Жанр: Любовные романы
Не отрекайся от любви
...как не мог
делать вид, что у них все нормально. Он был для этого слишком горд и слишком
уязвлен.
— Я приготовила ужин.
— Зачем? Я привез тебя из-за океана не для того, чтобы ты прислуживала
мне!
Трейси вскипела, чувствуя, как ее благие намерения быстро улетучиваются.
Пусть он будет хоть сто раз Рикардо Энрикес, но она и ему не позволит
попирать свою гордость!
— Вот как? В таком случае у жены должны быть и другие
обязанности, — огрызнулась Трейси.
— Тут ты попала в самую точку. Теперь у меня есть экономка, которая не
готовит еду, и жена, которая со мной не спит!
Его обидные слова прозвучали, как пощечина, и еле сдерживаемый гнев Трейси
прорвался наружу.
— Может быть, в таком случае вам следует более тщательно подбирать
своей персонал, мистер Энрикес? До сих пор вам это плохо удавалось.
Ее глаза метали громы и молнии. Трейси вызывающе вскинула подбородок и
расправила плечи, став в своем праведном негодовании даже выше ростом.
— Уж не на Пола ли ты намекаешь? — спросил Рикардо ледяным
тоном. — Неужели ты полагаешь, что он стал бы с таким положением
мириться? Чтобы днем жена безмолвной тенью слонялась по дому, а ночью в
постели притворялась спящей?
— По крайней мере, я знала, чего от него ожидать! — вырвалось у
Трейси.
Рикардо изменился в лице. Его глаза угрожающе сузились, а руки с такой силой
сжались в кулаки, что побелели костяшки пальцев.
— Позволь тебе напомнить, что этот человек не только напоил тебя без
твоего ведома, но и шантажировал. Я всегда обращался с тобой уважительно.
Никогда не навязывал тебе своей воли. Не заставлял заниматься любовью, если
видел, что ты этого не хочешь. А ты... У тебя есть... — Пытаясь вспомнить
нужное слово, он раздраженно защелкал пальцами.
— Наглость, вероятно, ты ищешь это слово! — взорвалась Трейси.
Ссора, которой она пыталась избежать, разрасталась снежным комом. Но Трейси
была не в силах остановиться. Мечты о романтическом ужине вдвоем испарились.
Сегодня она собиралась поговорить с Рикардо по душам, а вместо этого они
сцепились, как две собаки, и осыпали друг друга оскорблениями, ложившимися
на обоих гнетущим грузом.
— Да, Рикардо, я имела наглость думать, что мой муж догадается, что я
не совсем здорова. Что он поинтересуется причиной этого нездоровья и
постарается мне хоть чем-то помочь, вместо того чтобы кидаться в объятия
другой женщины!
Рикардо зажмурился и сжал руки в кулаки. Когда он снова открыл глаза,
полыхнувшая в них боль полоснула по сердцу Трейси острой бритвой. Трейси
была готова броситься Рикардо на грудь, но его ответ пригвоздил ее к месту,
не оставив никаких шансов на будущее.
— По крайней мере, я знаю, что она мне не откажет.
13
Время, казалось, остановилось. В напряженной тишине мирно потрескивал в
камине огонь, мерно тикали часы, из магнитофона лилась музыка. Но Трейси
только слышала гулкие удары собственного сердца и биение пульса в висках.
Слова Рикардо обожгли се горечью утраты.
— Трейси...
Рикардо протянул к ней руку, но Трейси с отвращением отшатнулась.
— Мне не следовало говорить этого, Трейси.
— Отчего же? — пробормотала она и почувствовала сухость во рту.
Несмотря на тепло, распространяемое камином, Трейси охватил озноб. —
Это ни для кого не тайна.
— Я не должен был это говорить, потому что это неправда.
— Неправда? — По ее бледным щекам потекли слезы, но голос набирал
силу. — Прости, если я в этом не преуспела. Прости, если не оправдала
твоих надежд достичь мастерства изощренных любовниц, к которым ты привык. Я
не знаю правил игры, Рикардо, потому что не играла в нее раньше. Я не знаю,
что настоящее, а что надуманное. Я не знаю, как мне реагировать, когда
половина города уверена, что ты спишь с Луизой. И если ты хотел сделать мне
больно, то поздравляю, тебе это удалось. Ты меня очень обидел. — Ее
руки взметнулись к пылающим щекам. — Ты меня обидел, хотя обещал, что
никогда не сделаешь этого намеренно.
