Жанр: Любовные романы
Страсть и сомнения
...разочарованием для всех
настроенных на замужество женщин Чаттануги. Наследник солидного состояния
Уокеров считался самым желанным потенциальным женихом в городе, а может, и в
штате.
Гриффин поднял телефонную трубку и набрал номер мобильника Салливана. Бен
ответил после второго гудка.
— Это Гриффин. Мне нужно, чтобы ты сейчас же вылетел в Техас, в
Бейтаун. Соберешь всю, какую сможешь, информацию о женщине по имени Келли
Флеминг. — Он повторил ее имя и фамилию по буквам. — Согласно
данным полицейского управления Мемфиса, она была убита в Бейтауне около двух
лет назад. Старшим детективом по этому делу был лейтенант Стовалл. Узнай все
об этой женщине, и как можно скорее. Выясни, знала ли она Куинна Кортеса и
имела ли к нему какое-то отношение. И постарайся прислать мне ее фотографию.
Куинн шел в номер Аннабел, ни на что не рассчитывая. Он был просто
благодарен ей — ведь она вернулась в Мемфис для того, чтобы быть рядом с
ним. Он скучал по ней, пока она в Остинвилле занималась похоронами Лулу.
Разве бывало с ним такое когда-нибудь? При других обстоятельствах он поехал
бы туда, чтобы присутствовать на похоронах Лулу. Поехал бы не столько для
того, чтобы отдать дань уважения Лулу — хотя и это ему хотелось бы
сделать, — сколько ради Аннабел.
Когда они с Аннабел проходили через холл, они всего лишь раз взглянули друг
на друга и только в лифте держались за руки. Она улыбнулась ему, и Куинну
показалось, будто его наградили главным призом какого-то очень важного
состязания.
Боже, он ведет себя как влюбленный подросток. Нервничает. Куинн Кортес
нервничает? Да у него всегда были стальные нервы и медные яйца. Он никогда
не нервничал. Не потел. И не боялся ни одной женщины. Так было до сих пор.
Но Аннабел Вандерлей чертовски пугала его.
— Если ты голоден, можно заказать еду в номер, — сказала она,
положив ключи и сумочку на стоявший у входа столик.
— Может, попозже? Но если ты хочешь чего-нибудь сейчас...
Она покачала головой:
— Мне просто хочется побыть с тобой.
Ее приятный голос обволакивал, подобно шелковому одеялу. Куинн закрыл глаза,
чтобы обострить слуховое восприятие.
Не дай мне Бог причинить страдание
этой женщине
.
— Аннабел, я...
Куинн умоляюще смотрел на нее. Аннабел приблизилась к нему, и он, обняв ее
за талию, притянул к себе. Она была так близко, что можно было ее
поцеловать. Ему отчаянно хотелось целовать ее. Терзать ее. Раздеть догола и
заняться с ней любовью. А потом начать все сначала и раз от раза доставлять
ей удовольствие на протяжении всей ночи.
— Ты не знаешь меня, милая, — сказал он, почти касаясь ее губ.
— Я знаю все, что мне нужно. — Затаив дыхание, она закрыла глаза и
слегка провела губами по его губам.
Мгновенная эрекция.
Он прижался щекой к ее щеке.
— Ты знаешь, что я всех женщин называю
милая
?
Аннабел склонила голову на его плечо.
— Ты хочешь сказать, что я такая же, как и все другие?
Нет! Ты не такая, как другие, в этом-то и проблема. Меня никогда не
волновало, что обо мне думают другие женщины, лишь бы считали отличным
любовником. Но с тобой, Аннабел...
— Ты поверишь, если я скажу
нет
? И что ты особенная? Совсем
особенная.
Ее груди вмялись в его грудную клетку, его плоть уперлась в ее живот.
— Не говори так, если не уверен в этом, — сказала она, осыпая его
шею легкими быстрыми поцелуями.
С трудом сглотнув, Куинн приказал себе не спешить, не терять контроль над
собой.
Он взял Аннабел за плечи и посмотрел ей в глаза.
— Что?
— У нас с тобой все должно быть по-другому. Я хочу, чтобы это был не
просто секс, а нечто большее. Я хочу, чтобы мы дарили друг другу любовь.
Аннабел вздохнула.
— Это то, чего хочу и я.
