Жанр: Любовные романы
Сладкое возмездие
... высокими скулами и слегка заостренным
подбородком. Это лицо сильного человека, подумала она снова, сильного и
надежного.
Кейт была уже почти у столика, когда вдруг осознала, что и он все это время
наблюдал за ней, не отрывая от нее взгляда зеленых глаз. Их блеск казался
почти осязаемым. Они были прикованы к Кейт так, словно в зале никого и
ничего не было, кроме нее. Когда на тебя так смотрят — это и страшновато, и
утомительно. Ее походка стала неуверенной. На какое-то мгновение она
почувствовала искушение повернуться и удрать.
— Привет, — сказал он.
Этого простого слова оказалось достаточно, чтобы снять напряжение. Кейт
улыбнулась и села на стул, который он ей пододвинул.
— Вы не надумали подкрепиться?
— Нет, чашка кофе будет в самый раз.
У левого плеча Сойера возникла официантка. Он заказал ей то, что
требовалось, и молчал, пока она не отошла.
— Бывали здесь когда-нибудь раньше?
— Нет, но могу понять, почему приходите сюда вы.
— Вот как? Почему же?
Она снова улыбнулась:
— Здесь спокойно, и можно предположить, что готовят неплохо. После
трудного дня, вероятно, это самое подходящее место, чтобы расслабиться и
отдохнуть.
— Да, тут вы попали в точку. — Легкая улыбка мелькнула в глазах
Сойера. — Так вам сейчас полегчало?
Она вздохнула, пытаясь успокоиться.
— О чем это вы?
— Об этом ресторанчике, — как ни в чем не бывало ответил
Сойер. — Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кого нужно принимать в расчет,
мог здесь увидеть нас вместе.
Слово
вместе
он произнес насмешливым тоном, но ее это не задело. Под
угрозой была ее работа, а не его. Поэтому Кейт ограничилась только тем, что
сказала:
— Вот и прекрасно.
Сойер кивнул, и тут же появилась официантка с едой для него и кофе для Кейт.
Молчание упало между ними, пока он с аппетитом расправлялся с китайскими
яствами, а она прихлебывала кофе. Он отодвинул тарелку только тогда, когда
доел все до последнего кусочка.
— Вы даже не знаете, чего лишились, — заявил он.
Губы Кейт дрогнули.
— Видимо, так оно и есть.
Его глаза блеснули.
— Что я могу сказать? Говорил же я вам, что здесь все очень
вкусно. — Он отпил глоток пива. — Ну так как же подвигается ваша
кампания?
Прежде чем ответить, она помолчала, пытаясь уловить какой-то скрытый смысл в
этом невинном вопросе. Поскольку глаза его оставались столь же ясными, как и
сам вопрос, она ответила:
— По сути, она сейчас только выходит на старт.
— У вас не должно быть никаких проблем на этих выборах. Победа, можно сказать, у вас в кармане.
— Почему вы так думаете?
— Да ведь о таком судье, как вы, можно только мечтать. По правде, любой
человек в системе правопорядка подписался бы под этим.
— И вы тоже подписались бы, мистер Брок?
— Да, в общем, я тоже.
— Приятно слышать.
— Неправда.
Она вздрогнула.
— Простите, как вы сказали?
— Вам совершенно наплевать, что я думаю.
Кейт вспыхнула. Да пропади он пропадом. Да пропади пропадом она сама, за то
что позволила беседе сбиться не в ту сторону. Ей следовало завладеть
инициативой и не выпускать ее из рук.
— У вас есть право на собственное мнение, — холодно возразила она.
Сойер засмеялся коротким смешком.
— Ну что ж, придется предоставить все на ваше усмотрение. Вы ведете
дела так, как считаете нужным, идете напролом, и вас не волнует, куда летят
щепки.
И снова Кейт была захвачена врасплох этим неожиданным и резким смехом.
Выражение его лица мгновенно изменилось, как бы подтверждая ее впечатление:
этот человек действительно опасен.
— А вы сами ведете свои дела разве не точно таким же способом?
— Угу, пожалуй что таким же, — протянул он. — Так что, по-
моему, мы с вами очень похожи. В этом смысле.
Она отвернулась и не ответила.
— Вы не очень-то любите мужчин, верно, Кейт?
