Жанр: Любовные романы
Подружка #44
...она почувствует себя виноватой,
если из-за нее человек покончил с собой.
Не знаю, были ли у Лидии тайные мотивы искать встречи с девушкой Фарли, но
проверить на всякий случай не мешало.
— Полагаю, уж тебе-то ничуть не любопытно, какая она из себя, верно?
— Поверить не могу, — вздохнула Лидия. — Фарли умер, а мы тут
препираемся.
— Но на вопрос ты так и не ответила, — заметил Джерард.
— Просто хочу спасти ее от вас.
— Значит, ты можешь тешить свое любопытство, а мы — нет?
Где-то в первом приближении я понимал, что Джерард говорит разумные вещи.
Однако мы не учитывали вопрос влечения. Можно ли испытывать влечение к той,
кого ни разу не видел? Лучше не спрашивайте; думаю, мы с Джерардом
испытывали влечение к самой мысли об этой девушке. Некоторые, оказавшись на
необитаемом острове или застряв в горах, способны получать удовольствие от
мыслей о сытном обеде или бутылке хорошего вина. Вот и мы с Джерардом,
застряв в виртуальных горах, наслаждались мыслью о красивой девушке. Знаю,
не вполне корректно сравнивать женщину с едой, но...
— Вы упускаете один важный практический момент, — сказала Лидия.
— Какой?
— Мы не знаем ни ее имени, ни ее адреса.
Это верно. Фарли не удосужился сообщить нам, как зовут его девушку. Видимо,
отнеся ее к прошлому (или к несбыточному будущему, как называл
неосуществимые мечты кто-то из хиппующих приятелей Джерарда), он просто стер
из памяти все, что с ней связано. Правда, я никогда не подумал бы, что себя
он тоже сотрет.
— У нас есть ключи от его квартиры, — сказал Джерард.
— В полиции мне велели держаться от ключей подальше и даже не
прикасаться к ним, — напомнил я.
— Так где они? — осведомился Джерард тоном главаря банды,
объясняющего нервному новичку, как здорово быть преступником. — Ты,
конечно, можешь придуриваться, малыш Гарри, но можешь быть и вполне
смышленым парнем. Что выберешь?
Разумеется, вслух он ничего такого не сказал.
— У меня в кармане.
— Просто заскочим к нему, найдем ее телефон в его записной книжке или
где там еще и позвоним, — заявил настоящий Джерард.
— Дорогой мой, ты сколько выпил — три кружки, четыре? — всплеснула
руками Лидия. — Как ты найдешь ее номер? Даже если записная книжка
Фарли там, ты все равно не определишь, какой из нескольких тысяч телефонов
его знакомых девушек тебе нужен. И потом, вряд ли полиции понравится, если
вы сунетесь в квартиру к Фарли. Может, они сами захотят сначала ее
осмотреть.
— Полиции не нравятся очень многие наши поступки, но мы ведь все равно
их совершаем, — с ледяным спокойствием отозвался Джерард, — и,
если придется, я все их перечислю вслух.
И опять я был вынужден отдать должное его дальновидности. Сам я так далеко
не загадывал и думал только об одной девушке, между тем как Фарли располагал
целым банком великолепных данных, и нам представлялась золотая возможность
им воспользоваться.
— Наверняка вы не знаете даже, где он живет.
Лидия угадала. Мы ни разу не были у Фарли дома. Он и сам там почти не бывал,
а нам зачем? Ни бара, ни женщин в его квартире не наблюдалось. Ну, во всяком
случае, пока он их туда не приводил. Одного Лидия не учла: получив
наследство, он послал мне открытку со своим новым адресом. С тех пор я ношу
ее в кармане пальто вместе с пачкой счетов, пригоршней сохранившейся с двух
последних отпусков иностранной мелочи и мотком бечевки. Я порылся и достал
открытку.
— Боже, — ахнул Джерард, — неужели открытка с адресом?
— Не совсем то, чего ты ожидал, но, в общем, да.
На открытке почему-то был изображен Кот в сапогах, с узелком в горошину на
длинной палке, бодро шагавший к замку на холме. От долгого лежания в кармане
карточка слегка обтрепалась по краям.
— Почему он выбрал Кота в сапогах? Пошутить хотел? — спросила
Лидия.