Трейси не поняла, как очутилась в объятиях Рикардо. Он осыпал ее пылкими
поцелуями и неистовыми ласками, и ее протесты, сомнения, страхи и ярость
утонули в потоке его прорвавшейся лавины страсти. Сорвав с нее платье,
Рикардо повалил ее на ковер, сокрушая последние преграды горячими поцелуями,
заставившими Трейси биться в сладкой истоме.
Проявляя в ласках чудеса изобретательности, Рикардо не спешил переходить к
завершающей части любовной игры, Трейси не представляла, что способна
испытать подобные ощущения. И только доведя ее до грани безумия, Рикардо
начал медленно раздеваться, не отрывая от Трейси напряженного, затуманенного
вожделением взгляда.
С трудом сдерживая нетерпение, Рикардо всеми силами старался растянуть
ожидание. Когда же наконец взаимное желание достигло апогея, они бросились в
объятия друг друга, и под высокий потолок вознеслись крики экстаза,
слившиеся в один.
— Трейси, Трейси... — бормотал Рикардо, не б состоянии разжать объятий.
Медленно она приходила в чувство, хотя мир вокруг продолжал вращаться в
безумной карусели. Изнуренные и неподвижные, они лежали на полу и. тяжело
дышали. В этом расслабленном состоянии они даже не сразу поняли, что звонит
телефон, но ни Трейси, ни Рикардо даже не пошевелились, не желая прерывать
счастливого блаженства. Сейчас в целом мире существовали только они двое, и
любой третий был лишним. Когда телефон умолк, оба с облегчением перевели
дух. В установившейся тишине было слышно уютное потрескивание в камине дров
и их прерывистое дыхание.
Трейси впервые за долгое время чувствовала себя уверенно и не боялась
будущего. Невидимые узы, прочно связавшие ее и Рикардо, вселяли в нее
надежду и давали силы сделать еще один маленький шаг.
— Рикардо... — чуть слышно прошелестел ее слабый голос.
И снова зазвонил телефон. Проклятье!
— Возможно, это важно, — сказал Рикардо и, нехотя разомкнув руки,
поднялся. — Слушаю, — произнес он, сняв трубку.
Разговор затягивался, Рикардо говорил очень эмоционально, и, хотя Трейси
ничего не понимала из быстрой испанской речи, она пыталась убедить себя, что
ничего плохого не случилось.
— Это Луиза, — повесил трубку, сообщил Рикардо. Его лицо было
мрачнее тучи. — Она говорит, что у Хулио приступ и ему потребовалась
срочная операция.
— О Господи! Я сегодня ездила в город и встретила Луизу. Она сказала,
что Хулио жаловался на боль под лопаткой, но они решили, что это пошаливает
сердце.
— Все очень серьезно. Его отвезли в клинику, по дороге он потерял
сознание и чуть не умер. Его немедленно прооперировали, но его состояние по-
прежнему вызывает опасение. Луиза совсем потеряла голову и не знает, что
делать.
Трейси с трудом удержалась от язвительного замечания. Как бы она ни
относилась к Луизе, Хулио все же друг Рикардо. Трейси сомневалась, что Луиза
и в самом деле переживает, но благоразумно оставила свои мысли при себе.
— Мне нужно уехать.
— К ней? — Трейси не смогла произнести ненавистное имя.
— Она расстроена. Она одна. Хочешь, поехали со мной.
Трейси отрицательно покачала головой. Слово
клиника
вызывало у нее приступ
бесконтрольного страха, пробуждая в памяти болезненные воспоминания о
последних днях жизни Лизбет.
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь? — с усмешкой уточнил Рикардо, но,
увидев в глазах Трейси боль, смягчился и, подойдя к ней, нежно привлек
Трейси к себе.
— После смерти Лизбет я ни разу не была в больнице. Не могу.
Рикардо ласково поцеловал ее в щеку.
— Я очень тебе сочувствую, но ты лучше, чем кто бы то ни было, должна
понимать, каково сейчас Луизе и почему ей требуется мои поддержка.
Но Трейси не понимала. Образ Луизы с беспомощной женщиной как-то не вязался.
К тому же пересилить себя Трейси не могла. Слишком болезненными были
воспоминания о том, как она сидела в больничном холле и ждала приговора
врачей — будет Лизбет жить или... Трейси содрогнулась и попыталась прогнать
мрачные видения.
