Жанр: Любовные романы
Небо на ладони
...рочем, она не была уверена в том, что он понимает ее слова, если судить по его безумному взгляду.
— Ни черта я не знаю! — прорычал Эш. Вокруг его рта резко
обозначились морщины, и Рейн видела, что еще немного, и он окончательно
потеряет голову.
Она отодвинулась от него.
— Но ведь ты хочешь меня, Рейн! И твои слова ничего не меняют! Все так
просто!
Просто! Господи, если бы он только знал! Все было совсем не просто! Она не
знала, как объяснить ему, что она боится, что она никогда не имела дела с
мужчиной и что в тридцать лет она все еще девственница. Должно быть, это
смешно, но это так. Она не знала, какие ощущения испытывает женщина, когда
мужчина накрывает собой ее тело или когда входит в нее...
Рейн повернулась спиной к Эшу, в душе презирая себя за то, что позволила ему
втянуть себя в столь рискованную ситуацию.
— Рейн, — попросил он жалобно, — не выгоняй меня. Дай нам
шанс.
Рейн опустила голову.
— Я не могу, — прошептала она. — Тебе не понять.
Глубокая тишина окутала комнату.
Эш непонимающе смотрел на Рейн Микаэлс. Он хотел ее. Хотел страстно, всей
душой, до боли. Если раньше он знал лишь ноющую боль в чреслах, то сейчас
понял, что такое боль в сердце. Он знал, что ее сжигает страсть, но она
боялась его, не доверяла ему. И отвергала. У него возникло безумное желание
добиться своего любыми средствами, однако он сдержал себя.
Он сделал шаг и остановился у нее за спиной.
— Ладно, Рейн, сегодня твоя взяла. — Эш вздохнул, взял ее за плечи
и повернул к себе. По ее щеке медленно скользила слезинка. — Но
запомни: ты принадлежишь мне. Я понял это сразу, как только увидел тебя, и
никому тебя не отдам.
Он вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь.
Несколько последующих дней Рейн находилась в каком-то сомнамбулическом
состоянии, у нее все валилось из рук, она ничего не могла делать. И поэтому
она позвонила Вэл, велела ей связаться с Кэтрин Коул и помочь ей подобрать
гардероб.
Похоже, из-за появления Эша в ее жизни ей придется скрупулезно и критически
оценить собственную жизнь. Часами сидя у постели Тодда, Рейн вспоминала
последнюю встречу с Эшем, свои мысли и переживаемые чувства.
Все эти дни она не видела его и ничего о нем не знала. В ту ночь, когда он
ушел от нее, она проплакала до утра. В конце концов ей удалось взять себя в
руки. Одевшись и наложив макияж, чтобы скрыть следы слез, она отправилась в
госпиталь, надеясь хоть там отвлечься от мучительных мыслей.
Едва Рейн на цыпочках приблизилась к палате интенсивной терапии, как ей
сообщили добрую новость — ее брату стало лучше и перспектива хирургического
вмешательства перестала быть актуальной. Из Хьюстона доставили несколько
пинт крови, необходимой Тодду. Поскольку в палате никого не было, ей
позволили остаться там на всю ночь.
Однако тревожные мысли так ее и не покинули. Вспоминая их последнюю встречу,
она испытывала и гнев, и горечь, и унижение, и недовольство собой. Как это
могло случиться? Почему она позволила ему обнимать себя? Это всего лишь
похоть, говорила она себе, и еще желание испытать чувства, каких никогда не
испытывала. Она в отчаянии гнала от себя воспоминания, но Эш Эллиот
продолжал занимать ее мысли, его образ то и дело возникал перед глазами.
Когда Рейн, проведя почти сутки у постели Тодда, к вечеру вернулась в его
квартиру и открыла своим ключом дверь, она застыла от неожиданности на
пороге и даже потерла глаза, чтобы убедиться, что со зрением у нее все в
порядке. Или она попала по ошибке в чужую квартиру? А может, ей это просто
мерещится?
Рейн потрясла головой, чтобы отогнать видение. Но ничего не изменилось.
Перед плитой в крошечной кухне, что-то напевая себе под нос, стояла молодая
женщина и помешивала в кастрюле. До ноздрей Рейн долетел аппетитный аромат.
И вдруг ложка в руке женщины остановилась на полпути к ее рту.
Рейн шагнула в слабо освещенную комнату и захлопнула за собой дверь.