— Вроде того, — кивнул я, не сочтя нужным объяснять, что само по
себе решение Фарли сообщить о перемене адреса достаточно диковинно. Даже
просто зайти в магазин и купить первую открытку, которая попадется под
руку, — и то чудо. Разумеется, так Фарли и сделал. За всю мою жизнь то
была третья открытка от друга мужского пола (девушки не в счет). Одна,
помню, пришла от моего приятеля Брендана — даже не открытка, а обертка от
освежителя воздуха с надписью
С днем рождения, придурок
. Исполнялся мне
тогда, прошу заметить, двадцать один год. Получив открытку от Фарли, я
переменил мнение о его характере. Как видно, купив свой первый дом, он был
порядком взбудоражен, а мне до тех пор трудно было представить, чтобы что-то
могло его взволновать по-настоящему.
— Лучше мне это взять, — выхватила у меня открытку Лидия.
— Поздно, — ухмыльнулся Джерард, — я запомнил адрес. 22а, Принс-
Гарденз, Брикстон.
— Не надо вам туда, — буркнула Лидия, возвращая открытку на стол.
— На самом деле 26а, — уточнил я, перечитывая адрес.
— Да ладно, — отмахнулся Джерард. Раньше я пользовался словом
пофигист
только в отношении Фарли. Теперь пофигистом оказался Джерард. Это
происходило с ним всегда после третьей кружки пива: он волшебным образом
превращался в Джеймса Бонда.
— Брось, старик, один раз живем, — протянул он, слегка расслабив
воротник и задрав подбородок.
— Ты вроде говорил, что не уверен? — вспомнил я наш разговор на
кухне.
— Да, — согласился Джерард, — но так или иначе пробовать
надо. Либо жизнь у тебя одна, и надо брать быка за рога, либо у тебя их
несколько, и тогда можно наплевать, если профукаешь эту.
— То есть вопросы нравственного толка вас вообще не занимают, —
подытожила Лидия. — Не прошло и недели, как умер Фарли, а у вас у обоих
на уме одно: умыкнуть его девушку. Как мелко! Хуже того, просто
омерзительно!
— Минуточку, — перебил я, стараясь говорить тоном
шутки в
сторону
, серьезно и внушительно. — Красть мы никого не собираемся.
Хотим только связаться с нею и дать знать, что произошло. Скрывать не буду,
мне любопытно, какая она, но не более того. Думаю, его памяти мы этим не
оскорбим.
— Не оскорбим, — поддакнул Джерард.
— Да уж, — протянула Лидия, имея в виду
нет
. — Все равно вы
не должны ничего предпринимать, пока с вами не свяжутся из полиции. Это
может вызвать подозрения.
— Хорошая мысль, — одобрил я, стремясь поскорее закончить разговор
и перейти к действиям по плану.
— Почему это вызовет подозрения?
— Почему?! — переспросила Лидия. — Умирает твой друг, а ты
начинаешь околачиваться у его дома. О чем это говорит?
— Ты права, — сказал я.
— Это говорит о том, что мы хотим связаться с его девушкой, а мы этого
и хотим.
— На твоем месте, Джерард, я бы туда не совалась. Ты что, не можешь
подождать несколько дней? Скорее всего, завтра вам уже позвонят из полиции.
— Значит, ты у нас знаток уголовного кодекса?
— Слушай, — вмешался я, — ключи у меня, и мы никуда не
поедем, ясно?
— Рада слышать, — улыбнулась Лидия. — Чья очередь платить?
— Твоя, — хором ответили мы.
Она послушно выслушала, чего мы хотим, включая два пакета чипсов, и
направилась к стойке.
— Как быстрее добраться отсюда до Брикстона? — спросил я у
Джерарда.
4
ПРИНЦЕССА С чем связано для вас название Брикстон? Для большинства англичан, живущих
вне Лондона, оно остается грозным символом чужого и дикого вест-индского
гетто, запретной зоны, синонимом уличных беспорядков и разгула преступности.
