Жанр: Любовные романы
Танец любви
...которую
поведал ему Рональд. В тихой ярости Милли слушала, как он излагал консьержу
свои объяснения, но не могла не отметить, что это было сделано весьма
деликатно: Рональд не сказал ничего, против чего она могла бы возразить по
существу. Правда, в его тоне сквозил намек на неожиданно возникшее между
ними чувство.
В результате они получили от Фреда не только щегольскую форму шофера, но и
искренние пожелания удачи.
— Как вы могли?! — свирепо прошептала Милли, когда они по
служебной лестнице поднимались обратно в квартиру.
— А что я такого сказал? — невинно спросил Рональд.
— Я имею в виду не то, что вы сказали. А то, как вы это сделали. Он
засмеялся.
— Я же актер. Романтические сказки — моя профессия. — Он с
загадочным видом посмотрел на нее. — Не волнуйтесь. Золушка, вы уже
почти избавились от меня.
— Надеюсь, что это так, — сухо ответила Милли. Вернувшись в
квартиру, он быстро переоделся, а она занялась своим запястьем. Бредли с
любопытством смотрел, как она надевает эластичную повязку.
— Вы уверены, что действительно можете вести машину с этой штукой на
руке?
— Значительно лучше, чем без нее. А сейчас рука действительно
побаливает.
Он нахмурился, но это ускользнуло от внимания Милли, занятой последней проверкой списка вещей Пита.
— Пожалуйста, вызовите лифт, — попросила она и взялась за одну из
сумок.
— Ну, уж нет. — Бредли отобрал у нее сумку. — Лифт вызываете
вы, а я беру на себя роль носильщика.
Рональд сдержал слово, так что Милли не пришлось нести ничего, кроме набора
аудиокассет. В слабо освещенном помещении подземной стоянки, когда они
грузили в машину вещи, дежурившие при входе репортеры даже не взглянули на
ее спутника.
Рональд взял у Милли ключи, уселся за руль и открыл противоположную дверь.
— Садитесь, мисс Роббинс.
— Но... — заупрямилась она. — Это машина моего отчима. Он доверяет
ее только мне.
— Дорогая, не волнуйтесь, я опытный водитель.
Милли едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой.
— Ну и что! — громко произнесла она, и тут один из фотографов
оглянулся.
— Вылезайте немедленно! — прошипела она. — Или я сделаю так,
что вы попадете в газеты как угонщик машин.
Но тот вообще не смотрел в ее сторону. Казалось, его внимание полностью
сосредоточено на лобовом стекле, поэтому Милли была застигнута врасплох,
когда он схватил ее за плечо и силой втащил в машину.
А репортеры уже бежали в их сторону, держа фотоаппараты наготове.
— Похоже, из-за вас я действительно попаду в газеты, — холодно
заметил Бредли, заводя мотор. — Немедленно закройте дверь.
Милли захлопнула дверцу машины и, снова неловко повернув руку, вскрикнула от
боли. Рональд Бредли посмотрел на нее непроницаемым взглядом.
— Либо нагнитесь, либо улыбайтесь, — посоветовал он. — Сейчас
вас будут снимать. — Под обстрелом слепящих фотовспышек автомобиль
быстро выехал из гаража. — Не расстраивайтесь, — спустя некоторое
время с усмешкой добавил Рональд. — Даже если фотография будет
нечеткой, эти люди обязательно уточнят ваше имя у консьержа. Так что ваши
друзья непременно узнают обо всем.
Глава 4
Милли онемела от возмущения.
Нет, его самомнение просто невыносимо. Неужели он полагает, что она
действительно хотела, чтобы кто-то узнал о ее отъезде с ним этим ранним
воскресным утром?!
— Узнают о чем? О том, что меня похитили? — поинтересовалась она
сквозь зубы. Бредли пожал плечами.
— Если вам хочется представить все именно так...
— А как еще это можно представить? — огрызнулась Милли.
Тяжелая машина, визжа тормозами, вписалась в крутой поворот. Рональд
посмотрел в боковое зеркало.
— За нами никого нет. По крайней мере, пока. Милли сжала кулачки.