— Почему бы Луизе не обратиться к кому-нибудь другому? При чем здесь
ты? У нее наверняка есть родственники, друзья...
— Потому что она всегда и во всем рассчитывает на меня. И не только
она. Все жители этого городка. Что бы здесь ни случилось, они всегда
обращаются за помощью ко мне. — Взяв в руки ее ладони, Рикардо заглянул
Трейси в глаза, безмолвно умоляя войти в его положение. — Если бы тебе
потребовалась поддержка, Хулио, не задумываясь, пришел бы тебе на помощь. Я
знаю, что могу на него рассчитывать, а он может рассчитывать на меня. Я не
могу его подвести.
— А я?! Обо мне ты подумал?! — воскликнула Трейси. Сегодняшний
день был самым важным в ее жизни. Она хотела, вернее должна была многое
сказать Рикардо. Но стоило Луизе поманить его пальцем, как он готов бежать к
ней хоть на край света! — Мы должны о многом поговорить, Рикардо.
— Согласен! Мне тоже есть что тебе сказать. — Он смотрел на нее с
упреком. — Трейси, ты ведешь себя, как избалованный ребенок. Я в сотый
раз повторяю, что между мной и Луизой все кончено. Уже давно...
— Но ты сам утверждал, что она не прочь начать все заново! —
возразила Трейси.
— Она совершила ошибку, — терпеливо объяснял Рикардо. — Она
знает, что между нами все кончено. Я женат, и она уважает мое чувство к
тебе. Разве она не пыталась с тобой подружиться? Разве не старалась зазвать
в гости? Не приглашала тебя куда-нибудь сходить вместе? Ты сетуешь, что
скучаешь, что тебе не с кем перекинуться и словом, но в то же время
отвергаешь протянутую тебе руку.
— Она была твоей любовницей! — Трейси перешла на крик,
раздосадованная тем, что Рикардо не понимает ее. — Как я могу дружить с
женщиной, которая с тобой спала? Хотя, возможно, ты готовишь меня к тому,
чтобы я подружилась со всеми твоими бывшими любовницами. Но, наверное, для
этого мне не хватит и оставшейся жизни.
Раньше Трейси не позволила бы себе подобной эскапады, но ведь раньше она и
не любила и никогда не испытывала такого накала страстей, как сейчас, когда
поняла, что отдала свое сердце легкомысленному донжуану. Язвительные слова и
ядовитый смех были настолько чужды ее натуре, что Трейси себя не узнавала.
Знаешь, — вдруг тихо сказал Рикардо, — я думал, что женился на
нежной, любящей, доброй женщине. Но, выходит, и я порой ошибаюсь.
Трейси закрыла лицо руками. Ей было стыдно, но ни одного своего слова она не
взяла бы обратно.
Рикардо молча оделся и ушел. Боже, что я наделала? Неужели я все испортила
окончательно и бесповоротно?
Трейси отняла руки от лица и беспомощно обвела глазами комнату. На столе
догорали свечи. На полу валялись ее туфли, белье и платье. Трейси встала,
устало задула свечи, собрала вещи, и, пошатываясь, побрела наверх, где
рухнула без сил на огромную и оттого еще более холодную и пустую кровать.
Стоило Трейси хоть на минуту прикрыть глаза, как перед ее мысленным взором
возникали любовные сцены, действующими лицами в которых неизменно выступали
Рикардо и Луиза. Шелковые простыни были прохладными и приятными на ощупь,
Пытаясь найти успокоение, она положила руки на живот. Там, за тонкой стенкой
мышц, билась новая жизнь. Там рос ее и Рикардо малыш.
Время шло, а Трейси все лежала без сна, бессмысленно глядя в потолок. Сквозь
неплотно задернутые шторы пробивался приглушенный лунный свет. По движению
ночного светила Трейси отсчитывала часы, терпеливо дожидаясь возвращения
Рикардо, когда насытившаяся Луиза наконец соизволит отпустить спою добычу.
Рикардо вернулся на рассвете. Измученная ревностью, Трейси медленно
повернулась, когда он забрался в постель.
— Как он? — спросила Трейси.
— Без изменений. Я видел его недолго. Врач сказал, что больному нужен
отдых.
Как же он хорош собой! — глядя на Рикардо, невольно подумала Трейси.