Должен заметить, у меня от этого места впечатление совершенно иное. Есть,
разумеется, пабы, где людей с моим цветом кожи не очень ждут, но, как и в
большей части Лондона, здесь относительно спокойно. Мнение белых англосаксов
протестантского вероисповедания о Брикстоне не учитывает одного весьма
существенного обстоятельства: выходцы из Вест-Индии никогда не составляли
тут большинства населения, и по сравнению с американскими
внутренними
городами
Брикстон — просто образец мирного сосуществования рас. Кроме того,
уровень жизни и образования тут стремительно растет, поэтому на гетто он
похож настолько мало, что один мой друг и земляк, приехавший в Брикстон на
концерт, боязливо выглянув с эскалатора подземки на станции
Академи
,
завопил:
Мать твою, да тут одни белые!
Все это я рассказываю, чтобы подтвердить: при выборе места жительства Фарли
руководствовался вовсе не извращенным желанием жить чужаком во враждебном и
злобном мире, а просто, как многие, оценил множество приличных и недорогих
бистро, фантастическую ночную жизнь и великолепную связь с центром города.
Времена бутылок с зажигательной смесью и уличных беспорядков, конечно, могут
вернуться, но постоянные жители Брикстона боятся их не больше, чем
домовладелец оседания фундамента дома: когда случится, тогда и думать надо.
Если ночной Брикстон на что и похож, то не на Вест-Индию, а на Америку. Я
бывал и там, и там, точнее, видел по телевизору, и, по-моему, обилие
неоновых вывесок,
Макдоналдсов
, сумасшедших в метро, исламских
проповедников на улицах напоминает скорее Нью-Йорк, чем туземный город.
Квартира Фарли находилась на верхнем этаже большого старинного
викторианского дома в двух минутах ходьбы от метро. Сначала я испугался,
туда ли мы пришли, прочтя на листке бумаги рядом со звонком имя
Шариф
, но,
судя по адресу на открытке, ошибки не было.
Я приложил к двери магнитный ключ, и мы вошли в подъезд. У Джерарда достало
духа перебрать стопку писем, лежавших на багажнике велосипеда у лестницы, но
для Фарли ничего не оказалось.
— Который час? — спросил я.
Джерард вытащил из кармана останки электронных часов, выигранных в
беспроигрышную лотерею в 1984 году.
— Кажется, двадцать минут первого.
Как и сам Джерард, его часы давно уже воспротивились любым уточнениям, к
тому же он никогда не помнит, по какому времени они идут — летнему или
зимнему.
Я оглядел парадное. В общем, можно было этого и не делать, поскольку все они
на одно лицо: чуть потрескавшиеся светлые стены, пыльная скамейка, никому не
нужная искусственная лиана или пальма в углу. В доме Фарли подъезд был точно
такой же. В довершение всего на стене висела поблекшая вышивка с надписью
Благослови, боже, этот дом
.
По лестнице я начал подниматься первым. Джерард что-то пробормотал насчет
того, как тут чистенько.
Я отпер оба замка на двери в квартиру и, чувствуя себя археологом в гробнице
фараона, вступил в прихожую. Прямо передо мной оказалась вешалка, ломившаяся
от пальто и курток, качество которых вполне устроило бы какую-нибудь модную
рок-звезду. Фарли всегда покупал вещи лучших марок — тех, о которых никто
еще не слыхал. Между прочим, размер у нас с ним один, но эту мысль я тут же
отмел как недостойную. Направо была кухня, налево — большая гостиная,
залитая теплым янтарным светом уличных фонарей, проникавшим через окно.
В темноте горели огоньки на громоздком музыкальном центре с проигрывателем,
магнитофоном и радио, стоявшем в большом шкафу. Никто из моих знакомых с
конца 70-х годов не видел подобного раритета. Его присутствие в квартире
Фарли явно свидетельствовало о том, что скоро такие вещи опять войдут в
моду. Может, он оставил от старой аппаратуры только корпус, а начинка в нем
какая-нибудь суперсовременная? Фарли так и не удосужился купить себе
проигрыватель для компакт-дисков, тем более что его любимые записи с
белым
ярлыком
— то есть предназначенные для прослушивания в узком кругу избранных
диск-жокеев и членов закрытых клубов, — никогда не выходят на компакт-
дисках, только на виниле. Вот эта его элитарность бесила меня по-настоящему,
вкупе с еще несколькими вещами. Впрочем, он отвечал мне искренней симпатией,
и, возможно, то была одна из причин считать его другом: общаясь с Фарли, я
тоже как бы становился частью элиты.