— Послушайте, вы, хулиган! Это что — похищение?
Он метнул взгляд в ее сторону.
— Скорее, хорошо подстроенная ловушка.
— Что?
— Более тщательно подготовленная, чем в первый раз, — пояснил он.
— Вы хотите сказать, что это я подстроила вам ловушку?!
— А разве нет? — Его голос звучал жестко. — Ведь вы вызвали
консьержа вчера вечером, к именно вы заорали, как ребенок в фильме ужасов,
там, в гараже.
— Но вы пытались украсть машину моего отчима!
Милли едва не задохнулась от несправедливости подобных обвинений.
Бредли нетерпеливо фыркнул.
— Вы всерьез утверждаете, что можете вести эту машину?
— Да, — с достоинством ответила Милли, хотя это не совсем
соответствовало действительности.
— Хорошо. Тогда поверните руль и держите его, — решительно
скомандовал он и резко свернул к обочине.
— Что? — Она явно смутилась. — Не глупите, я ведь сижу с
другой стороны.
— Не так уж это и неудобно. Вы ведь хотите сама вести эту чертову
машину! Так покажите, что действительно можете удержать ее на дороге.
Давайте!
Бормоча проклятия, Милли попыталась вести машину с пассажирского сиденья.
Это было нелегко, и у нее снова разболелась рука. В итоге она отпустила
руль.
— Ну, что? — В голосе Бредли не было ни капли сострадания.
Милли поджала губы.
— Чего вы, собственно, добиваетесь?
— Хотел продемонстрировать, что вы не в состоянии удержать руль, —
бесстрастно ответил он. — Он вообще слишком тяжел для вас. А тут еще
ваша рука. Если бы не я, вы вообще не смогли бы скрыться от репортеров.
Милли решительно тряхнула головой.
— Глупости, — холодно заметила она. — Сегодня я отправляюсь
на этой машине в Испанию. Пит, мой отчим, никогда не попросил бы меня об
этом, если бы не доверял мне.
— В Испанию? — не веря своим ушам, переспросил Рональд.
— Почему это вас так удивило?
— Это безумие. — У него побелели губы. — Сейчас вы не смогли
бы управлять даже тележкой из бакалейной лавки.
— Перестаньте опекать меня! — возмущенно воскликнула Милли.
— Не понимаю, что это за отчим, который поручает вам со сломанной рукой
вести такую тяжелую машине! Или вы намеревались ехать туда не одна? —
медленно, чеканя слова, поинтересовался Бредли.
Милли хотелось ударить его, но вместо этого она притворно сладким голосом
сказала:
— Да, одна. Если, конечно, вы не захотите поехать туда вместе со мной.
А мой отчим — самый лучший из всех. После того, как моя мать вышла за него
замуж, он...
— Неплохая идея, — пробормотал Рональд.
— Он стал мне ближе, чем родной отец, — закончила фразу Милли и
вдруг осознала его слова, — Что вы сказали?
— Я сказал, что мне нравится идея поехать с вами в Испанию.
— Вы сумасшедший, — устало заметила Милли. Ей пришлось еще не раз,
хотя и без видимого эффекта, повторять эти слова — на протяжении всего пути
до ее дома и потом, когда Рональд расхаживал по ее квартире. Но он уже даже
не притворялся, что слушает ее.
Милли жила в модернизированном доме викторианской эпохи. Эту квартиру она
купила, когда поступила в колледж. Деньги ей дал Пит, который заявил:
Чтобы
делать ошибки, человеку необходимо уединиться
.
Вспомнив эти слова, Милли подумала, что сделала только одну ошибку —
влюбилась в Шона. Сейчас, наблюдая за своим незваным гостем, она размышляла
о том, какой ошибкой в итоге обернется он. Впрочем, влюбляться в Рональда
Бредли она не собиралась. Ей казалось, что после истории с Шоном она больше
неспособна любить.
Бредли неторопливо подошел к окну и выглянул наружу. Квартира Милли была на
первом этаже и выходила в сад, полный буйно цветущих гиацинтов и поздних
нарциссов. Сквозь заросли розмарина осторожно пробирался рыжий кот.
