Жанр: Любовные романы
Танец любви
...тановилась
бы, а затем начала продвигаться вперед короткими рывками. Рональд же вел
машину медленно, но вполне уверенно. Он внимательно следил за дорогой, но
это не мешало ему беседовать с попутчицей.
— Признаюсь вам. Золушка, за два дня я узнал о вас лишь то, что вы уж
точно не делаете в своей жизни. А так невозможно по-настоящему узнать
человека.
Дорога вновь избавила Милли от необходимости отвечать. Вынырнув из зарослей,
машина оказалась на завершающем отрезке пути. Вперед вела лишь вьющаяся
среди скал широкая тропа. Величие взметнувшихся в небо горных пиков
возмещало глазу отсутствие бурной растительности.
С красотой горных вершин соперничали изящные, будто резные башни Лас-Рокаса.
Бредли, которого, казалось, ничто не может ни удивить, ни взволновать,
неожиданно резко нажал на тормоза.
— Что это? — спросил он.
— Лас-Рокас. Пит купил его за год до женитьбы на моей матери. Это
средневековый замок.
— Это я и сам вижу. — Рональд покачал головой. — Если бы я не
видел всего этого своими собственными глазами, то никогда бы не поверил в
возможность подобного. А котлов с кипящим маслом и ведьм здесь нет?
— Это памятник истории, — чопорно сказала Милли. —
Министерство культуры предъявляет весьма строгие требования...
— К кипящему маслу?
— Замок небольшой. — Милли старательно не поддавалась на его
насмешки. — Когда Пит купил его, он был почти полностью разрушен, так
что многое из того, что выглядит подлинным, на самом деле результат
реставрации. Но ученые все равно иногда приезжают сюда.
— Ученые? Маги и колдуны лучше вписались бы в такую обстановку. —
Рональд снова засмеялся. — Должно быть, у вашего отчима действительно
куча денег. Думаю, вы воспринимаете все это как нечто само собой
разумеющееся? Просто привыкли к подобным вещам?
Не дожидаясь ответа, он въехал во внутренний двор замка. Здесь цвела буйная
растительность, стояли вазоны и кадушки с лимонными и апельсиновыми
деревьями, розовыми кустами, геранью; древнюю стену оплетали стебли
винограда.
Бредли заглушил мотор и осмотрелся вокруг.
— Фантастика... — наконец проговорил он. — Просто не верится.
Милли выбралась из машины и слегка потянулась, с наслаждением вдыхая
прохладный свежий воздух. Чувствовалось, что здесь недавно прошел дождь, но
сейчас выглянуло солнце, и повсюду блистали алмазные капли. Рональд подошел
к ней. У него было странное выражение лица.
— Здесь вы дома?
— Нет. — Она отрицательно покачала головой. — Когда была жива
моя мать, мы редко приезжали сюда. Она считала, что этот замок — слишком
уединенное место. Но однажды я провела здесь целое лето...
Воспоминания о том лете отчетливо всплыли в ее памяти.
Шон тогда еще не был женат. Держась за руки, они вдвоем бродили среди
оливковых рощ и горных пастбищ, но их отношения оставались абсолютно
невинными. Следующие восемь лет своей жизни она провела в ожидании того, что
он полюбит ее. А когда он наконец полюбил...
Вздрогнув, Милли постаралась отогнать неприятные воспоминания.
— Здесь прекрасная, почти дикая природа. Если хотите, я вам все
покажу, — застенчиво предложила она. — Перед тем как вы уедете...
— Спасибо. — Бредли пристально посмотрел на нее. — В то лето
вы были здесь одна?
Черт бы его побрал, подумала Милли. Как ему удается разгадывать мои самые
сокровенные мысли?
— Нет, со мной был мой учитель музыки, — холодно ответила она.
— И все? Должно быть, вам было довольно скучно, — лениво заметил
Бредли.
Милли судорожно глотнула, стараясь подавить стоявший у нее в горле ком.
— Да нет, здесь недалеко есть деревня. Туда можно добраться за двадцать
минут. Впрочем, мы тогда много занимались...
Его брови поползли вверх от удивления.
— Сколько же вам было лет? Она покраснела.
— Семнадцать.
— А вашему наставнику?