— Кто вы? — послышался громкий голос, прежде чем Рейн успела
открыть рот.
Рейн подошла к незнакомке и строго взглянула на нее.
— Я собиралась задать вам тот же самый вопрос, — ровным тоном
проговорила она, хотя сердце у нее громко стучало от страха, неожиданности и
любопытства.
Незнакомка повернулась к Рейн.
— Кто... кто дал вам ключ от... от квартиры Тодда? — дрожащим
голосом спросила она.
Но Рейн ее не слышала. Только сейчас она заметила то, что должно было сразу
броситься в глаза, — женщина была беременна, и, похоже, родов осталось
ждать недолго. Это ее не столько шокировало, сколько озадачило. Да что же
такое происходит, в конце-то концов?
— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, — попросила женщина. —
Кто дал вам ключ?
Рейн втянула в себя воздух и медленно выдохнула, моля Господа дать ей
терпение. Кто все-таки эта женщина? Подруга Тодда? Вряд ли. И беременна. Так
кто же тогда? Подруга подруги? Возможно. Хотя едва ли.
При ближайшем рассмотрении Рейн увидела, что женщина весьма миловидна,
свежа, молода. Ей едва ли было больше двадцати — двадцати одного года.
Волосы цвета пшеницы завивались колечками, большие голубые глаза с густыми
ресницами настороженно смотрели на Рейн. На ней была широкая розовая блуза и
белые шорты. Она чем-то напоминала Рейн куклу размером в человеческий рост.
Перестав наконец пялиться на незнакомку, Рейн заявила:
— Полагаю, это
я должна вас спросить, откуда
вы взяли ключ. — Она поставила сумку на
диван. — Ведь это квартира Тодда Микаэлса, не так ли?
Незнакомка в знак согласия молча кивнула.
— В таком случае кто вы? — продолжала допытываться Рейн. — Я
имею право здесь находиться. Я его сестра, Рейн Микаэлс. А кто вы?
И вдруг широкая улыбка осветила лицо молодой женщины, которая от этого
сделалась еще моложе и стала похожа на девочку. Она захлопала в ладоши,
шагнула вперед и, схватив руку Рейн, принялась восторженно ее трясти.
— Я Хизер, — засмеялась она. — Хизер Робертс, невеста Тодда.
Хотя стрелки на часах, стоявших возле кровати, показывали два часа ночи,
Рейн только укладывалась спать. У нее болели все мышцы, и она чувствовала
себя так, словно ее использовали в качестве боксерской груши. Она забралась
под прохладные простыни, приказав себе ни о чем не думать и сразу же
заснуть. Однако мозг ее воспротивился приказу и не желал отключаться,
переполненный впечатлениями последних нескольких часов.
Когда Хизер представилась как невеста Тодда, у Рейн голова пошла кругом. От
удивления она лишилась дара речи.
— Что?! — воскликнула она потрясенно.
Невеста! Беременная невеста! Нет, этого не может быть! Мозг Рейн отказывался
воспринимать эту информацию. Рейн крепилась изо всех сил, чтобы не дать
захлестнуть себя надвигающейся истерике. Этого просто не может быть,
повторяла она снова и снова, но подсознательно чувствовала, что девушка
говорит правду. У стоящей перед ней женщины-девочки не было никаких причин
лгать. Но почему? Почему Тодд не говорил об этом? Где Хизер была все это
время? Почему она ни разу не навестила Тодда? Как все это объяснить?
— Рейн... Я могу называть вас Рейн, правда, ведь мы скоро станем
родственницами? — спросила Хизер, подняв на нее круглые невинные
глаза. — Я вижу, Тодд никогда не рассказывал вам обо мне, о нас, —
застенчиво добавила она.
Рейн на ватных ногах шагнула к дивану и без сил опустилась на него. Затем,
посмотрев на Хизер, прошептала:
— Нет... нет, он никогда не говорил мне.
Хизер нервно провела рукой по спутанным кудряшкам.
— Я упрашивала его сказать вам, тем более что через пару месяцев должен
появиться ребенок, но он говорил, что еще не готов, и просил, чтобы я не
приставала к нему. Он обещал, что расскажет вам обо всем в свое время. Даже
его босс, Эш Эллиот, пытался...
Хизер запнулась и замолчала, увидев, как побледнела Рейн.
— В чем дело? — испуганно произнесла она. — Я что-то не то
сказала?
Тодд, как ты мог так поступить со мной?