— Тогда давай сбавим обороты, милая. — Куинн усмехнулся. —
Нет, не милая. Дорогая. Моя дорогая Аннабел. — Он выговаривал слова
медленно, страстно растягивая их на техасский манер. Затем сказал по-
испански: — Querida.
Хотя отец его был мексиканцем, да и многие друзья, когда он рос, говорили
по-испански, родным языком Куинна был английский, поскольку воспитывала его
англоязычная мать. Шейла Куинн Кортес знала не больше дюжины испанских слов.
Куинн же выучил испанский язык на улице — там же он научился и многому
другому — и довольно свободно говорил по-испански.
Аннабел смотрела на него, как на самое дорогое для нее существо. И по ее
взгляду Куинн понял, что может обладать ею. Прямо сейчас. Он мог взять ее на
руки, отнести в спальню и...
—
Милая
— слово необременительное. Ничего не значащее проявление
нежности — только и всего. К тому же, называя женщин милыми, я не рискую
ошибиться в имени. — Куинн обхватил ладонью затылок Аннабел. — Но
еще ни одну Женщину я не называл querida.
Он поцеловал ее. Изо всех сил сдерживая себя, чтобы не растерзать ее, он
прильнул ртом к ее губам и принялся нежно смаковать их. Аннабел открыла рот,
приглашая его проникнуть внутрь, и Куинн воспользовался приглашением. Их
языки сплелись. Решительно — и в то же время нежно.
Ему было больно. Больно из-за неистового желания оказаться внутри ее.
Когда оба задохнулись, Куинн поднял голову и заглянул в глаза Аннабел. Ему
хотелось знать, видела ли она в его глазах то же, что он прочитал в ее
взгляде? Нечто, намного большее, чем простое желание. Надобность, рвущуюся
из глубин души. Потребность, столь же необходимую, как воздух.
Что же это было между ними — сильное, властное, что невозможно выразить
словами?
— Аннабел... querida... — Куинн взял ее лицо в ладони. —
Почему я встретил тебя только сейчас, когда моя жизнь разваливается?
— Я задавала себе тот же вопрос. И единственным пришедшим в голову
подходящим ответом было то, что судьба позволяет себе иногда злые шутки.
Иначе чем объяснить, что я влюбилась в человека, которого едва знаю, и
который подозревается в убийстве не только моей двоюродной сестры, но еще и
четырех других женщин?
У Куинна появилось ощущение, будто внутри его полыхает пламя, разожженное
признанием Аннабел.
— Я... я не знаю, что сказать. Аннабел, я...
Она приложила палец к его губам, призывая к молчанию.
— Я не хочу слышать твое признание в любви. Ни сейчас, ни потом, если в
действительности ты не чувствуешь этого.
Куинн не знал, что такое любовь. Ему были ясны такие понятия, как дружба,
преданность, долг, он почитал власть и деньги. Он всегда играл по правилам —
но только по своим правилам.
— Я клянусь, что никогда не буду лгать тебе. Я отношусь к тебе так, как
не относился ни к кому другому. Такого признания тебе достаточно?
— На сегодня достаточно.
Куинн поднял Аннабел на руки. Легко вздохнув, она обняла его руками за шею и
прижалась щекой к его лицу. Он отнес ее в комнату и сел на диван, усадив
Аннабел к себе на колени.
— Нам было бы удобнее в спальне, — сказала она, прижимаясь к его
груди.
— Позже. А сейчас, думаю, нам нужно ближе познакомиться. Будем
разговаривать, целоваться, немного ласкать друг друга.
Аннабел улыбнулась.
— Куинн Кортес, неужели ты пытаешься вести себя как джентльмен?
Он провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
— Si, querida, пытаюсь, но это не так-то легко для такого плохого
парня, как я.
Глава 23
Аннабел устроилась на диване, прислонившись спиной к груди Куинна и положив
на стул вытянутые ноги. Ее затылок покоился на плече Куинна, а его
подбородок упирался ей в макушку. Последние два часа они провели за беседой
— большей частью о событиях последних дней — и за обедом, который Аннабел
заказала в номер. Всего несколько минут назад они покончили с десертом и
кофе. Остатками от обеда был заставлен стол, пустые кофейные чашки и
десертные тарелки стояли на столике для коктейлей. Почти все время, за
исключением времени, потраченного на обед, они просидели вместе здесь, на
диване, перемежая разговор поцелуями и долгими ласками.
