! Поедем к своей бабушке в
городок под названием Кленси.
- К бабушке? - Барни остановился. - А как же школа?
Тереза ласково взъерошила его волосы.
- Ну, малыш, если бы мне в твоем возрасте предложили отправиться в путешествие, я
меньше всего думала бы о школе. Не беспокойся, я все улажу.
Барни обрадовался.
- Правда, мама? Тогда поехали!
И, взявшись за руки, они поспешили домой.
Прошло несколько дней, и Тереза была в Кленси. И она, и мать не могли нарадоваться
встрече; Тереза с Барни гуляли по берегу, купались, собирали камни, наслаждались отдыхом.
По вечерам втроем сидели на крыльце, рассказывали друг другу о недавних событиях и
вспоминали прошлые времена.
Сегодня Тереза пошла прогуляться одна. Ей нужно было побыть наедине с самой собою и
кое о чем поразмыслить.
Она глядела на океан, волны которого набегали одна на другую, и думала о том, что так
же бегут и годы - постоянно плетется и плетется незримая нить судьбы. И ничто не исчезает
навсегда и не проходит бесследно.
Тереза оглянулась на скалы. Их поверхность местами сияла золотыми вкраплениями
шлифованных горных пород и походила на узорчатый щит древнего воина. Травы доверчиво
льнули к голым камням, за скалой одиноко звенел тростник, и чуть дальше рвались вверх
словно изваянные солнцем высоченные эвкалипты.
Тереза пошла вперед. Вот она, дорога, ведущая за холмы, начало ее пути. Кругом было
пусто, только ветер кружил пылинки, похожие на мелкий золотой дождь.
Тереза остановилась на дороге и думала. Ноги обволакивала пыль, мягкая, словно
лебяжий пух, а в воздухе разливалось странное желтоватое свечение, порожденное зноем.
Тереза не видела ничего вокруг, потому что смотрела в себя.
Почему так случилось, что она приехала сюда не с сознанием своей победы, как всегда
мечтала, а с чувством опустошенности? Тереза вспомнила, как когда-то давно говорила сестре о
том, что хочет чего-то добиться для нее и для матери. А сама ни разу даже не написала им, не
дала о себе знать. Мать не упрекнула ее ни единым словом, а между тем Терезу все эти дни
давил непомерной тяжестью годами заглушаемый стыд.
Она всегда думала, что отчасти поплатилась своей душой, но так ли это было? Она же всю
жизнь слепо следовала голосу своего "я" и вряд ли когда-либо шла против своей природы. А
может быть, следовало сделать именно это?
В жизни и судьбе каждого для всего установлен предел: выше или дальше не пробьешься.
И не надо отказываться от того, что предназначено тебе, нельзя пренебрегать тем, что тебе
суждено, каким бы мелким оно ни казалось.
В плену ложных истин можно жить и взлетев наверх, и оставшись внизу...
Даллас был для нее, а она этого не разглядела, потому что в то время стремилась к иным
идеалам, была слишком неопытна и молода. А когда поняла, сознательно отказалась от него,
потому что в тот момент жизнь рядом с ним потребовала бы слишком большой
самоотверженности.
И вот теперь единственный человек, который видел в ней что-то возвышенное,
необыкновенное, отвернулся от нее. Наверное, он хотел бы ее простить, но не может.
Она отказалась от своего и посягнула на чужое, созданное не ею и не для нее. Она словно
пыталась носить снятое с кого-то платье, не сознавая при этом, что возможно эта одежда -
саван для ее души. И вот теперь судьба показала ей, каким должно было быть ее настоящее
счастье. Показала, но не дала.
Она наказана. Сполна.
Вернувшись в реальный мир, Тереза увидела, что по дороге навстречу ей идут две
женщины, и сердце застучало, как в былые времена. Это был обычный час прогулки Дорис и
Фей.
Тереза решила, что ни за что не сойдет с дороги, что бы они ни сказали. Быстро подняв
глаза, она взглянула на них. Волосы Дорис кокетливо уложены, на руках, несмотря на жару,
перчатки, плечи Фей прикрыты богато расшитой шалью... А она, как на грех, была очень
скромно одета.
Увидев Терезу, Дорис и Фей переглянулись, и одна что-то шепнула другой. Тереза стояла,
опустив сжатые в кулаки руки, не двигаясь, натянутая, как струна. Женщины, ничего не
промолвив, обошли ее с двух сторон и пошли дальше, время от времени оглядываясь, чтобы
посмотреть на нее еще раз. Они не были уверены в том, что узнали Терезу, или просто
растерялись? Она не знала этого, но ясно чувствовала одно: ей не хочется им мстить. Прежде
она много раз представляла, как приедет сюда, разодетая, в какой-нибудь фантастической
шляпе и пройдет по улицам с гордо поднятой головой. А потом расскажет всем, какая у нее
шикарная мастерская в центре Сиднея, сколько женщин на нее работает и какой успех имеют ее
изделия у городских модниц. Но теперь ей ничего этого не хотелось. Она выросла из своей
мечты и желала лишь одного: чтобы давние недруги наконец оставили ее в покое.
Тереза вспомнила, как отец Гленвилл когда-то сказал: "На том месте, куда упадет добрый
взгляд, никогда не вырастет сорная трава, и земля, на которую ступит нога человека, хоть
однажды понявшего и простившего другого, не останется бесплодной. Придет время, когда
кругом зацв
Закладка в соц.сетях