— Двадцать восемь. А откуда вам известно, что это был мужчина? — вдруг спохватилась Милли.
— Я этого не знал.
Она рассердилась на себя. Ей хотелось сказать ему что-нибудь неприятное, но
не нашлось подходящих слов. Перехватив ее взгляд, Рональд слегка похлопал ее
по руке.
— Не сдерживайтесь! Просто дайте мне по физиономии, — лениво
посоветовал он.
С трудом, но ей удалось сохранить самообладание.
— После такой утомительной поездки вы, должно быть, устали и голодны. Я
могу покормить вас.
И она медленно вошла в замок, делая вид, что не слышит тихого смеха,
раздавшегося ей вслед.
Отделанная камнем кухня в основном сохранила свой первоначальный,
средневековый вид. В противоположной входу стене виднелась массивная дверь.
Рональд прошел туда и вскоре вернулся, весьма довольный увиденным.
— Что там? Похоже на лабораторию какого-то сумасшедшего ученого.
Милли, исследовавшая содержимое холодильника, взглянула на него.
— Система энергоснабжения.
— А баллоны с кислородом зачем?
Милли была поражена. Обычно, зайдя в комнату, которую Пит называл машинным
отделением, никто не замечал таких деталей.
— Это оборудование для горноспасательных работ. Иногда в горах люди
попадают в трудные ситуации. В поселке есть добровольная команда спасателей.
Часть их экипировки хранится здесь, ведь замок находится значительно выше
деревни. Кроме того, сюда удобно приносить раненых. А еще здесь есть
радиостанция — на случай, если не работает телефон, — и вертолетная
площадка.
— Настоящий форпост прогресса. — Бредли явно был под впечатлением
от услышанного, но не смог не пошутить:
— А продукты сюда доставляют на ослах? Или сбрасывают с вертолета?
— Многое можно выращивать прямо здесь, на огороде. Остальное на
грузовике привозят из деревни. Кстати, похоже, мы пропустили очередную
поставку, — огорченно заметила она, завершив обследование запасов.
— В шкафу пусто?
— Нет, конечно, но продуктов меньше обычного.
Обследовав винный погреб, Рональд вернулся очень довольный, с почерневшей от
времени, покрытой пылью бутылкой вина.
— Это уж слишком торжественно, — с сомнением заметила Милли.
— Вы заслуживаете поощрения, — возразил он, с привычной легкостью
извлекая пробку. — И, клянусь Богом, я тоже. К тому же я не заметил
надписи
Не трогать!
. Подайте, пожалуйста, бокалы...
Они сидели за широким дубовым столом посредине кухни, жадно поглощая
приготовленные Милли блюда. На десерт она подала фрукты и сыр.
Ей очень хотелось спать, но она не стала возражать, когда Рональд спустился
в погреб за второй бутылкой вина.
Оно было мягкое, ароматное и приятно согревало.
— Этот запах цветущего апельсина мне что-то напоминает, —
задумчиво произнесла она. — Будто сидишь в сумерках у камина. В нем
дрожат языки пламени, потрескивают угли...
— Так вот как на вас действует алкоголь? — Бредли покачал
головой. — Именно это, должно быть, имел в виду один мой приятель,
когда сказал, что у меня нет воображения. Я ничего не чувствую, кроме вкуса
алкоголя и фруктов.
— Может быть, вы просто не любитель вин? — предположила Милли.
— Я же из Калифорнии! — оскорбился Рональд. — По крайней
мере, был усыновлен там. Просто я слишком поздно впервые попробовал
настоящее вино, чтобы уметь профессионально оценивать его.
Милли подперла голову руками. На мгновение у нее возникло странное ощущение,
что Рональд собирается наклониться к ней, но он резко откинулся на спинку
стула и засунул руки в карманы. Его лицо вновь стало непроницаемым.
— Пожалуй, вам хватит пить, — заметил он. — Это старое вино
только кажется таким легким. Почему бы вам не прилечь, пока я разгружу
машину?
— Это моя обязанность, — возразила Милли.
Язык у нее немного заплетался, и это удивило ее. Она добавила, стараясь
тщательно выговаривать каждое слово:
— Почему я должна ложиться? Я не устала и вообще в полном порядке.