Это прозвучало оскорбительно. Она снова повернула голову и обнаружила, что
он придвинулся к ней поближе — так близко, что его дыхание смешивалось с ее
дыханием. Она это чувствовала, и подобная близость не способствовала
обретению душевного покоя.
Она словно окаменела и дала себе время переждать, пока не возобладает
желание унести отсюда ноги.
Но это желание так и не возобладало.
Ее чувства вновь ожили, но их оживил не страх, а, скорее, возбуждение. Она
была рядом с мужчиной, которого находила привлекательным, и именно это
испугало ее.
— Это к делу не относится, — сухо сказала она наконец.
Он отодвинулся и пожал плечами:
— Как скажете.
— Давайте перейдем к делу. — Кейт старалась не встречаться с ним
глазами. — У меня был трудный день.
Сойер скрестил руки на груди.
— Выкладывайте. Я слушаю.
— Я узнала название мотеля, где ребенка...
— Здорово, — перебил ее Сойер. — Вот это удача так удача.
Теперь дело сдвинется...
Кейт кашлянула, надеясь, что ее голос не задрожит.
— Так какой же это мотель? — спросил он, внимательно наблюдая за
ней.
—
Тенистая дубрава
, здесь, в Остине.
Сойер уставился на нее, ошеломленный, словно не веря своим ушам.
— Что?! Быть такого не может!
Кейт отвела взгляд в сторону, опасаясь выдать себя. Он шумно перевел дух.
— Господи помилуй! Да ведь в те годы это была дыра, кишащая крысами! Я
даже и представить себе не могу, что этот притон еще стоит, где стоял!
— Молю Бога, чтобы он еще стоял.
— Вы хотите сказать, что существует некто, кто оказался способен
оставить новорожденного младенца в такой клоаке, как этот мотель?
— Да, существует, — с трудом выговорила Кейт, и снова на ней
остановился его испытующий взгляд.
— В свое время мне довелось сталкиваться со всяческим отребьем, но тот,
кто отмочил такое, — это первосортная куча дерьма, кем бы он себя ни
считал.
— Найдите девушку во что бы то ни стало.
— Вы все время знали про это? — Тон его был обвиняющим.
— Нет.
— А не кажется ли вам, что вы хотите рассказать мне, каким образом
получили эту информацию?
— Нет, не кажется.
— Нет так нет, — отрезал Сойер и поднялся на ноги. — Поиграем
пока по вашим правилам, Кейт, если это доставляет вам удовольствие. Только
такая игра долго не продлится.
И снова она не ответила. Они хранили молчание и после того, как вышли из
ресторана в тишину наступившей лунной ночи.
— Я позвоню вам, — бросил Сойер.
И опять он был слишком близко. Кейт, насторожившись, подняла на него глаза.
Их взгляды встретились. В этот момент могло показаться, что воздух готов
разорваться от напряжения, изматывающего и грозного, рискованного и
внезапного.
Тело Кейт напряглось. Ей хотелось отвести глаза — из страха, что он прочтет
ее мысли. Но что это с ним самим? О чем думает он? Он внезапно отвернулся,
но перед этим Кейт успела заметить тревогу у него в глазах.
Момент миновал, но притяжение осталось. И оно было взаимным. А потом ее
осенило: она в точности осознала, что происходит. Опасность угрожала не
только ее работе и призванию. Легко могло оказаться, что опасность угрожает
и ее сердцу.
— Спокойной ночи, — сказала Кейт, и голос ее не мог скрыть панику,
овладевшую ею.
И она села в машину.
Он захлопнул за ней дверцу, а потом снова открыл.
— Будьте осторожны за рулем, — сказал он глухо.
Вцепившись руками в руль, Кейт тронулась с места, носмотрела в зеркало
заднего вида. В свете уличных фонарей его глаза не были видны, но Кейт
знала, что он смотрит ей вслед. Она окинула взглядом улицу и нажала на
педаль акселератора.
Ты ходишь по узенькой дорожке, Кейт Колсон
, — сказала она себе.
Ее совесть никак не откликнулась на это предупреждение.
Глава 27
— Мистер Симпсон, назовите мне хоть один приемлемый довод, почему я
должна предоставить вам отсрочку? Суд готов к рассмотрению дела. Может быть,
вы не готовы? Я хочу также знать, почему эта надобность в дополнительном
времени возникла у защиты так внезапно?