Уютное единение. Непринужденное и расслабленное. Без оказания давления. Без
требований. Только приятная, нежная прелюдия к занятию любовью, радость двух
людей, так нуждающихся друг в друге.
Куинн положил ладони на плоский живот Аннабел и поцеловал ее в висок.
— Расскажи, какой ты была в детстве?
— Жутко избалованной, поскольку родители обожали и баловали меня. Отец
был одним из управляющих корпорацией
Вандерлей инк.
, но семья для него
всегда была на первом месте. — Она вздохнула. — А дядя Луис был
весь в работе и упустил Уита; осознав свою ошибку, он много общался с Лулу.
Однако и с дочерью ему не повезло. Он очень любил Лулу, но ему не удалось
защитить ее от сексуальных притязаний сводного брата.
Не думай об этом сейчас. Лулу уже ничем не помочь. По правде говоря, и
несколько лет назад, когда Лулу рассказала наконец о своей связи с Уитом,
помогать ей уже было поздно
.
— А какой была твоя мать — похожей на тебя? — спросил
Куинн. — Такой же красивой, умной и сексапильной?
— Сексапильная — я? — Аннабел повернула голову, чтобы заглянуть в
его глаза.
Поддерживая ее голову ладонями, Куинн нежно поцеловал Аннабел в висок.
— Конечно, ты. Только не говори, что не знаешь о своей сексуальной
привлекательности.
— Ну, если ты так считаешь... — Аннабел улыбнулась, затем
устроилась поудобнее и снова положила голову на его плечо. — Моя мама
была красивой, доброй и любящей. Я унаследовала ее фигуру и улыбку, но
вообще я больше похожа на отца. Он был голубоглазым блондином. Этаким
типичным Вандерлеем. А ты каким был в детстве? Не по годам развитым?
Любознательным?
Куинн ответил не сразу, и Аннабел показалось странным, что он так долго
обдумывает свой ответ. Может быть, ему тяжело вспоминать свое детство и он
не любит рассказывать о нем?
— Мои родители вступили в брак, потому что отец обрюхатил мою мать. Она
шаталась по барам, любила тусоваться, трахалась с кем попало. Для Рико
Кортеса это было не более чем приключением на одну ночь, и он не очень-то
обрадовался, когда она сказала, что забеременела от него. Они прожили вместе
меньше года. Папаша слинял, когда я был еще слишком мал, чтобы запомнить
его.
— О, Куинн, как это ужасно, что вы с матерью оказались брошенными.
Значит, ты рос без отца? Или твоя мать снова вышла замуж?
— Пару раз она была помолвлена, но у женихов вовремя прояснялись мозги.
А то, что отец бросил нас, — да, для меня это было плохо. Но ему
повезло. Он отделался от матери, а я оставался при ней целых шестнадцать
лет.
— Она была хорошей матерью?
Куинн хмыкнул:
— Скажем так — Шейле Куинн Кортес не присудили бы ни одной премии
конкурса
Мать года
. Иногда она на несколько дней оставляла меня на
попечении любого, кого удавалось уговорить. Когда трезвела, возвращалась и
забирала меня. Но чем дальше, тем больше она пила. У нас не было денег даже
на еду, и мне приходилось воровать. Если бы у нее не было ее
дружков... — Он фыркнул. — У меня было так много разных
дядей
за
эти годы, что я потерял им счет.
— Но разве у твоей матери не было родителей? У тебя ведь, наверное,
были дедушка и бабушка?
Аннабел почувствовала, как напряглось тело Куинна.
— Родители моей матери не хотели признавать ее ребенка от нелегального
эмигранта. Как-то — мне тогда было пять или шесть лет — она повела меня к
ним. Ей сказали, что она может остаться, но сына грязного, ленивого,
никчемного мексиканца они в свой дом не пустят.
— Куинн... — Аннабел повернулась и прижалась к его груди. Как
больно, наверное, было маленькому мальчику слышать от своих же дедушки и
бабушки такие ужасные вещи о себе?
Обняв Аннабел, он погладил ее по спине.
— Может быть, она и была никудышной матерью, но в данном случае надо
отдать ей должное — она сказала родителям, что они могут поцеловать ее
везучую белую задницу, схватила меня за руку и потащила назад в нашу старую
лачугу, откуда мы потом удрали.