— Пока да.
Ее глаза обиженно сузились.
— Вы хотите сказать, что я пьяна? Алкоголь не оказывает на меня
никакого действия.
Тут она заметила, что ее бокал пуст, и нетерпеливым жестом подвинула его
Рональду. Он вопросительно поднял брови, пожал плечами и снова налил ей
вина, но все же спросил:
— Вы уверены, что это вам не повредит?
— Конечно, уверена. Я пью вино всю жизнь.
— Расслабление наступает значительно раньше, чем пропадает способность
держаться на ногах, — осторожно заметил Бредли.
— А я вовсе не напряжена, просто контролирую свое поведение, —
возразила Милли.
— Тогда почему вас так легко смутить? — Пораженная, она опустила
глаза. Откуда он это знает? — Я постоянно загоняю вас в тупик, ведь
верно? Я чем-то пугаю вас. Впрочем, возможно, у вас действительно есть
основания бояться меня. — Неожиданно он подался вперед и, взяв за
подбородок, поднял ее лицо так, что их глаза встретились. — Хотите, я
скажу вам, что вижу, глядя на вас? — В его тихом голосе зазвучало что-
то опасное. — Ох уж эти глаза!
— Что? — переспросила Милли. У нее не было уверенности в том, что
она правильно расслышала его последние слова.
— Вы очень красивая женщина, Милдред Роббинс. — Она смутилась, а он добавил чуть сердито:
— Но не хотите замечать этого. Что ж, это ваше дело, однако не думайте,
что все остальные так же слепы, как вы.
Милли вздрогнула, и странная, гипнотическая атмосфера тут же растаяла.
— Вы сумасшедший, — сказала она, отталкивая его руку. — Зачем-
то выдумали, что увлечены мною...
Его лицо стало таким же холодным и высокомерным, как во время вечеринки у
Джуди.
— А что в этом странного? Не в моих ли объятиях вы проснулись вчера
утром?
Милли похолодела. Она едва могла дышать.
— Это была случайность. Я очутилась там не потому, что вы хотели меня.
К тому же вы были рассержены, когда проснулись, — я прекрасно помню
выражение вашего лица!
— Да, я действительно был рассержен. Но от этого я не перестал желать
вас.
Милли недоуменно уставилась на него. Ее мысли метались, как птицы в клетке.
Даже Шон никогда не говорил, что хочет ее, и никогда не смотрел на нее
такими пожирающими глазами. Она неожиданно осознала, что они одни в доме, и
ее дыхание участилось. Молчание затянулось. Рональд нетерпеливым жестом
провел рукой по волосам. Милли поймала себя на мысли, что ей тоже хочется
прикоснуться к ним, и поспешно спрятала руки за спину.
— Черт, — пробормотал он, явно поддаваясь неожиданной вспышке
гнева. — Думаю, мне надо следить за своими словами. Я вовсе не
намеревался сообщать вам об этом.
Милли встала и, обогнув стол, остановилась перед ним.
— Вы это серьезно?!
— Да! Хотите, чтобы я доказал, насколько серьезно это было сказано?
От его слов Милли даже чуть пошатнулась.
Шон твердил, что она холодна как лед, и она верила в справедливость его
слов, но сейчас ей пришло в голову, что, возможно, они оба ошибались.
— Да, хочу, — ответила она.
На какое-то мгновение Рональд замер, а потом, приглушенно вскрикнув,
притянул ее к себе.
От прикосновения его рук Милли почувствовала необыкновенную легкость во всем
теле.
— Черт побери! Мне следовало знать, что этим кончится...
Какое-то странное чувство охватило Милли. Ее сердце колотилось так, что,
казалось, от этих толчков она вот-вот разлетится на мелкие кусочки.
Я больше никогда не стану прежней, подумала она.
Глава 5
Его рот оторвался от ее губ и с медлительной нежностью двинулся к основанию
шеи. Милли запрокинула голову. Все вокруг закружилось и поплыло. Ее пальцы
впились в его плечи, ощущая шелковистую кожу и игравшие под ней мышцы. Он
что-то нежно прошептал, не дождавшись ответа, потом тихо рассмеялся и легко
поднял ее на руки. Она прильнула к его груди и сомкнула веки.