Кейт сложила руки на груди и пристально посмотрела на собеседника. Она
прекрасно понимала, чем вызвана эта просьба. Знала она также, что у
обвинения больше шансов на выигрыш дела. Ей незачем было позволять этому
ленивому адвокату тянуть время.
Клиентке Симпсона, молодой женщине, было предъявлено обвинение в причинении
ущерба здоровью пациента в доме престарелых. Хотя из свидетельских показаний
не вытекало, что эта женщина находилась в палате в момент смерти пациента,
но было очевидно, что это произошло во время ее дежурства, когда именно она
должна была обеспечивать надлежащий уход за больным.
Подоплека просьбы об отсрочке заключалась в том, что Симпсон никогда не был
готов к разбирательству, вне зависимости от того, сколько времени было в его
распоряжении. Однако это было для Кейт недостаточно веской причиной, чтобы
пойти у него на поводу.
— Ваша честь. — Симпсон стоял и вертел в руках авторучку. — Я
приношу суду извинения, но я не имею возможности разглашать те особые
обстоятельства, которые дают мне основание просить о дополнительном времени.
Я могу только заявить, что, если вы предоставите защите такую отсрочку, это,
может быть, коренным образом изменит весь ход дела.
— Ваша честь, — воскликнул обвинитель, вскочив с места, но
сохранив презрительную мину на лице, — мистер Симпсон несколько вышел
за рамки дозволенного. Всему есть предел. С каких это пор слабая подготовка
материалов защиты стала оправданием для напрасных трат времени суда и денег
налогоплательщиков?
— Ну, это как раз встречается частенько, советник, — сказала Кейт,
не потрудившись хоть как-то скрыть свой сарказм. — Только не тогда,
когда в суде председательствую я. Итак, мистер Симпсон, ваше ходатайство об
отсрочке отклоняется.
Симпсон засуетился:
— Но, ваша честь...
Кейт не позволила ему продолжить.
— Мистер Симпсон, — сказала она выразительно, — не нужно
причитать. Любая следующая попытка оказать давление будет рассматриваться
как неуважение к суду.
Симпсон бросил на нее негодующий взгляд, но от дальнейших высказываний
воздержался.
Кейт мгновение помедлила, а потом произнесла внятно и четко:
— Пригласите вашего первого свидетеля.
Ноги у Кейт затекли чуть ли не до судорог, тело онемело. Она провела в
сидячем положении несколько часов. Но теперь дневные труды были завершены, и
она ехала домой.
Она не могла дождаться, когда сможет наконец забраться в свою массажную
ванну, чтобы смыть с себя горести и боли минувшего дня.
Обстоятельства, ставшие достоянием гласности из свидетельских показаний во
время слушания дела о смерти в доме престарелых, тяжким грузом давили ей
плечи.
Она никогда не могла понять, откуда в мире берется столько подлости и
низости, а ведь и ей довелось испытать их на себе. Она не в силах была
забыть ту боль, которую перенесла в прошлом, и растравляла себя этими
горькими воспоминаниями.
Случались дни, когда приходилось заниматься делами вроде сегодняшнего, и
тогда ее чувства отчаяния и гнева вновь вырывались из-под спуда.
Кейт надеялась, что в этот вечер Энджи не будет дома. Ей хотелось побыть
одной. Она предвкушала, как после ванны устроится на шезлонге у себя в
спальне и примется за работу: предстояло перечитать несколько набросков и
продумать некоторые тактические решения для предвыборной кампании.
Вскоре Кейт свернула на свое шоссе. Вид ее прекрасного дома на вершине холма
всегда казался ей каким-то чудом. Время от времени ей приходилось ущипнуть
себя — надо же было удостовериться, что все это она видит не во сне, а
наяву, что этот дом действительно принадлежит ей... ну, ей и еще компании по
недвижимости.
Если бы настал день, когда ее дочка... Кейт отогнала эту мысль. Нельзя
думать об этом. Если привыкнешь тешить себя надеждой, а отыскать дочь не
удастся, боль, которую она носила в себе, станет еще более мучительной.
Кейт добралась до длинной подъездной дороги к своему дому и готовилась уже
свернуть на нее, но вдруг притормозила. Перед гаражом стоял автомобиль. Она
нахмурилась. Это был черный
линкольн
. Она нахмурилась еще больше. Точно
такая машина была у Дэйва Нильсена. Неужели это Дэйв? У ее дома? Невероятно.