— И все-таки ты ведь любил мать, правда?
Молчание.
Прижав ухо к груди Куинна, Аннабел слышала частое биение его сердца. Она
ощущала его боль, понимала, какой неизгладимый отпечаток наложило детство на
всю его дальнейшую жизнь.
— Куинн?
— Наверное, я любил ее. По крайней мере не меньше, чем ненавидел.
— Не твои ли отношения с матерью стали причиной того, что ты...
Он схватил Аннабел за подбородок и отвел ее лицо от своей груди. Она
непонимающе уставилась на него, пораженная его резкостью. Но прежде чем она
что-то сказала, Куинн наклонил голову и поцеловал ее.
Этот поцелуй отличался от тех нежных, почти благоговейных поцелуев, которыми
они обменивались до сих пор. Его рот впился в ее губы не только с
исступленным желанием, но и с отчаянной потребностью, словно он искал то,
что, как он надеялся, дать ему могла только она. Было ли это любовью, к
которой он неосознанно стремился? Этот поцелуй поглотил все мысли Аннабел,
всецело овладел ее сознанием. Едва дыша, она поддалась страстному порыву
Куинна и ответила на поцелуй с той же страстностью. Оторвавшись от ее рта,
он продолжал целовать ее — в лицо, в шею. Когда Куинн наконец поднял голову
и затуманенным взором посмотрел на Аннабел, она улыбнулась ему.
— Давай поговорим о моей матери и моем детстве в следующий раз, —
сказал он. — Зачем портить такой прекрасный день?
Аннабел хотелось побольше узнать о его отношениях с матерью. Она
чувствовала, что может объяснить, почему Куинн никогда не вступал в
долговременные, предусматривающие взаимные обязательства отношения.
Возможно, он вообще не доверял женщинам, поскольку не мог доверять
собственной матери и полагаться на нее.
— Но ведь не все женщины одинаковы, — сказала Аннабел, снова
удобнее устраиваясь у него на коленях.
— Мужчина действует, исходя из того, что у него здесь. — Куинн
постучал пальцем по своему виску. — И здесь. — Сжав пальцы в
кулак, он прижал его к своему животу.
Аннабел ухватилась за этот кулак, разжала пальцы и приложила его раскрытую
ладонь к своему сердцу.
— Здесь тоже кое-что есть. — Она прижала его ладонь своей
рукой. — И я хочу, чтобы именно оно определяло твои чувства ко мне и
мои к тебе.
— У меня мало опыта в обращении за советом к сердцу, — признался
Куинн. — Я использую свои мозги, свою интуицию, а иногда и свои
животные инстинкты. Чувства — не мой конек. Я мало о них думаю и уж точно не
говорю о них. — Он ловко высвободил свою ладонь и, взяв руку Аннабел,
провел ею по ее телу вниз. — Я лучше знаю, что женщина чувствует здесь,
чем то, что происходит в ее сердце. — Он прижал их сплетенные руки к ее
лобку.
От этого прикосновения тело Аннабел затрепетало, излучая сигналы на
сексуальной волне.
— Я хочу заниматься с тобой любовью, пусть даже это и есть все, что ты
можешь мне дать, — я с радостью буду твоей любовницей. Но ты должен
знать, Куинн Кортес, — хочу я большего. Я из тех женщин, которым нужно,
чтобы в отношениях сочетались секс и любовь.
Куинн с неистовым пылом, но стараясь быть нежным, обнял Аннабел.
Наклонившись к ее уху, он прошептал:
— Это должно было бы напугать меня и заставить бежать от тебя. —
Он приподнял голову и потерся щекой о ее щеку. — Аннабел, дорогая моя
Аннабел... ты заслуживаешь гораздо лучшего.
Куинн снова обнял ее. Дневная тишина, уединенность в номере Аннабел
обволакивали их. Они лежали на диване, наслаждаясь обществом друг друга,
получая удовольствие от физического и эмоционального сближения. Аннабел не
променяла бы этот гостиничный номер ни на какое другое место на земле, и ей
не нужен был никакой другой мужчина. Ни сейчас. И никогда.
Марси снова посмотрела на часы. Четверть девятого. Где же Куинн? Почему он
не позвонил ей? Неужели не понимает, что она беспокоится о нем? Она бросила
взгляд на висевший на кухонной стене телефон, призывая его зазвонить.