— Включим свет? — громко прошептал Джерард прямо мне в ухо.
— Шептать необязательно, — ответил я, заметив, что почему-то сам
понизил голос.
Затем щелкнул выключателем и осветил жилище Фарли. Внутреннее убранство
подчиняется тому же принципу, что и абсолютная монархия. Один предмет или
одна идея задает тон всей комнате. Фарли, однако, исповедовал иные взгляды и
пространство организовал демократически: каждый предмет, пусть безвкусный и
броский, имел тут право на голос. Вещи не сочетались друг с другом, хотя
несколько элементов интерьера явно пытались сгруппироваться против
остальных. Например, диван, обитый темно-коричневой тканью,
солидаризировался с музыкальным центром и фальшивой барной стойкой. Абажур в
экологическом стиле начала девяностых — четыре лоскутка коленкора — боязливо
объединился с циновкой из кокосового волокна и необрамленным творением
современного художника, прежде чем он ударился в порнографию
на стене.
Старый шезлонг пребывал в молчаливом союзе с викторианским секретером в
углу. Оба они дружелюбно кивали настоящему камину, который неприязненно
смотрел на зеркальную дверь. По общему впечатлению, в этой комнате жила
скорее старая дама, нежели молодой мужчина. Не верится, чтобы этот ералаш
мог показаться кому-либо модным, но у меня на моду чутья нет, и я уже много
раз ошибался. Да, если уж на то пошло, не вспомню, бывал ли хоть раз прав.
Поэтому, при всем уважении к покойному, его куртки и пальто невольно влекли
меня.
— Гм, — сказал Джерард. — Теперь, когда мы здесь, наша мысль
уже не кажется мне удачной. Может, он увез записную книжку с собой.
— Пойду возьму пива, — ответил я. По счастью, пиво у Фарли
действительно нашлось, несколько банок дешевого
Хайнекена
, хотя, по-моему,
по стилю больше подошло бы
Саппоро
в бутылках. Хотя по обстановке гостиной
я не удивился бы, обнаружив
Красную бочку
или другую марку пива, столь же
популярную в 70-е годы. Холодильник тоже абсолютно не соответствовал
обстановке и духу дома. Я был готов спорить, что Фарли почти всегда питается
в ресторанах, в крайнем случае заказывает что-нибудь навынос, но биокамера
оказалась набита овощами для салатов и продуктами, которых лично я не видел
в глаза с тех пор, как несколько лет назад зашел в большой супермаркет. Они
даже не были приготовлены; все это, видимо, требовалось резать, мыть и еще
невесть что, прежде чем употребить в пищу.
Там лежали парниковые помидоры, таинственные вилки кочанного салата,
оранжевые перцы, что-то зеленое и несколько редисок. Редиску я люблю, и
очень давно не пробовал, поэтому одну съел. Она была совершенно свежая; не
забыть сообщить об этом следователю, когда признаюсь, что был здесь.
Прихватив пиво, я вернулся в гостиную. Джерард, как видно, стал настоящим
пофигистом, потому что бестрепетно взял у меня банку, даже не вспомнив о
своем выработанном годами предубеждении против дешевого пива.
— С чего начнем? — спросил я.
Джерард предложил начать с секретера. Крышка была откинута, а на ней стоял
компьютер и валялась куча бумаг: счета, карточки иностранных ресторанов,
банковские квитанции. Также компакт-диски, бутылка вина (к счастью,
неоткупоренная), подсвечник, чехол от зонтика, цветной сканер — судя по
внешнему виду, дорогой, — тюбик какого-то крема, зубная щетка, штопор,
несколько грязных чашек из-под кофе, томик
Мужчин с Марса, женщин с Венеры
или как их там, кассета с фотопленкой, два шариковых дезодоранта, толковый
словарь, два путеводителя по Мексике, пара пластинок, часы и карта дорог
Великобритании. Самого стола видно практически не было. Я заглянул в оба
ящика, но они тоже оказались набиты всякой дрянью.
— Видимо, здесь-то он и расслабляется, — сказал Джерард и был
прав: во всей остальной квартире царил идеальный порядок.