Хотя...
Немного не доехав до
линкольна
, Кейт остановилась и уже открыла дверцу,
чтобы выйти, но тут из-за угла дома показалась парочка.
У Кейт перехватило дыхание, и кровь отхлынула от лица. Это действительно был
Дэйв. И Энджи. Кейт зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Эти двое не
просто были вместе: они шли, держась за руки, и смеялись.
Кейт несколько раз моргнула, но видение не исчезало. Эти двое действительно
шли к ней навстречу.
Кейт каким-то образом сумела найти в себе достаточно самообладания, чтобы
спокойно выйти из машины. Перед ее
кадиллаком
парочка остановилась. В
течение долгого времени никто не мог нарушить неловкое молчание.
Кейт смотрела куда-то мимо Энджи и видела, как легкий ветерок играет в
листве деревьев. В кроне ближайшего дуба перепрыгивали с ветки на ветку две
резвые белки. Наблюдая за их игрой, она пыталась найти какие-то слова,
которые были бы уместны в этой обстановке.
Энджи заговорила первой:
— Извини, что Дэйв загородил тебе проезд.
— Ничего страшного, — ответила Кейт, и собственный голос показался
ей чужим.
— Мы... думали, что уедем до того, как ты вернешься... — не очень-
то удачно оправдывалась Энджи, явно пытаясь разрядить атмосферу.
Ее перебил Дэйв:
— Ну так что новенького в избирательной кампании?
Кейт перевела взгляд со смущенного личика Энджи на физиономию Дэйва, которая
так и лоснилась самодовольством.
Не позволяй ему заметить, что тебе до боли
хочется стряхнуть эту улыбочку, хотя бы и хорошей оплеухой. Не горячись
.
— Все идет отлично. Просто замечательно.
— А как оцениваются ваши шансы на победу? — настаивал Дэйв.
— Вас это и в самом деле заботит? — парировала Кейт, невзирая на
лекцию, которую только что прочла сама себе.
Лицо у Дэйва застыло, потом он рассмеялся:
— А вам, знаете ли, и в самом деле палец в рот не клади.
— Эй, вы оба, — воскликнула Энджи, — объявляется тайм-аут,
хорошо?
— Я отгоню свою машину, чтобы вы могли выехать.
— Кейт, постой!
Кейт взглянула на Энджи и заметила, что та все еще крепко держится за руку
Дэйва.
— Я стою, — тихо ответила Кейт.
— Я собиралась рассказать тебе. Правда, собиралась.
— В самом деле, Энджи?..
Для Кейт было совершеннейшей загадкой, как могла ее подруга закрутить роман
с таким ничтожеством, как Дэйв Нильсен. Впрочем, задав себе этот вопрос, она
быстро поняла, что ответ на него очевиден. Дэйв был преуспевающим юристом из
богатой и известной семьи. Энджи могла поддаться иллюзии, что ей досталась
завидная добыча. Единственная проблема заключалась вот в чем: Кейт знала,
что Дэйв никогда в жизни не женится на Энджи.
— Кейт, пожалуйста, не сердись. Я как-то пыталась рассказать тебе все,
но ты торопилась в суд, и...
— Он прав, Энджи. Ты вправе встречаться с кем тебе угодно.
Энджи вскинула голову и в упор посмотрела на Кейт:
— Я слышу, что ты говоришь, но не верю, что это искренне.
Кейт усмехнулась:
— Ну и хорошо. Поговорим об этом в другой раз.
— Идем, детка, — настаивал Дэйв, пытаясь утянуть ее за руку в
машину. — Давай уберемся отсюда к чертовой матери.
Видно было, что Энджи хочет возразить, но она промолчала. Она кинула в
сторону Кейт унылый и беспомощный взгляд, а затем последовала за Дэйвом в
его
линкольн
.
Ах, зачем только она их познакомила, упрекала себя Кейт. За несколько
месяцев до этого Кейт взяла Энджи с собой на прием, который устраивала
фирма, и, когда к ним подошел Дэйв, слонявшийся от одной группы к другой,
Кейт поневоле пришлось их познакомить. Больше она об этом не думала. До
сегодняшнего дня.