Рейн тихо застонала, не в силах
поверить в происходящее. Неужели знали все, кроме нее, родной сестры? И
Эш... Ну почему Эш? Почему он ей ничего не сказал? Ведь он мог уберечь ее от
шока, который она только что испытала. Но она не будет сейчас думать о нем.
Ей было не по себе. Ей было тошно, очень тошно.
— С вами все в порядке? — осторожно спросила Хизер. — Вы
выглядите не очень хорошо, — добавила она без обиняков.
Рейн решительно встала с дивана, намереваясь расставить все точки над i.
— Не беспокойтесь, я чувствую себя хорошо. — Заметив, что
тревожное выражение исчезло с лица Хизер, Рейн спросила первое, что пришло в
голову: — Вы собирались пожениться?
— О да! — быстро ответила Хизер. — Но не раньше, чем Тодд
накопит достаточно денег для покупки дома. Он говорил, что не хочет растить
ребенка в тесной квартирке. — Она вздохнула, поколебавшись, подошла к
дивану и села, глядя на Рейн снизу вверх. — Только это не так-то просто
— накопить такую сумму. — Лицо ее вдруг оживилось: — А Эш Эллиот... я
только что упоминала его имя... Он такой славный. Он предлагал помочь нам,
но Тодд не хотел об этом и слышать. Я все еще надеюсь...
На сей раз Рейн даже глазом не моргнула, услышав имя Эша. Очевидно, Хизер
считает Эша настоящим героем, подумала она.
Внезапно нижняя губка Хизер задрожала.
— Вы не знаете, где сейчас Тодд?
Вопрос ужаснул Рейн. Мгновенно перебрав варианты ответов, она задала
контрвопрос:
— Где вы до сих пор находились?
— Ну-у... — протянула Хизер, — я ездила в Миссисипи, навещала
тетю — мою единственную оставшуюся в живых родственницу. Она тяжело больна.
Рак легких. Я попросила Тодда отпустить меня к ней до рождения ребенка.
— Но ехать в такую даль одной, когда, можно сказать, вот-вот
родишь! — ужаснулась Рейн. Безумие! Ладно, Хизер почти ребенок, но Тодд
должен все-таки быть поумнее!
Хизер хихикнула, показав ряд чуть искривленных нижних зубов, однако даже
этот изъян не портил ее юную красоту.
Рейн обычно хорошо разбиралась в людях, но эта девушка являла собой
удивительную смесь зрелости и невинности, взрослой рассудительности и
детскости. Было ли это игрой? Нет, определенно не было. Хизер состояла из
сплошных противоречий, и Рейн теперь поняла, почему ее брат безоглядно
влюбился в нее.
— Я знаю, как добиться у Тодда того, чего хочу. — Хизер хитро
прищурилась и улыбнулась, лицо ее при этом слегка зарумянилось.
Не сомневаюсь, что знаешь
, — подумала Рейн, изумляясь наивности Хизер
и одновременно ей завидуя. Была ли она сама в этом возрасте столь же наивна?
Пожалуй, нет. Она еще в детстве узнала то, что Хизер, похоже, начинает
понимать лишь теперь. И ей вовсе не хотелось способствовать тому, чтобы
Хизер повзрослела. Она ведь наверняка ничего не знает об аварии.
И как,
черт возьми, ты собираешься сообщить ей об этом?
— спросила себя Рейн.
Внезапно Хизер вскочила как ужаленная.
— Ой, ой! — завопила она. — Я забыла про соус! Вы чувствуете
запах? — Раньше, чем Рейн успела отреагировать, Хизер исчезла. Через
секунду она уже гремела в кухне посудой.
Рейн неохотно последовала за ней.
— Я тоже, к сожалению, не почувствовала запаха, — сочувственно
проговорила она. — Чем я могу помочь?
Хизер с трудом сдерживала слезы. Она стояла перед раковиной, вода хлестала
из крана.
— Мне уже никто не поможет, — посетовала она чуть не плача. —
Это был соус для спагетти, который очень любит Тодд. И я не могу понять, где
Тодд и почему вы здесь, а его нет. — Она зашмыгала носом.
— Хизер... — неуверенно начала Рейн.
Однако Хизер продолжала жаловаться:
— Тодд всегда звонит, когда мы расстаемся, но в этот раз он не
позвонил, и я решила приехать пораньше и удивить его. — Она замолчала,
снова шмыгнула носом и вытерла слезы. — Ну вот, видите, удивила!