Утренняя щетина и легкие тени под глазами придавала его точеным чертам
скульптурную завершенность. Она с трудом подавила желание прильнуть к
Рикардо и растопить жаром своих поцелуев скорбные складки у его губ. Но при
всем своем совершенстве эта красота делала Рикардо недосягаемым и чужим.
Никогда не казался он Трейси более далеким, чем теперь.
— Ты отсутствовал более пяти часов, — констатировала Трейси, из
всех сил стараясь сохранять хладнокровие, что ей, однако, плохо удавалось. В
каждом ее слове сквозила ревность.
— Луиза была вне себя от горя, — без малейшего намека на раскаяние
ответил Рикардо, глядя ей в глаза.
Трейси усмехнулась.
— И ты, как я понимаю, был вынужден ее успокаивать?
Не так представляла она себе этот вечер, который считала жизненно важным для
них обоих. Ведь она собиралась сказать Рикардо о ребенке, обсудить планы на
будущее и решить, как они будут строить жизнь дальше, — вместе или
порознь. Вероятно, все сложилось бы, как Трейси и планировала, если бы не
вмешательство Луизы. Она подобно злому року преследовала их. С присутствием
в своей семейной жизни другой женщины Трейси больше не могла мириться.
— Фактически, — продолжил Рикардо, — Луизе пришлось меня
утешать, потому что Хулио был мне вместо отца. Когда я увидел его — слабого,
старого и беспомощного — на больничной кровати, то был шокирован. Я никогда
не думал, что буду потрясен до такой степени. Луиза это заметила.
Трейси демонстративно повернулась к Рикардо спиной и притворилась спящей.
— Вы оба просто замечательные, — проворковала Луиза глубоким
грудным голосом.
Трейси стиснула зубы. Присутствие этой женщины она с трудом переносила, но
была вынуждена соблюдать приличия. Взяв в себя в руки, она предложила Луизе
коньяк, к которому та питала слабость.
После того, как Хулио попал в больницу, Луиза появлялась у них в доме
практически ежедневно. Незадолго до возвращения Рикардо с работы Луиза
вплывала в гостиную — каждый раз в новом умопомрачительном туалете —
распространяя вокруг себя густой шлейф тяжелых приторных духов, пила кофе,
или коньяк, или то и другое вместе и ждала Рикардо. Потом вдвоем они уезжали
в больницу к Хулио и возвращались далеко за полночь. Луиза снова
располагалась в гостиной, Рикардо запирался в кабинете, предоставляя Трейси
развлекать гостью, но приблизительно через час появлялся, чтобы отвезти
бывшую любовницу домой.
Брак Трейси и Рикардо, если их союз можно было назвать браком, благополучно
перевалил через кряж ссор, форсировал ядовитую реку упреков и сделал
остановку в гавани усталого примирения.
— Где Мария? — спросила Луиза, потягивая коньяк.
— Трейси снова дала ей выходной, — ответил Рикардо со вздохом, не оставшимся без внимания.
— Что ж, я ее понимаю, милый. Она хочет, чтобы вам никто не
мешал, — промурлыкала Луиза, многозначительно взглянув на
Трейси. — Не стоит ее винить. — И, к удивлению Трейси,
глубокомысленно добавила: — Мария невозможно трудный человек. Я не понимаю,
почему ты от нее до сих пор не отделался, Рикардо.
— Но у вас с ней прекрасные отношения, — пробормотала Трейси.
— Только потому, что я не вторглась в жизнь ее бесценного Рикардо. Пока
я была здесь на правах любовницы, она обращалась со мной, как с последней
шлюхой, зато теперь, когда я не представляю опасности, она возвела меня чуть
ли не в ранг святой, Я понимаю, Трейси, твое стремление избавиться от Марии
и самой распоряжаться в доме. Я разделяю твое желание ухаживать за мужем и
тоже собираюсь все делать для Хулио сама, как только врачи разрешат ему
покинуть больницу. Я получила достаточно серьезное предупреждение. Как это
говорят? Звоночек?
Трейси молча кивнула.
— Я многое поняла за эти дни. Если бы ты знала, Трейси, как это ужасно
видеть Хулио больным, слабым и беспомощным! — Луиза яростно заморгала,
пытаясь побороть непрошеные слезы. — Прости, что я потревожила вас в ту
ночь, когда у Хулио случился приступ, но я была в отчаянии и не знала, что
делать. Словом, я решила обратиться к Рикардо. Прости, Трейси, я не должна
была отвлекать его от семьи.