— Открой глаза и смотри на меня. Милли осторожно приоткрыла один глаз.
Все колыхалось вокруг, и, хотя его руки были тверды, как скала, у нее вдруг
возникло ощущение, что они в воде и вот-вот утонут.
— Я увлеку тебя за собой, — едва слышно произнесла она.
— Попробуй. — Его голос звучал на удивление смиренно. — Куда
тебя отнести?
— В мою комнату.
— Хорошо. Координаты, пожалуйста.
— Прямо на север. Потом наверх по винтовой лестнице. Четвертая дверь.
— Твои способности штурмана явно улучшаются под действием
алкоголя, — заметил Рональд, входя в комнату ногой закрывая за собой
дверь. Он огляделся по сторонам и тихо присвистнул:
— А где же прялка?
Не поняв его слов, Милли озадаченно посмотрела вокруг.
Большая старинная кровать, щедро отделанная резьбой. Каменные стены завешены
коврами и гобеленами, в основном подобранными самой Милли. У створчатого
окна стоит пюпитр для нот. Покрывала на кровати откинуты, открывая взору
свежее белье...
Эта наполненная ароматом лаванды комната, казалось, была давно готова к
приему хозяйки.
Рональд осторожно опустил Милли на кровать. Я никогда никого не приводила
сюда, подумала она. Судя по выражению его лица; он понял это. За все то
долгое, жаркое, такое далекое теперь лето Шон ни разу не был здесь. Этот же
незнакомец не только вошел сюда по ее приглашению, но и мгновенно вписался в
окружающую обстановку. Впрочем, какой же он незнакомец?.. Это известный
всему миру покоритель женских сердец!
— Должно быть, я сошла с ума, — пробормотала Милли, пока Рональд
развязывал шнурки на ее спортивных туфлях.
— Что ж, тогда у нас есть хоть что-то общее. — Он продолжал
раздевать ее с ловкостью, которая явно свидетельствовала о большом опыте.
— Это совращение по-голливудски?.. Не слишком-то романтично, —
нетвердым голосом заметила Милли.
Он слегка коснулся губами ее щеки.
— Если бы это было действительно по-голливудски, то вот там сейчас
стоял бы звукооператор с микрофоном на палке, здесь — оператор с основной
камерой, а второй снимал бы нас сверху. Вокруг толпились бы гримеры,
реквизиторы, режиссер и сценарист, — сухо проинформировал ее он. —
Так что ты права, в этом нет ни капли романтики. Романтика — здесь.
— Ты просто смеешься надо мной, — преодолевая головокружение,
произнесла Милли.
— Скорее, мне пора посмеяться над самим собой. — Его голос,
казалось, доносился откуда-то издалека. — Ты могущественная волшебница.
Золушка, и меня не покидает предчувствие, что наша встреча окажется
пагубной.
Она не поняла, о чем он говорит, но на нее вдруг накатила волна безотчетного
страха.
— Не оставляй меня одну, — жалобно попросила она.
Он колебался не больше секунды.
— Хорошо, я не уйду.
Она почувствовала, как прогнулась под ним кровать, когда он присел радом с
ней, и крепко схватила его за руку.
— Обещаешь?
— Должно быть, я тоже сошел с ума. Обещаю. А теперь постарайся уснуть.
Милли удовлетворенно вздохнула и слегка разжала пальцы.
— Ты же всегда держишь слово. Ты сам говорил мне об этом, —
пробормотала она уже сквозь сон.
— Какой ужас, — произнесла Милли утром, рывком садясь в кровати и
прижимая ладони к горящим от стыда щекам.
На ней был шелковый халат, который Рональд, должно быть, отыскал в платяном
шкафу.
Никаких других признаков того, что он провел с ней ночь, она не обнаружила.
Милли поднялась. Ее шатало, во рту пересохло. Она вспомнила волнующее
чувство головокружения, которое испытала накануне вечером.
Сейчас думать о нем было неприятно.
В доме не было слышно ни звука, но доносящийся из кухни запах кофе
свидетельствовал о том, что кто-то уже встал и скоро будет готов завтрак.