— Хизер, — опять обратилась к ней Рейн, — может, пройдем в
комнату и сядем?
Похоже, Хизер что-то поняла.
— Что случилось? — прошептала она побелевшими губами.
— Пойдем сядем, — как можно спокойнее предложила Рейн и
направилась в комнату.
Хизер последовала за ней. Она шла медленно, тяжело, и Рейн знала, что
причиной этого была вовсе не беременность.
Рейн сидела неподвижно и напряженно, боясь сказать правду и зная, что должна
это сделать.
— Он умер? — спросила Хизер глухим, лишенным эмоций голосом.
Рейн громко ахнула, хотя Хизер произнесла эти слова так, как если бы
говорила о погоде.
— Нет, — тихо ответила Рейн, накрывая ее руку своей. — Нет,
не умер, но очень тяжело ранен.
— Нет... нет... — забормотала Хизер, вцепившись в Рейн.
— Успокойся, детка, — ласково попросила Рейн, испугавшись, что
испытанное потрясение может оказаться роковым как для матери, так и для
малыша. Она прижала к себе Хизер и начала укачивать ее как ребенка, а слезы
бежали по ее щекам и падали на голову девушки.
Хизер вдруг отодвинулась и зашептала, всхлипывая:
— Я... я знала... что это должно... должно случиться. Я...
Рейн сделалась страшно.
Только не паникуй, — приказала она
себе. — Да, я не настолько сильна, чтобы с этим справиться, но у меня
нет выбора
.
— Хизер, перестань, прошу тебя... Выслушай меня! — Рейн взяла ее
за подбородок и повернула лицо к себе. — Тодд будет жить. Ты должна
верить в это. Ты понимаешь, что я говорю?
Хизер еле заметно кивнула.
— Расскажите мне, что произошло.
Рейн, стараясь вновь не расплакаться, поведала ей о трагедии. Когда эта мука
закончилась, она чувствовала себя так, словно из ее тела выкачали всю кровь.
— Когда... когда я смогу его увидеть? — спросила Хизер, вытирая
слезы платком, который Рейн сунула ей в руки.
Это было сказано таким жалобным тоном, что у Рейн сжалось сердце. Господи,
да ведь Хизер совсем еще ребенок, снова подумала она.
— Завтра утром, обещаю тебе.
Наконец Хизер немного успокоилась и заговорила на другие темы. Рейн была
благодарна невесте Тодда за ее щебетание. Ее непринужденная болтовня
помогала снять напряжение подобно тому, как это делает музыка. Рейн узнала,
как Хизер встретилась с Тоддом. Это произошло на вечеринке у подруги. Это
была любовь с первого взгляда, заявила Хизер, и Рейн ей поверила. Рейн также
узнала, что у Хизер нет никого, кроме Тодда. Родители ее умерли, братьев и
сестер не было, была только тетя, которая ничем не могла ей помочь.
Хизер была похожа на счастливого ребенка. Она умела радоваться жизни. И хотя
Хизер была очень расстроена и временами вновь начинала плакать, она тем не
менее была одним из самых жизнерадостных людей, которых Рейн доводилось
встречать в своей жизни. Через несколько часов у Рейн возникло ощущение, что
она знает Хизер всю жизнь и нежно ее любит. В то же время ее слегка пугала
ответственность за эту очаровательную девушку.
Неожиданно Рейн обнаружила, что ее лицо мокро от слез. Странно, что она
этого сразу не заметила. Вытерев щеки простыней, она на цыпочках прошла по
коридору и заглянула в комнату Тодда, где спала Хизер.
Хизер лежала на спине, обхватив живот руками. Дыхание ее было ровным и
спокойным. Рейн так же на цыпочках вернулась к себе.
— Это так несправедливо, — вслух произнесла Рейн, глядя в потолок
и думая о том, что ей делать в этой ситуации. Внутренний голос прошептал:
А
кто сказал, что жизнь справедлива?
Глава 7
Рейн никак не могла определить, что это за звук. Он назойливо ввинчивался в
ее мозг, и она с приглушенным стоном накрыла голову подушкой. Но даже через
подушку она слышала непонятный шум.
Рейн пошарила рукой по столику, пытаясь нащупать будильник, уверенная, что
это именно он является возмутителем спокойствия. Однако после того, как
будильник свалился на пол, она поняла, что звук издает телефон в гостиной.