— Это Марс, — пояснила Милли, когда кот требовательно
замяукал. — Бедняга, он, должно быть, умирает с голоду, — добавила
она. — Днем его должны были покормить соседи, а я рассчитывала седлать
это вечером, когда вернусь с вечеринки.
— Понятно. — Бредли неодобрительно взглянул на кота. — Он всегда издает такие звуки?
— Только когда голоден.
Милли достала кошачьи консервы, выложила их в миску и налила в блюдце свежей
воды. Рональд насмешливо наблюдал за ней.
— Кажется, вы очень преданы друг другу. Вы ведь вдвоем живете здесь, не
так ли?
Он явно намекал на то, что в этой маленькой квартире не было никаких
признаков присутствия мужчины. Милли вспыхнула, но сдержалась и спокойно
ответила:
— Думаю, вы сами это поняли. Он слегка приподнял брови.
— Считаете, что с котами жить легче, чем с людьми?
— Так уж получилось. Марс сам выбрал меня, когда был еще котенком. Пару
недель он просто болтался неподалеку и стрелой влетал в квартиру, прежде чем
я успевала закрыть дверь. В итоге мне пришлось сдаться. — Она погладила
кота по голове, и тот громко замурлыкал. Рональд внимательно наблюдал за
ними. — Но, если уж вас это так интересует, я действительно считаю
котов более надежными, чем мужчин, — воинственно добавила она.
— А вам нужен надежный мужчина? Но ведь с такими скучно жить... А кота
мы берем с собой? — перебил он сам себя.
— Мы вообще ничего больше вместе не делаем, — возразила
Милли. — Вы возвращаетесь к себе в гостиницу. Я еду в Испанию. А Марс
остается здесь под присмотром соседей.
— А он не возражает?
— Нет. — Она легонько почесала кота за ухом, — Он знает, что
я всегда возвращаюсь к нему.
— Должно быть, это приятное ощущение, — заметил Рональд.
Милли уловила в его голосе насмешку, возмущенно посмотрела в его сторону,
выпрямилась и одернула юбку.
— Несомненно. Ну что же, мне пора переодеваться и складывать вещи. Не забыть бы зубную щетку...
— А у вас нет лишней?
Милли резко повернулась к нему.
— Послушайте, Рональд, вы не сможете поехать со мной. Для этого нужен
паспорт, деньги... Неужели вы не понимаете, что подобные поездки планируются
заранее?
— Вы хотите сказать, что тогда вы бы не возражали против моей
компании? — вкрадчиво перебил ее он.
— Что, наконец, скажут люди — мои и ваши знакомые? — раздраженно
закончила она.
— Я не собирался рассказывать им об этом, — парировал он.
Милли бросила не него взгляд, полный отвращения.
— Правда? А как вы объясните им, куда пропали?
— Дорогая, — ласково произнес Рональд, — у такого человека,
как я, друзей нет, а есть только партнеры и агенты-работодатели. Да еще,
пожалуй, собутыльники.
— Похоже, вам тоже не помешало бы завести кота, — не без
злорадства заметила Милли. Он весело рассмеялся, оценив этот укол по
достоинству.
Когда он смеется, то становится таким обаятельным... — невольно подумала
она. Можно не доверять ему, не желать подчиняться, но стоит ему вот так
расхохотаться, и любая женщина падет к его ногам, навсегда очарованная и
готовая на все.
Любая, но только не я, твердо сказала себе Милли.
— Да, меня никто не ждал дома, — сухо, но с легким оттенком грусти
подтвердил Бредли.
— А как насчет вашей работы? — спросила Милли.
Он опустился на диван и ухмыльнулся.
— Работа завершена, поэтому я и беснуюсь, — откровенно признался
он. — Но пресса заметила это только благодаря вам. А я вовсе не хочу
постоянно бегать от репортеров. Так что вы в долгу у меня, Милдред Роббинс.
— Ничего подобного! — горячо возразила Милли. — Вы сами во
всем виноваты.
— Не нужно так нервничать, — спокойно заметил он. — я еще не
встречал такой эмоциональной особы...