— Глупости, — буркнула Трейси и, подойдя к Луизе, впервые за все
время их знакомства искренне обняла. — Ты поступила правильно, мы ведь
друзья.
Выпрямившись, Трейси перехватила удивленный взгляд Рикардо. Он ободряюще ей
улыбнулся, но его ласковая улыбка только обострила чувство вины, мучившее
Трейси все эти дни.
Трейси не могла не видеть, что Луиза находится на грани отчаяния, и
искренность ее переживаний за мужа не вызывала сомнений. Коварная, бездушная
красотка, какой Трейси представляла себе Луизу, исчезла, уступив место
испуганной, растерянной женщине.
— Пожалуй, я пойду, — сказала Луиза, вставая. Рикардо тоже встал,
но Луиза жестом его остановила. — Не нужно меня провожать. Я пройдусь
пешком. Свежий воздух мне не повредит.
— Рикардо подвезет тебя, — вмешалась Трейси.
Когда за Рикардо и Луизой закрылась входная дверь, Трейси подошла к окну.
Она видела, как Рикардо вежливо распахнул дверцу со стороны пассажира и
помог Луизе сесть. Еще вчера его галантность вызывала бы у Трейси бурю
протеста и ревности, но сейчас она смотрела на все иными глазами. Боль Луизы
тронула ее до глубины души.
Когда Рикардо вернулся, он выглядел усталым, взвинченным и бледным.
— Я опять припозднился? — съязвил он и устало опустился на
диван. — Или я должен был высадить ее на середине дороги?
— Я ничего такого не говорю, — попыталась смягчить его раздражение
Трейси.
— Луиза предложила мне чашку кофе, — пояснил Рикардо, хотя Трейси
его ни о чем не спрашивала. — Но я, естественно, отказался, не желая
давать тебе дополнительный повод к ревности.
— Рикардо, прошу тебя. Я не хочу ругаться.
— Я тоже, — примирительно сказал он. Только сейчас Трейси заметила
собравшиеся у уголков его глаз сеточки морщин. Переживания последних дней
давали себя знать.
Усвоив нелицеприятный урок, преподнесенный ему нечистым на руку Полом,
Рикардо взял за правило лично инспектировать отели и парки, которыми владел,
Конечно, он сильно уставал. И что ждало его дома? Сплошные жалобы и упреки.
Трейси признавала, что и вправду вела себя, как испорченный ребенок,
эгоистично требующий к себе все больше и больше внимания.
А теперь, когда серьезно заболел его лучший друг, ревнивая жена требует от
Рикардо посекундного отчета.
Это больше не повторится, поклялась себе Трейси.
— Я тоже не хочу с тобой ссориться, Рикардо. Прости, что
терроризировала тебя. Сегодня я осознала, как эгоистично вела себя. Не
только по отношению к Луизе, но и по отношению к тебе. Я понимаю, как трудно
тебе было в последнее время.
Рикардо хранил молчание, словно ее попытка извиниться его не трогала.
— Рикардо, я хочу сказать...
— Можешь не утруждаться, — ответил он безразлично, и это холодное
безразличие было хуже любого крика.
Привыкшая к их жарким стычкам и бурному проявлению эмоций, Трейси
насторожилась. Равнодушие Рикардо ее испугало. Ее тревога усилилась, когда
она тронула Рикардо за локоть, а он, небрежно стряхнув ее руку, встал и
направился к двери.
— Рикардо, постой.
Он застыл и нехотя повернул к ней серое лицо с впавшими глазами.
— Я устал, Трейси, и ужасно хочу спать. Я встаю в шесть утра и ложусь
далеко за полночь. Я буквально валюсь с ног. Надеюсь, ты не станешь
возражать, если я пойду и лягу?
— Я хотела поговорить с тобой не о Луизе, — прошептала Трейси,
теряя надежду на искренний разговор, — а о нас.
Рикардо горько усмехнулся.
— Уверен, что все закончится ссорой, и до утра мы не успокоимся.
Пропасть, разделявшая их, в эту ночь стала еще глубже. Лежа без сна, Трейси
мечтала, чтобы Рикардо обнял ее, чтобы они помирились. Она осторожно
прикоснулась к его плечу и тотчас ощутила, как затвердели его мышцы. Но даже
во сне Рикардо повел плечом, сбрасывая се руку.
Трейси отпрянула, как ужаленная, а Рикардо отодвинулся на самый край
кровати. От мрачного предчувствия Трейси похолодела, и ее сердце беспомощно
сжалось.