Чертыхнувшись, Рейн отбросила одеяло и опрометью бросилась к телефону,
испугавшись, что этот настырный пронзительный звонок разбудит Хизер.
— Алло, — прошептала она в трубку, опускаясь в ближайшее кресло.
— Рейн, дорогая, только не говори мне, что ты спала!
— Привет, Вэл! — Рейн нахмурилась. — Который час?
— Ну, десятый, — ответила Вэл. — Очень сожалею, что подняла
тебя с постели. Я вообще не надеялась застать тебя в квартире, не говоря уже
о том, чтобы разбудить.
— Спасибо, что разбудила. — Рейн вздохнула. — Мы уже должны
были находиться сейчас в госпитале.
— Кто это — мы?
Рейн обругала себя за эту обмолвку. Она не была готова рассказывать сейчас
Вэл или кому угодно другому о Хизер и ребенке. Пока не готова.
— Я расскажу тебе об этом позже, — бодрым тоном пообещала она.
На другом конце провода помолчали.
— Ты уверена, что у тебя все хорошо? У тебя голос какой-то... какой-то
странный. Что-то случилось с Тоддом и ты мне не говоришь об этом?
Рейн вздохнула и поудобнее устроилась в кресле.
— Вообще-то да. Мы пережили еще один кризис. В госпитале не было крови
той группы, которая требуется Тодду. К счастью, сейчас все уладилось.
На сей раз по проводам долетел вздох Вэл.
— Я надеялась, что мои новости приободрят тебя, но сейчас я не уверена.
Вероятно, ты погрузишься в еще большую депрессию.
Рейн засмеялась.
— Надеюсь, что нет. Любая добрая весть от тебя заряжает на несколько
дней. Так что за новость? Я собиралась тебе сегодня звонить, чтобы выяснить,
как обстоят дела с Кэтрин Коул, а также узнать, не звонили ли Росс или
Джулс.
— Вот по этому поводу я и звоню. Это и есть моя добрая весть. Звонил
Джулс. Он хочет встретиться с тобой завтра в два часа дня в его офисе.
— Это действительно добрая весть! — обрадовалась Рейн. — И
это говорит о том, что я сумела донести свою мысль до Росса.
— Похоже, что так, поскольку Джулс жаждет поговорить именно с
тобой. — Вэл помолчала. — Или это будет для тебя затруднительно
сейчас, когда у Тодда возникли новые проблемы? Джулс в конце недели уезжает
за границу, и это единственный день, когда он мог бы с тобой встретиться.
Рейн колебалась недолго.
— Хорошо. Я договорюсь, чтобы за Тоддом присмотрели в течение того времени, пока меня не будет.
— Прекрасно, — облегченно вздохнула Вэл. — И еще надо бы
встретиться с твоим банкиром.
— Ладно. Я постараюсь прилететь вечерним рейсом.
Голос Вэл зазвенел от радостного возбуждения.
— Ах, Рейн, я буду счастлива увидеться с тобой! Ты не можешь себе
представить, как отлично работают строители! Уже вырисовывается бутик, а не
просто голая коробка. У меня такое впечатление, что тебя нет уже целый
месяц, а не каких-то полторы недели.
К горлу Рейн подступил комок.
— У меня тоже такое ощущение, — срывающимся голосом ответила она.
— До встречи завтра!
Рейн повесила трубку, подняла глаза и увидела в дверях Хизер. Глаза ее были
широко открыты, в них застыл немой вопрос.
— Я... я услышала телефон. Это было...
— Нет, — поспешила ее успокоить Рейн, — звонили не из
госпиталя.
Хизер расправила плечи и глубоко вздохнула.
— Когда мы сможем его увидеть?
Рейн мягко улыбнулась.
— Как только оденемся.
Легкой походкой она направилась в свою комнату, а Хизер пошла к себе.
Впервые за последние дни Рейн чувствовала себя легко и радостно, она не
допустит, чтобы что-то испортило ей настроение.
Воспоминания о нескольких последующих часах сохранятся в памяти Рейн до
конца жизни. Открыв дверь в палату Тодда, куда его снова перевели, она
увидела, что брат лежит спиной к двери и шевелит рукой, из которой торчит
игла.
Похоже, он не слышал, как открылась дверь. Однако что-то его насторожило, он
почувствовал присутствие посторонних и медленно повернулся.
Его затуманенные болью глаза раскрылись, по-видимому, разглядели Хизер и
остановились на ней. Он несколько раз моргнул, шевельнул опухшими губами и
издал какой-то тоненький звук. Затем сделал попытку подняться.
