Жанр: Любовные романы
С тобой наедине
...все ночи. Бывали мгновения, когда, несмотря на данное себе обещание не
заглядывать в завтрашний день, она невольно предавалась размышлениям о
будущем. И все же Калеб ни разу не признался, что любит ее.
Но как она может упрекать его за это? Она ведь тоже ни разу не смогла
заставить себя произнести заветные слова. А Калеб и не подозревает о ее
чувствах, в этом она была уверена. Правда, иногда Блэр ловила на себе его
странный, задумчивый взгляд, и сердце ее тревожно замирало в груди. В такие
моменты ей казалось, что он догадывается о ее тайне.
Но тайна продолжала оставаться тайной. Блэр было хорошо с этим сильным
молчаливым человеком с непростым характером. Она принимала его таким, какой
он есть, и любила его, несмотря на все его недостатки. Но вот вопрос: сможет
ли он принять ее такой, какая она есть на самом деле?
В последнее время ей стало казаться, что это возможно: он проявлял живой
интерес ко всему, что касалось ее персоны. К примеру, он мог запросто
отложить книгу, которую читал (она очень удивилась, когда узнала, что он
любит читать), и стянуть с нее пеньюар, изучая размер ее груди, талии и
бедер.
— Ты само совершенство, — сказал он как-то своим низким,
хрипловатым голосом, от которого внутри ее все таяло.
Пока этого было вполне достаточно, если учесть, что о себе он рассказывал не
много. Блэр ценила эти редкие минуты откровенности.
Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Калеб позвонил ей в офис,
сообщив, что он у нее дома. Он был в отъезде два дня по судебным делам. Его
хриплое
поспеши
все еще звучало у нее в ушах, когда она пронеслась мимо
столика своей помощницы, бросив на ходу:
Я еду домой. Меня ждет Калеб. Если
что-нибудь важное, ты знаешь, где меня найти
.
Лайза понимающе улыбнулась и промолвила:
— Приятного вечера.
Блэр выскочила из подъезда, все еще паря в облаках в предвкушении встречи, и
села в автомобиль. Пристегнув ремень, она сунула ключ в замок зажигания, и
мотор завелся с полоборота. Как только она свернула на боковую улочку и
стала притормаживать перед перекрестком, то вдруг поняла, что с машиной
творится что-то неладное. Блэр переставила ногу на педаль тормоза. Но ничего
не произошло. Сердце ее екнуло. Мимо нее проносились автомобили.
Без паники, Блэр. Попытайся еще раз
.
Она надавила педаль посильнее. Снова никакого эффекта. Ее охватил ужас. С
трудом переведя дух, она что есть силы нажала на тормоз. Но все бесполезно —
тормоз отказал.
Она вскинула голову. Перекресток был уже рядом, светофор показывал красный
свет. Машины выстроились друг за другом в ожидании зеленого сигнала. Блэр
затрясло от страха.
Что делать?
Она на спуске, скорость увеличивается. Стиснув зубы, Блэр пыталась
справиться с дрожью в руках и ногах. Бросив взгляд направо, она увидела, что
прилегающая улица пуста. И тут ее осенило. Кювет! Это ее единственное
спасение. Дальше она действовала машинально. За секунду до перекрестка Блэр
круто повернула и направила автомобиль к обочине. Спереди и сзади завизжали
тормоза, кто-то вскрикнул. Не обращая внимания на суматоху, Блэр неслась к
покрытому травой склону рядом с придорожной канавкой.
Она понимала, что рискует жизнью, но сделать уже ничего не могла. Страх
буквально парализовал ее, лишив воли. Она даже не закричала. Ей хотелось
откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза. Будь что будет.
Машина развернулась и врезалась в склон. Удар страшной силы потряс
автомобиль. Блэр беззвучно вскрикнула, но ее никто не услышал. Ее пронзила
жгучая боль, и все померкло перед глазами.
Она пришла в себя только к вечеру. Кто-то гладил ее по щеке. Блэр застонала,
боясь открыть глаза. Где она сейчас? Она снова застонала и медленно открыла
глаза. Вокруг все казалось незнакомым. Но запах она узнала. Пахло
лекарствами и больницей. Она в больнице.
Джош! Только не Джош! Прошу вас... помогите ему! Не дайте ему умереть! Он
не должен умереть. Они сказали, что вытянут его с того света. Но разве
врачам не известно, что все их усилия напрасны?