— А я — такого тщеславного, самодовольного, безответственного...
— Портрет почти точен, — кивнул он и опять рассмеялся.
— Вы испортили мне вечер, разрушили мои планы, а теперь еще и
навязываетесь мне в спутники? — обвиняющим тоном произнесла она.
Его брови взлетели наверх.
— Какие планы?
— Как это какие? Я должна была вернуться сюда еще вчера вечером... Он
ухмыльнулся.
— Чтобы накормить своего кота? — Он взглянул на Марса, который
терся о его ноги. — Извини, дружище.
— Из-за вас я сегодня выбилась из графика. Мне уже давно пора было
выехать.
— В Испанию? Но если вы опаздываете, вам нужен второй водитель, чтобы нагнать упущенное время.
— Нет, — сквозь зубы процедила Милли.
— Вы поступаете неразумно. — Он печально покачал головой.
— Я?..
— Именно вы. Попытайтесь вникнуть в ситуацию, — предложил он,
улыбаясь. — Вы уезжаете в Испанию, оставив меня здесь. Я вызываю такси,
еду к себе домой и по дороге рассказываю водителю, как попал сюда, возможно
упомянув, кто ваш отчим. — Он лукаво посмотрел на Милли и добавил:
— А у таксистов хорошие связи с прессой.
— Вы не сделаете этого, — сказала она, но не слишком убежденно.
— Вам будет неприятно, если станет известно, что мы вместе провели
ночь? Но почему? — удивился он. — Ведь вы не ребенок и, кажется,
ни с кем не помолвлены...
Милли вспомнила о том, как в свое время задела Пита неразборчивость ее
матери. Мысль о том, что дочь встала на тот же путь, наверняка больно ранит
его. А Шон... Она побледнела, страшась даже подумать о том, что может
сделать Шон, и инстинктивно прижала к груди больную руку.
— Все так, — резко сказала она. — Но мне это не понравится
хотя бы потому, что это не правда. На губах Рональда заиграла смутная
улыбка.
— Тем не менее теперь у вас есть шофер, хотите вы этого или нет.
Милли взглянула на его самоуверенное лицо и... сдалась.
Бредли действительно не нуждался в том, чтобы специально готовиться к
отъезду. В его бумажнике было полно кредитных карточек, а потрепанный
паспорт лежал в заднем кармане брюк.
— Сообщите о своем отъезде хотя бы в гостиницу, — сказала
Милли. — Иначе вас объявят в розыск, и нас будет преследовать полиция.
— Как вы предусмотрительны! — засмеялся он. — Хорошо, я так и
поступлю. Думаю, мой новый агент сможет разрешить все проблемы.
Милли не хотела слышать, о чем именно Бредли говорил по телефону с Джуди.
Она быстро переоделась, приласкала Марса и взялась за небольшой чемоданчик,
но Рональд неторопливо подошел к ней и взял его из ее рук.
— Джуди еще не совсем проснулась, поэтому не задавала лишних
вопросов, — с удовлетворением отметил он. — А теперь вот что. Вы
умеете читать карту?..
Увы, Бредли недолго пребывал в прекрасном расположении духа. Он просто
возненавидел паром... особенно после того, как им пришлось воспользоваться
этим видом транспорта во второй раз. Ведь сначала они перебрались из
Ирландии в Англию, а затем через Ла-Манш во Францию.
Чтобы сохранить инкогнито, Рональду пришлось постоянно прятать глаза за
массивными темными очками. Его раздражали и встречные машины на автостраде,
и не знающие английского официанты французских ресторанчиков... Однако в
целом, если не считать разногласий по поводу маршрута, они с Милли прекрасно
поладили друг с другом.
Он отлично водил машину: быстро, но аккуратно — не рисковал зря, не
нервничал и не сердился, когда солнце слепило его глаза или движение на
автостраде настолько замедлялось, что, казалось, машина едва ползет. В конце
пути Милли даже захотелось сделать ему комплимент.
— Вы очень хороший водитель, — сказала она, наблюдая за тем, как
его сильные руки держат руль.