Запахнув халат, Милли начала осторожно спускаться вниз по крутой винтовой
каменной лестнице в надежде обнаружить на кухне домоправительницу. Пита
Мерседес или кого-то из ее родственниц.
Ее ждало разочарование: там был только Рональд Бредли, с преувеличенным
вниманием следивший за вскипавшим кофейником. Да, он явно покопался в
платяном шкафу, подумала Милли, потому что на нем теперь была клетчатая
рубашка, скорее всего принадлежавшая Питу. Во всяком случае, у ее владельца
не было таких широких, как у Рональда, плеч.
Он поднял оценивающий взгляд на вошедшую Милли и вежливо сказал:
— Доброе утро.
— А оно действительно доброе? — потупилась Милли.
Он слегка приподнял бровь.
— Станет добрым, когда ты выпьешь кофе и примешь душ.
Она опустилась на стул.
— Я чувствую себя так, будто умираю.
— Это похмелье, — без тени сочувствия заметил он, но потом,
смягчившись, добавил:
— Все нормально. Жить будешь. Нужно просто восстановить водный баланс
организма, и тогда тебе сразу станет легче. Выпей воды. — И он через
стол протянул ей бутылку минеральной воды.
Милли откупорила бутылку, выпила стакан воды и, к своему немалому удивлению,
убедилась, что он прав. Головокружение и легкая тошнота вскоре исчезли.
— Спасибо тебе, — искренне поблагодарила она.
— Яичница с ветчиной и чашка черного кофе — вот что тебе сейчас
нужно, — заявил Рональд.
Он явно успел побриться и принять душ, и теперь выглядел свежим, бодрым и
полным сил.
— Единственное, что мне нужно, — с горечью произнесла она, —
так это забыть обо всем, что происходило в последние три дня. Или, по
крайней мере, в последние двенадцать часов.
Сняв с плиты кофейник, он налил кофе в две керамические кружки. Милли мрачно
отхлебнула обжигающего напитка.
— А ведь я вчера пытался остановить тебя, сказал Рональд. — Ты
явно переусердствовала с вином, причем после двух беспокойных ночей и почти
на голодный желудок;
— Откуда ты знаешь, что это были две беспокойные ночи?
— Потому что провел их с тобой, — напомнил он с вызывающей
улыбкой. — Если бы это был кто-то другой, я бы просто не открыл вторую
бутылку. Но ты заявила, что привыкла пить много вина, так что...
— Я вела себя как настоящая дура! — простонала Милли.
— Не стоит так переживать. — Он слегка пожал плечами. — Ты
просто устала. А ответственность за то, что произошло, лежит на мне. —
При этих словах Милли испуганно потупила взор, и он поспешно добавил:
— Надо признать, мы оба легко отделались.
Милли поняла, что он имеет в виду вовсе не вино. С трудом подбирая слова,
она виновато произнесла:
— Я знаю, что плохо вела себя вчера вечером. Рональд возмущенно
посмотрел на нее — Да за кого ты меня принимаешь? Я хотел тебя. А ты,
охмелев, поняла, что тоже желаешь близости со мной. — Она вспыхнула, а
он лукаво поинтересовался. — Кстати, с чего это вдруг тебя проняло? Ты
ведь ясно дала понять, что не принадлежишь к числу моих поклонниц. Неужели
тебе захотелось все-таки заполучить мой скальп? Скальп кинозвезды?
Милли непроизвольно вздрогнула.
— Не знаю. Я никогда не делала ничего подобного. Я имею в виду, что
никогда... — Она смущенно смолкла, вдруг сообразив, что Рональд Бредли явно
не в том настроении, чтобы выслушивать ее откровения. — Я не очень-то
часто меняю любовников, — запинаясь, закончила она.
— Значит, ты решила провести на мне эксперимент?
— Нет! — ужаснулась Милли. — У меня и мыслей подобных не
было.
— Думаю, вчера их у тебя вообще не было.
— Я очень сожалею о случившемся, — опустив глаза, пробормотала
она.
— И правильно делаешь. Вчера тебе просто повезло, — сказал он
тихо, — но если ты еще хоть раз предоставишь мне такую возможность, я
ею непременно воспользуюсь. Поэтому впредь советую тебе следить за собой,
Золушка.