— Нет! — крикнула она.
— Ш-ш-ш, все в порядке. Это сон, — произнес ласковый голос у нее
над ухом.
Блэр с трудом разомкнула веки и попыталась сфокусировать взгляд. Ей это
удалось далеко не сразу. Наконец из расплывчатой дымки появилось
склонившееся над ней лицо.
— Калеб... — со стоном вырвалось у нее. Она протянула ему руку.
Он бережно сжал ее хрупкие пальцы своей огромной ладонью.
— Ш-ш-ш, — повторил он. — Все хорошо.
— Что... что случилось?
Его охватила паника.
— Ты что, ничего не помнишь?
— Помню... нет, не помню.
Он с облегчением перевел дух.
Сжав его руку, Блэр прошептала:
— Я помню, что отказали тормоза... Я нажала сильнее... но безуспешно...
потом склон, поросший травой... такой огромный... потом ничего.
Калеб дрожал всем телом, слушая ее сбивчивый рассказ и вспоминая, какой он
увидел ее, примчавшись в реанимацию: лицо бледное как мел, на лбу
кровоподтек (она ударилась о рулевое колесо)...
Справившись с волнением, Калеб произнес:
— То, что ты все помнишь, уже хорошо.
— Когда... когда я смогу вернуться домой? — прошептала она еле
слышно.
— Ну-ну, ты слишком торопишься. Ты пока еще в больнице. Врач намерен
перевести тебя в палату и оставить здесь на ночь. — Он помолчал. —
Хорошо, что ты пристегнулась. Тебе удалось отделаться легким сотрясением
мозга и синяками.
Она наморщила лоб.
— И все-таки мне хочется поскорее домой.
— Посмотрим, — заметил он. — Но я считаю, что этого делать не
следует. Ты должна следовать предписаниям врачей.
Блэр хотелось спать, но она поборола усталость и спросила:
— Как... как ты узнал об аварии?
Калеб постарался скрыть волнение.
— Полиция позвонила в твой офис, а твоя ассистентка позвонила мне.
— Калеб... это не просто несчастный случай, правда? — Его лицо
расплывалось перед ее затуманенным взором.
Видя, что глаза у нее слипаются, Калеб прошептал:
— Сначала поспи, а потом поговорим.
Блэр закрыла глаза, и ее темные густые ресницы веером легли на бледные щеки.
После того как Блэр заснула, Калеб поднялся и осторожно высвободил свою руку
из ее пальцев. Затем повернулся, шагнул к двери, распахнул ее и вышел в
коридор. Лицо его превратилось в маску — бледную и застывшую. А глаза грозно
сверкали.
— Может, довольно притворяться и играть, как кошка с мышью?
— Не понимаю, о чем ты.
— Нет, Сара, ты все прекрасно понимаешь. Дни притворства миновали.
Сара Стивенс поднялась с дивана и подошла к камину. Опершись о каминную
полку, она обернулась и пристально посмотрела в лицо Томасу Стивенсу своими
серыми холодными глазами.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя, — тихо промолвил он. — И
все время любил.
Сара знала, что он говорит правду. Она все эти годы чувствовала любовь
Томаса, но предпочитала использовать его и его любовь в собственных
интересах.
И теперь ей было больно и обидно. Она уже начала сомневаться, что еще
способна разделить свою жизнь с кем-либо. С кем-либо, кроме Блэр. Она
слишком устала и измучена.
И все же когда Томас обнял ее — а это случилось всего несколько недель
назад, — она ощутила его теплоту и нежность. Она поняла, что значит
быть по-настоящему любимой. И хотя ей не хотелось в этом признаваться, она
желала большего.
Ее брак с Уорнером Стивенсом оказался фарсом. Между ними никогда не было
нежности — только секс. Но даже и это случалось не часто. Когда муж являлся
к ней, то всегда брал ее грубо и жестоко. И однажды она заявила, что убьет
его, если он еще хотя бы раз дотронется до нее пальцем.
С этого дня она поклялась, что больше никогда не позволит мужчине
использовать себя. Она просто заморозит свои эмоции и всю жизнь посвятит
дочери. Когда Уорнер умер, ничего не изменилось.
И теперь этот человек, джентльмен в полном смысле этого слова, пытается
снова заставить ее чувствовать. Она внутренне содрогнулась. Возможно ли это?