Так что же у Дэйва на уме, терялась она в догадках, пока заводила машину и
задним ходом отгоняла ее с подъездной дороги. Когда
линкольн
Дэйва скрылся
за поворотом, она вернулась к дому и припарковала машину. Какая же корысть
заставила Дэйва затеять интрижку с Энджи? Кейт ни на минуту не могла
допустить, что у Дэйва не было никаких тайных мотивов. Месть казалась ей
наиболее правдоподобным объяснением.
С тяжелым сердцем вошла она в свое жилище. Радость возвращения домой была
отравлена.
— Погоди-ка, Сойер!
Сойер услышал окрик издалека и заколебался, хотя каждый нерв, казалось,
подавал ему сигнал: надо срочно вскочить в
ягуар
, сорваться с места и
умчаться куда глаза глядят.
— Фу, черт! — выругался он. Ему некогда было валять дурака с
Харленом — по крайней мере сейчас. Через темные очки Сойер наблюдал, как
спешит к нему воротила бизнеса.
— Какая удача, что я тебя перехватил, — объявил Харлен, не вполне
отдышавшись. — Твоя секретарша сказала, что ты только что ушел. Еще
немного — и я бы с тобой разминулся.
— Ну, что случилось?
Раздражение Сойера было очевидным, и от этого радостное возбуждение Харлена
слегка поостыло.
— А то, черт возьми, что я хотел с тобой поговорить, — рявкнул он, багровый от возмущения.
— Так спешно? У меня назначена встреча, и я уже опаздываю.
Ни на какую встречу он не опаздывал, но, если бы не эта невинная ложь, ему
было бы не отвязаться.
— Я раздобыл информацию, которая, кажется, могла бы быть полезной.
— Для чего?
— Для твоего расследования насчет Кейт Колсон.
Сойер замер.
— Ну да?
— Вчера я побывал у Джонса и Страссберга и там разузнал кое-что
интересное.
— А именно? — нетерпеливо спросил Сойер. Он нутром чуял, что — по
причинам, в которые он не желал особенно вдаваться, — ему не понравятся
принесенные Харленом новости.
Харлен поджал губы.
— Ее бывший босс — ни больше, ни меньше — только что отвалил ей
здоровый куш на избирательную кампанию.
— Ну?
Харлен покраснел еще больше.
—
Ну
! — негодующе передразнил он. — Это все, что ты можешь
сказать?
— Вообще-то я мог бы сказать еще что-нибудь, только пока что не вижу,
как это может помочь расследованию.
— Господи, да ведь она спит с этим человеком!
— Это доказанный факт или просто слухи?
Хвастливая самоуверенность Харлена несколько увяла.
— Пока просто слухи, но я уверен, что дыма без огня не бывает. Я ведь
уже говорил тебе, как быстро она продвинулась в этой конторе. И наверняка
это объясняется очень просто: сделала карьеру, лежа на спине. — Он
расхохотался, но смех не украсил его лицо. — Голова у нее варит, спору
нет, но не настолько же! Просто она знает, где какую кнопку нажать, и ставлю
десять против одного, что эти же самые кнопки она нажимает с кем-нибудь из
своих коллег-судей.
— Буду иметь это в виду.
— Тебе что, вожжа под хвост попала?! — Харлен уставился на него. —
Никак она и тебя проняла? Вот чертовщина, неужели и ты размечтался об этой
кисочке? Думаешь, она и тебя ублажит?
— На вашем месте я бы выбирал выражения.
Ледяной тон Сойера, по-видимому, произвел на Харлена должное впечатление.
— Ну, не сердись, — пробормотал Харлен.
— Если можно считать ваше выступление законченным, я отправлюсь по
делу. — Сойер подчеркнуто помедлил. — По делу Кейт Колсон.
Глаза Харлена загорелись.
— Что же ты сразу не сказал?
— Да вы не дали мне рта раскрыть, пока не выпустили лишний пар.
Харлен хлопнул Сойера по плечу:
— Я знаю, ты не подведешь. Выследи ее, сынок!
Сойер сел в машину, включил зажигание и рванулся с места. Но как бы далеко
он ни заехал, с какой бы скоростью ни гнал машину, он не мог избавиться от
противного привкуса во рту.