Роясь в горе хлама на столе, я занозил палец и смахнул всю кучу на пол.
Записной книжки не было.
— Ведешь себя как грабитель, — попенял мне Джерард.
— Нет, грабитель взял бы только компьютер.
Это навело меня на мысль.
— Вообще-то стоит его включить, посмотреть, нет ли там чего
интересного.
— Но как же пароль? — возразил Джерард.
— Тогда лучше не пытаться, — ответил я, включая компьютер.
Экран мигнул и, разумеется, запросил пароль.
— Вот видишь, — сказал Джерард.
Я нажал
повтор
, и машина начала загружаться. Фарли, как мне давно
известно, никогда не стал бы мучиться с паролем. Овчинка выделки не стоит.
Что толку защищать информацию, если защищать особенно нечего? Тем не менее я
честно попытался скрыть от Джерарда самодовольную ухмылку, ограничившись
невнятным
я же говорил
.
Я прощелкал мышкой файлы Фарли (или прокурсировал, поскольку это делается
курсором) и после некоторой заминки выделил два: таблицу с удобным названием
Девушки
и фотофайл с не менее удобным названием
Девушки — фото
. Когда я
открыл таблицу, Джерард слегка подпрыгнул. То был длинный список женских
имен с телефонами в алфавитном порядке. Рядом с каждым телефоном стояло две
сноски: примерный возраст и полезные данные. Еще там была сноска
занятия
—
дань главному вопросу современности
Где ты работаешь?
. Строки списка в
основном гласили: Кармен Маринер, примерный возраст — 26, полезные данные —
думает, что любит футбол. Встреча в баре Италия
после ночи в клубе
Лидо
. Следующий раз приведет подругу?
, занятия —
об этом не говорили
.
— Боже, — ахнул Джерард, — да у него, гада, здесь имя Полы!
Я холодно рассмеялся, но потом заметил в списке Эмили. Полезных данных ни у
той, ни у другой не значилось, но запомнить наизусть
полезные данные
подруг своих лучших друзей способен даже Фарли.
— Возможно, тут не только те, с кем он спал, — предположил я.
— А на мужчин у него отдельный файл? — спросил Джерард.
Пришлось признать, что такого файла я не нашел.
— Обе фамилии начинаются с Б. Может, это было много лет назад.
Я почти не хотел делать того, что сделал дальше, — нервно передвинул
стрелку к верхней панели экрана и нажал
Фильтр — разобрать по датам
. Экран
мигнул, имена расположились в хронологическом порядке, с нумерацией от
настоящего к прошлому. Имя Полы стояло в списке под номером три. Эмили — под
шестьдесят первым. Даты рядом с именами свидетельствовали о том, что Полу
Фарли трахнул через два дня после того, как предложил Джерарду помощь по ее
возвращению. Не помню точно, что я делал полгода тому назад, в день,
стоявший рядом с именем Эмили, но мы еще были тогда вместе. Игнорировать
подобные улики было трудно. Хотя с Эмили я встречался за неимением лучшего,
чтобы не быть одному, она нашла себе другого раньше, чем это успел сделать
я, тем самым отбросив меня в стан неудачников.
Джерард был огорошен, но почему-то совсем не расстроился.
— Боже, — сказал он, — она и его предала. Значит, не такой уж
он охренительно безупречный, верно?
Если возможно криво улыбнуться открытым ртом, ему это удалось.
— Как думаешь, из-за какой из них он наложил на себя руки? —
спросил я. Мои отношения с Эмили давно исчерпали себя, и, поскольку время,
отпущенное на тоску и исцеление, тоже истекло, совершенно необходимо
завязать знакомство с кем-то еще, — предпочтительно, из соображений
мести, с девушкой Фарли — убив, таким образом, двух зайцев сразу. Причем
желательно в ближайшие пять минут. Мужчины вообще не отличаются терпением в
подобных вопросах. Идеально начать новый роман, как только ваша бывшая
подруга хлопнет дверью, заявив, что не желает вас больше видеть, и уже
трахаться, когда через пять секунд она вернется за забытым пальто. Если
разобраться, найти новую девушку, как только ушла прежняя, вообще идеально,
при условии что прежняя ушла не из-за этого.