Милли вдруг вспомнила, как прикасалась к его теплой шелковистой коже и
потеряла ощущение реальности. Когда она пришла в себя, Бредли говорил о
багаже:
— Я не знаю, куда все это отнести.
Она нервно допила свой остывший кофе.
— Большую часть — в музыкальную комнату. Это наверху, между башнями. Я
сейчас оденусь и покажу тебе дорогу.
Поспешно вернувшись в свою комнату, Милли надела самые потрепанные джинсы и
самую выцветшую рубашку — пусть не думает, что она пытается понравиться ему!
Когда они понесли книги и ноты наверх, в музыкальную комнату, она старалась
держаться на расстоянии от Рональда. Он промолчал, но по его чуть
насмешливому взгляду Милли поняла, что ее ухищрения не остались
незамеченными.
Музыкальная комната была просторным залом с до блеска натертым деревянным
полом и темно-красными портьерами, обрамлявшими огромные, от пола до
потолка, окна.
— Такое впечатление, что находишься внутри мыльного пузыря. Со всех
сторон свет, — осмотревшись, сказал Бредли. — И голос звучит здесь
как-то странно.
— Это сделано специально, — пояснила Милли, радуясь нейтральной
теме для разговора. — Для акустики. При разговоре голоса звучат здесь
странно, но вот пение...
Бредли вдруг приятным баритоном спел несколько строчек из какого-то
негритянского блюза. Его голос наполнил всю комнату.
— Ты права. — Казалось, он был совершенно очарован. — Но как
достигается такой потрясающий эффект?
— Думаю, здесь играет роль и то, чем отделано помещение, и его размеры.
— А чем занимается здесь твой отчим? Поет?
— Нет. Зал предназначен в основном для концертов — вокальных или, например, струнных квартетов.
Рональд несколько раз подпрыгнул.
— Идеальное место для танцев. А вечеринкой твой отчим устраивает?
— А тебе нравятся вечеринки? — спросила она.
— Да. Знаешь, организация вечеринок может быть профессией. — Он
присел на стоявший у пианино стул. — Я был беден, Милли. У меня не было
ни фамильных замков, ни родителей, о которых пишут в справочниках. Я очень
хотел работать в кино и ради этого был готов на все — поэтому одно время
устраивал вечеринки для нужных людей. Это интересное занятие, и я его вовсе
не стыжусь.
Милли молчала. Он говорил отрешенно, словно забыв о ее существовании:
— Я выполнял опасные трюки, работал шофером, осветителем... одним
словом, брался за все. — Он резко засмеялся. — И мои труды
окупились сполна. Многие делают то же самое, но ничего не добиваются — мне
же судьба предоставила шанс пробиться наверх. Сейчас мое положение таково,
что я сам определяю свою жизнь.
Его слова звучали жестко и уверенно. Но Милли показалось, что за этой
холодной определенностью слышались еще какие-то незнакомые ей нотки.
— Но?.. — осторожно спросила она. Бредли нетерпеливо взглянул на
нее.
— Ты хочешь знать обо мне абсолютно все? Тебе это может не понравиться,
Золушка.
Он поднялся, подошел к окну и, раздвинув занавески, посмотрел на открывшийся
пейзаж.
— Известность странная вещь, — медленно произнес он. —
Сначала ее воспринимаешь как шутку, которая тебе очень нравится. Ведь в том,
что о тебе говорят и пишут, нет ничего общего с тем, что ты на самом деле
собой представляешь. Это хорошо известно не только тебе, но и твоим друзьям.
Однако постепенно все меняется. Ты уже не можешь сходить в ресторан с
девушкой или приятелем, чтобы поблизости тут же не появился какой-нибудь
наглец с фотоаппаратом. Друзья начинают тяготиться твоим присутствием, и
постепенно круг твоего общения замыкается на людях, принадлежащих к
категории
звезд
. Вот тут-то ты и начинаешь путать того, за кого тебя
выдают, с тем, кто ты на самом деле есть, или, по крайней мере, был. —
Он резко обернулся. — Ты спрашиваешь, действительно ли у меня был роман
с Мэлани Кинсайд. Нет! Просто газеты столько твердили о нем, что я перестал
...Закладка в соц.сетях