Бредли насмешливо покосился в ее сторону.
— Я с девяти лет за рулем.
— С девяти? — опешила Милли. — Но это, должно быть, запрещено
законом! Его глаза хитро заблестели.
— А вы никогда не преступаете закон?
— Разумеется, нет, — ответила она и, тут же пожалев об этом,
скрывая смущение, торопливо спросила:
— Каким образом, черт возьми, вам это удавалось?
— В детстве это было не самым серьезным моим проступком. Существовали
еще наркотики и тлетворное влияние улицы...
Потрясенная до глубины души, Милли искоса посмотрела на его жесткий, сильный
профиль. Да, у него вид человека, способного решить любую проблему.
— Как же вам... — начала было, но не договорила она. Не очень-то
тактично спрашивать, как ему удалось изменить свою жизнь.
Но Рональд прекрасно понял, что она собиралась сказать.
— Как я сделал карьеру? — Его голос стал резким, а красивое лицо
еще более жестким. — Наверное, от злости. Я знал, что талантлив, и не
понимал, почему богачи должны оставлять меня за бортом.
Милли понимала его. Ведь вот и Шон тоже делал все, что мог, чтобы ее
сочинения никто не слышал. А она всегда была уверена, что талантлива. До тех
пор, пока...
— И у вас никогда не было сомнений на свои счет?
— Я просто не мог позволить себе этого. Но хватит обо мне. — Лицо
Рональда немного смягчилось. — А как насчет вас? Должно быть,
музыкальные агенты просто дерутся за вас...
Милли была поражена.
— Что? Вы ошибаетесь. В классической музыке родственные связи не имеют
значения. То, что мои отчим знаменит, вовсе не способствует мое карьере.
— Не может быть, — протянул Бредли. — Вероятно, вы просто еще
не научились правильно пользоваться этими возможностями.
Чувство симпатии, которое Милли ненадолго почувствовала к этому человеку,
моментально испарилось.
— В моей семье это не принято, — ледяным тоном сказала она.
Бредли покачал головой.
— Тогда у вас странная семья.
Милли посмотрела в окно. Шел дождь. Дорога, по которой они ехали, была
довольно тихой. Щемящее чувство неуверенности охватило ее. Неужели их семья
действительно была ненормальной? Прежде она никогда не думала об этом.
— Теперь нас осталось только двое: Пит и я. Он женился на моей матери,
когда мне было двенадцать лет. Через пять лет она умерла.
Это были пять бурных лет, полных ссор, неожиданных отъездов и внезапных
возвращений. Милли не осмеливалась даже сама открывать входную дверь,
опасаясь, что это будет не ее мать.
— Вы были близки с матерью? — спросил Рональд.
Она осторожно посмотрела на него, подозревая новый подвох, но, оказалось,
что он всего лишь поддерживает разговор.
— Не слишком, — вздохнула она, удивляясь своей
откровенности. — Я не признавалась в этом даже самой себе, но мою мать
интересовала только ее публика, ее аудитория. Она любила своих поклонников,
а те, в свою очередь, просто боготворили ее. Что же касается отдельных
людей... — Милли сокрушенно покачала головой. — Она вероятно, просто не
могла достаточно ясно разглядеть их. Конечно же, нас она любила, но
частенько не замечала нашего присутствия. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Отлично понимаю. Не забывайте, у меня тоже есть преданная мне
аудитория. А что же случилось с вашим отцом?
— Они с мамой развелись, причем это расставание нельзя было назвать
дружеским. Ведь она была известна всему миру, а он — нет. Теперь он
присылает мне подарки, в день рождения и на Рождество.
— Значит, по-настоящему вас опекает только отчим, — проговорил
Рональд.
— Ерунда! — вспыхнула Милли. — Я уже очень давно живу своей
жизнью.
— Своей жизнью? — Он мельком взглянул на нее. — Не похоже.
Думаю, девушка, подобная вам, достойна лучшего.
Губы Милли плотно сжались. Похоже, он снова поддразнивает ее. Но нет, она не
будет реагировать на его слова.
Бредли мягко рассмеялся.
— Комментариев не будет?