А вдруг он требует от нее слишком много? И в состоянии ли она дать ему то, о
чем он просит?
— Сара, нам надо поговорить.
Слова Томаса достигли ее сознания не сразу.
— Я знаю, — сказала она.
Томас приблизился к ней, обнял и прижался щекой к ее щеке.
Сара застыла.
— О, Сара, Сара, любовь моя, я нужен тебе, как и ты мне. Я это
чувствую, даже если ты этого еще не осознала.
Сара невольно стала оттаивать в его объятиях. Она запрокинула голову и
посмотрела на Томаса.
— О, Томас, — воскликнула она, — почему ты до сих пор любишь
меня?
Он лукаво усмехнулся:
— А что, если я просто распутный старикашка?
Сара рассмеялась и ткнула его пальцем в бок:
— Это неправда. У тебя же были сотни женщин, которые... — Она не
договорила.
Обхватив ладонями ее лицо, Томас мягко повернул ее к себе и заглянул ей в
глаза.
— Да, у меня были женщины. Но не сотни...
— Это... это не имеет значения.
— Да, не имеет, потому что ты единственная, кого я любил всю свою
жизнь. — Он прижался губами к ее губам. — О, Сара, —
пробормотал он умоляющим тоном, — не заставляй меня ждать. Выходи за
меня замуж.
— Ты... ты кое-чего не знаешь. — Голос ее звучал напряженно.
— Про Уорнера? — Томас выпустил ее из объятий. — Он бил тебя?
Сара вытаращила глаза:
— Он тебе рассказывал об этом?
— Нет, — спокойно заверил ее Томас. — Не рассказывал. Я
просто хорошо знаю моего брата. — Он провел ладонью по ее щеке. —
Тебе не следует меня бояться. Мы с Уорнером так же не похожи, как день и
ночь.
— О, Томас, — промолвила она, зарывшись лицом в его плечо, —
я тебе верю, только...
Томас прижал ее к себе:
— Только что, любовь моя?
— Мне требуется время. У меня же... Блэр.
— Сара, милая моя, родная, — тяжело вздохнул Томас, — мы
обсуждали это десятки раз. Блэр не нужна нянька.
— Но я ей нужна. Посмотри, девочка же совершенно не способна устроить
свою жизнь.
— Но в этом-то все и дело. Это ее жизнь, а не твоя.
Сара высвободилась из его рук.
— Но она — все, что у меня... было до недавнего времени.
У тебя есть я, но ты почему-то никак не хочешь этого признать
. Томас снова
вздохнул.
— Ты должна отпустить ее. Так будет лучше и для нее, и для тебя. —
Он взял Сару за руку. — Ты даже не замечаешь, что рядом с Блэр
становишься совсем другим человеком. И меняешься далеко не в лучшую
сторону, — осторожно добавил он.
— Но...
Томас приложил палец к ее губам:
— Никаких
но
. Позволь Блэр самой распоряжаться собственной жизнью. У
нас теперь тоже будет своя жизнь. Я сделаю тебя счастливой.
— Прошу тебя, Томас... я... давай подождем еще немного.
Он нахмурился:
— Так когда же?
— Скоро. Обещаю, что отвечу тебе очень скоро.
Он поправил ей выбившийся локон прически.
— Похоже, мне придется пока довольствоваться тем, что имею. Но
пожалуйста, не заставляй меня ждать слишком долго.
Внезапно зазвонил телефон, и оба вздрогнули от неожиданности.
Затем Томас рассмеялся и спросил:
— Хочешь, я отвечу?
Сара улыбнулась:
— Да, пожалуйста.
В комнате наступила тишина. Он снял трубку и принялся внимательно слушать, с
каждой секундой бледнея все больше и больше. Потом коротко обронил:
— Да, мы сейчас подъедем.
— Томас, что случилось? — Сара вцепилась в его руку.
— Блэр... попала в аварию.
— Этот сукин сын пытался ее убить!
Калеб был в ярости, и Уоррел это почувствовал.
— Успокойся и рассказывай все по порядку. Я был в отъезде и не в курсе
дела. — Уоррел отложил в сторону бумаги и приготовился слушать.
— Успокойся! Легко сказать! — прорычал Калеб, склоняясь над столом
и сверля Уоррела гневным взглядом. — Объясни, черт подери, как я могу
быть спокойным, когда Блэр лежит в больнице с сотрясением мозга?