Люди недальновидные скажут, что девушка, сменившая бросившую вас злодейку,
непременно должна быть ослепительно красивой, но мои фантазии намного
скромнее. Пусть просто будет красивее прежней, но резко и раздражающе.
Например, если моя бывшая всегда беспокоилась, не слишком ли у нее большой
зад, я найду себе подругу с идеальной попкой. Если ей казалась недостаточно
большой ее грудь, я познакомлюсь с такой девушкой, которой тяжело бегать, и
никакие лифчики не спасают. Вот все, чего я хочу. Это не месть, а всего лишь
забег наперегонки с бросившей вас девушкой — забег на приз максимальной
самооценки. И его я уже проиграл.
— Не знаю, — сказал Джерард, — но лучше давай выясним.
Интересно, каково будет Поле, когда до нее дойдет, что ее последний любовник
хотел жениться на другой?
У Полы хватило бы ума, ложась с Фарли в постель, не ждать, что через десять
минут после того он поведет ее к алтарю, но мне пришлось бы слишком долго
объяснять это Джерарду. Услышав о его смерти, она расстроится не потому, что
осталась одна, а потому, что его не стало.
Мы тщательно просмотрели список. Насколько я помнил, Фарли встречался со
смертоносной девушкой месяца полтора. В среднем на неделю у него приходилось
три дамы, и меня искренне тронуло то, что он потрудился сохранить их
телефоны. Кто-то, возможно, объяснит идею составления каталога женских имен
мужским шовинизмом, но я усматривал в этом истинное, несколько старомодное
рыцарство. Таким образом, у любой звонившей ему девушки создавалось
впечатление, будто он ее помнит, и она не просто случайная знакомая — даже
если так оно и было. Но за последние восемь недель новых номеров почти не
прибавилось. Там была Пола, о которой мы уже все знали, была некая Эстара де
Бофор (я угадал бы, что она актриса, еще до того, как прочел это рядом с ее
именем). В полезных данных значилось:
Работает в ресторане Брауна
. Фарли
нравилось спать с актрисками, но кончать с собой из-за одной из них? Вряд
ли; одинаково трепетная любовь к себе оттолкнула бы их друг от друга, как
одноименные полюса магнита. Помню, как-то, пару лет назад, я встретил его с
какой-то актрисой в баре
Сохо
. Помню, тогда он вдруг набросился на нее с
истинно подростковым пылом, целовался, точно в пятнадцать лет — долго,
взасос, — и так целый час. Даже бармен не выдержал и предложил им
продолжить это дома
. На мой вопрос, что побудило его к подобным выходкам,
он ответил, что старался для меня. Хотел уложить девушку в постель, но знал,
что по своей воле я из бара не уйду и придется болтать втроем. Чтобы
заставить свою спутницу замолчать, он не придумал ничего лучшего, чем
закрыть ей рот страстным поцелуем. Таких вещей я не прощаю, но помню долго.
После Полы в последние два месяца в списке фигурировала только Элис МакНейс
— и никаких подробностей рядом с именем. Ни телефона, ни рода занятий,
никакой полезной информации, ни слова вообще. И больше имен не было.
Что еще любопытнее, та же Элис проходила под номером 4, как раз два месяца
назад. На сей раз в графе
занятия
значилось
телевидение — финансы
. Был и
номер телефона, но кроме — опять-таки ничего.
— По-моему, это она, — постукивая по строчке на экране, сказал я.
— Необязательно, — вяло откликнулся Джерард.
От возбуждения я забыл, что единственный способ добиться его согласия с
чужими выводами — заставить поверить, что он пришел к ним сам. Повезет же
кому-то с мужем!
— Ладно, тогда которая из них?
Минуту-две Джерард всматривался в список.
— Любая, — изрек он наконец.
— В таком случае можно начать с той, что показалась мне.
После недолгих пререканий Джерард согласился, что начать с Элис очень даже
можно.
Я уже собрался звонить, когда он напомнил мне о файле с фотографиями. Мы
закрыли таблицу и вошли в директорию фото. На жестком диске их оказалось
порядка семидесяти, причем все с пометкой
Элис
:
Элис в Дартмуре
,
Элис с
лошадью
,
Элис перед Национальным театром
. В общем, Элис и целая куча
совершенно нес
...Закладка в соц.сетях