Неоновая вывеска потускнела и слегка скособочилась; тем не менее она была на
месте:
Мотель Тенистая дубрава
. Ниже светящейся надписи виднелась
другая:
Есть свободный номер
. Воспоминания о ночах, которые Сойер провел в
загаженных притонах вроде этого, обрушились на него как лавина.
Безнадежность и омерзение — вот все, что он сейчас испытывал.
Он выбрался из машины и двинулся пешком по тротуару, озираясь по сторонам.
Легко было представить себе, что здесь все оставалось неизменным в течение
многих лет и что это зрелище было таким же и в те дни, когда сюда подбросили
новорожденную девочку. Но Сойер не мог не подумать снова о том подонке,
который оказался способен на такое.
Дух заброшенности нависал над этим местом, как плотное одеяло. Здание не
просто нуждалось в окраске, ему требовался капитальный ремонт. Сойер готов
был побиться об заклад, что стены в этих клетушках перекошены, а шаткие
стады готовы рассыпаться, если поставить на них хотя бы стакан.
Сойер помедлил на узком крыльце и сквозь окно, наполовину задернутое шторой,
попытался вглядеться внутрь. У конторки никого не было видно, но он не
сомневался, что поблизости кто-то есть.
Он открыл дверь, которая при этом жалобно заскрипела. Почти в тот же миг в
дверном проеме справа от конторки показался толстый, пузатый человек.
Ковыряя в зубах зубочисткой, он пристально смотрел на Сойера.
— У нас свободен только один номер, — сообщил он. — Хотите —
занимайте, не хотите — езжайте своей дорогой.
Сойер ответил не сразу. Он осматривал вестибюль. Изнутри стало заметно, что
заведение пребывает в еще более плачевном состоянии, — если это вообще
возможно, — чем казалось снаружи. На полу лежал зеленый ковер, который
скорее всего в незапамятные времена был подобран в тон обивке мебели. И
ковер, и обивка, заляпанные застаревшими пятнами, давно прохудились.
Неистребимый запах кухни вызывал дурноту. Сойер с трудом сдерживал желание
повернуться и послать все к чертям, только бы выбраться на свежий воздух.
Вместо этого он расправил плечи и прямо взглянул в лицо толстяку, который
разглядывал его с наглым любопытством.
— Ну, мистер, что дальше? Я не собираюсь тут стоять целый день.
— Мне не требуется номер, — сказал Сойер.
Толстяк нахмурился:
— Что же вам требуется?
— Информация.
Хмурое выражение на лице хозяина стало угрожающим.
— Ты легавый, что ли? Если да, то...
— Легавый? Нет, я частный следователь.
Хозяин выплюнул зубочистку, которая пролетела совсем рядом с локтем Сойера.
— По мне, все едино. На дух вас не переношу.
— Дело ваше. Просто нам нужно кое о чем потолковать, вот и все.
Прежде чем толстяк успел ответить, Сойер опустил руку в карман плаща и
извлек оттуда две десятидолларовые бумажки.
Глаза хозяина оживились, да и поза стала менее воинственной. Он ухмыльнулся
и погладил себя по животу, обтянутому футболкой.
— Сдается мне, что под это дело разговор может пойти веселее. —
Его ухмылка стала еще шире. — Усекли?
— А то как же, — заверил его Сойер, и две десятки перешли из рук в
руки.
— Так о чем толковать будем? — Хозяин прислонился к конторке и
ждал.
— Вы давно работаете здесь?
— Да лет этак с десяток будет. Мы с моей благоверной купили это дело у
парня, который тут раньше хозяйничал на пару со своей миссис.
— А сейчас он где, не знаете? Этот бывший хозяин?
— Как не знать? У Христа за пазухой.
— Вы хотите сказать, что он умер?
— Ага.
— А его жена?
Хозяин рыгнул.
— И она там же.
— А вы, случайно, не помните: может, они рассказывали что-нибудь насчет
младенца, которого подкинули сюда примерно двадцать лет назад?
— Подкинули? В какой-то из номеров?
Сойер подумал, что его собеседник не нашел в вопросе ничего особенного. В
этом логове ему, вероятно, доводилось видеть и слышать вещи и пострашнее.
— Да, именно так.
— Не-а, что-то не припомню такого.
Сойер разозлился:
— А вы постарайтесь. Или вам без надобности баксы,
...Закладка в соц.сетях