Уоррел побелел как полотно:
— Черт подери, да что произошло?
В комнате повисло напряженное молчание, и каждый пытался совладать со своими
эмоциями. Оба встали, тяжело дыша.
Калеб никак не мог забыть тот ужас, который испытал при виде неподвижного
тела Блэр, лежавшего на носилках.
Если бы с ней случилось что-нибудь
серьезное...
Он выругался, чувствуя, как его снова охватывает гнев.
— Таннер испортил ей тормоза, вот что произошло! — наконец
вымолвил Калеб. — И автомобиль Блэр на полном ходу врезался в
придорожный склон. И если бы она не пристегнулась, то была бы уже на том
свете!
— Но почему, черт подери, это должен быть Таннер? Он ведь не знал, что
она за ним следит. — Уоррел прищурил глаза. — Или знал? Вы что-то
от меня утаили? Когда Блэр принесла мне свой отчет, в нем не было ничего
необычного.
Калеб ничего не ответил, и Уоррел вскочил из-за стола.
— Калеб!
Гнев Калеба достиг такого накала, что он еле сдерживался. Кровь бросилась
ему в лицо.
— Я не думал, что все так обернется, — тупо пробормотал он.
— Это не ответ.
— Блэр послышалось, что кто-то заглянул в дверь, когда она обшаривала
офис Таннера, — пояснил Калеб усталым тоном. — Но когда она
подняла глаза, в комнате никого не было.
— Таннер, и как этот низкий подлец...
— Это еще мягко сказано, — добавил Калеб, кипя от ярости. К злости
примешивалась досада. Блэр считала, что у нее просто разыгралось
воображение, и он не стал это проверять. Ошибка номер один. Кроме того, он
не сказал Уоррелу о ее подозрениях. Ошибка номер два. И обе эти ошибки могли
стоить Блэр жизни.
Если бы он выполнил свое обещание не путать бизнес и личную жизнь! Если бы
он не влюбился в нее, то вел бы себя более благоразумно. Если бы...
— Мы его поймаем, — наконец произнес Уоррел не совсем уверенным
тоном.
Калеб покачал головой:
— Это моя вина. Я должен был предвидеть, что он ее раскусит.
— Не мели чепухи и перестань себя винить. Блэр знала, на что шла, когда
согласилась в этом участвовать.
Калеб отказывался признавать, что его вины в случившемся нет, но Уоррел был
прав. Сейчас не время предаваться самобичеванию. Надо действовать. И
защитить Блэр от повторного нападения — главная на сегодня задача.
— Она должна выйти из игры, Джек. Я не хочу, чтобы она продолжала
участвовать в этой игре. Вот свидетельствовать против Таннера в суде —
другое дело.
Может, Уоррел и заметил, что Калеб защищает Блэр как-то уж чересчур горячо
вопреки своим профессиональным принципам, но он оставил свои наблюдения при
себе. Пока.
— Если нам удастся довести дело до суда, — добавил Калеб.
Уоррел набил табаком трубку и сердито воззрился на него:
— Без самодеятельности, Хант. Иначе я вышвырну тебя из Бюро как
котенка. Ты понял меня? Мы предъявим Таннеру обвинение, как полагается по
закону.
В комнате стало тихо, как в церкви.
На виске Калеба пульсировала жилка.
— Ну так что?
— Я сделаю все, как ты требуешь, — проворчал Калеб.
Уоррел заметно успокоился и принялся попыхивать трубкой. Взглянув на Калеба,
он продолжал:
— Теперь о том, что касается Блэр. Ты прав, она должна отойти от дел. Я
подумал об этом сразу после того, как она вернулась от Таннера, но это не
решает нашу проблему.
— Джек, я хочу, чтобы ее охраняли денно и нощно.
Уоррел посмотрел на него с откровенным любопытством, но ответил довольно
спокойно:
— Само собой.
— Спасибо.
Молчание.
— Ну, я поехал в больницу, — внезапно заявил Калеб, чувствуя себя
неуютно под пронизывающим взглядом Уоррела.
— Калеб, между тобой и миссис Браунинг, — он намеренно подчеркнул
миссис
, — ничего не произошло?
Калеб усмехнулся:
— С чего ты взял, что между нами могло что-то быть? —
Господи, да
неужели мое сердце у всех на виду?