Притворно сладким голосом Милли попросила:
— Может быть, вы что-нибудь расскажете о своей жизни?
— Моя жизнь... — Он снова рассмеялся, но уже не так добродушно. —
Если вы читаете журналы, то, должно быть, знаете и кое-какие события, и
конкретные имена.
— Я их не читаю.
— Что-то не верится, — пробормотал он. — Впрочем, что именно
вы хотите узнать? Милли подумала мгновение и съязвила:
— Разумеется, не пошлые подробности ваших любовных интрижек. — Он
промолчал, умело выполняя двойной поворот на горной дороге. Милли отвела
глаза от крутого обрыва и поспешно сказала:
— И все же, кем занято ваше сердце в данный момент?
— Я знал, что вы спросите об этом. — Рональд был явно
удовлетворен. — В данный момент никем. В колонках светской хроники
попадаются весьма прозрачные намеки на мой роман с Мэлани Кинсайд, но это
всего лишь плод фантазии журналистов.
Что-то в его голосе заставило Милли задать следующий вопрос:
— Но вам нравится эта женщина?
— Вы хотите спросить, мечтаю ли я, чтобы между нами действительно было
то, о чем болтает пресса? — Он пожал плечами. — На это нет
абсолютно никаких шансов. Подобно вашей матери, Мэлани не интересует ничего,
кроме карьеры. До сих пор наши отношения вполне устраивали ее.
Милли была заинтригована.
— До сих пор? Вы имеете в виду, что теперь все изменилось и вы не
будете сниматься вместе? Его лицо стало совсем непроницаемым.
— Кто знает...
Милли неожиданно для себя почувствовала досаду и разочарование. Закусив
губу, она откинулась на спинку сиденья.
Неожиданно из-за поворота навстречу им выехала машина. Рональд мгновенно
среагировал и легко разъехался с ней. Милли не отрывала глаз от его
худощавых, сильных рук, лежащих на руле.
— Вы действительно отличный водитель! — непроизвольно вырвалось у
нее.
Он улыбнулся одними губами, но его глаза по-прежнему остались
непроницаемыми.
— А вы знаете, что хорошие водители оказываются обычно отличными
любовниками? — Рональд явно забавлялся. — Вы с этим согласны?
Милли хотелось ответить колкостью, но она понимала, что это даст ему новую
возможность поиздеваться над ней. Поэтому, она прибегла к спасительному
высокомерному молчанию и прервала его, только когда ей пришлось показывать
съезд с шоссе.
— Связь восстановлена, — пробормотал он. — А я уж думал, что
нам придется разводить сигнальные костры, чтобы заметить друг друга.
— Связь? Я знаю вас всего лишь два дня, — презрительно напомнила
Милли.
— И две ночи, — добавил он.
— Вы что, нарочно стараетесь поставить меня в неловкое положение?
— А вам не кажется, что вы преувеличиваете? Сколько вам лет, мисс
Роббинс?
— Двадцать пять, — сдавленно произнесла она.
— А ведете себя так, словно вам девяносто, — дружелюбно заметил
он.
— Вовсе нет! — Милли понимала, что в ее голосе звучит обида, но
ничего не могла с собой поделать, и это еще больше разозлило ее. Он, не
отрывая глаз от каменистой дороги, лишь пожал плечами. Этот жест и равнодушно-
ироничное выражение его лица вызвали у нее желание ударить его. Сдерживаясь,
она крепко стиснула кулачки, но все же сказала:
— Знаете, я никогда и ни к кому не испытывала таких чувств, как к вам.
— О! Я просто счастлив слышать это!
— Я вовсе не то имела в виду! — крикнула она. Рональд засмеялся.
— Ваши слова невозможно понять иначе. — Вы слишком болезненно
реагируете на шутки из-за своей консервативности, — добавил он.
— Я вовсе не считаю себя консервативной, — сквозь зубы процедила
Милли.
— Со стороны виднее...
Машина, задевая о ветки густого кустарника, плавно вписалась в два
следовавших один за другим поворота. Милли здесь просто сначала ос
...Закладка в соц.сетях