Рикардо встал в шесть утра, как обычно. Трейси наблюдала за ним сквозь
полуопущенные ресницы. Всю ночь она проворочалась с боку на бок и
чувствовала себя отвратительно.
— Ты выглядишь ужасно, — сказал Рикардо, бросив на нее мимолетный
взгляд.
Холодный и далекий, подумала Трейси и невольно поморщилась от боли в животе.
— Я плохо спала, — сказала она, подтягивая колени к животу в
надежде облегчить свои страдания. Впервые за последнее время ей хотелось,
чтобы Рикардо поскорее ушел и не мешал ей бороться с терзающей ее тело
болью.
— Возможно, это улучшит тебе настроение, — буркнул Рикардо и,
достав из портфеля папку, протянул ее Трейси. — Это юридические
документы, подтверждающие, что парк снова является собственностью твоего
отца. В подлинности можешь не сомневаться.
Из глаз Трейси брызнули слезы. Рикардо подошел к ней и взял ее руку в свою
большую теплую ладонь.
— К сожалению, мы не сделали друг друга счастливыми, Трейси. Я устал от
бесконечных препирательств. Устал видеть тебя грустной, невольной узницей
моего дома. Я не к этому стремился. Ты получила то, что хотела. Пол навсегда
ушел из твоей жизни, а отец вернул свой парк.
— А ты? — спросила Трейси дрогнувшим голосом.
— Я? — Он невесело рассмеялся. — Я скажу матери, с твоего
разрешения, конечно, что моя попытка стать семейным человеком потерпела
неудачу. Это даст мне по крайней мере двухлетнюю передышку от ее попыток
меня женить, Так что, как видишь, мне тоже кое-что перепало.
Все кончено, подумала Трейси с отчаянием. Кончено, и Рикардо ни о чем не
жалеет.
— То, что я говорила о Луизе... — начала она.
— Луиза здесь ни при чем, Трейси, — перебил ее Рикардо. — Ты
это знаешь не хуже меня. Я тоже во многом виноват. Ты хотела подробностей, а
меня это раздражало. Я не считал нужным отчитываться за каждый свой шаг. Для
меня брак не был ни развлечением, ни игрой. Я хотел, чтобы ты была мне не
любовницей, а женой.
— Я хочу быть тебе женой, Рикардо! — горячо сказала Трейси, когда
он на секунду умолк.
— Хулио для меня все равно что отец. Ты это знаешь, я неоднократно
говорил. Но хотя бы раз ты поехала со мной в больницу? Пыталась хоть как-то
поддержать меня? Я знаю, что больница вызывает у тебя печальные
воспоминания, ты рассказывала про Лизбет, но я бы поддержал тебя, помог бы
тебе пройти через это, если бы видел, что ты хочешь сделать то же самое для
меня, что я для тебя что-то значу.
— Ты очень многое для меня значишь, — пробормотала Трейси, но
Рикардо ее не слушал.
— Луиза мне не любовница. Я повторял это сотни раз, но ты с тупым
упорством отказывалась верить. Трейси, я не могу так жить, не могу,
возвращаясь домой, постоянно видеть в твоих глазах укор! В первый день нашей
встречи я объяснил тебе положение вещей. Я думал, ты будешь мне доверять.
Согласен, может, пару раз я не сдержался и обидел тебя в пылу ссоры, на
которые ты меня то и дело провоцировала. — Рикардо сделал паузу, чтобы
успокоиться, и продолжил более сдержанно: — С каждым днем ты отдаляешься от
меня все дальше и дальше. Я чувствую, что совсем не знаю тебя. Замолчав, он
бесконечно долго вглядывался в лицо Трейси, потом поцеловал ее в щеку и,
резко повернувшись, направился к двери. — Мы оба заслуживаем большего,
и ты это знаешь не хуже меня, — сказал Рикардо, прежде чем выйти из
комнаты.
Трейси смотрела ему вслед, как опоздавший пассажир смотрит на уходящий
поезд. Она хотела броситься за Рикардо вдогонку и умолять дать ей второй
шанс. Хотела, чтобы время потекло вспять. Чтобы прошлое можно было
переиначить. Но накативший приступ тошноты заставил Трейси броситься в
ванную.
Но боль физическая была ничто по сравнению со страданием, терзающим ее
опустошенное сердце. Она его потеряла. Поте
...Закладка в соц.сетях