— Я сужу по твоему поведению, — отрезал Уоррел.
Калеб презрительно хмыкнул:
— Мы с Блэр Браунинг принадлежим к разным социальным слоям, и ничто не
сможет это изменить.
Уоррел ничего не сказал на это. Да и что тут скажешь?
Наконец Калеб произнес:
— Я терпеть не могу, когда у меня связаны руки.
Уоррел резко отодвинул свое кресло от стола и поднялся:
— Не беспокойся, мы его поймаем. Если Таннер пытался убить Блэр,
значит, он напуган до смерти. Должно быть, он считает, что она раздобыла на
него компромат. Правильно я рассуждаю?
— Либо пытается отомстить ей за то, что она хотела его одурачить.
Уоррел задумчиво попыхивал трубкой.
— Если бы только он вышел на связь с агентом КГБ. Я уверен, что те
подслушивающие устройства, которые разместила Блэр... — Он внезапно
умолк и побледнел.
— Именно так, босс, — отрезал Калеб. — Поскольку Таннер
застал Блэр в своем кабинете, он наверняка проверил каждый уголок своего
дома.
— Боже всемогущий! — рявкнул Уоррел. — Надо мне было сразу об
этом догадаться. — И он с таким остервенением принялся грызть трубку,
что Калебу показалось, что та сейчас треснет пополам. Уоррел тяжело оперся о
спинку кресла. — Да, пора на покой. — И добавил, обращаясь скорее
к себе, чем к Калебу: — Мы снова очутились там, откуда начали.
— Может, и нет.
— Что ты имеешь в виду? — вскинулся Уоррел.
Калеб лукаво усмехнулся:
— Я забыл тебе сказать, что Блэр подсадила
жучок
в его степлер рядом
с телефоном. Держу пари, он его не нашел.
Уоррел чуть не подпрыгнул на месте, глаза его радостно сверкнули.
— Черт подери!
Калеб ухмыльнулся:
— Как только он сделает первый шаг — а я полагаю, это случится
скоро, — мы будем тут как тут.
— Уж в этом не сомневайся, — отрезал Калеб.
Когда Блэр открыла глаза во второй раз, она снова была в незнакомом
помещении и снова не одна.
Сначала она увидела свою мать. Сара сидела рядом с кроватью на стуле, сцепив
руки на коленях, закрыв глаза и нахмурившись. Затем, заслышав какой-то шорох
с противоположной стороны палаты, она повернула голову и заметила у окна
Томаса. Он, ссутулившись, стоял спиной к ней.
— Мама?
Сара открыла глаза и порывисто склонилась над ее кроватью.
— Господи, Блэр, как ты нас напугала!
Осторожнее, Блэр. Не сболтни лишнего
. Помолчав и собравшись с мыслями, она
спросила:
— Что... что сказал вам врач? — Голос ее напоминал шуршание
пергамента.
Томас остановился рядом с Сарой и улыбнулся ей.
— Привет, радость моя, — прошептал он и ласково потрепал Блэр по
руке.
Сара ответила в свойственной ей резкой манере:
— Я пыталась переговорить с врачом, если его можно так назвать. Он не
сообщил мне ничего стоящего. Я узнала только то, что ты попала в аварию, но
счастливо отделалась, получив сотрясение мозга и многочисленные синяки.
Блэр пошевелилась и тихонько застонала.
— Не так уж мне и повезло, — пролепетала она. — Каждое
движение причиняет боль.
Томас сжал ее руку:
— Как это произошло?
— Я... я не могла остановиться, — ответила Блэр. — У меня...
отказал тормоз.
— О нет, — прошептала Сара. — Это больше напоминает то время,
когда ты работала в ФБР. Это их стиль. — Слово
ФБР
она произнесла
так, будто это было название болезни. — Можно подумать, тебя снова
втянули в эту грязь. — Она помолчала. — Это не так? Скажи мне.
Блэр побледнела еще больше (если это вообще было возможно). Отведя глаза,
она едва слышно прошептала:
— Мама, прошу тебя...
— Блэр, отвечай!
— Сара, не сейчас, — перебил ее Томас таким тоном, что Сара
немедля повиновалась.
Бросив на него сердитый взгляд, она умолкла.
Блэр закрыла глаза, борясь с головокружением, грозившим очередной потерей
сознания. Все благодаря мамочке. Неужели когда-нибудь наступит тот
долгожданный день, когда она освободится от ее надоедливой опеки и допросов?