— Почему бы тебе самой не позвонить ему? — сказал вошедший в кухню
Эрон.
— Что? — Марси обернулась и посмотрела на него.
— Босс не отзванивался весь день, и ты обеспокоена. Позвони ему.
— Не хочется надоедать.
Эрон обнял Марси за талию и притянул к себе.
— Раз ты беспокоишься о Куинне, то будешь кипятиться весь вечер, вместо
того чтобы расслабиться со мной за бутылкой хорошего вина. Так что позвони-
ка ему и узнай, где он и собирается ли возвращаться сегодня домой. Тебе ведь
нужно знать это наверняка, чтобы он не застал нас на горячем. Ты же все еще
фантазируешь, что в один прекрасный день станешь любовью всей его оставшейся
жизни.
— Заткнись.
— В общем, позвони ему, ладно? — Эрон отпустил Марси, прошел к
холодильнику и достал банку колы.
— Мне нужно знать, будет он дома ужинать или нет, — сказала Марси.
— Хороший повод.
Марси положила руку на настенный телефон и посмотрела через плечо на Эрона.
— Ухожу, — сказал он. — Я же понимаю, что тебе нужно
поговорить с любимым человеком один на один.
Как только Эрон вышел из кухни, Марси сняла телефонную трубку и набрала
номер сотового телефона Куинна. В трубке зазвучали нескончаемые гудки.
Наконец, когда она уже решила ограничиться голосовым письмом, Марси услышала
голос Куинна на фоне музыки и какого-то шума.
— Куинн, это Марси.
— Да? В чем дело? Что-то случилось? — спросил Куинн.
— Нет-нет. Все в порядке. Я... я просто хотела узнать...
— Говори громче!
Марси не заметила, что говорила почти шепотом.
— Ты где?
— В ресторане гостиницы
Пибоди
. Мы ужинаем с Аннабел.
— О! — Он был с ней. С кузиной Лулу. Как он мог наслаждаться
дорогими винами и изысканными блюдами с кузиной своей бывшей любовницы? И
что же это за женщина, если она так легко поддалась ухаживаниям
Куинна? — Думаю, это и есть ответ на мой вопрос.
— Какой вопрос?
— Я только хотела узнать, будешь ли ты ужинать дома?
— О, Марси, извини. Я должен был позвонить тебе. Я не подумал об этом.
Мы с Аннабел провели весь день вместе, и я просто забыл позвонить.
Он провел с ней день. А любовью они занимались? Неужели Аннабел Вандерлей —
любовница Куинна?
— Эрон сказал мне, что ни ты, ни он не имеете отношения к беременности
Лулу. Это хорошо. Для вас обоих.
— Да, это так. Но к сожалению, с меня пока не сняли подозрения. Слушай,
я завтра вам все объясню. Ладно?
— Ладно.
Марси показалось, что она услышала женский голос. Приятный, мягкий. Аннабел?
Куинн рассмеялся, и в его смехе прозвучали чувственные нотки.
— Марси, я сегодня не приду домой.
Не это ли сказала ему Аннабел? Марси показалось, что она слышала, как
Аннабел сказала:
Скажи ей, что сегодня ты не придешь домой
.
— Желаю тебе хорошо провести время, — с трудом выдавила из себя
Марси.
— Увидимся завтра, милая. — Он отключился, а Марси стояла на
кухне, сжимая телефонную трубку в руке, и плакала.
Идиотка! Ты такая
глупая, Марси. Ты ведь знала, что у него будет другая женщина. Так было
всегда. И ты догадывалась, что ею будет Аннабел Вандерлей
.
Проклятая Аннабел. Черт возьми ее и всех других женщин, с которыми был когда-
то Куинн. Марси ненавидела Аннабел. Она их всех ненавидела. Всех до одной.
Сандерс подал кофе Гриффину, который был занят проверкой поступившей
электронной почты.
— Что-нибудь еще, сэр?
— Нет, спасибо. — Гриффин открыл сообщение лейтенанта Крейга
Стовалла из полицейского управления Бейтауна. Стовалл был ведущим детективом
по расследованию убийства Келли Флеминг. Бен Салливан уже утром будет в
Бейтауне, где постарается найти фотографию Келли и собрать всю, какую
удастся, информацию об этой женщине.