Рейн замерла в оцепенении. Ей вдруг показалось, что она со стороны наблюдает
игру трагических актеров. Сердце ее наполнилось нежностью, любовью и
жалостью, когда она услышала вскрик Хизер.
— Хи... Хизер!.. — Хриплый шепот Тодда заполнил комнату.
В мгновение ока Хизер бросилась к кровати и опустилась на колени.
— О, мой любимый... мой любимый... мой любимый, — шептала она.
Рейн стояла, боясь шелохнуться и разрушить эту идиллию. Слезы ручьем бежали
по ее лицу. Рейн открыла сумочку и извлекла оттуда косметическую салфетку,
чтобы вытереть глаза. Она изо всех сил пыталась остановить слезы и очень
боялась, что ей не удастся справиться с рыданиями, которые сотрясали ее
тело.
Подняв глаза, она увидела, что Хизер прижала руку Тодда к губам и осыпает ее
поцелуями. Кажется, впервые за все время после аварии Тодд реагировал на
внешние раздражители. Он попытался улыбнуться.
— Слава Богу! — воскликнула Рейн.
Тодд перевел взгляд на нее.
— Сес... сестра, это ты? — произнес он хриплым шепотом и закрыл
глаза.
Рейн подошла к кровати и взяла его за другую руку.
— Да, это я.
Веки Тодда задрожали, и он снова открыл глаза.
— Я... я должен был... сказать тебе.
Рейн покачала головой.
— Молчи! Все в порядке. Побереги силы. Мы поговорим об этом позже.
Тодд кивнул, затем слабо сжал ее руку и отпустил. Чтобы вновь не
разрыдаться, Рейн заставила себя проглотить тяжелый ком в горле и,
повернувшись к Хизер, произнесла:
— Я буду в приемной, если понадоблюсь.
Когда Рейн добралась до пустынной прохладной приемной, она уже почти
успокоилась, хотя во рту у нее пересохло и в правом виске пульсировала боль.
Закусив губу, она выглянула в окно, чтобы отвлечься от печальных мыслей.
Сейчас, когда Тодду стало получше, она должна в первую очередь уделять
внимание Хизер и малышу. Поскольку Тодд не в состоянии о них позаботиться,
вся ответственность ляжет на нее. Еще одна в ряду многих других, печально
подумала Рейн. Вообще-то она бы прекрасно со всем справилась, если бы не Эш.
Ее пугала непроходящая, неудержимая тяга к нему. Она не могла этого ни
понять, ни принять. Но это оставалось в ней, это постоянно стучало в ней
молоточками, это давило на сердце. От того, что она ненавидела себя за эту
слабость, легче не становилось. Внезапно она дернула головой, словно
уклоняясь от удара.
Ты дурочка, Рейн Микаэлс! Ты для него просто-напросто орешек, который он не
может раскусить. Почему ты не хочешь этого понять? Как только он переспит с
тобой, у него пропадет к тебе всякий интерес
.
Рейн не знала, как долго она стояла у окна. Но в конце концов ей удалось
подавить надвигающуюся истерику, после того как она пообещала себе, что Эш
Эллиот или любой другой мужчина никогда не лишит ее с таким трудом
завоеванной свободы.
— Могу я составить вам компанию?
Рейн вздрогнула от неожиданности. Медленно повернувшись, она увидела
стоящего рядом с ней Эша.
— Вы? — отшатнулась она в ужасе. Перед ней гордо возвышалась
причина всех ее бед.
На загорелом лице Эша появилась кривая улыбка.
— Меня, как я понимаю, все еще не жалуют, — проговорил он,
растягивая слова, что придавало ему еще большую привлекательность. Рейн
заметила тонкие паутинки морщин возле глаз и почувствовала, как у нее
участился пульс. Он был одним из самых сексуальных мужчин, каких ей только
приходилось встречать, к тому же одним из самых непредсказуемых.
Рейн отвернулась.
Почему он не оставит меня в покое?
— сердито подумала
она, но вслух ничего не сказала.
— Я не верю, что у вас нет достойного ответа, чтобы поставить меня на
место.
Рейн вдруг расхотелось воевать с ним.
Может, взять да и уступить...
—
устало подумала она, но тут же отбросила эту недостойную мысль.
— Я... — Она подняла взгляд, увидела озорные искорки в е
...Закладка в соц.сетях