До этого дня еще ох как далеко. Сара не хочет сдавать позиции.
Когда она снова открыла глаза, ее мать говорила:
— Это самая лучшая палата в больнице. Я настояла на том, чтобы тебя
перевели именно сюда. Когда я сказала доктору, что ты урожденная Стивенс и
на наши деньги было построено целое крыло больницы, с врачом произошли
разительные перемены.
Блэр стало ужасно стыдно за мать.
— Мама, неужели ты так сказала?
Застигнутая врасплох, Сара не стала отпираться.
— Да, сказала. Я хочу, чтобы о тебе заботились как следует. Я думала,
тебе это будет приятно.
Блэр прикусила губу, чтобы не застонать. Впрочем, все равно бесполезно. Если
уж Сара Стивенс что-то решила, ее ничто не остановит. Да кроме того, сейчас
Блэр было не до словесных баталий. У нее и без того хватает проблем.
Кто-то
пытался меня убить!
Оцепенение мигом слетело с нее, и ноющая боль во всем теле заставила ее
поморщиться. Пытаясь отогнать тревожные мысли, Блэр нажала на автоматическую
кнопку, и спинка кровати приподнялась.
Блэр взглянула на Томаса:
— Спасибо, что пришли, дядя Томас, и привезли маму. — Она устало
улыбнулась им обоим. — Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Надеюсь,
завтра я уже смогу вернуться домой.
Томас улыбнулся ей в ответ.
— Я заеду за тобой, — сказал он. — Скажи только когда.
— Спасибо. — Блэр похлопала его по руке. — Вы очень добры.
Тут вмешалась Сара, нарушив их идиллию:
— Почему бы не позвонить Кайлу? Уверена, в его компании тебе будет
веселее, чем с нами.
Блэр ответила не сразу.
— Нет, не надо. Я пока не хочу его видеть. —
Я хочу, чтобы рядом
был Калеб
, — подумала она про себя, закрывая глаза и готовясь к
очередному раунду.
— Нет, ты хочешь видеть Кайла, — возразила Сара. — Он никогда
не простит нам, что мы его не позвали. И я не хочу, чтобы ты была здесь
одна. Я...
— Блэр.
При звуке незнакомого голоса Сара резко обернулась. Томас тоже посмотрел на
дверь.
Блэр не надо было даже открывать глаза, чтобы узнать, кто стоит на пороге.
Сердце ее радостно подпрыгнуло в груди.
И действительно, стоило ей открыть глаза, как она увидела Калеба, застывшего
в дверях, как ангел мщения. Вид у него был взъерошенный — черные брюки
помяты, рубашка расстегнута. Он молча смотрел на нее, не двигаясь с места.
Блэр показалось, что в комнате стало душно. Как всегда, при появлении Калеба
окружающие впали в состояние легкого шока.
Калеб обратил свой взгляд на ее мать. Черные глаза его сверкнули, взгляд был
тяжелым и решительным. Рот был плотно сжат, и возле него образовались
суровые складки.
— Мама... дядя Томас, — произнесла Блэр, нарушив затянувшееся
молчание. — Познакомьтесь, это Калеб Хант... мой друг. Калеб, это Сара
и Томас Стивенс.
Сара окинула его взглядом, в котором явственно сквозило холодное презрение.
Войдя в палату, Калеб коротко кивнул Саре и буркнул:
— Мэм.
Блэр уловила в его тоне сарказм и насмешку и поняла, чего ему стоило быть
вежливым с ее матерью, особенно после такого враждебного приема. Сара стояла
прямо, как царственная особа, отчитывающая слугу. Блэр впервые захотелось
дать матери пощечину.
Калеб протянул Томасу руку:
— Сэр.
— Рад познакомиться, мистер Хант, — добродушно откликнулся Томас.
Затем, не обращая больше никакого внимания на них обоих, Калеб повернулся к
Блэр.
— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он.
— Лучше. Гораздо лучше.
— Хорошо.
Они несколько мгновений смотрели друг на друга, не отрываясь.
Томас смущенно покашлял.
— Блэр, лапочка, мы сейчас уходим, а ты останешься со своим
другом. — Он взял Сару под руку. — Если тебе что-нибудь
понадобится, позвони.
Сара яростно тряхнула головой.
—
...Закладка в соц.сетях