Быстро просмотрев сообщение, Гриффин задал компьютеру команду на распечатку
и повернулся к покидавшему комнату Сандерсу:
— Минуточку. Сандерс тут же обернулся:
— Да, сэр?
— Попробуй связаться с Нортоном. Если удастся, попроси его, если он
сможет, заехать ко мне вечером. А мне нужно сделать еще несколько звонков.
Сандерс кивнул.
Гриффин позвонил Бену Салливану и отдал ему дополнительные распоряжения с
учетом поступившей сегодня информации. Затем позвонил в номер Джадда Уокера.
— Уокер слушает.
— Джадд, это Гриффин. Я только что получил электронное сообщение от
лейтенанта Стовалла из полицейского управления Бейтауна. Завтра утром он
пришлет мне по факсу фотографии с места преступления, и еще он сообщил мне
кое-какие данные о Келли Флеминг. Ей было сорок лет, в Бейтауне она жила
всего пару лет, работала официанткой. Близких друзей у нее не было. Жила
обособленно. Соседи вспомнили, что с ней жил мальчик, подросток, но полиции
не удалось найти ребенка. Он не был зачислен в школу, и никто не знал даже
его имени.
— Это интересно, — заметил Джадд.
— Дальше еще интереснее. Келли Флеминг — это вымышленное имя. Ее
водительское удостоверение, карточка социального страхования — все оказалось
фальшивым. Полицейские поместили в газете ее единственную, имевшуюся в их
распоряжении фотографию с просьбой откликнуться любого, у кого есть какая-то
информация о ней, но откликов не получили.
— Вы думаете, Куинн мог знать эту женщину под другим именем?
— Да. Покажем ему фотографию с места преступления и послушаем, что он
скажет.
— А полиция не выдвигала предположения, что ее мог убить мальчик?
— Эта версия была первой, еще одной стала та, что ее убил сожитель. Но
ни мальчика, ни сожителя не нашли.
— Но этот подросток и мог быть ее сожителем.
— Конечно, — согласился Гриффин. — Рассматривалась также
версия о серийном убийце, однако похожих преступлений обнаружено не было. Но
сейчас можно предположить, что это убийство было первым из тех, которые как-
то связаны с Куинном. Но вот зачем кому-то нужно было убивать подруг Куинна?
— Ревность, — предположил Джадд. — Женщина, которая хочет,
чтобы Куинн принадлежал только ей, устраняет конкуренток.
— Хм... Или мужчина, который ненавидит Куинна и хочет повесить на него
эти убийства.
— За свою жизнь Куинн, наверное, нажил немало врагов среди мужчин и еще
больше разбил женских сердец.
— Искать возможного убийцу среди недругов Куинна — все равно, что
искать иголку в стоге сена.
Держа в объятиях Аннабел, Куинн вел ее в медленном танце под льющуюся из
радиоприемника приятную джазовую мелодию в стиле кул. Саксофон-альт негромко
и мягко выводил печальные звуки под ленивый ритм бас-гитары. Аннабел
танцевала, обвив руками шею Куинна и склонив голову на его плечо. Они почти
не замечали, когда заканчивалась одна мелодия и после короткого перерыва
начиналась другая; не размыкая объятий, они продолжали покачиваться в танце.
Куинну никогда не было так хорошо. Быть с Аннабел, держать ее в объятиях и
целовать, танцевать с ней, чего еще он мог желать? Несмотря на жуткую
ситуацию, связанную с нераскрытыми убийствами, сегодня им удавалось
отгородиться от внешнего мира. После нежных, восхитительных часов,
проведенных на диване в объятиях друг друга, Куинн позвонил в ресторан отеля
и заказал столик, а после ужина попросил доставить в номер охлажденное
шампанское с десертом.
И вот сейчас они пили шампанское, закусывали шоколадом и танцевали. В
основном танцевали. Им все время хотелось касаться друг друга.
Куинн был далеко не новичком в обольщении женщин. Схема была отлажена: он
угощал женщину вкусными блюдами и изысканными винами, что служило прелюдией
к занятиям сексом с ней. Но к тому, что происходило у них с Аннабел, его
прежний опыт не имел никакого отношения.
Не замечая времени, они по-старомодному наслаждались романтическими
предварительными ласками. Долгие взгляды, которыми они обменивались. Нежные
прикосновения, ласковые, трогатель
...Закладка в соц.сетях
